Жанр: Фантастика
Сэр невпопад из ниоткуда
...че как Умбреж собирается стать победителем турнира? О, как бы я желал взглянуть на это!
Хоть одним глазком. А вы что скажете, друзья?
Друзья не замедлили ответить ему угодливым хихиканьем. Мне даже почудилось, что и
луна в небе легонько качнулась, прыснув со смеху.
Чаша моего терпения переполнилась, и прежде, чем я успел сообразить, что происходит,
из груди у меня сами собой исторглись слова:
- Насколько же, интересно знать, велико твое желание увидеть его победителем?
В голосе моем Булат отчетливо расслышал вызов. Он сделал шаг в мою сторону,
прищурился и недоверчиво тряхнул головой. Еще бы, мне и самому с трудом верилось, что я в
самом деле это произнес. Но отступать было поздно.
- Так ты мне пари предлагаешь, так?
Я молчал, отчаянно надеясь, что Булат и вся стая, посмеявшись, наконец уберутся
куда-нибудь. Но не тут-то было! Вышло так, что я сам проделал брешь в своем панцире, и
Булат не замедлил ткнуть в нее острие клинка.
- Десять совов, - азартно выкрикнул он и тут же скороговоркой добавил: - Нет,
удваиваю! Двадцать соверенов!
- Но у меня нет таких денег.
- Ага, отказываешься от пари?! Знаешь, что выигрыш за мной!
- При чем здесь выигрыш и проигрыш? - солгал я. - Просто мне нечего поставить
против твоей двадцатки, и в таком случае пари заключено быть не может. Это было бы против
правил. Сам знаешь, не мне тебя учить.
- На кон не только деньги ставят, - подумав, возразил Булат, - но и многое другое. Я
готов принять в качестве ставки твое обещание в случае проигрыша стать мне слугой на
какой-нибудь срок. Я тебе буду поручать самые противные из своих обязанностей оруженосца.
Вот так и договоримся. - Он вытащил из кармана и подбросил на ладони кожаный мешочек с
монетами. - Мое золото против твоих трудов. Что скажешь?
Получалось, что этот сукин сын меня переиграл. Я уныло кивнул.
Но Булату этого показалось мало.
- Джентльмены, - обратился он к своим приятелям. - Не желаете ли принять участие в
нашем пари?
Из здоровых глоток оруженосцев вырвались возгласы согласия и одобрения. С веселым
хохотом они стали выуживать монеты из своих денежных мешочков. По двадцать соверенов
каждый! Что ж, они могли себе это позволить. Все как один были отпрысками богатых и
именитых семейств и получали от отцов или опекунов щедрое содержание. Я же, в
противоположность им, мог рассчитывать только на везение, на свою изворотливость и на свой
ум. В наличии последнего, однако, приходилось серьезно усомниться, учитывая события
последних минут.
- Ответь же, Невпопад, - требовательно произнес Морнингстар. - Пари между нами
заключено, ведь так?
До чего ж заносчивы, до чего уверены в себе, в своих силах и в своей правоте эти
рыцарские сынки! Через несколько лет они сделаются взрослее и еще хвастливее, еще наглее,
чем ныне. От них всего можно будет ждать. Если они уже сейчас ценят себя столь высоко.
Итак, совершенно очевидно, что в их лице подрастает новое поколение доблестных,
благородных рыцарей, готовых целыми отрядами насиловать трактирных служанок, когда
выпадет такая возможность.
"Задай же им всем! - прозвучал настойчивый голос в глубине моего существа. - Найди
какой-нибудь способ с ними поквитаться! Придумай что-нибудь! Действуй!"
- Да, - сказал я.
Мне стало любопытно, как они отреагируют на мое согласие. В течение нескольких
мгновений я даже льстил себя надеждой, что проявленная мной стойкость вызовет у них хотя
бы подобие уважения. Но юнцы лишь расхохотались, дружной компанией двинувшись от меня
прочь и на ходу вслух перечисляя все тяжелые и унизительные поручения, какие мне придется
выполнять в качестве их слуги после неизбежного проигрыша. Но Булат вдруг вспомнил что-то
важное, оставил своих приятелей и бегом возвратился ко мне.
