Жанр: Фантастика
Княжья доля
...ет, - мелькнула
скептическая мысль. - А тут чуть ли не на следующие сутки такой удачный повтор. Не может
быть. Но вдруг..."
- Всем отойти назад, - распорядился он, сделал для успокоения несколько глубоких
вдохов и выдохов и, видя, что никто не шевельнулся, услышав столь странную в подобной
ситуации команду, не выдержал и рявкнул: - Назад, я сказал!
Первой попятилась толпа мужиков. Затем повернули коней и дружинники. Лишь тезка
Константин задержался близ князя и, свесившись со своего вороного жеребца, предложил
вполголоса:
- Может, я всё ж таки останусь подле, княже? Что-то неспокойно мне. Чистый варнак
ведь. А ну как он тать?
- Это тиун ваш тать, - зло ответил парень, расслышав последнюю фразу.
- Всё будет хорошо, - заверил Константин своего дружинника и повернулся к
стремянному: - И ты тоже, Епифан, возок откати.
- Так я-то лучше тут постою, - заупрямился бородач.
- Не надо, - жестко пресек князь его попытку и показал на канючившего тиуна, попрежнему
держащегося за свою правую руку, свисавшую как плеть. - Вон, лучше его отведи к
Доброгневе. Пусть руку осмотрит. Ну как и впрямь сломал.
Епифан что-то недовольно буркнул себе под нос но перечить больше не стал.
- Да, вот еще что.
Стремянной с готовностью обернулся.
- Войлок мне подстели, а то стоять тяжко. Да на двоих захвати, а то я сверху вниз
смотреть не люблю, - крикнул Константин уже вслед.
Ответом вновь было непонятное бурчание, но тем не менее приказание стремянной
выполнил добросовестно и, постелив войлок, вскоре отъехал вместе с тиуном прочь, на ходу
крикнув Марфушке, которая правила вторым возком и уже подъезжала к месту происшествия,
чтобы она тоже разворачивала коня.
Посчитав, что двадцати метров вполне хватит, дабы их не услышали, если говорить
негромко, Константин не торопясь улегся на войлок и жестом пригласил парня составить ему
компанию. Тот, слегка поколебавшись, осторожно присел на корточки, настороженно кося
одним глазом на нервно застывших дружинников.
- Да ты не бойся. Никакого подвоха не будет, - попытался Константин его успокоить.
- Да я и не боюсь, - вновь криво усмехнулся он, однако оглядываться перестал. - Это
тебе бояться надо. Пока они подоспеют, я тебе шею не раз открутить успею.
- Не велика доблесть с больным человеком справиться, - последовал примирительный
ответ. Задать самый главный вопрос из опасения, что ждёт разочарование, решимости еще не
хватало. - К тому же я тебе ничего плохого не сделал, - добавил Константин. - Пока, во
всяком случае. А ты сам-то откуда будешь? Из этой деревни?
- Ну, можно и так сказать, - неохотно согласился он. - Тебе все равно не понять. -
Парень обреченно махнул рукой.
- А ты сказывай, а я попробую. Может, и получится что-нибудь.
- Ну, вот какой у нас сейчас год? Или век хотя бы?
- Ныне лето шесть тысяч семьсот двадцать четвертое будет, - степенно отвечал
Константин.
- Тьфу ты, - сплюнул парень. - А новой эры какое? Ну, как бы это пояснее, - замялся
он, но потом нашелся: - От Рождества Христова если считать?
- Это как же? - сделал Константин вид, что не понял вопроса, хотя внутри у него все
ликовало от счастья, а душа напевала, несуразно фальшивя при этом: "Второй! Второй!"
- Ну, вот с тех пор, как Христос родился, сколько лет прошло, - попытался тот
втолковать азбучную истину.
- Да зачем оно тебе? - продолжал удивляться Константин, лихорадочно обдумывая, как
бы это поделикатнее объяснить хлопцу, как ему дико повезло. А то ведь накинется со своими
объятиями, а княжьи дружинники, не разобравшись, что к чему, тут же его и хлопнут. Вон у
Константина уже и лук с плеча снят, да и стрела тоже наготове, а он в дружине - это уже
выяснилось на практике - чуть ли не первый стрелок. Белке в глаз попадает, а уж парню-то в
бок точно не смажет.
