Жанр: Фантастика
Сэр невпопад из ниоткуда
...е горячей бани они станут такими светлыми.
- Вам нравится их цвет?
- Очень. Но неужели это и правда результат одного лишь...
- Обычная практика, - усмехнулась Энтипи, - принятая в королевских семьях. - Нам
служат плетельщики, специализирующиеся в совершенствовании внешнего облика. Одни
умеют придать глазам выразительность и блеск, другие слегка изменяют форму рта и очертания
подбородка, третьи занимаются исключительно прическами, цветом и густотой волос.
- Понятно. Вы, значит, велели плетельщице перекрасить ваши волосы при помощи
колдовства. Очень мило.
- Я далеко не в первый раз прибегла к ее услугам, - хихикнула Энтипи.
- И ты полагаешь, - с мягким укором обратился к ней король, - что Невпопад только
для того здесь и находится, чтобы обсуждать твои прически. Нет, дитя, поверь, у нас с ним есть
дела поважней. - Он начал вставать со своего роскошного кресла, которое слуга поспешно
отодвинул назад.
Поднявшись на ноги, его величество кивнул трубачам, которые уже довольно
продолжительное время скучали на своем помосте, и те сыграли несколько тактов марша, после
чего по знаку Рунсибела опустили трубы и, как и все остальные, кто был в зале, выжидательно
повернулись к нашему столу.
- Мои дорогие и многоуважаемые рыцари, лорды и леди, оруженосцы и воины! -
проникновенно произнес Рунсибел. - Как всем вам известно, мы собрались здесь для того,
чтобы отпраздновать несколько важных и радостных событий. Прежде всего это
совершеннолетие нашей возлюбленной дочери Наталии Томазины Пенелопы, для краткости
именуемой Энтипи.
Принцесса встала и церемонно поклонилась гостям. Те приветствовали ее
аплодисментами. На всех лицах, обращенных к юной наследнице трона, цвели ласковые
улыбки. Я подумал, что, очутись здесь благочестивые жены, они вряд ли приняли бы участие в
общем ликовании. Наверняка ни одна из них не улыбнулась бы Энтипи, да и аплодировать ей
не стала бы...
- Но возвращение принцессы под родной кров, - продолжал его величество, - стало
возможным лишь благодаря самоотверженным усилиям одного из оруженосцев. Не по годам
мудрого, на удивление отважного, на редкость изобретательного защитника и спасителя нашей
дочери... Невпопада!
И снова гром аплодисментов. Я вскочил на ноги и поклонился присутствующим.
Поглядел на них сверху вниз и приготовился к тому, что на меня накатит волна ненависти и
презрения к этим знатным дамам и господам, к цвету рыцарства. Но ничего подобного не
произошло. Я прислушался к себе. В душе моей не было и тени неприязни к этим людям. Я
себя чувствовал... очень даже здорово.
Вернее, я был просто счастлив до глубины души, все во мне ликовало.
Король обогнул стол и встал у края подиума лицом к своим гостям. И сделал мне знак
приблизиться. Я повиновался.
- Не могу не упомянуть также и о том, что этот юноша спас жизнь не только
принцессы... но и мою! И сделал он это следующим образом: уговорил меня, вашего сюзерена,
переодеться в платье шута и притвориться помешанным, выставив себя в таком виде на
всеобщее обозрение...
Мне вдруг стало зябко. В тоне, каким его величество это произнес, слышалась угроза. Я
покосился на королеву и Энтипи. Лица обеих были непроницаемы.
А король продолжил еще более жестко:
- Этот юнец велел мне взобраться на высокую крепостную стену Терракоты, где я стал
отличной мишенью для вражеских стрел, и исполнить куплеты такого скабрезного содержания,
что я ни за что не отважился бы повторить их в присутствии моей супруги. И пока я таким
образом проводил время, он... со всех ног кинулся в лес. О боги...
- Короче говоря, под предлогом спасения моей жизни этот молодчик предложил мне
разыграть из себя умалишенного, а сам удалился в безопасное место, под густую лесную сень.
