Жанр: Фантастика
Таня гроттер 08. Таня гроттер и ботинки кентавра
...власть моего ключа и чувство самосохранения карлика! Тот, кто послал убийцу, очень
осторожен, - заметил Ург.
- Интересно, он знает, что карлик провалил задание? - спросила Таня.
- По-моему, он знает все, что происходит в мире. Есть у меня такое нехорошее
предчувствие.
- И у меня, - сказала Таня.
Ург с сомнением взглянул на нее.
- Мне кажется, карлику уже не понадобятся деньги, вот нам они пригодятся, чтобы
скрываться дальше, - заявил он.
- Ты хочешь взять его кошелек?
- Ну, он же сам сказал, что это деньги, которые он получил за твою голову. Голова -
твоя? Твоя! Значит, и деньги твои. Или в более широком смысле, наши, - философски
заметил Ург и, наклонившись, срезал с пояса у карлика кошелек. Сделал он это так
мастерски, что Таня мгновенно вспомнила слова карлика о странном поселке изгоев, из
которого происходил Ург.
Тем временем парень поднял и вытряхнул лежавший поблизости мешок. Из мешка
выкатилась небольшая, вся в узорах чаша.
- Ты видела? Древняя и очень ценная! Не иначе, как магический артефакт. Воображаю,
как карлик должен был бояться своего заказчика, что даже не попытался ее украсть, - со
знанием дела сказал Ург, щелкая по ее краю ногтем и с восхищением разглядывая
причудливую вязь, покрывавшую чашу снаружи. - Я, конечно, очень извиняюсь, но неужели
для твоей крови нельзя было найти что-нибудь попроще?.. Ага, вот в чем дело! Тут внутри
руны! Теперь понятно, как тот, кто послал убийцу, собирался найти ее!
- Как?
- Да запросто. Твоя кровь позвала бы его, едва коснувшись этих рун!
Глава 5
АВАНТЮРИЗМ КАК ОБЩЕСТВЕННО ПОЛЕЗНАЯ ПРОФЕССИЯ
Склеппи терпеливо дождалась, пока по коридору не закончили грохотать шаги. Это
означало, что магцари первого караула сменились и заступил второй караул. Толстая
любопытная служанка спала на ковре у огромной кровати магшала Рокка, положив голову на
умывальный таз. Склеппи потрясла ее, но та не проснулась.
"Завтра, надеюсь, она ничего никому не разболтает!" - подумала Гробулия. Баюктрава
нравная, у Склеппи же с зельеварением всегда было неважно, если дело, конечно, не
касалось любовных настоек.
Гробулии была известна привычка служанки отхлебывать перед сном омолаживающий
бальзам из маленькой бутылочки. Поразмыслив немного, Склеппи пришла к выводу, что,
когда человек спит, он молодеет, и еще с вечера подлила ей в бальзам настой баюк-травы.
Гробулия скользнула к кровати и, достав варежки на резинке, провела ими по щеке,
ощутив теплый ворс.
- Все будет первый сорт! Я сварю этого лопуха вкрутую. Окручу его как старую выдру!
Следующей царицей Царства Воды должна быть Гробулия I, она же Склеппи Великая и
Неподражаемая.
Сунув варежки в карман, Гробулия накинула плащ-не-видимку, пробормотала
простенькое заклинание Нипухус, помогавшее в любви и отгоняющее мелкие неприятности,
и выскользнула за дверь. Уже за порогом она закатала рукав и быстро ощупала браслет. Тот
как будто слегка нагрелся, но все же пока было терпимо. "Может, и пронесет. Вдруг это был
не приказ, а, скажем, совет?" - ободряя себя, прикинула Склеппи. Однако все это время ее не
покидало ощущение, что она слишком заигралась и делает большую глупость.
Зачем она назначила свидание принцу Форну, который нравился ей ничуть не больше
любой мраморной колонны во дворце? Мгновенная прихоть, желание еще раз испытать силу
своей неотразимости? Все равно Форн женится на принцессе Августе. Будущие короли не
властны в своем выборе. Хотя... кто знает? История знает немало случаев чудесных
превращений. Гадкие утята превращались в лебедей, сапожники - в князей, а фрейлины - в
королев.
