Жанр: Фантастика
Сэр невпопад из ниоткуда
...былы, - подумал я, -
испытанное, верное оружие может прийтись очень даже кстати".
Завладев посохом, я решил, что пришло время разобраться, что же все-таки произошло и
каковы мои шансы выбраться из этой переделки живым. Первым мне на глаза попался сэр
Умбреж. Он спешился и стоял, прикрываясь щитом, с мечом в правой руке. Я невольно им
залюбовался: во всем его облике, в позе, хотя и оборонительной, но исполненной тем не менее
необыкновенного достоинства, чувствовались безупречная выучка, богатейший воинский опыт,
безудержная отвага и неустрашимость.
"Ай да сэр Умбреж!" - пронеслось у меня в голове. Отчего-то вдруг припомнив, каким
он впервые предстал передо мной, я не мог не усмехнуться, столь разительным был контраст.
Энтипи тоже не пострадала, хотя и выглядела растерянной и, если только мне это не
почудилось, немного расстроенной и сбитой с толку. Ей, вероятно, пришло в голову, что Тэсит
не способен устроить массовую бойню ради того только, чтобы похитить возлюбленную. Он
мог бы это проделать без всякого кровопролития. Я, кстати говоря, тоже об этом подумал.
Но тут дождь стрел иссяк столь же внезапно, как и начался. Рыцари, оставшиеся в живых
- примерно половина нашего отряда, - принялись растерянно озираться по сторонам. И тут
совершенно неожиданно для них, но не для меня, сэр Умбреж как ни в чем не бывало зычным
голосом скомандовал:
- Щиты не опускать!
- Следует ли нам сомкнуть ряды, сэр? - спросил его один из оруженосцев. По голосу
парнишки чувствовалось, что он до смерти напуган, но старается это скрыть.
- Чтобы им удобней было целиться? Еще чего не хватало! Невпопад! Беги прочь что есть
сил с ее высочеством, а мы вас прикроем. Выполняй!
Умбреж не догадался взглянуть в мою сторону и потому не подозревал, в каком
затруднительном положении я нахожусь.
- Рад бы, да не могу, сэр!
Старик обернулся на звук моего голоса, но наша Энтипи решила вдруг повести себя так,
как, по ее мнению, приличествовало принцессе в подобной ситуации.
- Еще чего не хватало! - капризно заявила она. - Ни от кого я не побегу! Мне
опасность не грозит. Я...
И тут враг обрушился на нас всей своей мощью.
14
ВЫ НАВЕРНЯКА слыхали о существах, именуемых гарпиями. Об этих ужасных
полуженщинах-полуптицах, способных сперва оглушить любого своими пронзительными
воплями, а после разодрать на мелкие кусочки огромными острыми когтями.
Однако о некоторых особенностях половой жизни этих тварей мало кому ведомо. Так вот,
представьте себе, у гарпий стремление совокупляться и продолжать свой род возникает
примерно раз в двадцать лет. Однако подобное желание нисколько не добавляет им
привлекательности. Гарпия, ищущая любви, выглядит и ведет себя в точности так же, как когда
она жаждет человеческой крови. Половая охота и охота ради пропитания, таким образом, ничем
у них не разнятся. Я обо всем этом знаю только понаслышке, мне повезло ни разу в жизни не
оказаться объектом каких-либо домогательств со стороны этих отвратительных существ.
Неудивительно, что их готовность спариваться с представителями человеческой расы
вызывает у последних мало энтузиазма. Какой же мужчина в здравом уме пожелает
совокупиться с этаким чудовищем? Я не исключаю, что постоянные неудачи в личной жизни,
тщетные поиски партнера являются одной из причин неизменно дурного расположения духа
гарпий. Ведь даже самые отважные из представителей мужского пола, в том числе и те, кто не
прочь был бы заняться любовью со столь экзотическим созданием, при виде несущейся на них
гарпии ударяются в паническое бегство, поскольку определить, что у чудовища на уме -
движет ли ею любовный пыл или жажда убийства, - не представляется возможным. В общем,
вам понятно, о чем я: в вопросах продолжения рода гарпии неизменно сталкиваются с
огромными, можно сказать, неразрешимыми проблемами.