Ему было плевать, как я выгляжу, какому риску себя подвергаю. Главное, что его заботило, -
собственная шкура, которую он бросился спасать. С этими словами король обнажил меч. Все
закружилось у меня перед глазами. Обильная еда, которой я только что с аппетитом насыщался
за монаршьим столом, приготовилась совершить обратный путь по моему пищеводу. Объятый
ужасом, я покачнулся и, чтобы не упасть, опустился на колени. Ноги меня просто отказались
держать. Я вскинул голову, в немом страхе уставившись на сверкающее лезвие меча, который
Рунсибел занес над моей головой...
Только теперь я понял, что мытье и переодевание, и банкет, и любезность королевской
семьи - все это было лишь шуткой. Жестокой шуткой, объектом которой стал ваш покорный
слуга. Небось все до единого гости, и комедианты, и даже слуги заранее знали, что я - всего
лишь жертвенный агнец, ведомый на заклание. Мне же это стало известно лишь теперь, когда о
попытке спастись и думать нечего. Ловко они все это разыграли! Выходит, я был как нельзя
более близок к истине, когда сравнил себя с цыпленком, которого старый камердинер собрался
сварить в лохани с горячей водой и подать к пиршественному столу. Вот сейчас король
размахнется как следует и четвертует меня...
Я наклонил голову, чтобы не видеть, как он это проделает, и вдруг лезвие плашмя
коснулось сперва одного моего плеча, потом другого, и Рунсибел торжественно произнес:
- Мы все в неоплатном долгу перед тобой, юноша! А потому за твое беспримерное
мужество, за героизм, находчивость и самоотверженность в служении короне... сим произвожу
тебя в рыцари и нарекаю сэром Невпопадом... - Тут он запнулся и вопросительно взглянул на
Беатрис, но та лишь плечами пожала.
И тогда я, сам не свой от счастья, что, в очередной раз приготовившись к смерти, чудом
уцелел, хрипло подсказал:
- Из Ниоткуда...
- Невпопадом из Ниоткуда! - провозгласил король с едва заметной ласковой усмешкой.
Я не сразу поднялся с колен. Ноги еще плохо мне повиновались после пережитого. И
потому большую часть оглушительных аплодисментов, грянувших со всех сторон, как только
его величество изволил умолкнуть, выслушал в этой смиренной позе. Энтипи поспешила мне на
помощь, и я с радостной готовностью схватился за ее узкую ладонь, чтобы подняться и
выпрямиться во весь свой невеликий рост.
От волнения и внутреннего ликования меня аж в жар бросило. Я скользил по лицам
собравшихся затуманенным взором, и счастливая, торжествующая улыбка помимо воли
раздвинула мои губы. И вдруг... всего лишь на краткий миг мне почудилось, что среди гостей
появилась Маделайн. На меня она не смотрела. Схватила пряник с огромного блюда и...
исчезла. Мне захотелось протереть глаза, так я опешил, но совестно было это делать при таком
скоплении народа. Подумали бы еще, что я прослезился на радостях.
И тут моя совесть ехидно спросила из глубин сознания:
"Ты стал одним из тех, кого презирал и ненавидел больше всех на свете. Ну и как оно,
шлюхин сын?"
- Божественно, - пробормотал я, и улыбка на моей физиономии сделалась еще шире.
"Идиот несчастный".
- Отвяжись!
Король подошел ко мне и похлопал по плечу.
- Знаю, что многие из вас, - сказал он, когда стихли последние хлопки, - недоумевают,
как это я произвел Невпопада в рыцари после столь непродолжительной службы в должности
оруженосца и несмотря на его... не слишком... благородное происхождение. Но дорогие мои
друзья, - тут он широко улыбнулся, - не говоря уже о заслугах сэра Невпопада перед
короной, о которых я только что упоминал, бывают ситуации, когда у монарха просто нет
выбора. И это - одна из них. Согласитесь, ведь не может же сердечный избранник и будущий
супруг моей дочери быть простым оруженосцем?!
У меня снова подкосились ноги, и я опять опустился на колени. Собравшиеся дружно
рассмеялись - без всякой издевки, просто моя неожиданная реакция на столь ошеломляющее
известие их развеселила. Рунсибел озадаченно посмотрел на меня сверху вниз:
- Сэр Невпопад, тебе что же, так понравилась церемония посвящения в рыцари, что ты
желаешь, чтобы я ее повторил?
"Вовсе нет. Просто одолжите мне свой меч, чтобы я мог на него броситься грудью и разом
со всем этим покончить", - произнес мой внутренний голос.