"Была не была! И не таким мозги пудрили! Это только чайники думают, что королевы
должны быть красивыми и знатными. Царицы прежде всего должны быть умными!" -
подумала Гробулия и выскользнула наружу.
Комнаты во дворце располагались анфиладой - все они были проходные. Коридор
отсутствовал. Но все же Склеппи повезло чуть больше, чем остальным фрейлинам, - ее
комната была крайней в ряду, а лестница за ней не использовалась, так как дворец Бэра III
постоянно перестраивался.
Происходило это не столько из-за любви Его Величества к усовершенствованиям -
говоря по правде, он их тихо ненавидел, - сколько по государственной необходимости.
Царской магведке точно было известно, что в Арапсе большая группа боевых магов уже
восьмой год подряд пытается выткать волшебный гобелен с подробным изображением
дворца Бэра. Имея такой гобелен - досконально, до мельчайшего узора в самой маленькой
комнате изображавший дворец снаружи и внутри, - маги Арапса могли в любую минуту
поступить с дворцом Бэра и всеми его обитателями, как им заблагорассудится, воздействуя
на его гобеленовый образ. К примеру, заслать дюжину давно не кормленных вурдалаков
через гобелен прямо в царскую опочивальню.
Именно поэтому артели каменщиков Пламмельбурга работали день и ночь напролет,
назло шпионам безо всякого предварительного плана и, чертежей перестраивая галереи,
закладывая кирпичом парадные лестницы и надстраивая дополнительные башни. Иногда по
особому вдохновению или по приказу из тайной канцелярии они колотили витражные стекла
и вставляли на их место обычные. Порой забивали окна листами фанеры, чтобы окончательно
ввести врага в заблуждение. В результате происки гобеленовых магов всякий раз
заходили в тупик. Пока запыхавшийся от ответственности дворцовый шпион загонял дракона,
чтобы сообщить, что по фасаду добавили одну колонну, хитрый Бэр уже сносил две
соседние, а заодно приказывал переложить крышу. В результате гобелен всегда чем-нибудь
да отличался от реального дворца.
Пользуясь невидимым плащом, Склеппи благополучно проскользнула несколько
комнат. Знакомые магцари либо действительно не замечали ее, либо по негласной договоренности
между придворными и охраной закрывали глаза на маленькие девичьи шалости.
Сложности начались позднее, когда по винтовой лестнице и дальше по галерее, где даже
теперь в ночной час трудились каменщики, Склеппи приблизилась к той части дворца, где
были царские комнаты и покои принца Форна.
Шутки кончились. Здесь играли по другим правилам. Склеппи сосредоточилась. Ей
было известно, что в царских покоях дежурят опытные боевые маги, способные узреть даже
то, что сокрыто от обычного глаза. Но и на этот случай у нее были кое-какие заготовки. Не
так давно она выпросила у принцессы Августы перстень ее мамочки, обладающий магией
сохранения личины. Вместе с плащом невидимости перстень составлял прекрасное
сочетание. Любой боевой маг, способный видеть сквозь невидимый плащ, считал бы, что
перед ним царица Нуи, спешащая по каким-то секретным делам. А задерживать царицу Нуи
или просто задавать ей вопросы стал бы только маг, страдающий белой горячкой да еще
склонный к суициду.
Прокрутив на пальце перстень личины, Гробулия решительно миновала две пары
дверей. Охранявшие их боевые маги при ее приближении изо всех сил сделали вид, что
ничего не заметили. Один, молоденький, так перестарался, что едва не задохнулся от
приступа воображаемого кашля, перешедшего в настоящий. Гробулия, не удержавшись,
похлопала его по спине. Бедняга, на долю которого выпало столько царского внимания, едва
не умер от ужаса. Возле покоев принца стража почему-то отсутствовала. Стояла только
забытая кем-то секира. Гробулию это насторожило, но она решила, что Форн ожидал ее
прихода и отыскал какой-то предлог, чтобы избавиться от боевых магов. Гробулия негромко
постучала - два раза, а потом через небольшую паузу - три. Почти сразу дверь отворилась, и
выглянула длинноносая физиономия принца Форна. Вблизи он был еще страшнее.
