Жанр: Фантастика
Таня гроттер 08. Таня гроттер и ботинки кентавра
...зучего, - не выдержала Склеппи. - Дважды он едва успевал вскочить на дракона и
смыться, когда маги Арапса ночными вылазками разбивали его войско. В последний раз, по
слухам, он прилетел в одном сапоге. Не будь он таким подхалимом, его давно бы назначили
смотрителем царских павлинов. На большее он всё равно не тянет.
Принцесса Августа захихикала. Хотя она была принцессой могущественного Царства
Огня, а Склеппи всего лишь фрейлиной, но факт остаётся фактом: Гробулия с её сильной
харизмой вертела принцессой как хотела. Вспыльчива я и капризная, Августа скорее
согласилась бы лишиться своей редчайшей коллекции фарфоровых чашек, чем провести
один день без Склеппи. Но при этом говорить о любви принцессы к Гробулии не
приходилось. Принцесса вообще мало кого любила. Просто Гробулия была необходима ей
как воздух.
- Склеппи, да как ты смеешь? - жалобно воскликнула почти уничтоженная Эйда.
- Умолкни, киса, и надень на Её Высочество туфлю, чтобы нам было чем в тебя
запустить, если ты снова начнёшь бредить! И ещё одно: когда в следующий раз вздумаешь
подсыпать мне в чай слабительного, не забывай рядом с чашкой ложечку со своим
вензелем, - добивая поверженного врага, посоветовала Гробулия.
Эйда Сирос снова вспыхнула и отвернулась.
"Выскочка, наглая выскочка! - подумала она. - Год назад она не помнила даже, кто она
такая! Забыла все церемонии, даже имя короля! Кое-кто шептал, что её подменили! Ну
ничего, мой час ещё пробьёт! Она зарвётся - и я её уничтожу!"
- Склеппи, эти бестолковые фрейлины не могут даже разнюхать про принца, красивый
он или нет! Говорят, якобы он так и пересёк границу в рыцарском шлеме! - перестав
хихикать, громко пожаловалась Августа.
- Меня это не удивляет. Да простит меня Ваше Высочество, принц Форн, скорее всего,
просто обезьяна, - сказала Гробулия.
- Ты меня убиваешь! Ты точно уверена? - спросила Августа озабоченно.
- Принцы всегда чуть получше крокодила. Красавчиками они бывают только в сказках.
Те, кто считает иначе, начитался сказок натощак, - заявила Гробулия.
Принцесса прикусила губу.
- Боюсь, что ты окажешься права, Склеппи. Ты всегда права. Это просто невыносимо.
Может, мне тебя отравить, а?.. Почему ты думаешь, что он страшный?
- А каким, пардон, ещё может оказаться сын Гуссина Семипалого и Улюлии
Приплюснутой? Если он окажется красавчиком, я съем живую виноградную улитку.
Эйда Сирос даже передёрнулась от такого кощунства.
- Все слышали её слова? Это государственная измена! - воскликнула она.
- Измена? Ничуть. Это всего лишь Склеппи злится, что мы её разбудили, - сказала
принцесса. - Склеппи, но ты сама его видела? Хотя бы краем глаза?
Гробулия фыркнула.
- Сами знаете, как ваша мамуля относится к нарушению этикета. Никто не может ни
взглянуть на принца до начала церемонии, ни даже переговорить с ним. Я видела только его
водных драконов у нас в реке.
- И как они тебе?
- Ничего себе, довольно жуткие. Там собралась толпа, и все на них глазеют.
Вообразите, они не умеют летать и выдыхают не огонь и даже не дым, а раскалённый пар и
кипящие струи воды. А вот сбруя на них неважная. Но Гуссин Семипалый всегда был скряга.
Говорят, он ходит по дворцу в фальшивой короне, опасаясь, что настоящую украдут.
Прислал сына, а на уздечках драконов ни единой жемчужины. В конце концов, не каждый
день сватаешься. А ведь жемчуга-то у них завались.
- А сундуки для приданого небось пришлёт свои, чтоб побольше влезло. Говорят, у
него есть один такой сундук, в который влезет пятая часть нашего Царства! - поспешно
вставила Эйда Сирос.
Принцесса Августа вспыхнула.