- Ну, как тебе объяснить? - Парень всплеснул от волнения руками. - Вот ты сам кто?
- Я буду князь рязанский Константин, а ты? - в свою очередь осведомился Костя.
- Вообще-то я Вячеслав Дыкин.
- Это прозвище такое - Дыкин?
- Фамилия это моя такая! - не выдержав катастрофического тупоумия собеседника,
заорал тот во всю глотку. - Вот у тебя какая фамилия?
- Рюриковичи мы, - гордо ответствовал Костя и наконец решился. - Ты успокоиться
можешь? - совсем другим деловитым тоном задал он вопрос.
- Да спокоен я. - Дыкин досадливо махнул рукой. - А что толку?
- Толк будет, если ты сейчас останешься сидеть как сидел и не станешь ко мне
приставать с объятиями и лезть целоваться.
- Еще чего, - хмыкнул он.
- Того-того. Значит, сидишь и не дергаешься. Договорились?
- Дальше-то что?
- А дальше следующее. Мы с тобой собратья по несчастью, поскольку меня, так же как и
тебя, забросила сюда судьба, а на самом же деле я из двадцатого века, да и ты, похоже, оттуда
же, нет?
Невзирая на предупреждения, Дыкин все-таки слегка приподнялся, и глаза его аж
засверкали от счастья, однако обстановка проявлению нежностей не благоприятствовала, и как
бы самому Константину ни хотелось сдавить его в объятьях, он строго скомандовал:
- Я же сказал - сидеть!
Парень резко плюхнулся на задницу и закричал, но как-то шепотом:
- Так это что же, все на самом деле с нами приключилось?
- А ты думал, с тобой в бирюльки играют? - в свою очередь спросил его Константин,
хотя вопрос был больше риторическим.
- А кто нас сюда? И как? И зачем?
- Много вопросов задаешь, старина. Я ведь здесь всего около трех месяцев, так что и сам
толком ничего не понял. Теперь вот вместе гадать будем. Вместе оно все-таки веселей. Да еще
третий есть. Правда, он от радости сознание потерял, нервная горячка приключилась.
Пришлось его водным путем ко мне отправлять, чтоб не растрясло по дороге.
- А он как сюда?..
- Скорее всего, как и мы. - Константин грустно усмехнулся. - Неожиданно и вдруг.
- Да где мы вообще находимся? - Вячеслав чуть не плакал. Понять его было можно.
Ведь первая его мысль, когда он узнал, кто такой его собеседник, скорее всего, была о том, что
этот кошмар наконец-то закончился, и на тебе. Оказывается, ничего подобного. Тем сильнее
разочарование, когда оно наступает сразу после вспыхнувшей надежды.
- Мы в средневековой России, - спокойно пояснил Константин. - Год сейчас тысяча
двести шестнадцатый. Кстати, относительно спокойный для Руси, если не считать, - это он
точно помнил по институтским учебникам, - что два сына великого князя во Владимире
наследство умершего отца никак поделить не могут. Но мы в Рязани, так что нас это не
касается. И сразу говорю, - пресек он дальнейшие возможные расспросы, - об остальном
знаю не больше тебя. Значит, давай сделаем так. Ты сейчас поможешь мне подняться, сядешь в
мой возок. Епифана - это мой стремянной - я на лошадь усажу и отправлю со всеми, а по
дороге поговорим поподробнее. Кстати, как тебя в деревне этой кликали?
- Да ну, - махнул он рукой. - Всеславом каким-то.
- А из-за чего сыр-бор с тиуном разгорелся?
- Да понимаешь, он начал пятую рыбу с нас требовать. Это сбор у него такой, типа
налога.
- Знаю, - кивнул Константин.
- Так понимаешь, в чем дело-то. Он ведь ее даже пересчитывать не стал. Просто взял и
отложил себе все самое лучшее. А мужикам одни мальки с головастиками остались. Ну я же
вижу, что врет он, гад. Там чуть ли не половина в его куче оказалась. Тоже мне, рэкетир
задрипанный. Я и возразил, а он в крик, Мужики-то молчат, а меня зло взяло, и когда он
ручонками своими сучить начал, я ему и въехал по физиономии. А он сразу давай орать - в
сруб его, стервеца. Это меня, значит.
