Жанр: Фантастика
Княжья доля
..., словом, все как дружиннику. Берем мы его.
- Ясно, княже, - кивнул утвердительно Епифан.
- Думаю, что дня через три после пирка с боярами Ратьша проверит, какова выучка у
дружины моей. Силу, ловкость, сноровку в ратном деле, да в стрельбе из лука, да на мечах, так
что воям скажи, пусть готовятся. Этому же, - Константин указал на Миньку, - поутру завтра
приготовь пятерых холопов обельных и телег штуки три, не менее. Да припасов побольше, дней
на двадцать. Ну и бронь со всем прочим не помешает.
Епифан недоверчиво покосился на изобретателя.
- Малец вовсе. Кто его слушать будет? - усомнился он.
- Найди послушных холопов. Да скажи, что, ежели они все будут делать в точности так,
как он велит, и ежели он все сыщет, что надо, чрез полгода волю дам всем.
- Эдак мы вовсе без людишек останемся, - возразил Епифан. - Негоже так-то.
- А сколько их ныне у нас? - осведомился князь.
- При дворе с десяток, да в полях еще десятка два спину гнут.
- А кто они такие - половцы или кто еще? Я что-то запамятовал.
- Да какие там половцы, - махнул рукой Епифан. после чего, недоверчиво глянув на
князя, спросил: - Или впрямь не помнишь? Опять?
- Точно, - подтвердил Константин и, дабы окончательно убедить в этом Епифана,
принялся, болезненно морщась, растирать пальцами виски.
- Эко скрутило, - сокрушенно вздохнул стремянной и, вспомнив вопрос князя,
усмехнулся в бороду. - Наши холопы, рязанские.
- Это как же? - опешил от неожиданности Константин.
- Так, - пожал стремянной плечами. - Их тебе князь Глеб подарил как твою долю.
- Какую долю? - вновь не понял князь.
- Ну, когда позапрошлым летом ты да князь Глеб с пронским князем свару учинили. Три
сельца пограбили, посады у Пронска пожгли - тогда и холопов заимели. Поначалу больше
было, да ты их по боярам своим раздал.
- Вот как, - протянул Константин, не зная, что тут еще сказать. Краем глаза он увидел,
как недовольно нахмурился Славка, как презрительно усмехнулся Минька - вот, мол, она
какая, власть-то княжеская. Да и у самого на душе кошки заскребли. Конечно, он знал и про
смердов, и про холопов, в том числе обельных или полных, но впервые услышал, что таковых и
у него самого немалое число, да еще каких - своих же рязанских мужиков.
- Тогда скажи так. Тем, кто пожелает с мальцом идти и назад вернется, все исполнив по
чести, через год отсюда домой вольным человеком на коне уедет, - медленно произнес
Константин, взвешивая каждое слово, и в конце речи украдкой, краем глаза заметил, как
просветлели лица обоих, а Минька и вовсе заулыбался.
- Так остальные все заволнуются, - глухо произнес Епифан, и по его лицу, надежно
укрытому черной бородой, нельзя было узнать, как он сам отнесся к этой новости.
- Им тоже волю пожалую, едва только этих отпущу.
- Если люди домой вернутся, немало свечей в церкви за твое здравие возгорится, княже,
- вновь так же глухо произнес Епифан. - А дозволь узнать, с боярскими холопами как будет?
- Это не мое дело - боярское, - вздохнул Константин. - А то получится: правой
рукой дадено, а левой назад взято. - И снова вскользь отметил, как омрачились лица бывших
жителей двадцатого века.
- И моя сестрица тоже останется? Ты ж обещал, княже. Одна она у меня и осталась на
всем белом свете, никого более нет, - голос Епифана звучал уныло и безнадежно, и
Константин скорее догадался, нежели увидел, что тот посильнее сжимает дрожащие губы, дабы
не увидел князь, не разглядел чего под бородой.
Лица стоящих у двери Миньки со Славкой еще больше вытянулись.
- Прости, княже, что не сдержался, на людях к тебе с просьбой дерзкой посмел
обратиться, но мне сегодня человечек верный доподлинно сказывал, что на нее Митрошка,
сынок боярский, уже губы свои слюнявые облизывает. У холопки, вестимо, заступы нет. - И
он вновь выжидательно уставился на князя.