- Помолчи, Эйда! Может, я ещё не соглашусь стать его женой! Отошлю его восвояси, -
сказала она с негодованием.
- Хорошо бы, - сказала Гробулия. - Но это всё равно, что объявить Царству Воды
войну. В конце концов, наше тридцатилетнее перемирие почти истекло. Да его никогда
особенно и не соблюдали. За это время они утопили шесть наших послов. Мы, хвала
великодушию вашего папочки Бэра III, пока прикончили у них только пятерых, правда,
последнего сожгли в медном быке. Нет, после двух подряд поражений от магов Арапса
вашему отцу просто необходим союз с Гуссином, его кентаврами и водными драконами.
- Разве кентавры служат Гуссину? - удивилась Илзи, белокурая, краснощёкая
фрейлина, отвечавшая за застёгивание пуговиц. Гробулия не слишком её любила. Несмотря
на то что ума у Илзи было не очень много, его хватило, чтобы отбить у Склеппи одного из
пажей.
- Изли, киска, у кентавров нет другого выхода. Если они не будут служить Гуссину, он
не захочет терпеть их народ на своих землях. После Великого Сражения кентавры ненавидят
всех магов без исключения. Ведь тогда против них бились армии всех Царств. Но на других
землях кентавров истребили или загнали в леса, в Царстве же Воды им позволили укрыться и
используют теперь как пастухов и наёмников. Кентавры отличные воины и меткие лучники.
Правда, поговаривают, что в последние годы у кентавров появился какой-то вождь, который
хочет вернуть их народу свободу, но, возможно, это слухи. Кентавры всё равно сражаются в
войсках Гуссина. Если Бэр III собирается поставить Арапс на место, без кентавров нашей
армии под Арапсом даже делать нечего. Наши же огненные драконы будут полезны Гуссину
в войне с Бореем. Ведь это летающий город, а водные драконы Гуссина не летают. Чтобы
скрепить союз - нужна свадьба. А значит, принц Форн должен стать мужем принцессы
Августы.
Принцесса решительно встала.
- Думаешь, мне самой это неизвестно? - спросила она. - Ах, Склеппи, если б ты только
знала, до чего тухло иногда быть принцессой! Ты можешь всё, совершенно всё... и
одновременно не можешь ничего, даже пококетничать с кем-нибудь!.. Ладно, пошли, а то
мамуля ещё казнит церемониймейстера. После этого ужасного сглаза у неё жутко
испортился характер.
Одиннадцать фрейлин понимающе вздохнули. Гробулия Склеппи, спохватившись,
поспешила вытащить из волос Августы забытый гребень...
Зал торжественных приёмов был полон. Не просто полон - набит битком. Вздумай
коварные маги Борея расплавить цепь огромной люстры, она придавила бы добрую треть
двора Бэра III, включая самого монарха и его царственную супругу.
В сводчатых потолках дробилось многоголосое эхо, сталкивавшее тугие обрывки слов
как на языке бывшей империи, так и на множестве варварских наречий. У дверей и вдоль
стен стояли боевые маги в золочёных нагрудниках. В их могучих руках полыхали
извлечённые из ножен огненные мечи. Это была лучшая рота личной гвардии Бэра III,
поклявшаяся умереть с царём в один день и час. Правда, здесь можно было встретить и
гвардейцев, давших такую же клятву и Фиру II, отцу нынешнего государя...
По колоннам из костей гигантских ящеров, некогда обитавших на равнинах Диких
Земель, бежала причудливая резьба со сценами охоты. Последний сухопутный ящер, чьи
размеры, включая хвост, превышали размеры самой высокой и мощной боевой башни
Царства, по достоверным сведениям был убит лично Фиром II, отцом Бэра III. Об этом
подвиге было сложено три поэмы и написан один рыцарский роман. Правда, при этом иногда
шёпотом прибавляли, что Фир II использовал заговоренный дрот, что значительно понижало
значимость его подвига.
В настоящий момент Бэр III, толстый, краснолицый, похожий на помидор,
отрастивший по недоразумению коротенькие ножки, восседал в парадной мантии на троне. В
руках у него был надушенный платок, которым Его Величество то и дело изволили
промокать лоб. Но и это не спасало. Бэру III было жарко, и он громко отдувался, производя
неподражаемый, истинно царский звук "Фтю-ю-ю"! Рядом на другом троне сидела царица
Нуи. Её трон, как и полагается, был ниже царского на полпальца. Зато сама царица была
выше своего супруга на две головы, так что всё равно оставалось непонятно, кто тут
главный.
