Жанр: Фантастика
Колесо Времени 04. Восходящая тень
....
Мужчина осекся, сник и позволил жене увлечь его в толпу.
Коумин с трудом поднялся на ноги и пустился бежать, не обращая внимания
на стекавшую по подбородку кровь.
На постоялом дворе было тихо и пусто. Не было видно ни гостей, ни
хозяина, ни даже кухарки с поварятами.
- Чарн! Чарн! - громко позвал Коумин, но ответа не было.
Юноша вспомнил, что старик любил порой посидеть возле таверны под
яблоней, и решил поискать его там. Он поспешно бросился к задней двери,
споткнулся и растянулся плашмя. Оглянувшись, он увидел, что споткнулся о
красный сапог, такой, какие стал носить Чарн с тех пор, как больше не пел на
полях. Что-то заставило Коумина посмотреть вверх.
Тело Чарна висело на веревке, перекинутой через потолочную балку. Одна
нога старика была босой, рука судорожно сжалась у горла, - видимо, перед
смертью он отчаянно пытался разжать петлю.
- За что? - закричал Коумин. - За что? Ведь мы же Да'шайн!
Ответа не было, да и отвечать было некому. Юноша стоял на коленях,
прижимая к груди сапог, а на улицах буйно ликовала толпа.
x x x
Ранд поежился. Пространство между колоннами затягивал сплошной
мерцающий голубой туман. Всполохи света, казалось, проникали под кожу,
достигая каждого нерва. Неистово завывал ветер. Мурадин как-то сумел
обернуть лицо вуалью, но над ней на месте глаз зияли кровоточащие раны.
Вперед!
x x x
Чарн шел по обочине широкой аллеи, обрамленной раскидистыми деревьями
чоры, распространявшими ауру умиротворения и покоя. Серебристые здания по
обе стороны улицы вздымались к небесам. На улицах монотонно жужжали джокары.
В небе, над головами толпы, пролетел огромный стрелокрыл, уносивший горожан
в Комелле, Тзору или куда-нибудь еще. Сам Чарн, когда ему требовалось
попасть в другой город по служебным делам, обычно не пользовался
стрелокрылами, ибо Айз Седай попросту Перемещали его. Но сегодня - особый
случай. Именно сегодня, в день своего двадцатипятилетия, он вознамерился
прилететь в М'джинн, чтобы принять наконец предложение Неллы и стать ее
мужем.
Он подумал, что девушка, возможно, удивится этому решению, ведь он
тянул с согласием чуть ли не целый год. Оно и понятно, ведь обзавестись
семьей значило для него поступить на службу к Сорелле Седай, той, которой
служила Нелла. Но теперь он уже заручился благоволением Майрин Седай, так
что это не имело значения.
Чарн свернул за угол и столкнулся с темноволосым, широкоплечим
бородатым мужчиной. Юноша не успел отпрянуть и от толчка повалился на
мостовую, так что искры из глаз посыпались.
- Смотри, куда прешь, - раздраженно буркнул бородач, оправляя красный
камзол и отряхивая кружевные манжеты. Его длинные темные волосы были собраны
сзади в хвост по последней моде. Даже те, кто не клялся соблюдать
Соглашение, стремились подражать айильцам.
Светловолосая спутница бородача схватила его за руку. Она явно
смутилась, отчего сверкающая ткань ее платья потускнела и стала почти
непрозрачной.
- Джам! - воскликнула она, взглянув на его волосы. - Ты что, ошалел,
это же Айил!
Чарн ощупал ушибленную коротко стриженную голову, пригладил собранные
на затылке в хвост длинные золотисто-рыжие волосы. Похоже, он отделался
шишкой.
- Ох, надо же! - воскликнул мужчина. Гнев его уступил место
растерянности. - Прости меня, о Да'шайн. Это мне надо смотреть, куда меня
несет, конечно же, мне. - Бормоча извинения, мужчина помог Чарну подняться.
- Надеюсь, ты не очень ушибся? Позволь мне вызвать для тебя экипаж.