- В поруб, - поправил Константин аккуратно.
- Ну да, в поруб, а я как сказал?
- Почти так, но не совсем.
- Погоди-погоди, а ты откуда знаешь? - насторожился Дыкин. - Ах, ну да, ты же у нас
князь. Сам сажаешь, - ехидно протянул он.
- Вообще-то пока только доставал, но скоро и посажу. Тебя, - уточнил Костя. - Если
дальше ерничать будешь. Ты, Слава, запомни: в чужой монастырь со своим уставом не лезут.
Нам с тобой сейчас присматриваться надо долго и старательно, прежде чем что-либо поменять
попробовать. К тому ж неизвестно, сколько времени мы здесь пробудем. А сейчас пока заруби
себе на носу: я для тебя князь и только.
Дыкин вновь насторожился, пришлось его успокоить.
- На людях, временно. Вот вечерком к тому же тиуну в светлицу завалимся, там
расцелуемся да и накатим как следует за встречу. В обиду я тебя, конечно, не дам, но ты тоже
веди себя прилично. Ко мне со всем своим почтением, рассказывать уже ничего не надо. Будем
считать, что повинился, а мужики твою правоту подтвердят. Плохо только, что ты ему руку
отломил, придется тебя выкупать.
- Как это? - не понял Слава.
- Ну, согласно Русской Правде за увечье платить надо. Либо тебе, либо мне, ежели я тебя
в свою дружину хочу взять.
- А ты хочешь?
- Спрашиваешь еще, - усмехнулся Константин. - Мы теперь с тобой друзья по
несчастью. Стало быть, держаться воедино надо. Ну что, встали?
- Погоди-погоди, а откуда ты все это знаешь-то? - засомневался вдруг Вячеслав.
- Про что именно? - не понял Костя.
- Ну про виру там, про сруб, ой, то есть поруб, - пояснил он.
- Так я ведь учителем истории работал.
- Ну, тогда тебе легче, - уважительно заметил Вячеслав и грустно добавил: - А я
офицер. Капитан. Внутренние войска. Слыхал про такие? - Он грустно усмехнулся и
подытожил: - Кроме войны ни черта не умею.
- Ну и отлично, - попытался его ободрить Константин. - Тебе в моей дружине самое
место.
Дыкин грустно усмехнулся:
- Да какая здесь война-то? Ни автоматов, ни гранат. Одни мечи да луки. А меня стрелять
из них никто не учил. Да и на лошади я если и скакал пару раз, так и то в детстве, когда в
пионерлагере был.
- Ерунда, - заверил его новоявленный товарищ по несчастью. - Главное - это
командирские способности. Дисциплинку подтянуть опять же не мешает. Нам с тобой большие
дела вскорости предстоят. Битву на Калке проходил в школе?
- Ну?..
- Вот тебе и ну. Она через семь лет будет. Всем попотеть придется. Ну что, пошли?
- Погоди-погоди, - опять остановил его Вячеслав. - Так ты что, целых семь лет здесь
торчать собрался?
Ответом было неопределенное пожатие плечами.
- Кто знает, может, и больше. Я вообще-то на всю жизнь уже настроился. Так, на всякий
случай. Да и тебе советую, чтоб потом не разочаровываться. Знаешь, есть такая пословица
хорошая: "Надейся на лучшее, а готовься к худшему".
- Значит, на всю жизнь? - посуровел Дыкин.
- Да не знаю я ничего. Просто настроиться советую. Пока хотя бы лет на семь. До Калки.
Жаль мне наших предков. Глядишь, если бы татарам сразу зубы пересчитали, может, и
нашествия никакого бы не было потом.
Капитан слегка оживился:
- Ну, если так, то тогда мы и впрямь здесь нужны. Слушай, а может, нас специально для
этого сюда и закинули?
- Для чего для этого? - вновь не понял Константин.
- Ну, чтобы битву эту выиграть.