- Фтю-ю-ю... Ты опоздала, дорогая! Ты же знаешь, как для меня утомительно всё утро
держать этот противный скипетр... - пожаловался Бэр III, когда дочь появилась в зале.
- Прости, папа! Мне хотелось выглядеть получше, а эти дуры фрейлины так долго
копались!
- Казнить! - рявкнула царица Нуи.
- Не сейчас, дорогая... Это испортит церемонию! - томно отмахнулся Бэр. -
Начинайте, друзья мои!
Дождавшись, пока принцесса Августа с пёстрой стайкой фрейлин займёт предписанное
место по правую руку от трона, Бэр III махнул платочком, и тотчас в зале для торжественных
приёмов стало тише, чем в фамильной усыпальнице царского рода.
По знаку церемониймейстера в широкие двери вошёл принц Форн со свитой.
Голубоватый магический нагрудник принца был из журчащей прозрачной воды. Вода не
только не проливалась, но и постоянно, с огромной скоростью вращалась вокруг груди
принца. Боевые маги лучшей роты Бэра III смотрели на нагрудник принца с нехорошим
любопытством. Похоже, их интересовал вопрос: можно ли пробить водный нагрудник
огненным мечом и если "да", то как быстро?
Приблизившись к трону, принц Форн снял шлем, с достоинством поклонился Его
Величеству и, как требовал этикет, от своего имени и от имени своего отца Гуссина
Семипалого галантно осведомился, в добром ли здравии царь, царица и прекрасная
принцесса Августа.
Тем временем принцесса уже бросила на Форна быстрый взгляд и разочарованно
засопела. У принца было плоское невыразительное лицо, белёсые брови и и огромные щели
между зубами. Сомнений не было. Потомок Улюлии Приплюснутой унаследовал все её
лучшие черты. Правда, надо отдать ему должное, кошмарная внешность никак не сказалась
на его чудовищной самоуверенности и даже не помешала ему иметь репутацию бывалого
соблазнителя.
Царице Нуи, чьё царственное сознание в это время дня всегда погружалось во мглу,
гость тоже не понравился.
- Стража, это ещё кто? Какой противный! Бросить в быка! - приказала она.
- Фтюю!.. Дорогая, но это же принц Форн, - сказал Бэр III.
- Ну и что? Разве он бессмертный?
Бэр III понюхал платочек.
- Нет, дорогая. Едва ли. Не думаю.
- Тогда казнить!
- Но, дорогая, он наш гость и жених нашей дочери.
- В самом деле? У нас есть дочь? Разве я её ещё не казнила? - разочаровалась царица
Нуи.
- Нет, милая, пока нет.
Царица Нуи посмотрела на мужа задумчивым взглядом голодного удава. Она смутно
помнила, что когда-то видела его, но не могла вспомнить, где именно.
- У меня есть идея получше! Эй, стража, взять этого мерзкого типа, который спорит с
самой царицей! В быка его!
Боевые маги, знавшие причуды царицы, не шелохнулись. Бэр III промокнул платочком
лоб и печально улыбнулся принцу Форну.
- Дорогая, ты увлеклась. Меня не стоит казнить. Во всяком случае, не сегодня. Я
царь, - ещё мягче заметил Бэр III.
- Какая незадача, царь он!.. Ладно, живи пока, царь! Отравлю за ужином! Сделайте
кто-нибудь пометку в моём блокноте! - буркнула царица Нуи.
Принц Форн, слышавший весь разговор от первого и до последнего слова, повёл себя
очень достойно. Видно, был уже предупреждён о сумасшествии царицы. Чтобы разрядить
обстановку, он подал знак свите. Сопровождавшие его магцыри стали выкладывать подарки
на мраморный пол у трона.
Здесь было всё, чем славилось Царство Магов Воды: доспехи, драконьи сёдла, блюда из
раковин и перламутра, невидимые плащи, вытканные из водорослей. Её Высочеству было
поднесено редкой красоты жемчужное ожерелье, не без труда вырванное из цепких рук
будущего тестя.