- Не беспокойся, горожанин, - добродушно ответил Чарн, - со мной все в
порядке. Я сам виноват - бежал сломя голову и не глядел перед собой. Так и
вправду недолго кого-нибудь пришибить. А сам-то ты не ушибся?
Бородач затряс головой и открыл рот, собираясь протестовать, - горожане
невесть почему считали айильцев хрупкими неженками, - но в этот миг земля
под ногами дрогнула. Казалось, задрожал воздух, в глазах зарябило.
Растерянно озираясь, горожанин закутался в новомодный плащ из фанклота. Так
же поступила и его спутница. Ткань сделала их тела невидимыми, отчего головы
казались плавающими в воздухе.
- Что это, о Да'шайн? - спросил горожанин.
По волосам признав в нем айильца, прохожие столпились вокруг Чарна,
наперебой задавая ему тот же вопрос.
Чарн не отвечал, даже не задумываясь о том, что это не очень-то учтиво.
Более того, он начал продираться сквозь толпу, не сводя глаз с Шерома -
ослепительно белой сферы в тысячу футов диаметром, парившей высоко в небе,
над серебристыми и голубыми куполами Коллам Даан.
Майрин говорила ему, что сегодня особый день. Она сказала, что ею
найден новый источник Единой Силы, благодаря чему все Айз Седай - и мужчины,
и женщины - смогут направлять ее, черпая из одного потока, а не из различных
составляющих, как было до сих пор. Совместно они смогут сделать для мира
гораздо больше, чем порознь. И именно сегодня она и Бейдомон собрались
впервые почерпнуть Силу из общего источника. Сегодня.
Белоснежная поверхность Шерома покрывалась сетью тонких трещинок. Они
ширились, сквозь них прорывались сполохи черного пламени. Огромный шар начал
медленно, поначалу почти незаметно снижаться. И тут Шером взорвался и
раскололся на части. Обломки, подобно яичной скорлупе, посыпались вниз, а на
месте сферы открылся бездонный провал слепящей, ужасающей черноты. Тьма
объяла небосклон, и свет самого солнца утонул в беспредельном мраке. Город
полнился криками обезумевших от страха людей. Едва вспыхнул первый язык
пламени, как Чарн бросился бежать к Коллам Даан - но он понимал, что
опоздал. Он поклялся служить Айз Седай - но опоздал. Он бежал, и слезы
катились по его лицу.
x x x
Пытаясь проморгаться и избавиться от следов устрашающего видения, Ранд
схватился руками за голову. Огромный падающий шар, исчезнувший во
всепоглощающем черном пламени... Неужели я действительно видел, как была
пробита скважина в узилище Темного? Неожиданно Ранд понял, что стоит возле
стеклянных колонн и смотрит на Авендесору. Чора. Город без чоры подобен
пустоши. А теперь осталось только одно дерево, одно на весь мир.
Колонны поблескивали, но теперь они лишь отражали голубоватый свет
туманного купола. Мурадина поблизости видно не было, и Ранд сомневался, что
тот выбрался из стеклянного леса. Скорее всего, он оттуда не вернется.
Неожиданно Ранд заметил, что с нижних ветвей Древа Жизни что-то
свисает. Приглядевшись, он понял, что на шесте, положенном поперек двух
веток, повешен человек.
Взревев, Ранд устремился к дереву, на бегу хватаясь за саидин.
Пламенный меч появился в его руке в тот самый миг, когда он подскочил, чтобы
рассечь веревку. Повешенный - а это был Мэт - упал на землю. Ранд повалился
рядом с ним. Шест запрыгал на ветвях и в конце концов тоже со стуком упал на
каменные плиты. Оказалось, что это не шест, а необычной формы копье с
коротким черным древком и слегка искривленным, отточенным с одной стороны
наконечником, похожим на короткий кривой меч. Впрочем, Ранду было все равно,
даже если бы этот клинок был выкован из чистого золота или изготовлен из
квейндияра и изукрашен сапфирами и огневиками.