Но однажды произошло следующее: целая стая гарпий, пребывавших в состоянии
любовного томления, приземлилась в колонии прокаженных. К этому времени жажда
соединиться с существами мужского пола достигла у этих тварей наивысшего накала, так что о
какой-либо разборчивости с их стороны даже и речи быть не могло. У прокаженных насчет
личной жизни тоже, как вы догадываетесь, дела обстояли неважно. К тому же многие из них
полностью утратили зрение. Так что, услыхав женские голоса, пускай и несколько странные,
высоковатые на их вкус и слишком пронзительные, прокаженные тем не менее восприняли это
вторжение с большим энтузиазмом. Сочли чуть ли не милостью Божьей.
Разумеется, некоторых из своих изувеченных проказой половых партнеров гарпии тотчас
же после совокупления сожрали, но остальным, уцелевшим, было потом о чем вспомнить...
Что же до чудовищ, те после столь плодотворной экскурсии возвратились в свои гнезда,
где долгие десятилетия до этого влачили одинокое, безрадостное существование, и в
положенное время разрешились детенышами. Однако новорожденные оказались совсем не
такими, какими их в течение долгожданной беременности представляли будущие мамаши. Все
до единого маленькие уродцы обладали неоспоримыми признаками принадлежности к
мужскому полу! Возмущенные гарпии, каждая из которых мечтала произвести на свет точное
свое подобие, не стали их умерщвлять, это противоречило строгим внутристайным правилам,
они просто покинули свои гнезда, чем обрекли младенцев-сыновей, казалось бы, на верную
гибель.
Но те выжили!
Долгое время в существование этих гибридов мало кто верил по-настоящему. Ходили
слухи, что их встречали то в одном, то в другом глухом лесу нашего королевства, то посреди
пустоши или на болоте - группами и поодиночке. Но никто эти россказни всерьез не
принимал. Все те, кто утверждал, что сталкивался с ними, сходились в одном - свирепостью
эти создания могли бы сравниться со своими омерзительными мамашами, однако в отличие от
последних они обладали нежными, мелодичными голосами и увлекались пением, которому
аккомпанировали на самодельных музыкальных инструментах. Именно пением они завлекали в
глухие участки леса тех, кем желали закусить.
Ввиду принадлежности этих существ к мужскому полу им дали название гарпов,
прибавляя к этому странноватому слову определение "ублюдочные", что указывало на их
смешанное происхождение. Эта характеристика оказалась на удивление точной. Я знаю, о чем
говорю. Потому что именно эти твари напали на наш отряд. Жуткое, скажу я вам, было
зрелище, когда они начали спускаться с деревьев, кружась в воздухе, словно скользили по
невидимой спирали. Все как один - карликового роста, футов трех или около того, нижняя
часть туловищ топорщилась у них перьями, а ступни им заменяли птичьи лапы, увенчанные
когтями, судя по виду - острыми как бритвы. Выше пояса эти уродцы во многом походили на
людей, во всяком случае руки, плечи и головы были у них почти как человеческие, только
красные горящие глаза скорей напоминали птичьи, торчащие во все стороны волосы выдавали
их принадлежность более к звериному, чем к людскому сообществу, а еще за спиной у каждого
виднелось по паре небольших крыльев. Последние вряд ли годились для дальних перелетов,
сомневаюсь также, чтобы при их помощи ублюдки-гарпы могли взмывать высоко в небо, но
спланировать на них с верхушек деревьев на землю было этим гадам вполне под силу. Именно
это они теперь и проделывали.
Меня они сперва не заметили, поскольку я, повторюсь, оказался надежно укрыт
лошадиным трупом, и набросились на рыцарей и оруженосцев.
- Сомкнуть ряды! - скомандовал сэр Умбреж, видя, что обстрел отряда прекратился и
неприятель перешел к лобовой атаке.
Если вид противника его и ошеломил, как, к примеру, меня, то старик ничем этого не
выказал. Воины обнажили мечи и попытались предпринять контратаку. Но гарпы оказались
слишком проворны, чему в немалой степени способствовала их миниатюрность. Они
отскакивали от нападавших, с ловкостью обезьян уворачиваясь от ударов, раскатывались по
сторонам кубарем, взлетали вверх, как тряпичные мячи, и тотчас же спускались, подныривали
под лошадиные животы, чем пугали и без того полу обезумевших от страха животных,
заставляя их бестолково бросаться из стороны в сторону.