- Вот еще что, Невпопад, - с угрозой произнес он. - Когда ты проиграешь, не надейся
улизнуть из крепости. Лучше сразу оставь всякие мысли о побеге. Пари есть пари, и мы шутить
не любим. Заруби это себе на носу. Попробуешь спастись бегством, уж мы тебя догоним. И
накажем, не сомневайся. - По тону его голоса, по стальному блеску глаз можно было без труда
судить о реальности высказанной угрозы. - Согласно кодексу чести, ты в таком случае будешь
нам служить долгие-долгие годы, а вдобавок тебя в цепи и кандалы закуют, чтобы поубавить
прыти. Приятного тебе вечера, Невпопад. - Морнингстар с издевательской улыбкой сделал
вид, что отдает мне честь. И вернулся к своим дружкам.
Некоторое время спустя я сидел в винном погребе, уставив неподвижный взор в серую
стену и покачивая, словно ребенка, мех с вином, который обеими руками прижимал к груди. И
повторял как заклинание:
- Я в западне. В западне...
И это было правдой. Из одного только глупого бахвальства я позволил Морнингстару и
его прихвостням вовлечь себя в гибельное пари. И что, черт побери, мне было с этим делать? У
моего патрона сэра Умбрежа, разумеется, не имелось ни малейшего шанса победить на турнире.
А у меня не было решительно никакой возможности раздобыть необходимую сумму, чтобы
расплатиться с участниками спора. Оруженосцам за службу не платили ни гроша. Стол, кров и
боевой опыт - вот все, чем вознаграждались их труды на благо рыцарей-патронов. Юношам из
богатых семейств, то есть всем, кроме меня, перепадало кое-что от любящих родственников. Я
же был один на свете и рассчитывать мог только на себя. Обратиться к Умбрежу с просьбой о
ссуде я бы ни за что не решился. Старик был на редкость прижимист и вдобавок терпеть не мог
всяческих пари и любых игр на деньги. Считал это позорной практикой, недостойной
настоящего рыцаря и джентльмена. Если б я даже и попытался ему объяснить, что в случае
моего проигрыша он рискует остаться без оруженосца, поскольку я попаду в кабалу к своим
противникам, это вряд ли произвело бы на него впечатление. Он, говоря по правде, прекрасно
обошелся бы без моих услуг, в которых почти не нуждался, и легко позабыл бы о моем
существовании. Мало того, ему без меня, возможно, стало бы вообще легче жить, ведь в этом
случае сэру Умбрежу не приходилось бы по нескольку раз на дню осведомляться, кто я такой и
как мое имя.
Положение, одним словом, было безнадежным.
А после... когда я присосался к меху с вином... меня вдруг осенило. Идеи, подобные той,
что пришла мне в голову, вспыхивают в мозгу внезапно, как молния, и озаряют все сознание
ярким, слепящим, радостным светом. Боже, до чего ж простым оказался найденный мной
выход! Я уже нисколько не боялся предстоявшего турнира, напротив, ждал его с великим
нетерпением.
В день, назначенный для состязания, погода выдалась на славу.
И, пожалуй, впервые за время службы при дворе короля на душе у меня было радостно и
светло. Все, что происходило вокруг, было мне интересно, все меня занимало.
У кромки поля, где должны были проходить поединки, стояла почетная трибуна для
короля Рунсибел а и королевы Беатрис. С обеих сторон этого нарядного павильона реяли флаги
и разноцветные ленты, стражники числом не менее десятка стояли навытяжку у самой трибуны
- не потому что их величествам всерьез что-либо угрожало, а просто согласно заведенному
порядку. Рыцари в полном боевом облачении один за другим промаршировали перед
королевской четой, четко печатая шаг и отдавая их величествам честь своими обнаженными
мечами. А тем временем их могучие и холеные лошади, которым также предстояло принять
участие в ристалище, меланхолично потряхивали торбами, жуя овес, на противоположном
конце площадки.
