Жанр: Фантастика
Таня гроттер 08. Таня гроттер и ботинки кентавра
...ем. Он просто подошёл к Псойко
Рыжему и сунул ему в руку свою секиру.
- Ты чего? - растерялся Псойко.
- Я тут подумал, что мне надоел Арапс. Я ухожу с ними, - заявил Гуннио.
- Ты спятил. Знаешь, что полагается за дезертирство? Что я скажу магтенанту, когда он
придёт сменять караул? - простонал Псойко.
- Скажешь ему, что... - тут Гуннио наклонился к самому его уху и что-то прошептал.
Псойко Рыжий смущённо кашлянул.
- Знаешь, что он со мной сделает, если я ему такое скажу?
- Скажи, что я упал в ров при исполнении! Пока хватятся, пока воду перебаламутят - я
буду уже далеко! - посоветовал Гуннио и со Склеппи под ручку выплыл из Арапса.
На Ягуни он старался не смотреть, чтобы не вспоминать о браслете, который
по-прежнему лежал у него в кармане. Примерно за полчаса до того, как Склеппи,
вернувшись от Хозяйки Медной Горы, вновь подошла к нему, браслет Гуннио вновь
накалился.
"СКОРО!" - услышал он жуткий голос.
К рассвету, предусмотрительно избегая дорог, они были уже в десятки километров от
Арапса. Здесь Ург остановился у старого пня и раскрутил на нём свой ключ. Голова ласки
указала сначала на северо-запад, вспыхнув красным, а затем на юг, слабо осветившись
зелёным.
- Что-то я не поняла, куда нам идти? Что нам, разорваться? Давай крути свой ключик
ещё раз! - потребовала Склеппи.
Но Ург отказался.
- Нельзя. Второй раз на одно не загадывают. Артефакты этого не любят. Мне и так всё
понятно. Сторожка с ботинками кентавра находится на северо-западе, где-то у Стикса, на
Диких Землях. Но сейчас ключ советует нам идти на юг. Зачем - непонятно, но он
утверждает, что там безопасно. Во всяком случае, пока.
- Хорошо, пошли. Только, может, вздремнём для начала? - спросила Таня.
Голова ласки издала тонкий свист.
- Ключ считает, что это плохая идея. Мы должны идти на юг, - сказал Ург.
- Что ж, на юг так на юг, - согласилась Таня.
Она вспомнила последние слова Хозяйки Медной Горы о ПЯТОМ, который станет её
защитником. Интересно, кто это? И не на юге ли он теперь?
Так, в пути, в редколесье, они и встретили новый день. Ург и Ягуни, привычные к
долгим пешим переходам, шли легко. Таня и Гробулия порядком выдохлись. Замыкал же
шествие рядовой Гуннио, которому казённые сапоги не тёрли ноги.
- Гроттерша, а Гроттерша! Я вот что подумала... Ты такая дурочка, что разве что
тряпку не сосёшь! - ни с того ни с сего с чувством произнесла Гробулия.
Никакого повода для такого заявления не было, но Склеппи ощутила непреодолимое
желание поругаться хоть с кем-нибудь. Для неё день без дюжины хороших будоражащих
словесных пикировок был хуже, чем день без куска мяса или хлеба.
Таня быстро повернулась к ней.
- Что ты сказала? - спросила она, спотыкаясь о контрабас.
- Ты такая дурочка, что... - нетерпеливо начала повторять Склеппи.
- Ты сказала что-то ещё. Ты как-то меня назвала? Как-то очень знакомо!
- Гроттерша? - задумчиво повторила Склеппи. - Сама не знаю, почему, просто с языка
как-то само слетело. А ведь ничего получилось, правда?
- Ничего, - задумчиво признала Таня.
- Ibi bene, ubi patria! - с пафосом произнёс медальон Феофила Гроттера.
Редколесье закончилось. Они вышли на холмистую равнину, которая тянулась,
возможно, до самого Пламмельбурга, и остановились, толком не зная, куда им идти дальше.
Не в Пламмельбург же? Склеппи, во всяком случае, категорически возражала против такого
варианта.
- Уж лучше я стану домохозяйкой и посвящу жизнь одному мужчине! - сказала она
героически.
Рядовой Гуннио скромно откашлялся. Он не понимал полутонов.