Эстетическое чувство в Склеппи обливалось кровью. Форн скользнул взглядом по пустому
пространству перед ним и церемонно поклонился.
- Ваше Величество? - неуверенно окликнул он.
Гробулия сообразила, что Форн тоже наделен способностью видеть сквозь невидимый
плащ, но и его магия не так сильна, чтобы одолеть уникальный перстень личины.
- Не ерунди! Я не царица! - сказала Склеппи.
- Разумеется, Ваше Величество! Как вам будет угодно, Ваше Величество! - поспешно
закивал Форн.
Гробулии захотелось его подурачить.
- Мой мальчик, я от тебя без ума! - проворковала она, потрепав Форна по щеке. - Ты
такой хорошенький, просто конфетка! Ты похож на моего пажа - тот тоже смазливый
мальчуган и тоже ворует пряники.
- Ваше Величество! О чем вы говорите? Я не ворую пряники! - оскорбился принц.
- Давай без этих формальностей, Форн! Величество не Величество - какая разница.
Называй меня просто "мамуля". И подставь старой тете щечку, ведь мы с тобой скоро
породнимся! По-простому, по-родственному... Лицо у принца вытянулось.
- Слушаюсь, мамуля!
- Что за "слушаюсь, мамуля"! У нас, в конце концов, не армия! Ты все понял, я тебя
спрашиваю?
- Понял, мамуля!
- Умничка! - сказала Гробулия, громко и влажно чмокая принца в щеку. Она была
почему-то уверена, что пожилые царицы целуют именно так.
Принц затосковал.
- Продолжим светский разговор... - безжалостно продолжала Склеппи. - Как тебя
называли в детстве? Слуги - те понятно: принц Форн или Ваше Высочество. А мама как?
Форник? Форнушечка?
- Фо, - выдавил принц.
- Фо? Фу, как скучно! Воображения у твоей мамаши, как у парковой скамейки. Ну
ладно, Фо. Давайте чисто откровенно, по-родственному. Колись, тебе моя дочь нравится?
Принц Форн мгновенно отвесил придворный поклон.
- Ее Высочество очаровательная девушка. Я счастлив, что удостоен счастья именовать
себя ее женихом! Она утренняя звезда на небосклоне моего счастья, преломленный свет,
дрожащий на бриллиантах короны, отрада моего сердца, луна моей голубой мечты! -
дежурно оттарабанил он.
- Ты выражаешься, как одна моя знакомая фрейлина, Фо... Есть у нас такая дура Эйда
Сирое. Кончай выпендриваться! Какая уж там луна? Разве что физиономия принцессы в
таких же рытвинах?
- Ничуть. Принцесса прекрасна, как самый лучший, не найденный еще алмаз в толще
горы! - уклончиво сказал принц.
- Ага! Уже лучше. Если я правильно поняла, на придворном языке это означает
следующее: все хорошее в принцессе запрятано в куче хлама точно так же, как алмаз
запрятан в горе! - перевела Гробулия.
Принц молчал, вежливо и печально. Но все же Склеп-пи показалось, что он сильно
разозлился. С чего бы это? Был такой терпелюшечка! Склеппи подумала, что шутка
затянулась, и решила вознаградить Форна.
- Ладно, киса! С тобой все ясно!.. Ты скорее треснешь, чем расколешься. А теперь
десерт! Смотри и плавься от счастья! Превращение гадкого утенка в пакостного лебедя!
Раз... два...
На счет "три" Гробулия сорвала с себя невидимый плащ и, скрутив с пальца кольцо,
вместе с ним сбросила облик царицы Нуи.
- А теперь можешь меня обнять и поцеловать, - распорядилась она. - Только учти -
тебе придется расстроить свою помолвку и жениться на мне. Я девушка глубоко порядочная,
имеющая абонемент в загс. Ну, чего ты застыл как истукан? Ты меня не узна...
Гробулия осеклась. В глазах у принца появилось неприкрытое злорадство. Не похоже
было, что превращение страшной царицы в симпатичную фрейлину оказалось для него такой
уж неожиданностью.
- О, как я тебя поцелую! Тебя так страстно никто еще не целовал! - пообещал принц
Форн.