Рыцари, как пешие, так и конные, привыкли иметь дело с противником одинакового с
ними роста. Теперь же у них практически не было возможности отбить атаку ублюдочных
карликов, нацеленную в основном на лошадей. В мучительных попытках освободиться от
злобных тварей с их острыми когтями, несчастные кони брыкались, вставали на дыбы и
метались по сторонам, пока все рыцари не оказались выбитыми из седел. Теперь они были
вынуждены продолжать бой пешими.
Но доспехи затрудняли их движения, делая их малоповоротливыми и неуклюжими, тогда
как ублюдки гарпы перемещались во всех направлениях с пугающим проворством и
удивительной ловкостью.
Высоко над собой я услыхал мелодичный голос, который что-то ласково напевал. Я в
ужасе задрал голову. Прямо на меня с дерева спускался ублюдок гарп. Его уродливое личико
так и сияло от счастья, пальцы на своих нижних конечностях он растопырил, и острые когти
устрашающе торчали в разные стороны. Он наверняка предвкушал легкую победу надо мной,
видя, что я обездвижен и безоружен. Мой посох показался ему всего лишь деревяшкой, которая
не могла представлять для него никакой угрозы. Я постарался взять себя в руки, не поддаваться
панике. Это мне не очень-то удалось: из груди уже готов был вырваться вопль ужаса - так
безобразен и устрашающ был вид этой злобной твари. Я закусил губу, чтобы не завопить, и
стал с видом обреченной жертвы ждать, пока гарп спустится достаточно низко... Вот он уже
едва не оседлал меня, вот и пасть раскрыл, испустив торжествующий клекот, и лицо мое обдало
такой жуткой вонью, что к горлу подступила тошнота. Я нажал кнопку и одновременно изо
всех сил ткнул проклятого уродца острием посоха.
Лезвие вонзилось ему в самую середину груди.
На морде чудовища появилось выражение боли и изумления. Гарп не ожидал, что моя
деревяшка умеет так кусаться! Что ж, пусть мамаши у этих ублюдков и бессмертны, зато отцы
- обыкновенные человеческие существа. Это позволяло надеяться, что гарп, которого я ранил
и который теперь истекал кровью, струившейся по древку посоха, сию минуту издохнет на
моих глазах.
Я никогда еще в своей жизни никого не убил и, наверное, должен был бы теперь
почувствовать что-то особенное - ну, к примеру, радостное волнение, или раскаяние, или
тоскливое замешательство, или хотя бы легкую грусть. Но поверьте, ничего подобного я не
ощутил, слишком был напуган. Страх вытеснил из моей души все остальные чувства.
Гарп, нанизанный на острие моего посоха, забился в предсмертных конвульсиях. Я
размахнулся и отшвырнул его прочь, он отлетел далеко в сторону, продолжая судорожно
подергиваться, и исчез с моих глаз.
Вокруг меня раздавались крики, стоны, сопровождавшиеся жутким звуком раздираемой
плоти. Я прислушался. Голоса, звучавшие со всех сторон, принадлежали исключительно
мужчинам. Я подумал: а как же принцесса? Что с ней? Видимо, одно из двух - она или уже
погибла, или пока еще невредима. Но гораздо больше, чем участь ее высочества, меня сейчас
заботила собственная безопасность.
Не выпуская из руки посох, я стал медленно, с невероятными усилиями высвобождать
ногу из-под крупа моей Александры. И тут вдруг что-то большое, тяжелое и, судя по звуку
падения, влажное шлепнулось на землю позади меня. Я оглянулся. Боже, лучше б мне было
этого не делать. На траву приземлилась голова несчастного старика сэра Умбрежа.
Окровавленная, лишенная одного из глаз, который, вероятнее всего, был вырван из орбиты и
сожран проклятыми гарпами, она лежала неподвижно и смотрела прямо на меня. В уцелевшем
глазу читался горький и, что и говорить, вполне заслуженный мною упрек.
Желудок мой подпрыгнул к самому горлу. Я с трудом подавил рвотный позыв, отвернулся
и рывком, так, словно жуткое это зрелище придало мне сил, вытащил свою негодную ногу
из-под тела Александры. А после сделал единственное, что мне оставалось, учитывая
обстоятельства: быстро пополз прочь с места сражения.