- Склеппи, как ты думаешь, сколько ему лет? - спросила Августа.
- Какая разница? Такая прелесть! Я просто без ума! - с восторгом сказала Гробулия.
- Ты это о чём? - ревниво спросила принцесса.
- Об ожерелье.
- Тьфу! Я тебя о принце спрашиваю!
- А-а-а!.. Ну, лет тридцать, наверное, - прикинула Склеппи.
- Кошмар! Не то чтобы совсем дряхлый, но уже пожилой, - ужаснулась Августа.
На самом деле бедняге Форну было двадцать два, но ни Склеппи, ни Августа об этом
не знали. А если бы и знали, для них всё равно не было особенной разницы между двадцатью
двумя и тридцатью. И то и другое было безумно много.
- А как он тебе? Конечно, страшный, но, по-моему, не дурак? - неуверенно сказала
Августа, в поисках поддержки поворачиваясь к фрейлине.
- Что не дурак, это точно! - подтвердила Гробулия. - Он очень даже ничего. Мне мама
всегда говорила, что мужчина должен быть чуть красивее обезьяны и немного богаче
Рокфеллера.
Принцесса и с полдюжины фрейлин - в их числе, разумеется, и Эйда Сирос -
уставились на Гробулию с откровенным любопытством.
- Баронесса Склеппи? Она умерла, едва ты появилась на свет! И ты же ничего не
помнишь о прошлом! - с подозрением сказала Эйда.
Гробулия вздохнула.
- Иногда меня капитально глючит, - произнесла она доверительно. - Я вспоминаю
какие-то вещи, которых просто в природе существовать не может. Например, совсем
недавно мне приснился странный белый предмет, отдалённо похожий на нашу Чашу Грааля.
В нём что-то грозно бурлило. И я совершенно отчётливо поняла, что это называется
"унитаз".
Принцесса округлила глаза.
- У-ни-таз! - раздельно повторила она.
- Это магия вуду! - с ужасом сказала Эйда Сирос. - Я скорее откушу себе язык, чем
соглашусь произнести такое.
Склеппи слушала её вполуха. Она уже задумчиво скользила взглядом по принцу
Форну, который - о позор ветрености! - гораздо чаще поглядывал на неё, чем на свою
невесту.
К счастью для Гробулии, двору было в данный момент не до наблюдения за принцем.
Царица Нуи только что велела казнить церемониймейстера и даже сама погналась за ним с
огненным мечом, отобранным у одного из магов.
Убедившись, что хитрый церемониймейстер забился под трон и выкурить его оттуда не
удаётся, царица разрыдалась и приказала сжечь дворец. Правда, уже через минуту она
передумала и даже согласилась скушать рябчика, потребовав ещё бокал красного вина.
- Рябчика дать! Вино разбавить! Принц Форн по церемониалу должен поцеловать ей
руку, а как он это сделает, если её придётся привязать к трону? - деловито распорядился Бэр
III.
Тем временем Склеппи, поймав очередной взгляд принца, из озорства быстро провела
пальцем по губам, затем коснулась левого уха и двумя пальцами потёрла нос. Она сделала
это так спокойно и одновременно быстро, что со стороны это выглядело совершенно
естественно, как если бы она просто смахивала с лица паутинку.
На тайном языке придворных - общем языке всех Царств, восходившем ещё ко
времени императрицы Амулии, - это означало: жду на свидение во время второго караула у
дверей ваших покоев.
Принц Форн слегка улыбнулся, быстро взглянул на Склеппи и с соблюдением всех
церемоний поклонился своей невесте. Гробулия поняла, что он обязательно придёт.
"Клянусь Огнём, я опять куда-то влезаю! Блин! Блин! Блин!" - подумала она, вновь
ловя себя на мысли, что произносит непонятные слова, явно относящиеся к магии вуду.
Блины, равно как и оладьи, не были известны в Царстве Огня, где предпочитали
приготовленные на огне тонкие лепёшки, в которые удобно было заворачивать куски дичи.