Он протянул руку и одним движением, точно перчатку с руки, сдернул с себя
магический лик. Гробулия узнала Эйду Сирое. Проклятая Эйда точно так же, как и она, применяла
маскирующую магию.
- Вы слышали: она произнесла слово "загс"! - с ужасом воскликнула Эйда. - Никогда
не слышала такого слова!
- Магия вуду чистейшей воды!.. - произнес чей-то голос, показавшийся Гробулии
знакомым.
- Что я говорила, Ваше Величество! Я ей никогда не доверяла! Я заметила, как она
подала принцу знак! - продолжала Эйда с тем чистым восторгом, который люди испытывают,
когда делают кому-то гадость.
Гробулия нервно обернулась. За ее спиной, сдернув невидимые плащи, поочередно
возникли царь Бэр III с охраной, царица Нуи и принцесса Августа, кислая как лимон и
раздраженная, как болотный хмырь.
- Блин! Я давала представление перед слишком большим количеством зрителей! И
хоть бы один купил билет! - тихо сказала себе Гробулия. Она поняла уже, что не просто
вляпалась, но увязла по самую макушку.
- Неблагодарная тварь! Ты чуть не увела у меня моего лапусика! А еще называла его
уродом, змея! - прошипела принцесса Августа. - Как хорошо, что папуля послушался Эйду и
перевел принца Форна в другие покои!
- Ты разочаровала нас, Гробулня! Разумеется, твоя карьера при дворе закончена... Ты
больше не фрейлина.
И вообще, как бы поточнее выразиться, ты уже больше никто... - как всегда мягко и
туманно, изрек Бэр. Он обернулся к магцарям и коротко приказал:
- Увести!
- И казнить! - подытожила царица Нуи.
Магцари вопросительно оглянулись на царя Бэра. Тот грустно кивнул.
- На этот раз "да". Девчонка зашла слишком далеко. Приказ мы передадим начальнику
стражи. Ты не продиктуешь, дорогая? Что-то у меня последнее время как-то паршиво с
приказами по царству.
- Разумеется. Я изобрету для нее какую-нибудь миленькую казнь, - кровожадно
пообещала царица Нуи.
Эйда Сирое противно захихикала.
- Правильно делаешь, что хихикаешь. С твоими зубами не смеются! - осадила ее
Гробулия, жалея, что не может пнуть Эйду в коленную чашечку. - А ты, Августа,
присматривай за Форном. Он хорош гусь, уж я-то вижу! Ему хоть на чучело юбку надень, он
его до дыр зацелует... Всем пека! Мальчики, не отставать! Девочка пошла казниться!
Магцари сомкнулись вокруг Склеппи и повели.
- А все-таки последнее слово осталось за мной! - сказала она, спускаясь по винтовой
лестнице.
- Топай, топай! Приговоренным к смерти запрещается болтать, - произнес пожилой
магцарь, подталкивая ее в спину рукояткою секиры.
"Вот я и допрыгалась. Даже Нипухус не помог", - грустно подумала Склеппи.
"Тяжелая дверь темницы захлопнулась с тем звуком, с которым топор опускается на
плаху. Девушка стояла неподвижно, оглушенная свалившимся на нее несчастьем. Ее глаза
постепенно привыкали к полумраку".
Так написали бы в средненьком приключенческом романе, который охотно прибегает к
помощи его величества трафарета. Но, увы, в нашем случае все произошло иначе. Реальная
жизнь обладает значительно большим запасом деталей и мелких нелепостей, которые
превращают любое банальное действие в неповторимое.
Прежде чем втолкнуть Гробулию в камеру, магцарям долго пришлось разыскивать
запропастившегося куда-то мага-тюремщика. Некогда он был царским астрологом, но был
переведен в тюремщики за ошибочные предсказания, привычку регулярно выходить в
астрал, любовь к травке-забавке и, главное, за неделикатное обращение с болонками Ее
Величества.
Наконец тюремщик был обнаружен в пыточной, мирно спящим на новом войлоке под
блоком абсолютной истины, как возвышенно именовал дыбу романтик Бэр III. Когда
тюремщика растолкали, обнаружилось, что он находится в том исключительном состоянии,
когда небо кажется жидким, на полу мерещатся зубастые звезды, а запахи становятся
квадратными и норовят ввинтиться в ноздри через уши. Растолкавшие его маги предстали
перед беднягой в обличий всадников ада, явившихся за его душой, и он дико заорал,
отмахиваясь от них клещами.