- Может быть, - не стал спорить он с Вячеславом и заторопил: - Все, встаем, а то меня
народ уже заждался. Значит, как договорились - голова понурая, меня называешь князем и
вообще молчи побольше, а то твои словечки из двадцатого века тут всех в шок вгонят.
- Тебе легко, - огрызнулся он беззлобно. - Ты историк. Небось с первого же дня
освоился. А я по-ихнему только из "Иван Васильевич меняет профессию" помню. Лепота, да
еще аки-паки. Вот и все.
- Ничего, освоишься, - успокаивающе бросил Костя уже на ходу к возку, который
Епифан тут же направил навстречу.
Все остальное прошло как нельзя лучше. После разноса, устроенного тиуну, тот как-то
сразу присмирел и лишь поглядывал на князя умоляющими глазками - лишь бы не уволил.
Порадовала Константина и Доброгнева, сообщив, что рука в полном порядке, только вправлять
пришлось, что она уже сделала.
- Нехороший он, мужики от него стоном стонут, - добавила она в конце своего
краткого сообщения и попросила: - Ты уж построже с ним, княже.
Чего-чего, а уж это можно. Константин не поскупился, свирепо рыча на своего
наместника чуть ли не целый час. Под конец тиун, окончательно придавленный гнетом тяжких
обвинений, ведь мужики-то, видя такое дело, тоже подписались и наговорили про него
достаточно гадостей, причем серьезных, в глубине души уже всерьез начал размышлять, сразу
ему повеситься или подождать, пока князь лично удавит. Но тут Константин, решив
передохнуть, заверил всех, что завтра вынесет свое окончательное княжеское решение, а сейчас
пусть этот прощелыга в дом ведет да угощает чем бог послал.
А послал тиуну бог в тот день не только речных даров, то бишь свежей рыбы, но и
хмельных медов в изобилии, а также смуглого, с поджаристой хрустящей корочкой,
молоденького поросеночка с хреном. Вдобавок к этому основному блюду на столе красовалась
куча всевозможных домашних яств, включая аппетитно хрустящие огурчики - прошлогодний
засол, но вкусные до безобразия, духмяные грибочки, какое-то сало, все в розовых прожилках,
тающее во рту. Словом, ничем не хуже, нежели у боярина Онуфрия накануне в Ольгове.
Вообще-то Костя уже успел заметить, что к князьям и боярам Бог как-то необычайно и
постоянно щедр, а теперь убедился, что он и к тиунам тоже не менее благосклонен.
Единственное, чем существенно отличался дом тиуна от боярского, так это габаритами. У
Онуфрия двухэтажный, а здесь хоть и большой, но пока без надстройки. Светелка, где они
пировали, поменьше будет, да и спальни почти отсутствуют. С грехом пополам нашли одну
комнатушку для князя и еще одну для Доброгневы и Марфуши, а дружинников изрядно
подвыпивший Вячеслав, родная душа, отвел в свою лачугу, после чего вернулся назад. Епифан
все порывался завалиться на пол прямо у порога горницы, но Константин - куда деваться -
тонко намекнул, что собирается отправиться по девочкам и лишний свидетель будет лишь
изрядной помехой в этом щекотливом деле.
Лишь после этого стремянной понимающе закивал и, бормоча, что князю любая будет
рада и почто не веселиться, коли дело молодое, а ночь все покроет, послушно побрел на
сеновал, после чего Константин весь вечер и добрую половину ночи проболтал с Вячеславом о
том о сем, вспоминая главным образом родной двадцатый век. Вопросов, как им теперь быть
дальше и что вообще с ними будет, они, по молчаливому согласию, почти не касались,
одновременно посчитав, что ни к чему в такой веселый час омрачать настроение загадками, на
которые все равно пока не отыскать ответ.
Ночью они выяснили и вопрос, касающийся юного возраста Вячеслава, никак не
соответствующего званию. Оказалось, что им обоим при передислокации в иное время сбавили
- в виде компенсации, что ли? - годков по десять.
С утра бывший капитан внутренних войск пристал к Косте с требованием немедленно
заменить этого паршивца-тиуна на более порядочного человека. На вялые княжеские
возражения о том, что нет на примете ни одной подходящей кандидатуры, Славка тут же
торжествующе завопил, что таковая есть у него, не зря же он здесь торчал чуть ли не три
месяца.