Отъединившись от Источника и позволив мечу исчезнуть, Ранд сорвал петлю
с шеи Мэта и приник ухом к груди друга. Сердце не стучало. В отчаянии Ранд
рванул ворот кафтана, разорвав заодно рубаху и кожаный шнурок, на котором
висел какой-то медальон. Отбросив эту побрякушку в сторону, Ранд прислушался
снова. Ничего. Ни малейших признаков дыхания. Мертв!
Нет, не может быть, он был жив и здоров, когда я не позволил ему
последовать за мной. Он не умрет! Я этого не допущу!
Он изо всех сил ударил кулаком в грудь Мэта - еще раз, еще, еще, затем
снова прислушался, и... да, он уловил слабое, едва слышное биение сердца.
Очень медленное и к тому же продолжавшее замедляться. Но так или иначе,
несмотря на багровеющий на шее след от петли, Мэт дышал, а значит, его можно
спасти.
Набрав полную грудь воздуха, Ранд вдохнул его в рот Мэту, а затем снова
надавил кулаком напротив сердца. Потом он потянул за пояс, приподнял тело
Мэта над мостовой - вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз - три раза подряд,
после чего снова принялся вдыхать воздух в рот. Ранд мог бы попытаться
оживить его, направляя Силу, но его удерживало воспоминание о мертвой
девочке из Твердыни. Он хотел видеть Мэта живым, живым человеком, а не
дергающейся под напором Силы куклой. Что же до дыхания... Однажды Ранд
видел, как мастер Лухан привел таким образом в чувство мальчугана, которого
почитай что мертвым выловили из Винной Реки в Эмондовом Лугу. Помогло тогда
- может помочь и сейчас. Ранд чередовал вдохи и выдохи и молился.
Неожиданно Мэт дернулся и закашлялся. Ранд встал на колени рядом с
другом, а тот перекатился на бок и, судорожно схватившись обеими руками за
горло, втянул в себя воздух. Он очнулся.
С содроганием коснувшись рукой обрывка веревки, Мэт хрипло, с трудом
выговаривая слова, произнес:
- Козлиные отродья... хотели меня... чуть меня не прикончили...
- Кто? - спросил Ранд, беспокойно озираясь по сторонам. Окружавшие
площадь недостроенные дворцы таращились на него пустыми глазницами окон. В
Руидине не было никого, кроме них двоих и разве что Мурадина, если тому все
же удалось остаться в живых.
- Те... которые... по ту сторону... скособоченной двери... - прохрипел
Мэт. Он с трудом сглотнул, присел и сделал глубокий вдох. - Здесь
тер'ангриал, такой же, как и в Твердыне.
- И ты прошел сквозь него во второй раз? Тебе удалось? Ты получил
ответы? - взволнованно спросил Ранд. То, что он услышал, могло оказаться
очень важным. Ранд отчаянно нуждался в ответах. Вопросов у него накопилось
множество, тогда как ответов явно недоставало.
- Как бы не так, - сипло отозвался Мэт, - дождешься от них ответов.
Мошенники они и мерзавцы. Мало того, что ничего не ответили, так еще и убить
меня пытались. - Он подхватил валявшийся рядом медальон - серебряную лисью
голову чуть ли не с ладонь величиной, - скривился и сунул его в карман. -
Ну, кое-что у меня от них осталось на память. - Подтянув поближе черное
копье, он пробежал пальцами по древку, вдоль которого вились причудливые
письмена. В начале и в конце странной надписи виднелось по птице из
угольно-черного, выделявшегося даже на фоне черного дерева металла.
Вороны, подумал Ранд, это, должно быть, вороны. Еще две птицы были
выгравированы на клинке.
С резким беспокойным смешком Мэт поднялся на ноги, опершись на копье.
Искривленный клинок начинался на уровне его лица. Ему и в голову не пришло
застегнуть кафтан или завязать ворот рубахи.
- Поганые у них шуточки, - пробормотал он, - но я сохраню и эту
штуковину.
- Шуточки? - недоуменно переспросил Ранд.