И на сей раз я не мог с ним не согласиться.
29
- КАК ТЫ могла?!
Я быстро шел по коридору, и посох постукивал по каменным плитам в такт моим шагам.
Приятная истома, которая охватила все мое существо от выпитого вина и пережитого триумфа,
уступила место досаде и раздражению. Я вмиг протрезвел и ощутил неимоверную тяжесть на
сердце. В желудке, кстати, тоже. Энтипи семенила рядом со мной, не отставая ни на шаг.
Банкет все еще продолжался, но чувствовалось, что веселье скоро иссякнет, и многие, как
и мы с принцессой, уже покинули пиршественный зал. После того как король во всеуслышание
объявил, что я вскорости стану его зятем, Энтипи вторично помогла мне подняться с колен, и я
машинально добрел до своего места за столом, опустился в кресло и весь остаток вечера
просидел словно в забытьи. Кивком отвечал на приветствия и поздравления, доносившиеся со
всех концов зала, потягивал вино и втайне надеялся, что все это окажется сном и я сейчас
проснусь, чтобы вволю посмеяться над забавной ночной грезой. Но пробуждение все не
наступало. И тогда мне стало ясно, что либо это происходит наяву, либо я уже умер и угодил
прямехонько в преисподнюю. Не знаю, право, что я предпочел бы, будь у меня возможность
выбора.
- О чем ты? - искренне удивилась Энтипи. Я остановился и заглянул ей в лицо.
- О чем?! Да о том, что твой отец только что назвал меня своим будущим зятем! Весь
чертов двор слыхал, что мы с тобой собрались пожениться!
- Ну и что? - Она недоуменно пожала плечами.
- Так ведь ты даже не потрудилась спросить, хочу ли я этого! Прежде чем оповещать
остальных, могла бы и моим мнением поинтересоваться!
- Зачем?
- Как это - зачем?! - Я просто ушам своим не верил. - Мои намерения, что же,
выходит, не имеют для тебя никакого значения? Не играют никакой роли?
- Нет.
- Что?! Да как ты можешь такое говорить?!!
- Очень просто, - улыбнулась она. - Смотри внимательно.
Приоткрыв рот - гораздо шире, чем требовалось, она раздельно и протяжно произнесла:
- Не-е-е-е-т!
- Ты мычишь как недоеная корова.
- А ты ведешь себя как надутый индюк. До чего же ты, оказывается, неблагодарный!
- Я?! Неблагодарный?! Энтипи... - У меня даже голос прервался. - Послушай, но
разве, по-твоему, справедливо отказывать мне в праве самому решать свою судьбу?
- При других обстоятельствах, да, это было бы уместно. Но... ты ведь человек
необыкновенный, Невпопад. Ты - избранник судьбы, а я - принцесса, и значит...
- О-о-ох. - Я с досадой махнул рукой и, не желая дальше слушать весь этот бред,
направился к своим покоям.
Принцесса осталась стоять в коридоре. Но она пробыла там недолго. Не прошло и пары
минут, как я услыхал за спиной топот ее ног.
У двери спальни я обернулся и раздраженно бросил:
- Оставь меня в покое!
- Не смей со мной так говорить! Я - принцесса!..
- А я - твой суженый, и это дает мне право говорить с тобой как угодно. Как мне
вздумается. Разве нет? Или ты намерена грозить мне пытками и казнью всякий раз, как тебя
что-то в моем поведении не устроит? Ты такой себе представляешь нашу семейную жизнь,
признайся?
- Возможно, - ответила она, сердито сверкнув глазами.
- Звучит многообещающе. Ты и впрямь не в себе. - Я прислонился к двери и покачал
головой. - А твои родители, которые пошли у тебя на поводу, объявив о нашей помолвке, и
подавно умом тронулись. Как тебе удалось этого от них добиться?
- Они уважают мои мнения и желания. Они знают, что я тебя люблю...
- Любишь?! Да что ты вообще знаешь о любви?! Ты понятия не имеешь, что это такое!
Для тебя вся эта затея с самого начала - всего лишь игра! Твою глупую голову, внезапно
сделавшуюся белокурой, продолжают осаждать романтические мечтания, которые не имеют
ничего общего с подлинной жизнью! Интересно, кстати, какой же цвет волос у тебя настоящий,
природный?