- Я тут всё шёл и думал. Интересно, чем кормился Стихиарий все эти годы? Пусть он
не материален, но ведь какая-то энергетическая подпитка ему нужна? - спросил вдруг Ягуни.
- Между ребятами... в армии то есть... странные слухи ходили, - сказал Гуннио. -
Можно, мол, продать кровь в обмен на год могущества. Если кто согласен, проходит ритуал
и становится весь такой умелый-преумелый. Силы немереные появляются и изворотливость,
как у лисицы. Посадят его, положим, в темницу, а он попросит ковшик водицы испить. Ему
принесут, а он в ковшик нырнёт, и поминай, как звали... Вот я и подумал, может, это тоже
Стихиарий? Вроде как счастье в рассрочку?
- В Пламмельбурге такие же слухи про огонь ходили. Якобы один маг надерзил
царице, а когда его хотели схватить - прыгнул в огонь и исчез. А потом - через полгода уже
- этого мага мёртвым нашли в своей постели - высох весь. Описать даже не берусь, что с
ним сделалось. И это точно не царица Нуи, она хоть и с прибабахом, да только злобу надолго
затаить не в её правилах, - добавила Гробулия.
Ург выслушал её и понимающе кивнул.
- И у нас в Тыре что-то похожее было. Парень один... ну прям совсем неудачник был...
Никакого задора! Как выйдет на дело - дрожит! У пьяного и у того кошелёк не смог бы
срезать! До того опустился, что бельё с верёвок воровал, а нет белья - схватит курицу и
бежать!.. Ну его ловят - бьют. Он отлежался дня три, и снова та же история... И вдруг в один
день его как подменили! Первым номером у нас стал! До того фортить стало, что алмаз у
герцога Дю Билля увёл! В казначейство От-И-Тиды как к себе домой наведывался. Поверите
ли - у самого Большого Папочки набор отмычек свистнул, а уж Большой-то Папочка вам не
лох! Тут уж все наши его зауважали! Большой Папочка его всем нам в пример ставил! Да
только смотрим мы, что удачи хоть и прибавляется, а наш парень становится грустнее и
грустнее. Точно кто из него кровь и силы выпивает. А месяцев через десять в реку
бросился... Такая вот история.
- Да, без Стихиария здесь не обошлось. Хотя... кто его знает?.. Душу-то много кому
продать можно! - протянул Ягуни.
- А что, мы уже на Диких Землях? - вдруг спросил рядовой Гуннио, козырьком
поднося ладонь к глазам.
- У Арапса? Ты что, перегрелся? - хмыкнул Ург.
- Сами взгляните! Вон там!.. Двое сидят на лошади. Передний без ног, а лошадь-то,
кажись, без головы! Кто же это, как не мертвяки? А они, кроме как на Диких Землях, нигде
не встают, - сказал Гуннио.
- Прояви воображение. Это же кентавр! А у него на спине кто-то сидит! -
всмотревшись в две небольшие, кажущиеся чуть крупнее жуков фигурки, сказала Гробулия.
Кентавр остановился. Он тоже заметил людей на опушке. Видно было, что кентавр
повернулся к своему всаднику и о чём-то совещается с ним. Затем они стали осторожно
приближаться. Кентавр держал наготове лук.
Первой, что к чему, сообразила Гробулия. Её зоркие глаза смогли различить лица
всадников.
- Это же наша подзеркаливающая лошадка! Эй, лошадка из восьми букв - скачи
сюда! - крикнула она, замахав руками.
Услышал её кентавр или нет, но он опустил лук и стал приближаться уже без опаски.
- Теперь я понимаю, почему ключ показал нам на юг. Мы должны были встретиться, -
сказал Ург.
И-Ван соскочил со спины кентавра. Гробулию и Урга он узнал одновременно с
Мардонием, даже раньше, чем ветер донёс до них голос Склеппи. А троих - двух парней,
один из которых был в солдатском панцире Арапса, и девушку с футляром - он видел
впервые.
Парни показались ему странно знакомыми. Но почти сразу же он забыл о них. Всё его
внимание привлекала девушка с футляром в руке. До боли напрягая глаза, И-Ван
всматривался в лицо девушки, в её черты, постепенно, с каждым его шагом, проступавшие
всё отчётливее. И внезапно он узнал её...