Я то и дело поглядывал на своего сэра Умбрежа. Не могу вам передать, как я обрадовался,
убедившись, что он вышагивает перед почетной трибуной столь же браво, как и остальные
рыцари. И когда все они, обнажив мечи, отсалютовали Рунсибелу и Беатрис, старик, слава богу,
не выронил свое оружие в момент взмаха. Я с ужасом себе представил, что случилось бы, если
б слабые старческие пальцы не удержали рукоятку и меч, взвившись в воздух, долетел бы до
самой трибуны, обезглавив короля на глазах у королевы и всего двора. Разумеется, ни о каком
турнире после подобного несчастья и речь бы не шла, а заодно можно было бы и мое пари с
Булатом и его дружками считать недействительным, но... Такой ценой...
"Нет уж, - подумал я, тряхнув головой, чтобы отогнать наваждение, - пусть будет как
будет".
Оруженосцев разделили на две команды, обе выстроились шеренгами на
противоположных сторонах поля. Порядок проведения поединков между рыцарями был
определен и установлен заранее. К счастью для меня, Булат Морнингстар и я оказались в
разных шеренгах. Мы с трудом друг друга различали, так велико было разделявшее нас
расстояние. Но тем не менее я чувствовал на себе его взгляд, исполненный злорадного
торжества. Он небось представлял себе, какую тяжелую, грязную, унизительную работу
взвалит на мои плечи, выиграв пари. Окажись я на его месте, я бы наверняка сейчас думал о том
же самом. А вообще-то нет, будь я таким самовлюбленным наглецом, как он, мне только и
осталось бы, что размозжить свою глупую голову первым попавшимся под руку булыжником.
Королю передали списки участников поединков, и рыцари заняли места у выходов на
поле согласно установленной очередности. Сэру Умбрежу предстояло участвовать в первом из
боев. Это считалось большой честью. Не иначе как сам Рунсибел доверил старику начать
турнир. Король по-прежнему питал слабость к Умбрежу, в глазах его величества престарелый
рыцарь, несмотря ни на что, оставался тем же отважным, искусным, непобедимым воином,
каким был когда-то.
Противником Умбрежа в первом его поединке оказался могучий и испытанный в боях
рыцарь, сэр Овенберт по кличке Овен. Прозвище это он снискал себе поистине бараньим
упрямством, а также и неустрашимостью в поединках, из которых редко когда выходил
побежденным. Я согласно своим обязанностям проверил, в порядке ли доспехи и оружие моего
патрона. Сэр Умбреж выглядел на удивление бодрым и оживленным. Таким я его, пожалуй,
еще не видел.
- Хорошая выдалась погодка для турнира, а, сынок? - подмигнув, спросил он меня.
- О да, сэр. - При слове "сынок" меня аж передернуло.
Он опустил руки, и я проверил, надежны ли застежки на его грудной и спинной
пластинах. Они оказались в полном порядке. Тогда я перешел к оплечью и закончил тем, что
натянул ему на тощие кисти латные рукавицы.
- Благодарю за помощь, - сказал старик.
- Рад служить вам, милорд.
- А звать тебя?..
Я вздохнул.
- Невпопад, сэр. Ваш оруженосец.
Сэр Умбреж, как это нередко с ним бывало, взглянул на меня, словно впервые увидал, и
озадаченно поинтересовался:
- Когда же это ты успел поступить ко мне на службу?
Попытки растолковать ему, сколько времени он уже является моим господином и, с
позволения сказать, учителем, я уже давным-давно оставил. Все равно старый шут гороховый
это начисто забывал, как, впрочем, и все на свете. Поэтому я не моргнув глазом соврал:
- Да нынешним утром, сэр!
- А-а! Тогда добро пожаловать.
- Счастлив служить под вашим началом, сэр.
Старик побрел к Титану, бряцая доспехами, я его придерживал под локоть. Он вышагивал
уверенно и держался очень прямо, не иначе как на него подействовала сама атмосфера турнира.