- Сейчас иди, - кашлянул Константин. - Я тут им пока наказ дам, а потом зайдешь
сызнова. Не боись, - он ободряюще подмигнул Епифану, - что-нибудь да надумаем.
- Ага-ага, - закивал стремянной и уже на выходе низко поклонился. - Благодарствую,
княже.
Едва он ушел, как к столу подскочил Минька:
- Видал, какие дела творятся? Не-ет, тут без революции никак не обойтись. Всех вас под
одну гребенку драть надо. - И он с силой хряпнул детским кулачком по дубовой столешнице.
- И меня тоже? - грустно усмехнулся Константин.
- А ты чем лучше других? Всего ничего княжишь, а уже во вкус вошел. Небось, от
власти отрекаться не собираешься?
- Не собираюсь, это ты верно заметил, - Константин говорил устало, но тон его был
уверенный. - Пойми, свято место пусто не бывает. Уйду я - придет другой, куда хуже. Для
всех остальных-то это в порядке вещей. Или силой предлагаешь порядки менять? А с кем? С
крестьянами да ремесленниками? А у бояр с князьями дружины.
- Свое войско создадим, - крикнул Минька. Славка, опасливо прикрыв поплотнее
дверь, подсел рядом.
- Нет, тут и впрямь что-то менять надо. Не сгоряча, конечно. Тут не шашкой махать -
раз и все. Но и то, что сейчас творится, тоже не дело, - поддержал он мальчишку.
- Не дело, это ты верно говоришь. Но и сгоряча точно нельзя за такое браться, -
Константин, указав на Славку, посоветовал Миньке: - Ты его бы хоть послушал. Я ведь
согласен целиком и полностью. Конечно, надо много чего менять. Но ведь не сразу. Иначе
опять семнадцатый год будет. С одной стороны бояре с князьями встанут, а с другой - я с
крестьянским войском. А за них еще половцы подпишутся, Церковь горой встанет. Одолеем мы
махину эту? Да ни за что.
- Ну, оружия мы тоже накуем - все рабочие, то есть ремесленники, за нас горой будут.
Опять же порох у нас будет, а это мины, гранаты, пушки, а в перспективе пистолеты и ружья,
- уже более рассудительно, слегка остыв, заявил Минька.
- Так ты же сейчас бунта требуешь, когда ничего этого и в помине нет, - всплеснул
руками Константин.
- Ну, сейчас да - рано, - вздохнул Минька, с трудом отказываясь от своей красивой,
но утопической мечты.
- Слава богу, понял, - даже перекрестился Константин на висящие в углу мрачные
образа икон. - Вот я тебя и посылаю на поиски завтра.
- А чего искать-то? - не понял Минька.
- Сам же говорил, - удивился князь. - Тебе для пороха нужны калиевая селитра,
древесный уголь и сера. Вот езжай и ищи. Людей даю, будешь у них начальником. Где искатьто,
ты хоть представляешь? - спросил он после недолгой паузы.
Минька вяло махнул рукой.
- Древесный уголь сами состряпаем. Калиевая селитра? Ну, это тоже не смертельно. Сам
калий находится даже в поташе. Ты же историк - знаешь.
- Поташ знаю. Его из древесной золы испокон веков добывали, и сейчас наверняка этим
занимаются, - пояснил Константин, повернувшись к Славке.
- Ну а сама селитра - это калий и плюс азот. С ним тоже проблем не будет.
- Остается достать серу? - подытожил Константин.
- Тоже не страшно. Из пирита извлечем.
- Из чего? - не понял Славка, с уважением посмотрев на Миньку, и даже протянул было
руку, чтобы погладить его по голове, но потом передумал.
- Из пирита, - повторил тот. - Ну, минерал такой. Цитирую упрощенное название для
особо тупых. - Он как бы между прочим посмотрел невинно на Вячеслава, потом на князя и,
поджав губы, произнес: - Серный колчедан. Между прочим, один из самых распространенных
минералов класса сульфидов.