Черты были немного не такими - всё же песок и луна искажали их, - но сомнений не
было: перед ним стояла она, та девушка с побережья. Девушка, портрет которой смыла
волна.
Теперь их разделяло шагов двадцать-тридцать, не больше. И-Ван испытывал какое-то
двойственное чувство. С одной стороны, ему хотелось сорваться на бег и сразу оказаться
около девушки, с другой - он желал до бесконечности продлить эти томительные мгновения.
И ещё, где-то на дне души был страх, тревога, что девушка может оказаться не той.
Утратить иллюзию всегда особенно невыносимо в тот момент, когда ты готов окончательно
в неё поверить.
Но вот они уже рядом... Девушка тоже смотрит на него, и в глазах у неё вопрос.
- Привет! Я... с тобой... так давно... ну неважно... привет... - хрипло сказал И-Ван, не
узнавая своего голоса. Он стал какой-то чужой, деревянный.
Ему так много хотелось ей сказать, но вокруг были Ург, Гробулия, те парни... Фыркал
деловито уставший от скачки с двойным грузом кентавр.
- Привет! Мне кажется... Мы с тобой когда-то встречались? - спросила Таня.
- Не... Не знаю... Может... Нет, не встречались, - сказал И-Ван, со стыдом
обнаруживая, что почти не владеет речью.
У него не очень получалось знакомиться с девушками. Забалтывать их, выплёскивая
поток незначащих слов, он не умел, да и не считал нужным. В этом было что-то неискреннее,
ненастоящее. Истинная любовь не в словах. Она в делах, поступках, во взгляде, а в словах...
в словах лишь некая её часть, не самая, возможно, важная. Да и проклятая робость, всегда
наступавшая, когда надо было выразить чувство, мешала. Не говорить же ей, что это её он
нарисовал ночью на песке при свете луны. Нет, нелепо, особенно когда рядом с ней столько
чужих ушей.
- Ты всегда такой? Я Таня, - представилась она.
При одном звучании её имени он вновь испытал беспокойство, такое же сильное, как в
прошлый раз, когда впервые услышал его от Урга.
- Я И-Ван, - сказал он.
- И-Ван... Иван... Ван... - словно пробуя имя на вкус, произнесла Таня. Ей чудилось,
что она уже слышала его когда-то ровно как и видела уже эти васильковые, безумно яркие
глаза. Но когда? Спросить бы у медальона, но Феофил Гроттер как назло молчал и никаких
комментариев давать не собирался.
Ург забеспокоился. Хотя Таня и И-Ван не говорили ничего особенного и вообще даже
не приближались меньше чем на шаг, между ними определённо что-то происходило. Что-то,
затрагивающее его интересы. "Он мне ещё в прошлый раз не понравился! Сосунок из
От-И-Тиды! Ну ничего, сам напросился!"- подумал Ург и решительно встал между Таней и
И-Ваном.
- Что уставился? Не в картинной галерее! Это моя девушка! - обратился он к И-Вану.
- Твоя? - удивлённо переспросил И-Ван.
Он был так поглощён мыслями о Тане и своими чувствами к ней, что, казалось, вообще
не понимал, кто такой Ург и откуда он взялся. "Странно, она действительно как будто его
девушка, но для меня это неважно. Я люблю её", - подумал И-Ван.
Ург положил руку на рукоять меча.
- Да, моя! Ты что, нормального языка не понимаешь? Отойди от неё!
- Ург, не увлекайся! Я пока что своя собственная, - отрезвила его Таня.
И-Ван мысленно возликовал. Похоже, котировка акций Урга была чуть выше пола.
- Но всё равно это не значит, что этот тип может по-хамски пялиться на тебя. Скажи,
ведь тебе это неприятно? - допытывался Ург.
Таня промолчала. Есть вопросы, на которые нельзя ответить. Сказать, что неприятно -
это будет ложь. А сказать, что приятно и внутри у неё всё теплеет от этого взгляда, - за кого
её примут?
Склеппи хихикнула.
- Да уж, Ург! Гроттерше ужасно неприятно! Это я говорю тебе, как мать и как
женщина! Её прямо всю передёргивает от омерзения!
- Помолчи! - сказала Таня. - Лучше удели больше внимания рядовому Гуннио. У
бедняги уже закончились все слова, и теперь он тихо пыхтит и проламывает лбом стену.