Я про себя молился, чтобы он, чего доброго, не грохнулся со спины могучего жеребца до
начала поединка с Овном, и существа из высших сфер прислушались к моим молениям.
Умбреж молодцевато взошел по ступеням помоста, у края которого стоял оседланный конь,
перекинул тощую ногу через седло и взгромоздился на красавца Титана. После
непродолжительного раздумья старик взял в левую руку длинное копье, украшенное
бело-зеленой лентой. Щит он придерживал правой.
Я бросил взгляд на противоположный конец поля, где к поединку подготовлялся сэр
Овен. Он тоже был в седле, но сквозь поднятое забрало на его лице читалась озабоченность.
Что-то шло не так, как он рассчитывал. Королева, как предписывали турнирные правила,
поднялась со своего кресла, держа в руке пурпурный платок из тончайшего шелка. Клочок
яркой ткани трепетал под порывами легкого ветерка. Вся толпа, собравшаяся вокруг поля,
замерла в ожидании сигнала ее величества. И вот королева взмахнула платком. Зрители, вся
многотысячная толпа, разразились криками ликования. Турнир начался.
Сэр Умбреж опустил забрало своего шлема. То же проделал и сэр Овен. Оба галопом
направили своих коней к середине ристалища. Булат Морнингстар скалил зубы в счастливой
улыбке. Он уже предвкушал, как Овен выбьет старика из седла в первые же секунды поединка.
Рыцари скакали навстречу друг другу, Титан, подгоняемый сэром Умбрежем, прибавил шагу...
А конь Овена с галопа вдруг перешел на неторопливую рысь.
Несмотря на опущенное забрало сэра Овена, было очевидно, что рыцарь находится в
замешательстве. Он опустил голову, с недоумением разглядывая своего коня сквозь прорези в
забрале, потом пришпорил его, громко выкрикнув какую-то команду, но эти усилия возымели
неожиданный для него эффект: конь стал двигаться вперед еще медленнее, чем прежде, и даже
головой помотал.
Сэр Умбреж, замахнувшись, угодил своим копьем чуть ниже латного воротника Овна, на
уровне ключицы могучего рыцаря. Этого удара, усиленного броском мощного корпуса Титана,
оказалось достаточно, чтобы бедняга Овен сперва откинулся назад в своем седле, а затем,
потеряв равновесие, свалился наземь с оглушительным грохотом. Я бросил быстрый взгляд на
Булата Морнингстара. Улыбки на его самодовольном лице словно и не бывало.
Зрители и участники турнира встретили поражение сэра Овенберта озадаченным
молчанием. Он пользовался всеобщим почетом, и мало кто мог сравниться с ним в искусстве
владения копьем. Умбреж вернулся к кромке поля, пустил Титана кругом, успокаивая животное
после стычки, и поднял забрало своего шлема. Вид у него был не менее растерянный, чем у
большинства зрителей. Конь Овена, казалось, все никак не мог прийти в себя после
столкновения с Умбрежем и его Титаном. Его даже слегка пошатывало.
Сэр Овенберт, с трудом поднявшись на ноги и сфокусировав взгляд на Умбреже,
церемонно поклонился ему как победителю и побрел прочь с ристалища. И лишь после этого
толпа зрителей шумно приветствовала Умбрежа. Аплодисменты, сперва недружные, через
несколько секунд, после благосклонного кивка его величества, стали просто громовыми. Тут-то
я и вспомнил слова Морнингстара насчет оруженосцев, купающихся в лучах славы своих
наставников.
Что же до самого Булата, то на Умбрежа он так и не взглянул. Зато с меня глаз не спускал.
Он явно заподозрил, что старик расправился с Овном не без моего участия. Но откуда ему было
знать, в чем оно заключалось? Я себя утешал этой мыслью и старался не стушеваться под его
пристальным, тяжелым взором, держаться естественно и ни в коем случае не отводить глаз,
чтобы не выглядеть виноватым. Даже отсалютовал ему, после чего Булат тотчас же повернулся
к своим приятелям, сделав вид, что обсуждает с ними какой-то важный вопрос.