Вообще-то обдирал тиун всю свою деревню безбожно, но Костя еще колебался, и добило
его лишь то обстоятельство, что по причине своей патологической жадности сей тиун не
позаботился даже как-то поистратиться на вечернее угощение своих высокопоставленных
гостей. Он и тут сэкономил, изъяв у кого-то в селе двух поросят, - а ведь на столе один всего
лежал, куда, собака, второго засунул? - а также поотнимав, ссылаясь на необходимость
накормить князя с его людьми, у кого то самое сало в розовых прожилках, у кого - бочонок
меда. Сам же тиун отделался при накрытии стола своим личным скромным вкладом -
огурчиками и грибами прошлогоднего посола, да и то, поди, из-за того, что все равно скоро
выбрасывать, а то новые девать некуда будет. Вот этим он Костю и достал окончательно.
Однако на все предложения Славки о наиболее простом решении этого вопроса -
выгнать его в шею или даже повесить - последовал решительный отказ.
- Все должно на суде решаться, - строго пояснил он бывшему капитану.
- Ты что, мне не веришь?! - возмущался Славка, но Костя был непреклонен.
- Если бы не верил, то и суда бы не устраивал. А если без него, то это уже расправа
будет, а не наказание.
Впрочем, в конечном итоге все равно вышло именно так, как и хотел Славка. Только
тиуну пришлось сначала полностью рассчитаться своим добром за незаконную конфискацию, а
потом, под одобрительный гомон толпы, он тут же был смещен с должности по княжескому
решению. Закончил Костя суд назначением на вакантное место нового тиуна по рекомендации
Вячеслава и под одобрительный гомон селян. Новый управитель получил наказ жить по совести
и людишек без нужды не обижать. Лишь ближе к полудню князю и всем сопровождающим его
лицам удалось двинуться в дорогу.
Глава 12
ДЕСАНТ ИЗ БУДУЩЕГО
...И подведут неучтенный баланс
С уймой ошибок на бланке,
Щедро отдав подвернувшийся шанс -
Встретиться на полустанке.
А.Белянин
Первое время ослепительное безжалостное солнце беспощадно вгрызалось в несчастные
затылки Константина и Вячеслава с такой силой, будто хотело пробуравить в них дыру и, судя
по их ощущениям, к исходу второго часа практически добилось своего. Не помогал даже
прохладный кисловатый напиток, переданный Доброгневой в глиняной корчаге, едва они
проехали первые несколько верст. Когда она протянула посудину во второй раз, то в ее глазах
лишь заискрились насмешливые огоньки при виде тяжких страданий двух молодцов, а рука,
держащая корчагу, дрогнула от подкатывающегося к горлу веселого смеха. Константин в ответ
на это жалобно протянул:
- Медку бы чарку испить.
- Еще хуже будет, - безжалостно отрезала она, давая понять, что все дальнейшие
уговоры тоже окажутся бесполезными.
- А чего ты ее слушаешься-то? - лениво зашевелился на козлах Вячеслав, правивший
княжеским возком вместо Епифана. - Князь ты или не князь?
- И впрямь. - Константин подбоченился и попытался принять грозный вид,
подобающий владыке, но от чрезмерных усилий в его голову вновь стрелой влетел острый, как
отточенный клинок, солнечный лучик, и он, приложив руку к затылку, страдальчески застонал.
- Ишь как хмельной дух бродит, - покачала головой Доброгнева и посоветовала,
добродушно улыбаясь: - Вы эту корчажку допейте, оно маленько и полегчает.
- Пили уже, - уныло отозвался Константин. - И никакого толку, - и пожаловался
товарищу по несчастью: - Прямо с утра с одной стороны головы - бум-бум-бум, с другой -
тук-тук-тук. Говорю, войдите - никто не заходит, а продолжают стучать.
- Ну, мне не так мерзко, - откликнулся Вячеслав. - Но тоже не ахти. А во рту вообще
будто вся твоя дружина переночевала. - Он покосился на княжеского тезку, бодро
восседающего на вороном жеребце чуть впереди возков, и добавил: - Причём вместе с
лошадьми.