- Рыжий. Почти как у тебя, - хихикнула Энтипи.
- Цвет огня. Что ж, иного я и не ожидал...
- Вот ты опять!.. - Она надула губы. - Я же тебе уже рассказывала, как было дело.
- Но почему это я должен тебе верить, скажи на милость? Ты на что угодно способна.
Нет, это же надо такое придумать: объявить во всеуслышание о помолвке, не потрудившись
прежде спросить согласия жениха! Здорово, конечно, что оба родителя уважают твои желания и
чувства и с ними считаются. Вот только почему мои желания, мои чувства ничего для тебя не
значат? И знаете, ваше высочество, на месте короля и королевы я никогда не дал бы согласия на
этот неравный союз. Сколько бы вы ни твердили, что любите меня...
- Да, я именно так им и сказала... И еще... еще я им призналась, что мы занимались
любовью.
Вот тут-то я уж точно не удержался бы на ногах, если б не посох. Рухнул бы на пол как
подкошенный.
- Ты... им... такое... - только и смог выдавить я из себя.
Энтипи жизнерадостно улыбнулась:
- Сказала, что мы занимались любовью. Да ты не волнуйся, я их уверила, что мы оба
этого хотели.
Выход из положения, благодарение богам, был найден: я не обязан на ней жениться, ведь
никто не заставит меня сочетаться браком с трупом, а в том, что я сейчас ее придушу голыми
руками, сомнений быть не могло...
- Значит, вот что ты им сообщила, - хрипло выдохнул я.
- Верно. - Глаза ее затуманились, и, откинув голову назад, она с мечтательной улыбкой
произнесла: - Что мы соединялись, как два диких зверя во тьме глубокой пещеры, как два
грозовых облака в бескрайнем небе, исторгнувших в момент слияния триумфальное
крещендо...
В коридоре раздались шаги. Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы кто-то
подслушал, как эта маленькая идиотка, стоя у двери моей спальни, упражняется в изобретении
поэтических эвфемизмов для обозначения занятий любовью. Я схватил ее за локоть и силком
втащил в комнату. Захлопнул тяжелую дверь и только тогда перевел дух. Энтипи сперва
опешила - я прежде никогда не позволял себе так бесцеремонно с ней обращаться. Но лицо ее
почти тотчас же осветила улыбка. Случившееся пришлось ей по вкусу. Я насторожился.
И тут у меня в памяти вдруг всплыл недавний разговор с королевой. Она сказала, что ни в
чем меня не винит, мол, то, что произошло между мной и Энтипи, было вполне естественно,
учитывая обстоятельства. Только теперь мне стало ясно, что она имела в виду. Помнится, она
еще прибавила, что король сперва гневался, а потом нас с принцессой простил...
- Как два обезумевших от желания горностая...
- Заткнись же! - прошипел я едва слышно. В королевских дворцах, как всякому
известно, даже стены имеют уши. - Как ты могла им такое сказать? Мы ведь не были близки!
- Наяву - нет. А в мыслях - да.
- Ничего подобного! - Я возмущенно засопел. - Я, во всяком случае, никогда этого в
мыслях не держал! - Тут я, разумеется, слегка приврал. Но только чтобы не поощрять эту
ненормальную.
- А я много раз себе представляла, как все это могло бы между нами произойти. И это
давало мне право сказать родителям, что мы были близки.
- Черта с два! - Отставив в сторону посох, я стал нервно шагать взад-вперед по
комнате. - Боги милосердные, Энтипи! Ты бы хоть о том подумала, что твой родитель, вместо
того чтобы пойти у тебя на поводу и объявить о нашей помолвке, мог запросто приказать меня
казнить, распалившись гневом на того, кто лишил его юную дочь невинности!
- Лишил невинности, - наслаждаясь звучанием этих слов, повторила она и
многозначительно изогнула бровь. - Выходит, ты наконец поверил, что я целомудренна?
- Я верю только в то, что ты сумасшедшая. Неуправляемая, вздорная девчонка, готовая
испортить и перевернуть вверх тормашками жизнь всякого, кто имел несчастье приблизиться к
тебе. - Продолжая мерить шагами комнату, я так разволновался, что начал отчаянно
жестикулировать. - Тэсит, не встреть он тебя, был бы по-прежнему жив!