За первым поединком последовали другие, и проигравшие выбывали из турнира,
победители затем сражались друг с другом. Таким образом участников оставалось все меньше и
меньше. Их число неуклонно сокращалось, и сэр Умбреж бился поочередно со всеми
оставшимися.
Он их всех одолел.
Одного за другим, он победил всех без исключения. Зрители пребывали в чрезвычайном
волнении. Едва ли не каждый из них отдавал себе отчет, что является свидетелем небывалого,
удивительнейшего события. Умбреж, этот горе-рыцарь, которому лишь по особому к нему
благоволению Рунсибела доверили открыть празднество, должен был выбыть из турнира после
первого же поединка, но вот поди ж ты - старик побивал молодых и крепких соперников
одного за другим и не потерпел ни одного поражения! На глазах у изумленной публики он в
считанные часы превратился из посмешища, из ходячего недоразумения в героя дня, словно сам
Господь, протянув из заоблачных высот к ристалищу всемогущую свою десницу, похлопал
старого воина по плечу и одарил его небывалой силой и невиданной ловкостью.
По правде говоря, без Господа тут и в самом деле не обошлось. Вернее, без Господнего
дара. Я имею в виду не что иное, как плод виноградной лозы. И те горячительные напитки, что
из него производит род людской для собственного своего увеселения. Вино, хранящееся в
королевском погребе, нашло свой путь, признаться, не без моего участия, в кормушки лошадей,
на которых рыцари должны были гарцевать по ристалищу, состязаясь в силе и ловкости.
Неплохо разбираясь в достоинствах любых напитков, я отыскал в королевском хранилище
необыкновенно крепкое вино и плеснул изрядное его количество в тот короб, где хранили корм
для лошадей. Разумеется, еще прежде я наполнил кормушку нашего Титана отборным овсом.
Без всякого алкоголя. Утром лошади участников турнира, пожевав овса и сена, все равно что
пивную посетили. Короче, каждый из рыцарей выезжал на турнирное поле на жеребце,
находившемся, мягко говоря, не в лучшей форме. А если сказать попросту, несчастные
животные были пьяны как сапожники. Верней, применительно к лошадям более уместно будет
заменить "сапожников" "кузнецами".
Никому из зрителей и участников состязания даже в голову не пришло заподозрить во
всем происходившем какой-либо подвох. Это было бы неслыханным попранием всех
незыблемых норм и правил, законов, кодекса рыцарской чести. Король, придворные, рыцари,
зрители - все были глубоко убеждены, что никто и помыслить не посмеет ни о чем подобном.
Именно на это я и рассчитывал.
Мой патрон расправился тем временем с Юстусом, что доставило мне особую радость.
Пристыженный Юстус, кое-как поднявшись с земли, нетвердой походкой брел к ограждению,
чтобы пройти в калитку, и вел в поводу своего коня, поступь которого казалась еще менее
уверенной, чем у его хозяина. Я краем глаза наблюдал за обоими, подавая старику Умбрежу
напиться.
- Кажется, я всех победил? - с сомнением в голосе осведомился мой патрон.
- Ну да, сэр, похоже на то.
- Как же такое могло случиться? - недоумевал он.
Я вгляделся в его морщинистое лицо. В глазах у старика появилось какое-то новое,
прежде мною не виданное выражение. Мне сделалось немного не по себе, сам не знаю почему.
И я торопливо, с заискивающей улыбкой пробормотал:
- Не иначе как боги турниров и состязаний нынче решили быть к вам милостивыми, сэр.
Мне хотелось надеяться, что Умбрежу такое объяснение покажется вполне убедительным.
Он ведь почти слабоумный.
Но старый рыцарь вновь смерил меня холодным, испытующим взглядом. Мне
почудилось, что с глаз его вдруг спала какая-то пелена и он стал против обыкновения вполне
ясно осознавать происходящее. Я поежился. Потом наклонился к его наголеннику, присел на
корточки, поправил застежку и, не поднимая головы, буркнул:
- Последний противник, милорд. Сэр Кореолис.
- Кореолис.
- Владелец Срединных земель, сэр.