- Ну да, - кивнул Мэт. - Знаешь, что написано на этой паршивой палке?
Стишок.
Таков исконный договор, и он провозглашает:
Мысль - это времени стрела, и память не истает.
Цена уплачена. Свое просивший получает.
Милая шуточка, а? Вот подонки. Но в одном они не ошиблись - "память не
истает", это уж точно. Я все запомню и еще задам им жару. Порублю на куски
их же железякой, дай мне только до них добраться. - Он моргнул и схватился
за затылок. - О Свет, как же у меня голова трещит. Будто ее разбили на
тысячу кусков и в каждый забили по гвоздю. Как ты думаешь, если я попрошу
Морейн, она справится с этой болью?
- Конечно, справится. - Ранд ответил не сразу, ибо был удивлен и
встревожен. Видимо, Мэта и впрямь припекло не на шутку, если он сам, по
своей воле решил обратиться за помощью к Айз Седай. Взгляд юноши упал на
древко копья. Часть надписи была прикрыта рукой Мэта, но Ранд и так видел,
что она сделана на незнакомом языке. Он не мог разобрать ни слова - как же
Мэт сумел прочесть эту тарабарщину?
Ему показалось, что пустые глазницы окон взирают на них с насмешкой,
будто приговаривая: "За нами скрывается куда больше тайн, чем вы думаете,
причем тайн куда более опасных, чем вы в состоянии вообразить".
- Пойдем-ка обратно, Мэт. Ничего страшного, если нам придется
прогуляться через долину ночью. Помнится, ты сам говорил, что после заката
там должно быть прохладнее. А отсюда, сдается мне, лучше поскорее убраться.
- Превосходная мысль, - отозвался Мэт, сплевывая и кашляя. - Я не
против, особенно если на обратном пути мы попьем водицы из фонтана.
Поначалу Мэт шел медленно, спотыкаясь и опираясь на копье как на посох.
Ранду приходилось приноравливаться к его походке. Проходя мимо статуй
мужчины и женщины с хрустальными сферами, он помедлил, но в конце концов
двинулся дальше, оставив скульптуры на месте. Время для них еще не пришло. И
придет не скоро, если придет вообще.
Покинув площадь, друзья двинулись вдоль улицы. Окаймлявшие ее
зазубренные стены недостроенных дворцов угрожающе щерились. Ранд не видел
никаких признаков реальной опасности, но чувствовал ее, будто спину его
сверлил чей-то злобный взгляд, и поэтому обнял саидин. Но вокруг лежал
мирный пустой город, лишенный даже теней. Все было недвижно, лишь
прикрывавшая мостовую пыль покрылась рябью на ветру... На ветру! Но ведь
здесь нет никакого ветра!
- Ранд! - пробурчал Мэт. - Чтоб мне сгореть, но мы, похоже, в
опасности. Это все из-за тебя. Как свяжусь с тобой, так непременно влипну в
историю!
Рябь участилась, пыль сбивалась в извивающиеся, трепещущие линии.
- Можешь ты идти побыстрее? - спросил Ранд.
- Идти? Кровь и пепел, я могу мчаться как ветер! - воскликнул Мэт и в
подтверждение своих слов из последних сил припустил бегом, прижав копье к
груди.
Ранд бежал рядом, и в руке его вновь появился пламенеющий меч.
Зачем мне меч? - подумал он на бегу. Ведь это всего лишь пыль. И тут же
Ранд отчетливо понял: нет, это не пыль, а очередное проявление Темного, один
из тех пузырей зла, что блуждают по нитям Узора, притягиваемые та'веренами.
Я знаю.
Дрожащие струи пыли фонтаном забили вверх. Пыль сгустилась в темное
облако, из которого сформировалась безликая человекоподобная фигура.
Сотворенное из пыли чудовище с длинными, острыми, как кинжалы, когтями
бесшумно бросилось вперед.