Мне удалось преодолеть расстояние фута в три. После чего путь отступления оказался
заблокирован.
Прямо передо мной вдруг словно из-под земли возник один из гарпов. В отличие от своих
товарищей он, казалось, был настроен отнюдь не воинственно. На меня даже внимания не
обратил, уставившись как завороженный на острие посоха, который я, разумеется, держал в
руке. Оно было сплошь покрыто свежей кровью. Я, в свою очередь, заметил, что на
всклокоченных волосах ублюдка сверкал и переливался какой-то уродливый металлический
обруч - подобие короны.
Только теперь я наконец услыхал голос принцессы.
- Отпустите меня, уроды в перьях! - требовала она.
Ее гневный протест был встречен взрывом пронзительного, издевательского хохота. Тут
только до меня дошло, что голоса воинов вот уже несколько минут как стихли. Стараясь не
выпускать из поля зрения гарпа, стоявшего передо мной, я кое-как ухитрился бросить быстрый
взгляд назад. Этого оказалось достаточно, чтобы вопрос о судьбе отряда полностью для меня
прояснился: на месте сражения горой громоздились людские и конские трупы. Никто из воинов
его величества не вышел живым из схватки с чудовищами. Только я и Энтипи пока еще не
погибли.
Ублюдок, который перекрыл мне путь к отступлению, пронзительно взвизгнул:
- Приведи-и-и-и-и-те ее! Сюда! Сюда-а-а-а-а!
Судя по его тону, он привык повелевать. А еще у него была манера выкрикивать слова так
громко, словно те, к кому они были обращены, находились бог знает как далеко. Разумеется, в
этой мерзкой стае он был вожаком. Тут наконец он обратил свое милостивое внимание на меня
и заверещал:
- Мой по-о-о-о-о-о-дданный! Ты убил моего по-о-о-о-о-о-дданного!
- Да что вы! - Я помотал головой. Главное было выиграть время. Предводитель гарпов
молча указал пальцем на окровавленное острие моего посоха. Я тотчас же пожалел, что сразу
же, как прикончил ублюдка гарпа, не удосужился убрать лезвие в деревянное гнездо. И всего-то
усилий было - кнопку нажать! - Ах, вы об этом. - Я с наигранным недоумением взглянул на
лезвие. - Просто не представляю, где это я его испачкал.
- Не-е-е-е лги-и-и-и-и! Ши-и-и-и-и-и-флу Баламу-у-у-у-у-у-та... ты-ы-ы-ы-ы
убии-и-и-и-и-л!
- Да нет же, поверьте...
Его и без того круглые птичьи глаза еще больше округлились от удивления.
- Тру-у-у-у-у-у-с, да? Уби-и-и-и-и-и-йца, но тру-у-у-у-у-с? Ра-а-а-а-а-а-зве та-а-а-а-а-а-к
быва-а-а-а-а-а-ет?!
Гарпы притащили и швырнули на траву рядом со мной отчаянно сопротивлявшуюся
Энтипи. Она держалась молодцом, в этом ей нельзя было отказать. Нисколько не испугалась,
зато зла была как мегера. Только и делала, что бросала на этих тварей испепеляющие взгляды.
Не знаю, в самом ли деле ей был настолько чужд какой-либо страх, или же она по глупости
своей не осознавала, что находится в смертельной опасности и только чудо может ее спасти.
- Вас, - презрительно щурясь, заявила она вожаку стаи, - ждут большие неприятности.
Гарпы раскатисто захохотали. Теперь, когда вся эта теплая компания собралась вокруг нас
с Энтипи, я наконец-то их пересчитал. Полтора десятка. Всего-то. Но учитывая, с какой
яростью и ловкостью они сражались и как легко разделались с воинами Рунсибела, этот
малочисленный отряд, пожалуй, стоил целой армии.
- Айлеро-о-о-о-о-о-о-о-н я. Айлеро-о-о-о-о-о-о-н, вожак гарпов! Ты-ы-ы-ы-ы-ы,
принце-е-е-е-е-е-е-сса, в мое-е-е-е-е-е-й вла-а-а-а-а-а-а-сти! Неприя-я-я-я-я-я-тности?! Это у
тебя-а-а-а-а неприя-а-а-а-а-а-тности, а не у меня-а-а-а-а-а-а!