Склеппи заинтересовалась:
- Правда? Он такой страстный? Гуннио, иди сюда, зайчик! Мы хотим посмотреть, как
ты работаешь головой!
Ург шагнул к И-Вану.
- Ты всё слышал? Ты смущаешь девушку! Слышишь, её подруга говорит, что Таню
всю передёргивает! Отвернись, чучело!
- Если я отвернусь, ты вспашешь носом весь этот луг, - рассердился И-Ван и толкнул
его в грудь.
- Что ты сказал? Нет, вы слышали, что вякнул этот тип?! - закипел Ург, налетая на него
как петух.
Но драки не получилось. Между ними вклинился Ягуни, а Урга, слишком
разошедшегося, оторвали от земли мощные руки кентавра.
- Утихни, а то снова оружие отберу! Надо вначале со Стихиарием разобраться! -
предупредил Мардоний.
- Ладно, пускай живёт... Только на неё не смотрит, - уступил Ург, поняв, что это
единственный способ вновь оказаться на твёрдой земле. Недаром люди в лесах говорят, что
кентавр - это не одна лошадиная сила, а лошадиная сила, помноженная на человеческую.
- Ага, каждый раз буду у тебя разрешение просить! - огрызнулся И-Ван.
- Во! Вот это в самый раз! Отличная идея! Ты умный паренёк! Не забывай это делать, и
всё будет славно! - сказал Ург и похлопал его по плечу.
В следующий миг он схватился за живот. И-Ван, не удержавшись, запустил в него
мыслезапуком.
- Гы! А того... Можно я тоже врежу кому-нибудь? - сказал рядовой Гуннио, у которого
всегда, когда кто-то дрался, начинали чесаться кулаки.
- Кому ты врежешь, лапочка? - вкрадчиво, как клинический психолог, спросила
Склеппи.
- Да обоим врежу. И этому, который полуконь, тоже, - застенчиво сказал Гуннио.
Мардоний посмотрел на Гуннио с большим сомнением.
- Тебе что, лапочка, нравится Гроттер? Эта абстрактная скульптура на тему носа и
контрабаса? - нахмурилась Склеппи.
- Не, не нравится... Просто чего, они дерутся, а мне нельзя? - возмутился Гуннио.
Гробулия подняла голову. На луг у Арапса медленно опускалась пикирующая крепость
Борея. Шурасино, успевший напудрить свой облезлый парик, стоял, облокотившись о
поручни, и, посвистывая, посматривал вниз.
- Эх, папочка мой дедуся, до Стихиария мы доберёмся с ветерком! - сказал Ягуни.
Пикирующая крепость медленно плыла по Диким Землям, следуя причудливому
течению Стикса. Внизу петляла и ревела вечная река. Сверху её воды казались
матово-тёмными. В них, как в зеркале, возникали и таяли причудливые фигуры, руны и лица.
Таня неосторожно загляделась на них, склонившись над перилами.
"Прыгни! Прыгни! Ты забудешь всё! Не будет страдания, не будет усталости! Просто
прыгни, и ты увидишь, как прохладны мои воды. Ты, как в адском огне, горишь в суете этого
мира, я же подарю тебе покой!" - журчал и звенел голос речного божества, сплетённый из
тысяч струй.
Усталость всех прошедших дней разом набросилась на неё, и Таня ощутила, как нужен
ей покой. Не замечая, что подчиняется зову вод, она перекинула через перила одну, а затем и
другую ногу. Теперь она висела на краю пикирующей крепости. Сейчас она разожмёт
пальцы - и...
- Танька, сумасшедшая! Трезвиа душос ! - крикнул И-Ван, хватая её за запястье и
втаскивая назад.
Очнувшись, Таня глянула вниз. Ей стало жутко, когда она увидела, с какой высоты
только что не спрыгнула.
- Не смотри на воду! Стикс тебя заманивает, - пояснил И-Ван.
- А что это были за слова, которые ты сказал?
- Отрезвляющее заклинание. Моё любимое. Я сам, как замечтаюсь, вечно спускаю себя
с небес на землю, - сказал И-Ван.
- И часто ты мечтаешь?
- Постоянно. Впустишь в себя мечту, и она несёт тебя куда-то. Точно перепрыгиваешь
с облака на облако. Кажется, и от тела бы отказался, только чтобы мечты стали явью, - чуть
смутившись, признался И-Ван.