- Пейте-пейте, - приободрила их Доброгнева. - Говорю же, легче станет. А вон лесок
вблизи, там и прохладой обвеет.
- Не доживем до лесу-то, - мрачно напророчил Константин.
- Не дотянем, - присоединился к нему Славка, поворачивая голову к Доброгневе и
лукаво поглядывая на нее. - Чую я, прямо тут и отдадим Богу душу. И будет наша смерть на
твоей бессердечной совести... Если она у тебя, конечно, имеется, - добавил он и хитро
зажмурил один глаз.
Но Доброгневу было не пронять. Она лишь осуждающе глянула на княжеского
собутыльника, невесть откуда взявшегося и тут же ухитрившегося не только набраться с
князем, но и втереться к нему в огромное доверие. А иначе чего бы он развалился тут, вместе с
Константином в одном возке, будто не смерд голопузый, а не ниже боярина будет. Пусть на
месте возницы, но все равно не дело. Да еще и глаза свои бесстыжие на нее, Доброгневу, пялит,
так и заманивает ими, так и притягивает. Тьфу ты, напасть какая. Гневно хмыкнув, гордая
смуглянка предупредила Константина:
- Ну, вы тут пейте да отдыхайте, а мы тем временем к леску погоним пошибче. Надо и
место для полдника выбрать, да и травок кое-каких собрать.
Ловко перетянутые кнутом лошади сразу прибавили прыти и оставили возок с князем
далеко позади.
- В тенек поехала. Ишь самой жарко, небось, стало, - констатировал Вячеслав. -
Слушай, а чего она такая злая у тебя? Вроде не жена, а рычит как тигра, - повернулся он к
князю.
- Лечит она меня, - пояснил Константин. - Еще раньше предупреждала, чтобы меда
или еще чего хмельного - ни-ни, а мы вчера вон как с тобой на радостях налакались.
- Так ведь повод какой, - возмутился Славка. - По такому случаю грех не выпить. Мы
теперь с тобой, можно сказать, единственная родня друг дружке на белом свете.
- Тихо ты, - ткнул его кулаком в бок Константин, завидев верного Епифана, отставшего
от дружинников и направившего своего коня к их возку.
- Не надо ли чего, княже? - осведомился тот, с недоверием поглядывая на Славу. -
Варнак-то этот не растряс ли?
Вячеслав вспыхнул и уже открыл было рот, чтобы разразиться возмущенной тирадой, но
после увесистого тычка, отвешенного Константином здоровой ногой, захлопнул его и обиженно
замолчал. Епифан еле заметно усмехнулся себе в бороду и, решив развить успех, тонко, как ему
показалось, намекнул:
- А может, питья какого-нибудь хочется?
- Ото можно бы, - не выдержал вмиг оживший Вячеслав, но после очередного тычка
снова затих.
- А есть ли? - поинтересовался Константин.
- Есть, хотя и малость, - сразу оговорился Епифан и, отстегнувши от пояса здоровую,
литра на полтора-два, плетеную баклажку, протянул ее князю: - Добрый медок, ты не
сомневайся, княже, - и тут же суетливо начал извиняться: - Оно, конечно, на один глоток, да
ведь припасы у этой девки в возке и бочонок заветный тоже с ней. Как возьмешь?
- Так баклажка твоя что, пустая? - не понял Константин.
- Господь с тобой, княже, - даже обиделся слегка Епифан. - Полным-полнехонька,
только пить-то тут нечего. Тебе бы водонос или, на худой конец, братину , да где ж их тут
взять-то. - Он сокрушенно разнил руками.
Вячеслав, вожделенно глядя на увесистую баклажку, не выдержал и, восторженно
присвистнув, заметил, глядя уважительно на Епифана:
- Да, старый воин - мудрый воин.
Искренняя похвала подтопила ледок, лежавший на сердце у стремянного, и он,
признательно глянув на Славку, смущенно забормотал:
- Ну, ты тут пей, княже, а я вперед поскачу. Подсоблю, может, в чем лекарке твоей, да
пригляжу, чтоб она возок свой навстречу тебе не повернула.