- Но он меня встретил и он не жив. А ты остался в живых и очутился со мной рядом. -
Она снова вопросительно изогнула бровь. - Скажешь, лучше бы тебе оказаться где-нибудь в
другом месте?
- Вот именно! Тысячу раз да!
- Ты предпочел бы остаться простолюдином и бродить по городам и весям, прося
милостыню и, быть может, промышляя воровством?
- Возможно, - кивнул я, хотя и без особой уверенности. - И между прочим, Тэсит твой
по большей части добывал себе пропитание именно таким способом! Воровал и грабил! Но это
тебе не помешало в него влюбиться. Или, во всяком случае, убедить себя, что ты его любишь. А
Тэсит...
- Тэсит - то, Тэсит - се! Да на небесах твой Тэсит! - Энтипи едва не перешла на крик,
игнорируя все мои призывы говорить потише. - Боже, можно подумать, что...
Умолкнув на полуслове, она взглянула на меня с вызовом и насмешкой.
- В чем дело? - растерялся я.
- Сам знаешь.
- Нет, уж изволь объясниться!
- Ты по-прежнему считаешь, что Тэсит мог быть моим любовником и что я стану тебя с
ним сравнивать, если ты займешь его место. И разница окажется не в твою пользу.
Тут только я понял, что должен был почувствовать мой бывший друг, когда ему в грудь
вонзилась стрела... Едва шевеля пересохшими губами, я возразил:
- Чепуха какая! Я всегда говорил, что ты не в себе... И теперь ты это в очередной раз
доказала...
Но Энтипи помотала головой, а потом еще и пальцем мне погрозила:
- Мне следовало раньше об этом догадаться. Ты всегда и во всем чувствовал себя слабее
его. И хотя Тэсит мертв, его превосходство над тобой по-прежнему не дает тебе покоя...
- Плевать мне на его превосходство! - выпалил я, позабыв осторожность. - Тэсит тут
совершенно ни при чем! Просто это было бы... недостойно! Я всего лишь повел себя как
приличный человек...
Энтипи презрительно фыркнула.
- Тебе бы женщиной быть! В ее устах такие слова звучали бы уместно. Неудивительно,
что ты себя вряд ли считаешь способным даже свечку для Тэсита держать, а не то что...
Наверное, ты и в самом деле никуда не годишься.
Пелена ярости на миг затмила мой взор. А Энтипи как ни в чем не бывало повернулась ко
мне спиной.
- Не тревожься ни о чем. Я признаюсь отцу, что солгала, что такой слабак, как ты, даже
помыслить не смел...
Но я не дал ей договорить: схватил за руку и развернул к себе лицом. И жадно впился
поцелуем в ее свежие упругие губы. Честно говоря, мною двигала вовсе не любовь, а неистовое
желание проучить эту самоуверенную девчонку, взять над ней верх, чтобы впредь, зная, на что
я способен, она не смела так беззаботно распоряжаться мною и моей жизнью.
Энтипи высвободилась из моих объятий и взглянула на меня с вызовом, изогнув губы в
усмешке:
- И это все? Все, на что ты отва...
В ее глазах я увидел Астел, которая издевательски хохотала надо мной. И Тэсита, тот
заявил, что настоящий герой - он, а я - жалкий самозванец. Увидел рыцарей и оруженосцев,
от которых вытерпел столько насмешек и унижений, мерзкого Строкера - одним словом, тех
людей, которые когда-либо причинили мне зло. И я набросился на них на всех разом с дикой
яростью, одержимый желанием наконец с ними расправиться.
Я рывком поднял Энтипи и легко, как пушинку, несмотря на свою хромоту, швырнул на
кровать. Свечи, которые стояли на низком столике, опрокинулись и погасли - край ее платья
смел их на ковер. Но тьму, воцарившуюся в спальне, рассеивал свет полной луны, который
лился внутрь сквозь высокие окна. И в этом призрачном свете я разглядел ее глаза. В них
по-прежнему горели насмешка и вызов. И еще - желание.
Я дрожащей рукой разорвал ворот ее платья. Она принялась стаскивать с меня камзол. Мы
барахтались на постели, являя собой беспорядочное сплетение рук, ног, торсов и голов, которое
с каждой секундой все более обнажалось, по мере того как мы срывали друг с друга одежды. Я
никогда еще не носил такого роскошного платья, и никогда мысль о том, что с ним станется, не
заботила меня менее, чем в те минуты.