Лишь пару минут спустя он разобрался что к чему и поутих. Даже при том, что
коварные предметы принимали обличив друг друга, тюремщик сумел быстро разобраться с
ключами и открыть камеру. Гробулию втолкнули внутрь. Дверь захлопнулась, но не со
звуком топора, а со звуком, с которым захлопываются все без исключения двери, окованные
железом.
- Надолго к нам? - спросил тюремщик.
- Да нет. Утром казнят, - ответил один из магцарей.
- А... Ну тогда одеяло можно не давать. И на полу поспит, - сказал бывший астролог и,
позванивая ключами, удалился на негнущихся ногах досматривать абсурдные сны.
Склеппи осмотрелась. Камера была тесной, узкой, с длинным зарешеченным окном, в
которое даже кошку можно было просунуть, лишь распилив ее предварительно лобзиком. О
том же, чтобы покинуть тюрьму с помощью магии, не приходилось и мечтать. В Царстве, где
большая часть населения обладала магическим даром, стены тюрем строились с блокировкой
возможного проникновения.
Гробулия потрясла решетку, которая обожгла ей ладони красноватым ворожейным
сиянием, бессильно пнула стену и уставилась на прямоугольник неба с выпуклым лунным
глазом. Только сейчас до Склеппи в полной мере дошла мысль, что завтра ее не будет.
- Вот уж правду говорят: все беды от мужиков! - проворчала она.
Внезапно у нее за спиной послышался не то скрипучий смех, не то кашель. Склеппи
торопливо обернулась. До сих пор она была убеждена, что одна в темнице, но теперь
разглядела в углу нечто похожее на... пытаясь отыскать подходящее сравнение, Гробулия
оказалась в непростом положении. Со сравнениями в данном случае было совсем туго. Если
ей это что-то и напоминало, то разве что скомканную грязную простыню, которой наспех и
без всякого желания придали сходство с человеческой фигурой. "Даже мумия фараона и та
была бы симпатичнее", - подумала Склеппи.
Простыня укоризненно шевельнулась. Некая ее неоформленная часть протянулась
вперед и, оказавшись в лунном луче, превратилась в узкую белую руку.
- Подойди ко мне, милая госпожа! Не бойся! - прошелестел голос.
- Не очень-то я и боюсь! Если ты не немой укор тому, что я всю жизнь ненавидела
стирать, - заявила Склеппи.
Тем временем вся простыня переместилась в центр лунного круга. Гробулия увидела
жуткую старую ведьму. Длинные вытянутые уши, похожие на волчьи, развитая нижняя
челюсть, треугольные желтоватые зубы... Старуха пристально уставились на Склеппи. Хотя
в глаза ведьмы светила луна, вопреки логике она в них не отражалась. Глаза были странные,
без зрачков, с припухшими рыжеватыми веками. Склеппи казалось, она видит две
крошечных черных дыры, упорно выпивающих из нее душу... Нет, это был не человек.
Склеппи сообразила, что перед ней кто-то из нежити, во множестве обитавшей в северных
лесах. Даже сомнений не возникало, какой магией старуха пользуется и к каким чарам
прибегает. Вот только как ведьма оказалась здесь, на равнине, которая давно уже была под
властью стихии огня?
- Дай мне руку, знатная госпожа, и помоги мне встать! Я так немощна, ноги меня не
держат! - потребовала ведьма. Ее голос звучал подобострастно, однако Склеппи ощущала,
что ему меньше всего можно верить.
Однако отказать было неудобно. Гробулия шагнула к ней и протянула руку. Старуха
цепко ухватила ее за запястье, однако вставать не спешила.
- Эй, что ты делаешь? - крикнула Склеппи.
- Минуту терпения, госпожа! Еще только минутку! Я только соберусь с силами! -
прошипела ведьма, прислушиваясь к биению ее пульса.
- Перестань! Отпусти меня! Отпусти! - Склеппи рванулась, с трудом высвободив руку.