"Луна, восходящая над прудом" - Ранд принял боевую позицию, даже не
успев осознать, что делает. Его меч, порождение Единой Силы, рассек темную
фигуру пополам, и та тут же рассыпалась в обычную пыль, которая, медленно
кружа, начала оседать на мостовую.
Но пыль кружилась уже повсюду, и со всех сторон появлялись безликие
черные фигуры - разных размеров и очертаний, но все с длинными, острыми
когтями. Ранд метался среди них, вытанцовывая фехтовальные позиции. Меч его
выписывал в воздухе сложные узоры, оставляя позади клубящийся туман. Мэт
сражался своим копьем, словно боевым посохом. Он с огромной скоростью вращал
черное древко и рассекал нападавших искривленным лезвием так ловко, будто
подобное оружие было для него вовсе не в диковинку. Враги гибли - или, во
всяком случае, рассыпались в пыль, но на их место вставали все новые и
новые. По лицу Ранда струилась кровь, старая рана готова была вот-вот
открыться. Мэта тоже уже несколько раз задели когтями. Проворства у
нападавших хватало, и их было слишком много.
"Ты не делаешь и десятой части того, на что способен", - вспомнил Ранд
слова Ланфир и рассмеялся, продолжая неистово размахивать мечом. Она
призывала его учиться! Учиться у одной из Отрекшихся! Ну что ж, он способен
и на это, хотя и не в том смысле, какой имела в виду она. Направив Силу,
Ранд сплел потоки стихий в смерч и послал его в центр каждой из нападавших
темных фигур. Они взорвались, мгновенно превратившись в облака пыли. Ранд
закашлялся.
С трудом переводя дух, Мэт оперся на свое копье.
- Это ты устроил, да? - прохрипел он, утирая кровь с расцарапанного
лица. - Кажется, ты не слишком спешил. Если ты знал, как это делается, зачем
тянул?
Ранд снова рассмеялся.
Я просто не думал об этом. И не знал, как это устроить, пока у меня все
само не получилось... Но мысль оборвалась, смех замер у него на губах.
Осевшая пыль вновь начинала клубиться.
- Бежим! - воскликнул он. - Надо выбираться отсюда, да побыстрее!
Бежим!
Бок о бок они устремились к стене тумана, рассекая на бегу вьющиеся
струйки пыли, чтобы не дать им уплотниться. Ранд рассылал смерчи во всех
направлениях. Пыль рассеивалась, но тут же, не успев осесть на мостовую,
вновь начинала сгущаться. Собрав последние силы, друзья устремились прямо в
густую туманную завесу и, промчавшись сквозь нее, выскочили на открытое
место, на тусклый свет, расчерченный острыми тенями.
Ранд завертелся на месте, готовый испепелить все вокруг. Но ни одной из
темных фигур поблизости не было. Возможно, туман каким-то образом удерживал
их внутри. Как это получалось. Ранд не знал, да, признаться, и не особо
интересовался. Главное, что их с Мэтом никто не преследует.
- Чтоб мне сгореть, - хрипло пробормотал Мэт, - мы там всю ночь
проторчали. Глянь-ка, уже рассвет близится. Вот уж не думал, что столько
времени прошло.
Ранд поднял глаза. Солнце еще не встало над вершинами гор, но
зазубренные пики уже окаймляло яркое свечение.
Он придет из Руидина с рассветом и свяжет вас неразрывными узами. Он
вернет вас к истоку - и уничтожит вас.
- Полезли-ка на гору, - тихо сказал Ранд, - надо возвращаться. Они ждут
нас... Ждут меня.