- Спасибо, Епифан, - улыбнулся признательно Константин и заметил: - А что мала
твоя фляжка - так оно самое то. Братину теперь я, пожалуй, и сам не одолел бы. Лишнее это.
- Вот это ты верно говоришь, княже, - широко заулыбался Епифан, показывая здоровые
желтые зубы из-под густой бороды. - Ну, я, стало быть, наперед поехал.
- Да, и присмотри, чтоб все в порядке было, - более серьезно добавил Константин, на
что Епифан, оборачиваясь уже на ходу, откликнулся успокоительно:
- Будь в надеже, княже. Все исполню.
С трудом вытащив пробку, Константин с некоторой опаской понюхал содержимое
баклаги и, придя к выводу, что столь приятный аромат от какой-нибудь гадости исходить не
будет, сделал несколько больших глотков.
Вячеслав, полуобернувшись, уже нетерпеливо протягивал руку:
- Не томи душу. Давай быстрее. Константин отвел баклажку в сторону, вздохнул и после
небольшой паузы, окончательно решившись на неприятное объяснение, которое неминуемо
должно было последовать, спокойно заметил:
- Скажи как положено, Слава, тогда дам.
- Не понял, - удивленно повернулся к нему Вячеслав и даже выпустил из руки вожжи.
- Как это - как положено?
- Ну, скажем, - задумчиво протянул Константин, - дозволь испить, княже.
- А морду вареньем тебе не намазать? - ехидно осведомился Славка. - Ты чего,
белены объелся? Кончай дурковать.
Константин нахмурился, но иного способа воспитания на данный момент просто не видел:
- Перед тобой целый князь сидит, а ты с ним, как с собственным брательником - дай
хлебнуть, и все тут. В разговоры мои влезаешь, не спросив разрешения. Ты ж весь мой
авторитет губишь на корню.
- А-а, - разочарованно протянул Славка, убрав руку. - Вон ты о чем. Ну, во-первых,
сейчас никого нет и стесняться некого...
Это было правдой. Они настолько отстали от дружинников, что те уже скрылись в лесу,
норовя побыстрей укрыться от палящего солнца в густой дубраве, а их возок лошади и вовсе,
почуяв, что спешить некуда и никто и не подхлестывает, тащили еле-еле, давно перейдя на
спокойный неторопливый шаг.
- А во-вторых, если уж тебе так покомандовать зaxoтелось, то ради бога. Флаг тебе в
руки и барабан на шею. - Он хмыкнул и хмуро сплюнул, попав на круп бедной коняги,
которая, решив, что это сел очередной овод, тут же торопливо размазала на себе Славкину
слюну пышным хвостом.
Нагнувшись, Вячеслав подхватил вожжи и со злости хлестнул ими лошадей, отчего они
мигом прибавили ходу.
- Ничего-то ты не понял, - вздохнул Константин. От резкого рывка его повалило прямо
на полсть, и часть содержимого баклажки выплеснулась на белую рубаху, распространяя вокруг
приятный медово-хмельной аромат и расползаясь на белом полотне некрасивым желтым
пятном. - Ну вот, и меня медом залил, - добавил он укоризненно.
Вячеслав гневно повернулся, некоторое время молча смотрел на спокойное лицо
Константина, после чего, не выдержав окончательно, в бешенстве остановил лошадей и,
спрыгнув с возка, бухнулся перед князем на колени, склонив голову до земли.
- Прости, княже, раба своего верного, - заголосил он дурашливо. - Только покидает
он тебя совсем, ибо служить он рад, а вот прислуживаться ему тошно. Прощевай, князюшко.
После чего он резко вскочил и направился назад, держа путь по свежей колее.
- Стой! - крикнул ему вслед Константин, но тот даже не обернулся, гордо шествуя по
проселочной дороге. - Стой! - еще раз попытался он остановить нового друга и, видя, что все
безрезультатно, морщась от резких движений, кое-как перевалился через край возка и бросился
вдогонку. Но едва он прошел с десяток метров, как раненая нога непослушно подвернулась, и
Константин со стоном грянулся о землю.
"Хорошо еще, что в траву угодил", - подумал он при этом, но боль в ноге была
настолько резкой - видать,
...Поділитися у соцмережах