Голова у нее кружилась. Перед глазами мельтешили черные мушки. Старуха успела
выпить у нее немало сил. Контактный вампиризм - высшая стадия вампиризма. Прокусывать
артерии - удел дилетантов. Для профессионального энергетического вампира достаточно
случайного прикосновения.
- Я была голодна, юная госпожа. Я так долго ждала тебя. Я взяла совсем чуть-чуть
энергии, совсем чуть-чуть, - сказала старуха, слегка улыбаясь. Ее тусклые глаза заблестели.
На дряблых пористых щеках заиграл легкий румянец. Даже глубокие морщины, казалось,
разгладились.
- Кто ты? - брезгливо спросила Гробулия, отскочив от старухи на несколько шагов.
- Я Оза, седьмая лунная колдунья. Мы ждем, пока закатится солнце, чтобы получить
власть. Нас всего тринадцать и никогда не может стать ни больше, ни меньше. Один раз в
год приходит новая ведьма, она должна убить кого-то из предыдущих и освободить себе
место. Иначе нас будет больше тринадцати, и силы каждой из нас уменьшатся. Я одолела
троих из тех, кто искал моей смерти, и выпила все их силы. Но последняя схватка оказалась
слишком тяжелой. Я потратила много невосполнимой энергии. Мы, лунные колдуньи, всегда
видим того, кто слаб, и нападаем на них в первую очередь. Я поняла, что следующая битва
будет для меня последней, и переселилась к людям. Это случилось сто лет назад. Здесь им
меня не достать.
- Люди бросили тебя в тюрьму?
- Нет. Я сама поселилась здесь. Я ненавижу солнце, а это самое темное место во
дворце. Бэр и царица Нуи терпят меня и позволяют выпивать силы узников. Порой я
оказываю царице мелкие услуги. Мы, лунные колдуньи, кое-что умеем, - проскрипела
ведьма.
- Лунные колдуньи? Ха! Почему бы не сказать проще? Вы нежить, энергетические
вампиры, которые используют силы и способности магов против них самих. Вы высасываете
из людей силы! - хмыкнула Гробулия, успевшая кое-что вспомнить.
-Ах, госпожа, даже самым ничтожным из нас хочется кушать! Всего маленький
глоточек сил для того, кто страждет, - лицемерно заныла колдунья. - Теперь твой черед
стать откровенной. Скажи мне, кто ты?
- Разве ты не видишь? Я Гробулия Склеппи, фрейлина принцессы Августы! -
высокомерно сказала Склеппи.
Маленькие глазки ведьмы уставились на нее с откровенной насмешкой.
- Ах, как нехорошо! Ты обманываешь глупую наивную женщину, знатная госпожа! Ты
не Гробулия... Я держала ее на руках вместе с другими ведуньями. Ее мать, глупая женщина,
обожала все потустороннее, хотя смыслила в магии меньше, чем живой гусь в гусином
паштете. Я помню вкус энергии маленькой Гробулии. Он был другим. Я могу забыть многое,
но не это! Вкус энергии никогда не меняется. Он один у годовалого младенца и столетнего
старца. Твоя энергия другая. Она гораздо вкуснее, гораздо ярче... - колдунья мечтательно
облизала губы.
- Ничего себе признаньице! Ты вампирила меня маленькой! - рассвирепела Гробулия.
- Не тебя. Другую. Та была заурядным ребенком, разве что не в меру крикливым.
- Тогда это была точно я. Покричать я люблю. Это у меня наследственное, -
удовлетворенно кивнула Склеппи.
- Возможно. Но ты не Гробулия Склеппи! Твою энергию я пробую впервые, -
убежденно сказала старуха.
- Чушь! - нервно сказала Гробулия. - И кто же я такая, по твоему мнению?
- Я надеялась, ты сама скажешь, - захихикала Оза. - Ты кто-то, кто заменил ее. Кто-то
подобный ей, очень похожий... Настолько похожий, что можешь обмануть большинство
магов. Но ты не она!
- Тогда я оборотень? - спросила Склеппи, пытаясь, чтобы это прозвучало с насмешкой.
Ведьма зорко прищурилась.
- Нет, не оборотень. Ты человек, - сказала она со знанием дела. - Остальное, я
надеюсь, ты расскажешь сама. Ночь длинна, и едва ли тебе хочется спать. Ну, кто же ты?