- Я знаю. Просто знаю, и всё, - кивнула Таня и ещё раз заглянула в бездонные глаза
И-Вана, которые казались ей куда глубже коварного Стикса.
Где же она видела их прежде, эти глаза? Хотя какая разница? Прошлое умерло,
будущее не наступило. Ты же идёшь по узкому гребню настоящего между пропастью
минувшего и грядущего, кренясь то в одну сторону, то в другую. Лезвие бритвы в сравнении
с этим гребнем показалось бы широким проспектом. Это и есть жизнь...
Мардоний коротко заржал, привлекая внимание Шурасино.
- Мы где-то близко! Это здесь меня в прошлый раз выбросило волнами на берег.
Поворачиваем вправо! - сказал он.
- Как скажешь, друг! - с шофёрской интонацией сказал главный магистр Борея и
принялся колдовать с амулетом.
Снизившись, пикирующая крепость медленно поплыла над вершинами. Лес казался
бесконечным. Он тянулся во все стороны, разливаясь от горизонта к горизонту настолько,
насколько зачерпывал взгляд. Даже сейчас, при полном безветрии, лес не оставался
неподвижным. Он был наполнен шорохами, птичьим пением, отзвуками, скрипами.
Казалось, если изо всех сил напрячь слух, то можно различить, как по стволам с
невероятным упорством бегут древесные соки. Таня поняла, что не удивилась бы, даже
заметь она в развилке вон той огромной ветлы дриаду.
- Где-то здесь должна быть поляна! Кажется, от реки я тогда поскакал в ту сторону, - с
колебанием сказал кентавр и посмотрел на Урга.
Ург раскрутил ключ. Голова ласки сделала два полных оборота, а затем, полыхнув ярко
и ало, указала на восток.
- У нас будут неприятности, - буркнул Ург.
- В самом деле? Ах, пусеньки-распусеньки! Скажи ключу, что мы об этом сами
знаем! - вежливо посоветовал Ягуни.
Шурасино вновь закопошился с амулетом, бормоча заклинания. Пикирующая крепость
сделала полукруг и полетела на восток. Она плыла низко, и порой Тане казалось, что они
вот-вот начнут цеплять верхушки деревьев.
Голова ласки на ключе у Урга издала длинный предупреждающий свист. В ту же
минуту И-Ван заметил в небе над ними белую точку. Её очертания становились всё более
определёнными, пока наконец он не убедился, что перед ним альбатрос. В неподвижности
птицы было что-то зловещее. На крепость альбатрос не обратил внимания. Ловя крыльями
воздушные потоки, птица зависла над небольшой поляной, на которой стояла покосившаяся
бревенчатая избушка.
- Это она и есть! Здесь я провёл ту ночь, о которой рассказывал, - мрачно произнёс
Мардоний. Его рука скользнула к колчану и, точно черпая в них уверенность, погладила
орлиное оперенье стрел.
- Что мне делать? Хотите, я обстреляю сторожку сверху? Я знаю пару отличных
заклинаний. От неё останется только оплавленная яма! - нетерпеливо предложил Шурасино.
- Не стоит. Снижайся! - велел кентавр.
- Как, так сразу? Что-то слишком всё просто! - проворчал магистр.
Он потянулся к амулету, но в этот момент прозрачный шар на вершине пикирующей
башни лопнул со звуком разбившейся лампочки. Оставшись без главного запаса магии,
пикирующая крепость вздрогнула и, быстро теряя высоту, рухнула на вершины деревьев в
двух сотнях метров от избушки.
Удар был такой силы, что мало кто удержался на ногах. Ург перелетел через ограду,
едва успев сгруппироваться в невольном кувырке, а Таню швырнуло на И-Вана, который,
стремясь удержать её от падения, так в неё вцепился, что они упали оба и прокатились по
камням. При этом Таня продолжала упорно сжимать контрабас, который, как третий
лишний, с энтузиазмом предоставлял И-Вану стукаться об него носом.
- Шурасино, что ты сделал с башней? Это всё из-за тебя! Эй, почему ты не
оправдываешься?.. Не слышу в твоём голосе справедливого негодования! - возмущённо
заявила Гробулия Склеппи.