Внезапно острая боль пронзила Гробулию. Ей почудилось, что рука ниже локтя у неё
вообще исчезла, а на её месте осталась лишь отвратительная, мерзко пахнущая рана. Если
Склеппи не завопила, то только потому, что ей было слишком больно. Когда бывает больно
так, сил на крик уже нет. Главное - суметь сделать очередной вдох. Холодный пот
мгновенно залил её лицо и спину. Она боялась даже взглянуть вниз на руку, уверенная, что
не увидит там ничего, кроме палёного мяса.
Лишь спустя несколько секунд боль стала терпимее. Во всяком случае, у Склеппи
появилась реальная возможность заорать, но она не заорала, а незаметно шагнув под защиту
тяжёлой занавески, закатала рукав. Она начала уже понимать, что к чему. Так и есть...
раскалившийся браслет прилип к коже. Шипя от боли, Гробулия поспешно сдвинула его
ниже. Разогревшийся металл остывал. Там, где он только что прилегал к руке, на белой
нежной коже, пульсировавшей тонкими жилками вен, которые один влюблённый паж
сравнивал с реками на географической карте, вздулись красные буквы ожога:
"НЕ ВСТРЕЧАЙСЯ СЕГОДНЯ С ПРИНЦЕМ!"
- О нет! - в ужасе прошептала Гробулия.
Последние два месяца браслет молчал, и она почти успела забыть о нём, и вот...
- Опять! Опять! Опять! - повторила Склеппи.
Этот браслет был её проклятием, её карой и страхом. Был тем, что даже ночью, когда
ты не помнишь о нём, заставляет сердце пугливо замирать, а тело обливаться холодным
потом. Обычный браслет, который приковывал её ко всем страхам этой жизни подобно
наручникам. Всё началось триста сорок четыре дня назад, когда, не помня ровным счётом
ничего, Склеппи оказалась на окраине Пламмельбурга, в самом дурном и бандитском его
районе, о чём она, разумеется, не знала, поскольку впервые видела этот район, этот город и
даже своё отражение в луже. А собственное отражение, признаться, немало её удивило и
даже порадовало, поскольку, даже утратив память, Гробулия сохранила потребность быть
броской и особенной. Серые мыши и моль пусть забиваются в свои углы. На охоту вышла
она - великолепная и неподражаемая... эй, как меня зовут?.. ну неважно! Я, просто я! Это
звучит гордо и особенно.
Склеппи, появившаяся в этом мире неизвестно откуда, была с волосами,
покрашенными в немыслимый цвет, и в слишком короткой по здешнему обычаю юбке,
которая заставляла мужчин бросать на неё двусмысленные взгляды, а женщин брезгливо
плеваться. Причём, что заставляло женщин плеваться, так и оказалось невыясненным. Не
плевались же они, когда видели свои собственные, толстые, как колонны, ноги,
сотрясавшиеся при каждом шаге словно желе? Правда, ноги Склеппи были гораздо
симпатичнее, что во много раз увеличивало праведность их гнева.
Именно тогда, когда она решила подойти к первому же прохожему и задать ему вопрос,
где она, Гробулия впервые ощутила обжигающую боль и познакомилась с браслетом. Он
уже тогда был на ней. Широкий, не из драгоценного, а из самого обычного металла, без
узоров. По кисти он ходил свободно. Это потом уже он начал сжиматься.
Снять его было невозможно. Это сразу причиняло ужасные страдания. Казалось,
огненные буквы отпечатываются не только на коже, но и в мозгу, расплавляя его болью, с
которой ничто не могло сравниться.
"ТЫ БУДЕШЬ ПОВИНОВАТЬСЯ! СНЯТЬ БРАСЛЕТ НЕ ПЫТАЙСЯ. ЕГО МОЖНО
НАДЕТЬ ТОЛЬКО ОДИН РАЗ. ТОТ, КТО СНИМЕТ ЕГО - ИСПЫТАЕТ ЖУТКУЮ БОЛЬ.
ПОТОМ БОЛЬ ПРОЙДЁТ, НО ЧЕРЕЗ ЧАС ОН УМРЁТ".
"Кто ты?" - с ужасом подумала Гробулия. Даже не произнесла вслух, просто подумала.
И, что было ещё страшнее, сразу же получила ответ.
Её запястье вновь обожгло.