- Какого класса? - Вячеслав приставил ладонь к уху и склонился поближе к Миньке.
- Сульфидов! - гаркнул ему туда малолетний изобретатель и довольно заулыбался,
когда оглушенный Славка, отпрянув, принялся энергично прочищать его, ворча при этом:
- Говорила мне, дураку, мамочка в детстве, учи, сынок, географию. Нет же, идиот, не
послушался.
- Это не география, - хмыкнул Минька, - а химия.
- И про химию мне мамочка говорила, - покладисто согласился с ним Славка.
- И еще геология, - ехидно добавил тот.
- И про.... Нет, позвольте, ее в школе не было. А, ну да, говорила мне мамочка - иди,
сынок, в институт учиться, - сменил пластинку Славка. - Так ведь нет, прямо как в
пословице получилось. Было у мамы три сына: двое умных, а третий - офицер.
- Если это к нам применить, - добавил Минька, желая отыграться за все, - то
получится, что один умный, а двое - офицеры.
- Причем один в запасе, - тут же поддержал его Славка.
Константин слушал их, улыбаясь и понимая, что идут последние секунды такой
полнейшей расслабухи. Завтра-послезавтра эти болтуны разъедутся и вернутся очень не скоро.
"Если вообще вернутся", - мелькнула в голове шальная мысль, но он тут же отогнал ее от
себя, суеверно боясь накликать беду. Наконец Костя решил, что веселье пора заканчивать, и
оборвал весельчаков.
- Стало быть, ты задачу уже понял? - обратился он к Миньке. - Ничего пояснять не
надо?
- Да ясно все. Поиск компонентов для пороха, - пожал тот плечами.
- Ну а если ясно - действуй. Епифан со Зворыкой тебя всем снабдят. Будут все
обращаться к тебе "господине". Для авторитета, - пояснил Константин. - И имей в виду, что
полное имя от Миньки здесь Миней, а тебя, как я полагаю, Михаилом в двадцатом веке звали?
- Ну да, - недоуменно ответил тот.
- Уменьшительное от него будет Михалка. Но лучше, если полностью, а то и по имениотчеству.
- Так смеяться будут.
- Два-три дня, ну, с недельку от силы. Зато потом уважения прибавится. К тому же с
тобой дружинники будут, так что до откровенных насмешек не дойдет, а если умение
проявишь, то вмиг авторитет поднимается. На Руси знатоки да специалисты уже сейчас в
почете.
- Только панибратством не увлекайся, старина. Оно, конечно, не армия и не внутренние
войска, но начальник в любом деле должен быть, и если вась-вась со всеми будешь, то сразу
слушаться перестанут, - добавил Славка.
- А главное - лишнего не сболтни, - предостерег его Константин. - Помни, что порох
- это наше секретное оружие, и если догадается кто, из чего его производят, то уж нужную
пропорцию найти - раз плюнуть. Да и на привалах, по вечерам не больно-то рассказами
увлекайся, а то трепанешь чего-нибудь, про восстание Спартака, к примеру, или про нашу
революцию, так потом беды не оберешься.
- Так что ж мне, молчать, блин, все время? - не выдержав, взорвался Михалка. - А
если спросят что-нибудь?
- Спросят - ответь, - осадил его Константин. - Только не торопясь, степенно. А
насчет молчать - это ты в самую точку попал. Очень уж у тебя речь загрязнена атавизмами
разными от двадцатого века.
- Атавизм, кажется, пережиток прошлого? - Славка скорчил невинную рожу, но
бесенята в его глазах так и прыгали.
- Верно, - согласился Константин. - Но в данном случае это пережиток будущего.
- Красиво сказано, - немедля восхитился бывший спецназовец и толкнул в бок
Михалку: - Учись, Минька, как надо из щекотливых положений выползать. Легким
движением руки, пардон, языка с ног на голову переставил - и все. Вот это по-княжески. Это я
понимаю. Ой, да ты у нас переименованный, а я все по-старому. Извиняй, Михалка.
- А ты не больно тут веселись, - утихомирил его Константин, не давая начаться
очередной словесной перепалке. - Сейчас Михаил Юрьевич нас покинет, и я тобой займусь.