- Я - это я. Гробулия Склеппи, фрейлина. За дополнительной информацией обратитесь
в платную справочную, - заявила Склеппи и в поисках ободрения погладила в кармане
варежки.
Лунная ведьма алчно уставилась на нее.
- "Платная справочная"? С такой опасной магией я прежде не сталкивалась... Старая
бедная женщина должна узнать истину, иначе она умрет от любопытства. Что-то здесь не то,
чует мое сердце, не то, - заныла она.
- И как ты узнаешь? - насмешливо поинтересовалась Гробулия.
- Узнаю, милая, все узнаю, - голос колдуньи стал злорадным. - Есть один способ, но
тебе он не понравится. Цитидус фламе ! - быстро произнесла она.
На ее собранной лодочкой ладони возникло серебристое бездымное пламя. Оза
полюбовалась им и подула.
Пламя оторвалось, быстро поплыло по воздуху и коснулось головы Гробулии.
Слишком поздно Склеппи осознала, что Цитидус фламе - заклинание испепеляющего
огня. Смертельное заклинание ее стихии. Блокировать его невозможно.
Склеппи ощутила обжигающую боль. Ее мысли, сознание - все было даже не в огне, а
сплошной огонь. Она покачнулась и упала, но не на холодные камни, а на раскаленные угли.
Попыталась подняться, но не смогла. Весь мир был соткан из пламени. Ничего другого в нем
просто не оставалось. Раскаленные языки жадно тянулись к ней. Трескалась кожа, дымились
волосы, едкий дым проникал в легкие. Гробулия поняла, что это смерть. Не пройдет и минуты,
как от нее останется лишь пепел.
- Неееет! Не хочу! Пошла прочь, мерзкая старуха!
Она рванулась, закричала. Она хотела жить и собиралась сражаться за жизнь...
Признаться, Склеппи сама не ожидала от себя такого энергетического буйства. Если седьмая
лунная колдунья продолжала вампирить и теперь, ее должно было в скором времени
разнести от переедания.
Гробулии почудилось, что сознание ее расширилось до размеров Вселенной, мгновенно
заполнившейся огнем, а затем, инстинктивно спасаясь от великого в малом, сжалось до
размеров голубиного яйца. Одураченное пламя попыталось настичь ее и в яйце, но не сумело
пробиться сквозь тончайшую скорлупу, полыхающую тремя цветами, которых, казалось, и
быть не могло в этом сплошь огненном мире.
Атака, атака, еще атака! Океан огня - и единственное, крошечное, жалкое яйцо...
Склеппи была уверена, что сейчас эта защита, воздвигнутая ею интуитивно, исчезнет, но, на
удивление, яйцо достойно отражало огненную стихию. Гробулия вновь смогла дышать. А
пламя все полыхало и, не находя другой пищи, сжигало уже свою собственную ярость.
Съежившаяся внутри астрального яйца Гробулия сама не верила в свою удачу. Бушующий
огонь гневно зашипел, побледнел, выцветая, и отступил, собравшись в звезды и пушистым
желтоглазым котенком свернувшись в колодцах черных дыр. Он устал и нуждался в отдыхе.
Он подарил ей жизнь или она сама ее отвоевала? Яйцо треснуло, выпустив Склеппи...
Гробулия с трудом поднялась на ноги. Голова все еще ныла, но боль уже прошла. Она
поняла, что по-прежнему находится все там же, в темнице, в подвале дворца Бэра.
Вселенская битва происходила не снаружи, а внутри ее, в ее сознании. На нее задумчиво
смотрела старая ведьма.
Склеппи шагнула к ней, пылая жаждой мщения. Порыв ее ненависти отбросил лунную
колдунью на стену, как грязную тряпку.
- Ты хотела убить меня, перечница, и высосать мою энергию! Ты! Ты! Ты!
Каждый ее крик был как пощечина. Оза поспешно ползла вдоль стены, втягивая голову.
- У меня не получилось... Ты пережила Цитидус фламе , ключевое заклинание
стихии. Понимаешь, что это значит? Ключевое заклинан
...Закладка в соц.сетях