В душе я не мог не признать, что Айлерон по-своему прав. Что же до Энтипи, то она
думала совсем иначе.
- Это вам сейчас так кажется. Но скоро все изменится. Тогда по-другому запоете!
- А-а-а-а-а-а... ты-ы-ы-ы-ы наде-е-е-е-е-шься, что Тэ-э-э-э-сит тебя-а-а-а-а-а
спасе-е-е-е-е-е-т, ве-е-е-е-рно?
Упоминание Айлероном этого имени вызвало среди его подданных большое оживление
- смешки, хлопанье крыльев, перешептывания.
Такая реакция со стороны чудовищ свидетельствовала, что все они наслышаны о
совместных планах Тэсита и принцессы. Бедная Энтипи была буквально уничтожена, но, к
чести ее будь сказано, даже вида не подала, насколько огорчена и расстроена.
- Не понимаю, о чем это вы. И кстати, соблаговолите отступить подальше - вы
брызжете слюной, когда разговариваете!
Замечание Энтипи гарпы встретили самым что ни на есть издевательским хохотом. Что ж,
отрадно было сознавать, что хоть кто-то на этой залитой кровью и покрытой частями
изуродованных тел поляне сохранил веселое и бодрое расположение духа.
- Не-е-е-е пыта-а-а-а-а-йся нас обману-у-у-у-у-ть! Зна-а-а-а-ешь ты Тэсита
Одногла-а-а-а-зого! Еще ка-а-а-а-к знаа-а-а-а-а-ешь! О-о-о-о-он нас наде-е-е-е-ялся
останови-и-и-и-и-ть, да не тут-то бы-ы-ы-ы-ло! Ду-у-у-у-мал, что суме-е-е-е-т потяга-а-а-а-ться
с непобедии-и-и-и-и-мыми га-а-а-а-а-а-а-рпами! - презрительно проскрипел Айлерон. - Я
ли-и-и-и-и-чно сбро-о-о-о-о-о-сил его со скалы-ы-ы-ы-ы в ре-е-е-е-е-е-ку. Все-о-о-о-о:
бы-ы-ы-ы-ы-л Тэ-э-э-э-э-сит, и не-е-е-е-е-е-т Тэ-э-э-э-э-сита!
- Вы лжете! - распалившись гневом, выкрикнула Энтипи и бросилась на Айлерона.
Но успела только на ноги вскочить: подданные поспешили на выручку своему вожаку.
Они вмиг скрутили принцессу, снова швырнули ее на землю и вдобавок уселись ей на ноги и на
руки. Энтипи оказалась буквально пригвождена к земле. Но, представьте себе, попыток
высвободиться она не оставила! Брыкаясь и извиваясь в цепких руках чудовищ, она принялась
взывать ко мне:
- Невпопад! Ты ведь как-никак мой телохранитель! Сделай что-нибудь! Сбрось с меня
этих тварей!
Ее заявление привлекло внимание Айлерона.
- Телохрани-и-и-и-и-тель? Ты-ы-ы-ы? - Круглые красные глаза уставились на меня не
мигая.
Я прочистил горло.
- Ну-у-у-у! - требовательно прогундосил вожак. Я покосился на принцессу. Теперь
даже голова ее была намертво прижата к земле: один из гарпов поставил когтистую ступню
прямо ей на лицо. На миг мне даже почудилось, что в глазах девчонки мелькнул страх. Бедняга,
все ее надежды рухнули в одно мгновение, словно карточный домик. Еще в начале нынешнего
дня она была так горда собой, так уверена, что Тэсит вот-вот ее избавит от нашего общества,
она полагала, что мое знакомство с ней продлится совсем недолго и завершится появлением
Героя, который увлечет ее под сень лесов, где они будут наслаждаться вечной любовью и
безмерным счастьем. И вот теперь вдруг выяснилось, что ничего подобного никогда не
произойдет. Несмотря на всю свою браваду, на весь свой гонор, она теперь уподобилась
кораблю без якоря, оказавшемуся во власти жестокого шторма. Я же остался единственным, на
кого она могла хоть как-то рассчитывать, к чьей помощи могла прибегнуть. Не колеблясь ни
минуты, я сказал:
- Она лжет.