Глава 27. В ПУТЯХ
Кромешная тьма Путей сдавливала свет лампы, которую держал на шесте у
Перрин, - их с Гаулом окружал лишь четко очерченный кружок света. Казалось,
глубокий мрак глушил даже стук конских копыт. В воздухе не было ни малейшего
запаха - только ощущение беспредельной пустоты. Айилец без труда держался
рядом с Ходоком, не сводя взгляда с видневшегося впереди тусклого пятнышка
света - фонаря Лойала. Казалось, что, несмотря на недобрую славу Путей,
путешествие не слишком тревожило Гаула. Перрин же почти два дня - если,
конечно, можно говорить о днях, когда вокруг царит беспросветный мрак, -
напряженно вслушивался в бархатную тишину. Он готов был - и страшился! -
услышать завывание ветра, означавшее смерть или нечто худшее. Ветра,
поднявшегося там, где не бывает никаких ветров, кроме пожирающего души Мачин
Шин. Перрин полагал, что совершил большую глупость, решив сунуться в Пути,
но это не меняло дела. Если по-настоящему прижмет, пойдешь и не на такую
дурость.
Туманное световое пятно впереди замерло, и Перрин, натянув поводья,
остановился на середине моста. Во всяком случае, с виду это сооружение
больше всего походило на перекинутый через бездонный провал мрака арочный
каменный мост, очень древний, если судить по многочисленным выбоинам,
трещинам и дырам в парапете. Вполне возможно, что этот мост простоял около
трех тысяч лет, но теперь он, похоже, готов был рухнуть в любой момент.
Возможно, именно сейчас.
Вьючные лошади сгрудились позади Ходока. Животные подрагивали и
тревожно косили глазами. Непроглядная тьма была им не по нраву. Как и ему
самому. Возможно, в большей компании Перрин чувствовал бы себя увереннее, но
даже не будь с ними Гаула, он ни за что не приблизился бы к спутникам
Лойала. Еще чего - чтобы получилось как на том, первом Острове, сразу после
вступления в Пути. Перрин раздраженно поскреб бородку, припоминая
случившееся. Чего-то похожего он ожидал, но не этого.
Фонарь на шесте закачался, когда Перрин слез с седла и подвел Ходока и
вьючных лошадок к Указателю - высокой стеле из белого камня, испещренной
резьбой в виде причудливо переплетенной виноградной лозы. То были огирские
письмена. Перрин не мог их прочесть и теперь волей-неволей должен был
дожидаться Лойала. Юноша обогнул Указатель и принялся осматривать Остров. Он
оказался таким же, какие Перрину доводилось видеть прежде. Остров был
огражден узорчатым парапетом из белого камня, высотой примерно по грудь
человеку. Ограду через равные интервалы прорезали въезды на мосты,
пропадавшие в темноте, и ведущие вверх и вниз пандусы, висевшие над черной
бездной без всякой видимой опоры. Повсюду виднелись проломы, сколы и
трещины. Когда лошади двигались, казалось, что камень крошится под их
копытами. Гаул вглядывался во тьму, не выказывая ни малейшей тревоги, но
возможно, его спокойствие объяснялось неведением. Перрин же слишком хорошо
знал, что таится во мраке.
Как только Лойал и его спутники подъехали к Острову, Фэйли соскочила с
лошади и, вперившись взглядом в лицо Перрина, зашагала прямо к нему. Молодой
человек успел уже пожалеть о том, что заставил ее волноваться, но, по правде
сказать, девушка выглядела не столько встревоженной, сколько просто
целеустремленной.
- Ты решила поговорить прямо со мной, вместо того чтобы... - начал
Перрин.
Полновесная оплеуха заставил его умолкнуть - у бедняги искры из глаз
посыпались.
- Ты что о себе вообразил, кабан волосатый? - заявила она. - Пора бы
усвоить, что здесь ты никто! Никто!
Перрин медленно, глубоко вздохнул:
- Фэйли, я ведь просил тебя этого не делать. Темные раскосые глаза
девушки сверкнули, словно он сказал что-то обидное. В следующий миг Перрин
получил еще одну пощечину, да такую, что у него загудела челюсть. Девы Копья
поглядывали на него с интересом. Мохнатые уши Лойала огорченно обвисли.
- Я - же - тебе - говорил - не делать - так! - взревел Перрин - и
захлебнулся собственным вздохом. Кулачок Фэйли был не слишком велик, но,
когда она резко ударила ему под ребра, у него из легких вышибло весь воздух.
С ревом он схватил ее за шиворот и...