Вплотную.
- Тогда я останусь, - заинтересовался грядущей веселой перспективой Михалка. - Не
хочу кайф упускать.
- Ты уже его весь упустил, - повернул к нему голову Славка. - Он у тебя весь в том
веке остался. А здесь средневековье. Тяжелая работа, князь и я, а вместо кайфа шелепуга, -
вовремя ввернул он про плетку, после чего Минька помрачнел, вспомнил что-то неприятное и,
вяло махнув рукой, пошел к двери, но на полпути остановился и хитро глянул на оставшихся.
- Кстати, вот вы меня шугаете все время, пристаете с ерундой разной, а у меня деловое
предложение есть. Чуть не забыл из-за ваших глупостей.
- Какое?
- Насчет ускорения процесса. Я предлагаю запараллелить его и пустить двумя линиями.
- Переведи, - попросил Славка. Константин молчаливо присоединился к его просьбе.
- Пусть кузнецы по моим выкладкам и чертежам приступают к отливкам форм, -
охотно пояснил Минька. Быть в центре внимания ему нравилось всегда. К тому же это здорово
помогало думать. При наличии благодарных слушателей он не только охотно и в достаточно
популярной форме излагал уже созревшие идеи, но еще и с искрометной легкостью, безбожно
импровизируя, тут же, на ходу, совершенствовал их, вносил новшества в придуманное ранее.
- Отливки должны быть разных размеров и форм. Все тщательно пронумерованы.
Основных видов - два. Наступательная граната типа РГ-42 и оборонительная типа лимонки.
Главная задача, чтобы их сделали - это где-то штук сорок-пятьдесят - к моему приезду.
Получится, что у меня будет порох готов, одновременно и формы, куда его засыпать. Помимо
этого - учитывая требуемую вами секретность, а также взрывоопасность пороха и
необходимость строго соблюдать специфику его хранения, - надо построить специальные
помещения. Что-то типа складов и мастерских. Это тоже с тебя, княже, - и, нарочито
нахмурив брови, добавил: - Чтоб к моему приезду все было готово, а не то... - И, не зная, что
еще сказать, в качестве убедительной концовки он с силой грохнул кулачком по столу, но тут
же возмущенно зашипел, потирая ушибленную руку, и гордо пошел на выход.
- Ну, вылитый Кулибин, - восхищенно пропел Славка вслед уходящему Миньке. - Вот
что делает с человеком нежелание пахать и сеять, как все добрые люди. Идеи так и посыпались
горохом.
- Ты заканчивай тут остроты метать, - призвал бывшего спецназовца к порядку
Константин. - Он, кстати, все умно и правильно сказал и, в отличие от тебя, уже завтра делом
займется.
- Извини, - ухмыльнулся тот. - Я ж только пока мы одни. Считай, что это у меня
реабилитация психологическая.
- От чего?
- От всего хорошего. В нашем веке - Чечня. Я же только-только возвращался оттуда,
когда меня в поезде прихватило. Ну а начиная с февраля - новый век, новые знакомства, а
главное, - он зябко передернул плечами, - масса потрясающих и неизгладимых впечатлений.
- Извини, старина. Искренне сожалею...
- Но помочь ничем не могу, - перебив, продолжил Вячеслав. - Мне это уже говорили.
Правда, в том веке. В этом еще нет - ты первый.
- Как раз помочь могу. Если хочешь, конечно, - не согласился с ним Константин.
- Интересно, чем же?
- Экипировка твоя - дело пустячное, можно сказать, минутное. На отдых и привыкание
к новым условиям даю тебе три дня. Пей меды, ходи рыбу ловить на Оку. Здесь клев о-го-го
какой. Лопай от пуза, на солнышке валяйся.
- А потом?