- Невпопад! - с укором выдавила из себя Энтипи. Именно выдавила, потому как ступня
гарпа буквально впечаталась в ее лицо и говорить ей было чрезвычайно непросто. Голос у нее
стал какой-то чужой: хрипловатый и полу задушенный.
- Да я вообще им всем никто, поверьте! - заговорил я торопливо и заискивающе. - Я
не рыцарь и... и вообще просто проводник... Да сами поглядите! Нет, вы только посмотрите на
эту мою негодную ногу! Видите, да? Я хромой! Калека! Разве калек производят в рыцари, сами
подумайте!
- Невпопад!
Теперь только я понял, почему пурпур считается королевским цветом - лицо принцессы
приняло именно этот оттенок, красно-фиолетовый, густой и яркий. На нее просто страшно было
смотреть, честное слово, и я поспешно отвел глаза.
- А что-о-о-о-о е-е-е-е-е-сли мы-ы-ы-ы-ы-ы тебя-а-а-а-а-а-а отпуу-у-у-у-у-стим... а
ее-о-о-о-о-о убье-о-о-о-о-м? Что-о-о-о-о ска-а-а-а-а-жешь?
- Вы... - Я не верил своим ушам. - Вы не шутите?!
Айлерон величественным жестом указал на тело убитого мной гарпа, валявшееся в
стороне, чуть поодаль от нас.
- Ты-ы-ы-ы-ы-ы убии-и-и-и-л Ши-и-и-и-и-флу Бала-му-у-у-у-у-та. Коне-е-е-е-е-е-ц
баламу-у-у-у-у-у-тству в на-а-а-а-а-а-шей стаа-а-а-а-а-е. Благодаря-а-а-а-а тебе-е-е-е-е-е.
Моли-и-и-и-и нас о поща-а-а-а-а-де, тогда-а-а-а-а-а мы тебя-а-а-а-а-а отпу-у-у-у-у-стим.
Разумеется, я подчинился. Стал молить этих уродов о пощаде.
Целых пять минут перед ними распинался, закончив свою прочувствованную речь почти
натуральным всхлипом. Во все время своего выступления я то и дело невольно косился на
Энтипи. Лицо ее от ярости почти уже почернело, и я опасался, как бы ее голова в конце концов
не взорвалась. Но мне плевать было на нее, на то, что она чувствовала, слушая мои униженные
мольбы о помиловании. Девчонка мне с самого начала была нужна не больше, чем заноза в
заднице. Я примерно так все и изложил королеве, если вы помните. И потому теперь, при
данных обстоятельствах счел себя вправе предоставить это сокровище ее собственной участи.
Не больно-то она обо мне печалилась, собираясь удрать с Тэситом. Напротив, с мерзким
ехидством намекала, как "отблагодарит" меня король за этот ее поступок.
Моя трусливо-угодливая речь не оставила гарпов равнодушными. Они то и дело ее
прерывали аплодисментами, взрывами хохота и одобрительными возгласами. В общем,
чудовища давно так не веселились, я их развлек на славу. Только когда Айлерон повелительно
поднял вверх руку, я умолк и уставился на него с мольбой и тревогой. Вожак, еле справившись
со смехом, который все еще его разбирал, не без труда выговорил:
- Ла-а-а-а-дно, ступа-а-а-а-а-й! Ступа-а-а-а-й себе, презре-е-е-е-е-нный тру-у-у-у-с, и
живии-и-и-и сча-а-а-а-а-стливо, как подоба-а-а-а-ет тру-у-у-у-су! А девчо-о-о-о-нку мы
оста-а-а-а-а-вим. Чтобы посла-а-а-а-ть папа-а-а-а-а-ше. По частя-а-а-а-а-м. Ты не
про-о-о-о-о-тив этого, Невпопа-а-а-а-а-д?
Я уныло кивнул. Принцесса по-прежнему извивалась в руках своих мучителей с лицом,
исказившимся и почерневшим от ярости. Если б взгляды могли убивать, я уже давно валялся бы
на поляне бездыханным.
- Проща-а-а-а-а-а-й! - крикнул мне вожак стаи.