"НЕВАЖНО... НАЗЫВАЙ МЕНЯ АРИЙ... А ТЕПЕРЬ ИДИ И НЕ
ОСТАНАВЛИВАЙСЯ, ПОКА НЕ ОКАЖЕШЬСЯ ВО ДВОРЦЕ. Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЕБЕ
ПРИЧИНИЛИ ВРЕД. ПОКА НЕ ХОЧУ".
Больше Склеппи ничего не спрашивала. Лишний вопрос - лишняя боль. Это Гробулия
усвоила раз и навсегда.
И она послушалась. Что ей ещё оставалось? Преследуемая скользкими типами,
делавшими ей скверные предложения, она добежала до дворца и кинулась к магцырям,
охранявшим ворота. Подозрительные личности отстали, наблюдая издали. Магцыри хотели
бесцеремонно вышвырнуть её, ибо дворец Его Величества Бэра III не то место, где шляются
легкомысленно одетые девушки, но Гробулия так завизжала, что на её крик вышел
начальник караула. И сразу же - о удача! - узнал в ней фрейлину принцессы Гробулию
Склеппи, исчезнувшую день назад при невыясненных обстоятельствах. Вероятно, фрейлина
была похищена, но, кем и с какой целью, так и осталось неизвестным, поскольку Склеппи не
помнила ровным счётом ничего. Настолько, что даже перепутала царицу Нуи с кухаркой. Но
всё же природная хватка взяла своё. Склеппи быстро заново освоила придворный этикет и
сблизилась с принцессой, которая и прежде ценила все прелести - равно как и подводные
камни - темперамента неунывающей Гробулии. Теперь же Склеппи стала ещё более яркой,
ещё более незаурядной - это признавали все, у кого в голове было хотя бы на медный грош
мозгов.
И всё это время, все триста сорок четыре дня у Склеппи хватало благоразумия
прислушиваться к жутким приказам браслета. Даже к самым странным приказам, например,
выкопать ночью в саду тринадцать луковиц чёрного тюльпана и в ночь полнолуния
разложить их причудливой и зловещей фигурой на лужайке с солнечными часами. Казалось
бы, нелепая блажь, но наутро оказалось, что в ту самую ночь на лужайке насмерть
перегрызлись восемь царских гончих, а пытавшийся разнять их псарь лишился пальцев на
руке. Кто бы ни был таинственный руководитель Склеппи и какие бы цели он ни
преследовал, белым магом его не назовёшь, это точно.
Сколько раз Гробулия с ненавистью разглядывала браслет, который иногда, следуя
внутренней своей прихоти, менял форму. Порой он становился узким и изящным, с мелкими
колючими бриллиантами, или холодным и тяжёлым, из зелёного с прожилками камня, а
иногда - дутым и золотым, поражая даже любившую всё броское Гробулию мещанской
безвкусицей.
Не раз Склеппи казалось, что она может снять браслет - просто сдёрнуть его с руки и
быстро отбросить. В конце концов, это был всего лишь браслет, побрякушка, хотя и
магическая, - но стоило ей только подумать об этом, как запястье начинало почти
взрываться, а руку словно глодали сотни злобных пираний, и Гробулия моментально
вспоминала грозное предупреждение. Вначале жуткая боль, а через час смерть. Проверять,
верно ли это, - желания у неё не было. Во всяком случае, в очевидности боли сомневаться не
приходилось.
"Может, я потому тогда и потеряла память, что попыталась снять его?" - думала она с
тревогой.
Но теперь Гробулия не собиралась торчать всю ночь в комнате, что бы там браслет ни
говорил. Принц крови, даже страшный как обезьяна, был слишком лакомой добычей.
Придворный приём проходил по всем правилам этикета и был до невозможности
томителен. Несколько неожиданным был только его финал. Царица Нуи вылила на голову
царю Бэру разбавленное красное вино, назвав его проклятым алкоголиком, а в принца Форна
швырнула рябчиком, крикнув: "Кушай, пёсик, пока мамочка добрая!"
После этого неприятного инцидента царицу Нуи почтительно увели отдыхать. Она
ушла без вопросов, почти добровольно, лишь в дверях, неожиданно рванувшись, укусила за
щёку зазевавшегося министра пошлин и сборов.