Однако магистр Борея воздерживался от замечаний и лишь хрипел, пытаясь выбраться
из-под рухнувшего на него кентавра.
- Прости, я не сразу разобрался, что к чему. Даже обрадовался, что подо мной что-то
мягкое, - сказал Мардоний, поднимаясь на копыта.
Упавшая крепость торчала в лесу, целясь в небо покосившейся башней. Пройдут века, а
она всё так же будет стоять здесь, позволяя случайным путникам строить самые невероятные
гипотезы на свой счёт. Пикирующие крепости, лишившиеся магического кристалла, никогда
больше не взлетают.
- Теперь борейцы меня точно на голову укоротят, если поймают... Они не поверят, что
шар разбил не я, - печально сказал Шурасино.
- Если поймают, то да. Тебе не поздоровится. Но на твоём месте я боялся бы не
борейцев, - заметил Мардоний.
Кентавр не отрывал взгляда от покосившейся избушки. За прошедшие годы она ещё
больше вросла в землю. Трава, мох и молодые берёзки нахально забирались на стены вплоть
до провалившейся крыши. Пройдёт ещё несколько десятилетий, и от избушки останется
только сырой остов со слепыми окнами.
- Ждите меня здесь! Я сейчас! - сказал Ург.
Он отстегнул меч, плюхнулся на живот, взял нож в зубы и быстро, точно уж, пополз к
избушке. Таня смотрела, как шевелится трава там, где проползает Ург. Казалось, что по
поляне прокатывается волна. Она докатилась до избушки, на минуту задержалась там и
отхлынула, покатившись в обратном направлении.
- Вот это уровень! Сразу видно, паренёк из Тыра! - с восхищением сказал Ягуни.
- Святая простота! После того, как мы башней повалили тут лес, он хочет остаться
незамеченным! Да тут мёртвые встанут! - скрестив на груди руки, недоверчиво хмыкнул
рядовой Гуннио.
- А вот про мёртвых не надо! Прикуси язык! - сказал кентавр.
Трава зашевелилась, и вот Ург уже вновь стоит рядом.
- Внутри темно. Дверь закрыта. В ставни тоже ничего не видно. Вообще избушка
выглядит заброшенной, - сообщил он.
- Думаешь, там никого нет? - спросила Таня.
- Скорее всего, да. На пороге трава, дверную ручку затянуло вьюном... Но когда
имеешь дело со Стихиарием, это ведь ничего не значит?
- Абсолютно ничего, - кивнул Мардоний и, уже не скрываясь, шагнул на поляну.
Быстро смеркалось. Всколыхнув застоявшийся воздух, на них дохнул ветер.
- Вы ничего не ощущаете? Вроде пованивает чем-то! - подозрительно принюхиваясь,
спросил Ягуни.
- А ты как хотел? Мы же на Диких Землях! - ответил Ург.
Запах разложения усилился. С разных сторон поляны на них надвигались мертвяки.
Вывернутые, точно варёные, белки глаз, лишённые зрачков, а часто и век, смотрела на них.
Не договариваясь, путники сомкнулись спина к спине, приготовившись защищаться. Ург
перебросил И-Вану свой меч, себе оставив лук. Шурасино вцепился в свой амулет. Таня
заслонилась контрабасом. Рядовой Гуннио стиснул кулаки. Мардоний выпустил несколько
стрел и ни разу не промазал.
Мертвяки надвигались, медленно, но неуклонно. Их становилось всё больше. Казалось,
лес у поляны кишит ими. Здесь были и довольно свежие, недавние, и такие, плоть на
которых висела, точно порванная одежда на огородном пугале. От многих осталась лишь
источенная червями слизь, но и она упорно ползла к ним. Тане почудилось даже, что среди
них мелькнул тот самый карлик-убийца с шишковатой головой и подтёков засохшей крови
на подбородке.
Вонь стала совсем тошнотворной. Гробулия Склеппи, позеленев, старалась дышать
через платок, но даже это не спасало. Мертвяки приближались. Видно было, как у некоторых
поблёскивают зубы в провалах порвавшихся щёк. Слышно было, как шуршит земля в лесу у
поляны. Она расступалась, чавкала, струйки почвы стекали в безымянные могилы. Задевая
друг друга отваливающимися руками, мертвяки карабкались уже на пикирующую крепость,
недавно оставленную странниками.