Ладно, она сама во всем виновата. Именно она. Он же просил ее не бить
его, говорил ей не раз. Она сама во всем виновата.
Чему он и впрямь удивился, так это тому, что она даже не попыталась
достать один из своих ножей - по его разумению, их у нее было никак не
меньше, чем у Мэта.
Конечно же, Фэйли была вне себя от ярости. Она разозлилась на Лойала за
то, что он попытался вмешаться, - нечего лезть не в свое дело, она и сама
может за себя постоять. На Байн и Чиад Фэйли, напротив, сердилась за то, что
они и не думали встревать, полагая, что коли Фэйли затеяла стычку, то ей и
разбираться с последствиями, каковы бы они ни были. Но вот на него она,
кажется, больше не злилась - во всяком случае не выказывала никаких
признаков гнева. Это настораживало. Фэйли лишь пристально смотрела на
Перрина, и в ее темных глазах проблескивали выступившие слезы, отчего
молодой человек чувствовал себя виноватым. Это выводило его из себя. Чем он
виноват и перед кем? Он что, должен был стоять как истукан и позволять ей
лупить его сколько душе угодно?
Фэйли вновь взобралась на Ласточку и напряженно сидела в седле, глядя
на Перрина без всякого выражения. Он нервничал. Ему почти хотелось, чтобы
она все-таки вытащила хоть один ножик. Почти хотелось...
- Они двинулись дальше, - промолвил Гаул.
Перрин встрепенулся и вернулся к действительности. Пятно света пришло в
движение и вновь остановилось. По всей видимости, спутники Лойала заметили,
что Перрин и Гаул не тронулись с места, а потому задержались. Точнее,
задержался Лойал - Фэйли, скорее всего, и глазом не моргнула бы, пропади
Перрин пропадом, что же до айильских Дев, то они пару раз пытались уговорить
его проехаться с ними. Гаул чуть незаметно покачал головой, но Перрин и без
того не собирался принимать это предложение. Он пришпорил Ходока и, ведя
вьючную лошадь под уздцы, двинулся вперед.
Этот Указатель был, пожалуй, самым истертым и выщербленным изо всех,
какие ему случалось видеть. Впрочем, Перрин бросил на камень всего один
взгляд и поехал мимо - свет фонарей впереди указывал, что Лоайл и его
спутники начали подниматься по пологому пандусу. Юноша тяжело вздохнул и
последовал за ними. Он не любил пандусов, не огражденных ничем, кроме стены
мрака. Здесь ничего не стоило оступиться, а уж как долго тогда придется
падать, можно было только гадать. Ходок и вьючная лошадь без всякого
понукания жались к середине, и даже Гаул старался держаться подальше от края
бездонной пропасти. Еще хуже была мысль, появившаяся, когда пандус вывел
отряд на очередной Остров. Перрину казалось, что этот находится точно под
предыдущим. Юноша почувствовал облегчение, заметив, что и Гаул поглядывает
вверх, - значит, не один Перрин мается бесплодной мыслью: на чем держатся
эти Острова и долго ли еще так простоят?
Фонарь Лойала и Фэйли остановился возле очередного Указателя, и Перрин,
оказавшийся в этот момент как раз у съезда пандуса, снова натянул поводья.
Через некоторое время он неожиданно услышал голос Фэйли:
- Перрин!
Молодой человек переглянулся с Гаулом, и айилец молча пожал плечами.
Девушка не разговаривала с Перрином с тех самых пор, как он...
- Перрин, езжай сюда! - Призыв звучал не повелительно, но и вовсе не
просяще.
Возле Указателя сидели на корточках Байн и Чиад. Лойал и Фэйли
находились неподалеку. Огир переводил взгляд с Перрина на Фэйли, и его уши с
кисточками беспокойно подергивались. Девушка, наоборот, казалась совершенно
спокойной и была поглощена тем, что расправляла сделанные из мягкой зеленой
кожи перчатки для верховой езды, на раструбах которых были золотом вышиты
с
...Поділитися у соцмережах