- Ну, тут уж извини. Смотр дружины делать буду вместе с Ратьшей, а ты поглядишь, кто
на что горазд. Потом с Константином, тезкой своим, в лесок отправлю. Он тебя две недели
учить будет. Или три. Словом, пока не обучишься. Что-то типа курса молодого средневекового
бойца. Ну а после в дружине послужишь пару месяцев. Присмотришься. Кто из воев, ну, это
воины так здесь называются, - сразу поправился Константин, чтобы Славка все понял, -
годится лишь для того, чтобы девок щупать, или пришел в дружину, чтобы сладко спать, сытно
жрать да мародерничать и простых жителей обижать, - возьмешь на заметку. Оставишь лишь
чистых духом, за Русь душой болеющих, народ любящих и за князя своего готовых хоть в
огонь, хоть в воду, хоть к черту на рога.
- По принципу личной преданности, значит, - Славка криво ухмыльнулся. - А меня,
стало быть, в главные стукачи вербуешь. - И он начал медленно привставать с лавки.
- Сядь! - хряпнул князь кулаком по столешнице. - Я понимаю, что у тебя нервы ни к
черту, но ты хоть до конца дослушай. Преданность должна только в том заключаться, чтобы не
боялись со мной идти куда угодно. Если увидишь, что я не в ту сторону повернулся, можешь не
только сам уходить, но и всю честную компанию с собой прихватить.
- Ого, какая привилегия сразу, - восхитился Славка и тут же ехидно осведомился: -
Это ты мне по блату такие льготные условия предлагаешь?
- Между прочим, в этом веке на Руси не только простые крестьяне, но и дружинники, да
даже бояре всегда вольны были в выборе своего князя. И поменять его тоже беспрепятственно
могли. Не понравился - развернулись и ушли к другому. Так что никакого блата, обычная
практика. Только ты мне пообещай, что вначале в глаза все выскажешь. Вдруг ты ошибаешься.
Подумаешь, что я одного добиваюсь, а я совсем другого хочу.
- Ну, это я могу пообещать, - мрачно буркнул Славка.
- Что же касается стукача, то это ты тоже напрасно ляпнул. Мне имена не нужны, ты их
сам повыгоняешь, когда я тебя начальником над всеми поставлю или, как здесь говорят,
тысяцким.
- Ух ты, - качнул головой мгновенно смягчившийся будущий начальник. -
Командиром полка, стало быть, назначаешь.
- Бери выше, - улыбнулся Константин. - Министром обороны. Только сделаем мы так.
После того как ты месячишко в рядовых покрутишься, назначу тебя десятником. И тут уж ты не
зевай, отбирай к себе под начало тех, кто позже и сотни, и тысячи возглавить сможет.
Преданность преданностью, но смышленость человека, пожалуй, поважнее будет. Услужливый
дурак, знаешь ли, может такой вред принести, какого и от врага не получишь. Мне бездари не
нужны, тем более что я сам во многих вопросах абсолютный профан. А раз так, то
единственная верная возможность продержаться у руля, чтобы княжеское кресло подо мною не
закачалось, так это окружить себя профессионалами высшей пробы. Да чтоб в каждом деле не
один человек был, а хотя бы два-три. Знаешь, как в футболе. Чтоб на любую позицию всегда
запасной был, если основной игрок вдруг травму получит.
- Разумно, - согласился Вячеслав. - Дальше я в сотники, а их в десятники всех, так?
- Точно, - подтвердил Константин. - Ну а потом ты в тысяцкие, своих первых - в
сотники, а всю сотню - в десятники. И дальше муштруешь.
- А дальше-то зачем? - не понял Вячеслав.
- А затем, чтобы каждый сотник твою тысячу вести мог. И не только твою, а любую. Да
не одну, а две-три. Словом, сколько дадут.
- И откуда же ты возьмешь столько народу?
- А мужиков призывать будем и учить ратному делу. Чтобы, если половцы навалятся,
так в каждой деревне на их десяток наш только один погиб бы. Сейчас же все наоборот, вот они
и лазят по чужим огородам безбоязненно. А чего им опасаться-то? Пока князь с дружиной
соберется, их уже ищи-свищи, как ветра в поле.
- А если в самой степи облаву сделать?
- Сил немерено надо. Так что не получится. К тому же, знаешь, лучше известное зло,
нежели неизвестный ужас. Это я про татар, - тут же пояснил Константин свою мысль. - Не
забудь, что через семь лет нас всех Калка ждет.