- Сматываемся! Телепортируем! - прохрипела Гробулия, пытаясь вспомнить
заклинание.
Шурасино уныло продемонстрировал ей свой амулет.
- Видишь между опалами янтарь? А то, что он не светится, видишь? Значит,
пространственная магия здесь не действует.
Ягуни выдернул из ножен кинжал.
- Нужно очертить защитный круг! - крикнул он Ургу, поспешно начиная вырывать
кинжалом траву.
- Бесполезно, - откликнулся Ург.
- Почему?
- Обрати внимание на тех туляков в плащах с пряжками! Готов поручиться, что это
настоящие саванты, с очень приличным запасом зубов в полотняных мешочках. Ни один
магический круг долго не выдержит.
Таня заметила, что хаотичная толпа мертвяков не так уж хаотична, как могло
показаться на первый взгляд. Мертвяки были разбиты на четыре больших отряда, во главе
которых стояли саванты. Каждый отряд отрезал их со своей стороны поляны, прижимая к
избушке.
- Чего они хотят? - крикнула Склеппи.
- Что хотят они - ясно. Наших тел и крови. Главное - чего хочет он , Стихиарий! -
сказал И-Ван, перебрасывая меч Урга из одной руки в другую и описывая им в воздухе
восьмёрку. Он неплохо научился владеть мечом в От-И-Тиде. Правда, там рубились в
основном на водных мечах.
- Я думаю, что это такое ненавязчивое приглашение. Стихиарий явно добивается,
чтобы мы укрылись в доме. Это ему зачем-то надо! - угрюмо произнёс кентавр.
Он выпустил стрелу, насквозь пробившую грудь одного из вырвавшихся вперёд
савантов. Савант недовольно заурчал, покосившись на стрелу как на досаждавшую ему
занозу. Теперь мертвяки были уже совсем близко. Их гниющие толпы неуклонно смыкались,
прижимая их к избушке.
- Странно... После меня здесь явно никого не было, а засов на месте. Да и вообще я не
уверен, что закрывал за собой дверь, - пробурчал Мардоний.
К волшебству такого рода он относился без доверия.
Дверь в сторожку, как и в прошлый раз, была закрыта. Разросшийся куст шиповника
просунул ветви между досками и причудливо переплёлся с ними, словно подсказывая, что ни
одно материальное существо давно не входило сюда.
Таня толкнула дверь, но открыть не смогла. Тогда Ягуни, просунув в щель кинжал,
отодвинул щеколду. Тем временем И-Ван вставил клинок меча между дверью и порогом и,
чуть приподняв просевшую дверь, распахнул её резким пинком.
Оглянувшись на кентавра, Таня хотела шагнуть внутрь. Ей чудилось, её зовёт упорный
шуршащий голос. Слов она не различала, однако в том, как они звучали, было что-то
завораживающее. Они были точно сухой блеск драконьей чешуи. Таня не ждала от этого
голоса ничего хорошего, но одновременно хотела, чтобы всё закончилось поскорее.
- Ну же! - крикнул Мардоний.
Кентавр безнадёжно выпускал последние стрелы в мертвяков, плотно сомкнувшихся
вокруг сторожки. Зловонное кольцо смыкалось. Сотни белых глаз, тысячи алчно
скрюченных пальцев. Остатки волос на тронутых плесенью макушках. Нет уж, как плохо ни
было бы внутри, снаружи явно хуже.
Таня шагнула в сторожку. Какое-то мгновение глаза ещё привыкали к новому
освещению. Она увидела белый огонь в очаге и грубые, с потрескавшейся кожей ботинки с
переплетёнными между собой шнурками. Казалось, в них не больше магического, чем в
любой старой обуви.
"Возможно, дело не в самих ботинках, а в тяге земной, которую поместил туда мой
дед", - подумала Таня. Медальон на её груди чуть нагрелся, однако никаких мудрых
комментариев не выдал.
Вслед за Таней в сторожку набились Шурасино, Ягуни, Гробулия и Гуннио. Последним
внутрь вошёл И-Ван. Кентавр оставался пока снаружи, но и Тане и остальным было ясно, что
для него уже не найдётся места. Сторожка была слишком мала. И Мардоний это понял.
- Прощай, друг! Мы с т
...Закладка в соц.сетях