Воспользовавшись суматохой, с полдюжины придворных, в том числе и Склеппи,
выскочили из зала, якобы сопровождая царицу, и разбежались по своим делам. Гробулия же
отправилась к себе, с тревогой поглядывая на запястье.
- Ну уж нет! - одними губами прошептала она, стараясь, чтобы браслет не засёк её
мысли. - Если я останусь в комнате, то лишь до второго караула. Понятно тебе?
Она ждала какой-то реакции, например, новой боли, но её не было, и Гробулия слегка
успокоилась.
"Ерунда... - подумала Склеппи, закрывая за собой дверь своей комнаты и отсылая
служанку. - Это, конечно, предупреждение, но не очень строгое... М-м-м... назовём его
просто советом. Можно ему следовать, а можно... хорошенько подумать. Как звучало
предупреждение? "Не встречайся сегодня с принцем". Так? Так! А после двенадцати ночи -
это уже завтра! Ну-с, что вы на это скажете?"
Браслет молчал. Склеппи довольно улыбнулась.
Неожиданно длинная шаткая тень, похожая на две склеившиеся запятые, скользнула по
кровати магшала Рокка и остановилась на лице Гробулии. Склеппи кинулась к окну. Прямо
напротив окна, раскинув крылья, реял огромный альбатрос с крючковатым клювом. Размах
крыльев у альбатроса был колоссальным. На груди белизну его перьев нарушало
расплывшееся красное пятно. В той неподвижности, с которой птица повисла у самого окна,
было что-то зловещее. На миг взгляд Склеппи и взгляд маленьких, похожих на две чёрные
бусины глаз птицы встретились. Гробулия ощутила глухую безнадёжность и тоску. В мире,
где царствует магия, ничего не происходит случайно. Случайность - это объяснение для
дураков, которые не хотят думать.
- Эй! - окликнула Склеппи охрипшим голосом, пытаясь поднять руку и помахать
альбатросу. - Эй! Откуда ты взялся?
Альбатрос продолжал смотреть на неё, точно предупреждая о чём-то. Предостерегая.
Он по-прежнему оставался неподвижным. Лишь ветер слегка шевелил его перья.
Дворец Бэра хорошо охранялся. Появление большой птицы не могло остаться
незамеченным. На маленьком балкончике справа от окон Склеппи внезапно выросли два
арбалетчика. Тренькнула тетива. Появление стрелков потревожила альбатроса. С коротким
резким криком он повернулся, ещё раз с угрозой взглянул на Склеппи и, скользнув крылом
по стеклу, скрылся за башней.
Глава 2
ВСЕ МАГИ ДЕЛАЮТ ЭТО
После военного совета у герцога Дю Билля, на котором решено было нынешним же
летом осадить столицу магов Огня Пламмельбург, магшал Дюга Ню Рат вышел из
герцогской резиденции очень не в духе. Он был недоволен поставками провианта в армию,
состоянием башен и, главное, тем, как проходил рекрутский набор. Бои предстояли жаркие,
потери могли быть большими, армия же была далеко не в том блестящем состоянии, как при
отце теперешнего герцога.
Молодой Дю Билль так же требовал побед, как его дед и отец, и так же, увлекаясь,
брызгал на собеседника кисловатой, с капустным душком, слюной, но при этом ничего
толком не делал, явно ожидая, что победы сами свалятся к нему в руки. Не принимая
личного участия в походах, он отсиживался за неприступными стенами Арапса и охотнее
тратил деньги на увеселения, чем на армию.
Боевые магфицеры, жалованье которых регулярно задерживалось, начинали роптать.
Это было явно одной из причин, почему армию посылали осаждать сильно укреплённый
Пламмельбург, взять который шансов было не больше, чем вычерпать огромный городской
ров, куда вливались воды двух рек, дырявым тазом.
Нежить же, которую особыми заклинаниями могли вызывать маги земли - эта великая,
но недисциплинированная союзная сила, - ещё с зимы необъяснимо отхлынула в Варварские
Леса и на Дикие Земли, и на зов являлись лишь разрозненные отряды хмырей и мертвяки.
Хмырей маги Пламмельбурга давно научились выжигать драконьим пламенем, мертвяков же
отводили от города блуждающими огнями.
Когда Ню Рат появился на площади, там как раз строилась рота недавно наб
...Закладка в соц.сетях