- А я - сэр Умбреж из Пылающего Испода.
- Воистину так, милорд. - Я кивнул, и тут железная рука вдруг ухватила меня за плечо
и без всякого усилия подняла на ноги.
Он пристальным своим взглядом буквально прожег меня насквозь и суровым голосом
произнес:
- А ты - Невпопад из Ниоткуда. Мой оруженосец. Ведь так?!
- И это верно, сэр. - Я от страха чуть не обделался, так неожиданна и глубока была
произошедшая с ним перемена.
Мы долго молчали. Казалось, сэр Умбреж собирался о чем-то меня спросить. Он
помрачнел, сдвинул брови... Но тут прозвучали фанфары, призывая рыцарей к последнему из
боев. Я помог старику подняться по ступеням помоста, он занес ногу, чтобы сесть в седло, но
вдруг обернулся ко мне и сердито заявил:
- На сей раз я проиграю!
- Надеюсь, что нет, сэр, - выдавил я, еле шевеля помертвевшими губами.
Он откашлялся и, послав мне свирепый взгляд, сел в седло и выехал навстречу
противнику. Готов поклясться, даже Титан, прежде чем пуститься в резвый галоп, посмотрел на
меня с осуждением, так, словно успел откуда-то узнать о моем плутовстве. А что, может, так
оно и было? Вдруг лошади умеют разговаривать друг с другом, обмениваются мыслями? Или
умный конь каким-то образом догадался, что его приятелей подпоили и что повинен в этом я.
Но скорей всего, мне это просто померещилось. От волнения еще и не такое может почудиться.
Ведь сэр Умбреж, чего доброго, и впрямь осуществит свою угрозу - проиграет Кореолису, и
тогда все мои усилия пойдут прахом. Оруженосцы будут праздновать победу, а я стану их
слугой.
Такого крупного, высокого жеребца, как у сэра Кореолиса, было не сыскать не только в
столице, но, не сомневаюсь, даже и во всем королевстве. Кличка у этого роскошного
белоснежного зверя с пышной гривой была Костолом. Кореолис распорядился, чтобы его
любимца кормили отдельно от других лошадей особым кормом, и Булат Морнингстар
беспрекословно выполнял этот приказ своего патрона. Но короб со съестными припасами
Костолома оказался вполне для меня доступен, поскольку стоял в общей конюшне, где я знал
каждый уголок. Ввиду невероятных размеров жеребца я плеснул в его корм вдвое больше
спиртного, чем получила, по моим приблизительным расчетам, каждая из остальных лошадей.
И теперь, глядя на роскошное белоснежное животное, терзался сомнениями: достаточно ли он
опьянел, этот великан Костолом? Не следовало ли мне попотчевать его более щедрой порцией
вина?
Но вот сэр Кореолис опустил забрало шлема и легонько тронул поводья. Костолом резво
поскакал вперед. У меня упало сердце. Вспомнив, как лихо толстый рыцарь разделался за время
турнира с несколькими противниками, я мысленно представил себя рабом Булата
Морнингстара. Похоже было, что именно эта участь уготована мне на ближайшие несколько
лет. Я перевел взгляд на Булата. Он с гордым предвкушением взирал на своего рыцаря и на
могучего жеребца. Конь величаво вскинул голову. Я выругался сквозь зубы. Противники
остановились напротив друг друга, их разделяло расстояние, достаточное для разбега лошадей.
Оба, сэр Умбреж и сэр Кореолис, вооружились копьями и ждали лишь сигнала королевы, чтобы
сойтись в поединке.
Беатрис поднялась на ноги и обвела взором все трибуны, где восседали придворные, всех
зрителей, толпившихся у ограждений ристалищного поля. Она нарочно медлила, словно
поддразнивая окружающих. Ведь это был последний бой турнира. Но вот наконец губы
королевы дрогнули в лукавой улыбке, и в воздухе мелькнул пурпурный лоскут.
- И-й-е-е-й! - выкрикнул сэр Кореолис, пустив своего коня навстречу противнику.