- А половцы при чем?
- Они первый, самый страшный удар татар выдержали. Кстати, где-то в районе
Северного Кавказа.
- О господи, - застонал Вячеслав. - Неужели ты мне сейчас скажешь, что нам
придется опять туда ехать?
- А ты сам как мыслишь, лучше у себя на земле драться и кучу народу положить или на
чужой территории и малой кровью истребить гадов?
- Где-то я эту последнюю фразу слышал, и, по-моему, она сильно сказкой отдает, - не
удержался, чтобы не сострить, Вячеслав. - Эдакой романтической, красивой, но несбыточной.
- До Великой Отечественной Сталин так народу обещал, - пояснил Константин, ничуть
не смутившийся от такого сравнения.
- А на деле как вышло? - невинно поинтересовался Славка.
- Балда. Аналогии здесь неуместны. Он желаемое выдавал за действительное, а я нет. У
нас ведь цель такая. И надо приложить все силы, чтобы она сбылась. Может, мы именно затем
сюда и прибыли.
- Зачем это затем? - не понял Славка.
- А чтобы сказку сделать былью, - улыбнулся Константин.
- И это я слыхал, - пробормотал Славка вполголоса, но придираться больше не стал. -
Ну ладно, кажись, я все понял, - сказал он и приподнялся с места, намереваясь уходить. -
Пойду, пожалуй, выполнять твои мудрые указания. - И двинулся к двери, но был остановлен
строгим голосом Константина:
- Куда это ты намылился? А у князя разрешения испросить?
- Тьфу ты, дьявольщина, - выругался Славка, но тем не менее послушно вернулся
назад. - Одни же мы, чего издеваться-то попусту? Пользуешься властью, да?
- Вот дубина попалась, - возмутился в свою очередь Константин. - Точнее, две
дубины, - тут же поправился он. - Одному химику-геологу гениальному семнадцатый год
подавай с равенством и братством. Блин, сопля недоделанная, революционер хренов. А
другому, хотя вроде бы и кадровый офицер, вдруг субординация обычная как-то сразу резко
разонравилась. А еще присягу, поди, давал, нет?
- Я России в верности клялся, - совершенно серьезно сказал Славка.
- А это что, по-твоему, не Россия? Только название чуть-чуть изменено - Русь. А
Рязанское княжество - это субъект будущей федерации.
- Которой еще нет, - вставил свои неизменные три копейки Вячеслав, но тут же
получил отпор:
- И никогда не будет, если единственный кадровый офицер вместо создания новой
армии будет изгаляться надо всеми попусту и продолжать не соблюдать элементарную
воинскую дисциплину. И это объясняю ему я - простой гражданский шпак. Нет ну вы
видели?!
Ароматные, истекающие свежей смолой бревенчатые стены утвердительно молчали,
поддерживая своего владельца.
- Ты, между прочим, тоже офицер, - еще пытался побарахтаться Славка.
- Да, хотя и запаса. Только у меня задача потяжелее твоей, - запальчиво бросил
Константин.
- Это как же так? - не понял Славка.
- А так. У тебя всех дел одна армия, а у меня побольше будет. Например, каменное
строительство, потому что эта халупа, - он похлопал стену за собой, - помимо приятного
аромата имеет еще одно замечательное качество. Она очень здорово полыхает. Монетный двор
опять же, которого пока в природе нет. Типографию хорошо бы создать, если у нашего Эдисона
мозгов на нее хватит. Торговлю расширить, контакты деловые установить, как с другими
князьями, так и с соседними странами. А плюс к этому своевольство боярское, народное
образование, медицина, законы и...
- Дозволь удалиться, княже? - вскочил с лавки, подобно оловянному солдатику, Славка
и, прижав обе руки к груди, начал медленно пробираться к выходу, все время кивая, отбивая
поклоны и бормоча: - Понял. Целиком и полностью осознал. Был неправ. Раскаиваюсь, - и
уже у самой двери сказал просительно: - Пойду я, княже. Я и впрямь все понял, не дурак же
абсолютный. Одну извилину, но имею. Задачу, поставленную тобой, я уже уяснил. А сейчас
исчезну от греха подальше, а?