Остальные гарпы подхватили это напутствие. Удаляясь в чащу со всей скоростью, на
какую была способна моя здоровая нога, я долго еще слышал позади раскаты их
презрительного хохота.
Еще ребенком, вернее отроком, я научился передвигаться по лесу стремительно и почти
бесшумно. Охотничьи повадки, которые я перенял у Тэсита, не раз уже сослужили мне
хорошую службу. Конечно, мне до самого Тэсита было ох как далеко, но благодаря умениям и
навыкам, полученным от него, я мог бы прожить и прокормиться в любом лесу сколь угодно
долго. И не заблудиться. Во всяком случае, я был на все это способен в спокойном и
безмятежном расположении духа.
К сожалению, ударившись в бегство с поляны, где остались принцесса и гарпы, я
пребывал в состоянии, близком к помешательству, до такой степени меня напугали встреча с
чудовищами, битва, пленение и неожиданное мое освобождение. Я спотыкался, падал,
поднимался, продвигался вперед ползком, вставал, и снова спотыкался, и падал, и так без
конца. Главным для меня было удалиться как можно на более значительное расстояние от
кровожадной стаи. О принцессе я, признаться, начисто позабыл, как, впрочем, и о своей
неудавшейся миссии. К черту девчонку! Она не заслуживала сочувствия...
Хотя, если быть до конца честным, в глубине души я все-таки ей немного сострадал. Так,
самую малость. Я представил ее, оставшуюся во власти этих монстров, без всякой надежды на
спасение... Когда я, уходя, бросил на нее последний взгляд, мне показалось, что она наконец-то
впервые по-настоящему устрашилась своей участи. Впрочем, это впечатление могло оказаться
и ошибочным. Мы так любим приписывать другим собственные чувства и побуждения... Да и
вообще... Учитывая, что она за фрукт, еще неизвестно, кто в этой ситуации заслуживает
большей жалости - принцесса или гарпы. Пожалуй, навряд ли они решатся ее умертвить. Ее
королевское высочество представляет слишком большую ценность в качестве заложницы. С
другой стороны, они способны превратить ее жизнь в пытку. Но если вспомнить, как мало
Энтипи заботило, во что превратится моя жизнь после ее побега с Тэситом... Да и другим от
нее доставалось. Тем же благочестивым женам, например. В общем, Энтипи - высокомерная
гордячка, сумасшедшая поджигательница (как я подозревал), а вдобавок не очень-то хороша
собой.
И все же... Вряд ли кто-либо из людей, кто угодно, заслуживает оказаться в полной
власти чудовищных гарпов, осознавая при этом, что избавления ждать неоткуда и не от кого.
Потому что герой-избавитель мертв. От этой мысли мне сделалось не по себе.
Я замедлил шаги. Потом и вовсе остановился. Облокотился на свой посох и принялся
вытирать пот, который струился по лбу и щекам, немилосердно жег глаза и каплями стекал мне
на грудь. Я совсем выдохся. Не мешало хоть немного передохнуть и поразмыслить обо всем,
что случилось со мной и Энтипи. Облизнув пересохшие губы, я глубоко втянул в себя воздух.
Итак, стоило ли мне за это браться? Должен ли я был броситься на помощь принцессе,
рискуя собой? Следовало ли мне совершить геройство, поставив под удар собственную жизнь?
Так и не додумав эту мысль до конца, я продолжил свой путь. Каждый шаг увеличивал
расстояние между мной и Энтипи. Презирая и ненавидя себя, я шел все дальше в глубь леса. Но
что могли значить эти робкие укоры моей новорожденной (или, верней, мертворожденной)
совести в сравнении с властным голосом инстинкта самосохранения, которому я просто не мог,
не имел права не подчиниться. Разве спасти свою шкуру - не самая наиважнейшая из задач,
какие только может ставить перед собой разумный человек? По правде говоря, я почти утратил
представление о том, как далеко успел уйти от зловещей поляны и насколько быстро мне
удавалось передвигаться, но всякий раз, стоило мне только замедлить шаги, я почти физически
ощущал прикосновение мерзких крыльев к своему затылку, слышал отголоски певучих
голосов... Этого оказывалось довольно, чтобы меня подстегнуть, и я торопился дальше.
Воздух, который я с жадностью втягивал в себя ноздрями и ртом, делал
...Закладка в соц.сетях