Умбреж понесся на него с подобным же кличем. Оба рыцаря нацелили копья друг на друга.
Мое сердце перестало биться.
Футах в десяти от сэра Умбрежа и Титана Костолом вдруг споткнулся и упал. Это было
совершенно неожиданно. Только что скакал размашистым бодрым галопом - и на тебе: все
четыре крепких ноги словно разом подкосились, и конь вместе со всадником оказался на земле.
То, что несчастный жеребец не переломал себе при этом кости, лично я считаю просто
неслыханной удачей. Не менее удивительным казалось мне и отсутствие каких-либо увечий у
Кореолиса. Правда, к числу удач я это обстоятельство никак не мог причислить. По сугубо
личным соображениям. Меня вполне устроило бы приземление Костолома на спину, так, чтобы
мощный круп подмял под себя всадника и раздавил его вместе с панцирем. Какой сладкой
музыкой отдался бы тогда у меня в ушах скрежет металлических доспехов! Но толстяку
повезло - он вылетел из седла и упал в нескольких шагах от своего коня.
Над полем повисла гробовая тишина. Все молча ждали дальнейшего развития событий.
Костолом лежал на спине, задумчиво поводя по сторонам своими огромными черными глазами.
Наверняка перед ним сейчас кружились в воздухе целые табуны пурпурных единорогов. Сэр
Умбреж натянул поводья, остановив Титана, и с остолбенелым видом воззрился на
распростертого белоснежного жеребца и на всадника, который как раз поднимался с земли и
стаскивал с головы шлем.
- Победителем турнира объявляю сэра Умбрежа! - крикнул король, и это послужило
сигналом ко всеобщему ликованию. От рева толпы у меня зазвенело в ушах, так все
надрывались, поздравляя сэра Умбрежа. Старик смущенно раскланивался на все стороны и
похлопывал Титана по мощной шее.
Толпа долго не могла угомониться, и лишь когда приветственные крики немного стихли,
сэру Кореолису удалось перекрыть их своим зычным голосом.
- Обман! - вопил он, обнажив меч и грозя им сэру Умбрежу. - Подлог и
надувательство! Я не признаю себя побежденным! Мой конь споткнулся, только и всего! Но сэр
Умбреж не одолел меня в бою! Мы даже копья не скрестили!
Зрители затихли. А когда умолк и Кореолис, королева Беатрис взялась лично уладить
недоразумение.
- Для того чтобы участвовать в турнирах и тем более в них побеждать, - сухо
произнесла она, - рыцарям надлежит уметь держаться в седле. Меня удивляет, что вы этого не
знаете, сэр Кореолис. И если вы оказались неспособны...
- Он это подстроил! - взревел Кореолис, прервав назидательную речь королевы. Лицо
толстяка побагровело от ярости. - Он или его распроклятый оруженосец! Или же... - Тут он
захлебнулся от злости и указал на Умбрежа острием меча. - Сразимся пешими, сэр Умбреж!
На мечах! Я вас вызываю, слышите?!
- Мне сегодня столько пришлось биться, - мягко возразил ему старик, глядя на
толстяка сверху вниз и по-прежнему сжимая в руках поводья. - А ведь я не столь молод, как
вы и остальные. Так давайте же покончим дело миром и не будем нагнетать...
- Я не побежден! Не побежден! Если вы не трус, принимайте вызов!
И вновь над полем повисла мертвая тишина. Все, затаив дыхание, ждали развязки.
События полностью вышли из-под моего контроля и стали развиваться самым пагубным,
самым чудовищным образом. Пари я уж точно проиграл, а вдобавок меня еще и совесть
замучит, когда Кореолис искрошит беднягу Умбрежа на мелкие кусочки.
Я знал, что мне следовало сделать. Я должен был выбежать на середину поля и честно во
всем признаться. Рассказать всей толпе о моей проделке. Не знаю уж, какому наказанию меня
бы за это подвергли. Не иначе как весьма суровому. Но как еще можно было предотвратить
расправу над придурковатым немощным стариком, не сделавшим мне никаког
...Закладка в соц.сетях