- От какого еще греха? - буркнул, остывая, Константин.
- Да боюсь, что ты опомнишься и еще что-нибудь мне всучишь, помимо армии, -
быстро проговорил Вячеслав, уже исчезая за дверью.
- Фу-ух, - с шумом выдохнул воздух Константин и облегченно откинулся на спинку
кресла. Оно было хоть и княжеское, но неудобное. Красиво изукрашенные подлокотники и
витиеватая резьба по краю всей спинки не могли полностью перекрыть всех имеющихся и
весьма существенных недостатков - слишком твердого сиденья, хоть и обшитого темнокрасной
парчой, а также очень неудобного его положения. Кресло вплотную примыкало
спинкой к стене, оставляя слишком маленький проход между собой и столом. С больной ногой
протискиваться было крайне неудобно, и Константин с куда как большим удовольствием
оставался бы сидеть на обычной лавке, но такое было не по чину, стало быть, приходилось
каждый раз кряхтеть и проклинать все и вся, пробираясь на свое законное княжеское место.
В дверь робко заглянул Епифан.
- Княже, - несмело окликнул он Константина, видя измученное его лицо и потому не
решаясь напомнить о данном обещании.
- Вели на стол подавать, - распорядился князь, устало потирая виски. - А что до твоей
сестры, то тут я... все обдумавши, - пришлось-таки ему покривить душой, - слово даю -
самое большое через месяц будет она на свободе.
Радостно закивав, Епифан вновь исчез и тут же появился, смущенно замявшись, сказал:
- Там бояре с утра дожидаются.
- Скажи, нога у князя разболелась, - устало махнул рукой Константин, а когда верный
стремянной вновь удалился, мысленно обругал себя: "А сам ведь даже не узнал, где именно и у
какого боярина сестра его находится. Ну да ладно. Решим как-нибудь вопрос, но только
завтра".
Он и впрямь настолько устал, что даже и ел-то нехотя. Однако надо было решить еще
одно дело, и после обеда Костя вновь вызвал Епифана, потребовав, чтобы тот нашел смерда
Николая. Отыскали того лишь спустя полчаса, стоящего на коленях перед иконой Христа,
следующего на свою Голгофу с крестом на плечах.
В маленькой деревянной церквушке было почти пусто и, невзирая на солнечный день,
темновато. Атмосфера патриархальной грусти и какой-то светлой торжественной печали
царила во всем небольшом помещении, где, с одной стороны, было достаточно чисто, а с
другой - скудость убранства сама лезла в глаза чуть ли не любому богомольцу. Тусклые
краски на немногочисленных иконах, грубо размалеванная стена перед алтарем, небрежно
сколоченный амвон - все это в совокупности порождало картину самой неприглядной
убогости и нищеты.
Красноречиво дополняла ее и одежда священника, маленького тщедушного старичка с
подслеповатыми слезящимися глазами и редкими, седыми как лунь волосами. Лишь бодро
торчащая вперед небольшая пегая бородка мальчишеской лихостью и задором диссонировала с
унылым выражением лица. Зато старенькое одеяние, от бесконечных стирок давно потерявшее
свой первоначальный цвет, как раз соответствовало всему остальному.
О чем думал Николай, о чем просил Господа Бога, он и сам, пожалуй, толком не знал. В то
время как губы его почти беззвучно шевелились, автоматически повторяя слова молитв,
которые он прочно помнил не один десяток лет, мозг его лихорадочно метался в поисках
ответов на многочисленные вопросы, включая главный - зачем он здесь? "Как хорошо
молодым, - мыслилось ему. - Пушки, гранаты, ружья, пистолеты понаделаем... Вперед,
разобьем татар! А дальше что?"
Он не знал сроков своего пребывания здесь так же, как и остальные, но почему-то был
уверен в том, что исчисляются они далеко не одним десятилетием, а это, в свою очередь,
означало, что не из-за одной Калки попали они сюда. Впрочем, он-то, да и все они, кроме
Константина, влипли в эту ист
...Поділитися у соцмережах