Я лежал на спине, и Энтипи покрывала поцелуями мое лицо, шею, грудь. Приникла
губами к соску и вдруг вонзила в него зубы. Я вскрикнул от боли, и она нежно прижалась ко
мне всем телом.
На миг перед моим мысленным взором вновь предстал возродившийся из пепла феникс, и
в глубине сознания мелькнула мысль, что на моем месте должен быть Тэсит...
А после я подумал...
А вдруг это не так?
И эта внезапная, невесть откуда взявшаяся мысль меня просто потрясла.
Что, если... что, если именно я и никто другой с самого начала был назначен на роль
героя этой истории? Разве можно исключить, что судьба всегда вела меня в верном
направлении, просто я сам принужден был искать предлоги, чтобы ему следовать. И находил
их! Черт побери, разве это так уж невероятно? Что, если не прав был Тэсит, а не я? Это ведь
вполне возможно. Разумеется, еще как возможно! Этот идиот подставил грудь под стрелы,
превратившись в живую мишень. Выходит, с даром предвидения у него дело обстояло не
очень...
- Да! Да! - крикнул я вне себя от счастья.
До чего же здорово было ощутить себя не жалким самозванцем, влачащим свои дни в
вечном страхе неизбежного разоблачения, а избранником судьбы, достойным всех милостей,
которыми она его одарила. Выходит, все именно так и обстояло: несмотря на низкое
происхождение, на трагические обстоятельства, при которых я был зачат, на безрадостное
нищее детство, я пробился наверх, на самый-самый верх, и судьба мне в этом благоволила. И
теперь я с чистой совестью, без всякого чувства вины могу пожинать плоды наших с ней
усилий.
Энтипи, не подозревавшая, что я говорил сам с собой, простонала "да" мне в ответ.
Она обвила мои бедра ногами, и я приник к ней, стал покрывать страстными поцелуями ее
лицо, шею, ложбинку между грудями. Тела наши слились воедино, и Энтипи хрипло,
прерывисто задышала, а я смотрел и не мог насмотреться на ее лицо... На нем появилось новое,
прежде мной не виданное выражение - то была уже не самовлюбленная принцесса, а юная
женщина, безраздельно принадлежавшая мне одному. Я был полновластным хозяином не
только ее тела, но и души. В этот миг призрак Тэсита навсегда нас покинул, он с протяжным и
жалобным стоном унесся в бескрайнюю высь неба...
Сжимая в объятиях Энтипи, которая, как и я, изнемогала от страсти, я видел перед собой
феникса, языки пламени, плясавшие вокруг сказочной птицы. Из неистового огня, который
охватил нас обоих, рождалось нечто не менее прекрасное и великое, чем царственная птица. То
была любовь, которую я ощутил в своем сердце, когда в пароксизме страсти выкрикнул ее имя.
Она тоже звала меня по имени, и голос ее звенел и прерывался от любви...
- Энтипи... - едва не рыдая от счастья, произнес я. - Я люблю тебя...
- Давно пора, черт возьми, - простонала она, и волна наслаждения подхватила нас и
понесла в бескрайнюю пучину на своем пенном гребне.
Проснувшись, я тотчас же зажмурился от яркого света, который лился в спальню сквозь
незашторенные окна. Голова принцессы покоилась на моем плече. Пушистое одеяло почти
целиком сползло на пол, и лишь край его прикрывал бедра и стройные ноги Энтипи, верхняя
часть ее тела была обнажена. Я залюбовался ее маленькой, упругой грудью. Между прочим, у
принцессы, при всей хрупкости ее сложения, мускулатура была развита неплохо... что она и
доказала на практике во время наших ночных акробатических упражнений... Боже, ее
высочество оказалась просто ненасытной...
А еще... она и впрямь до вчерашнего вечера была невинной.
Осмысливая эти открытия, я погладил ее по белокурым волосам. Она улыбнулась во сне и
еще тесней ко мне прижалась. И я принялся мечтать.
Я мечтал о совместной жизни с Энтипи. Могли бы мы с ней быть счастливы? Мне было
трудно ответить самому себе на этот вопрос. Ведь принцесса малость не в себе. Можно ли
доверять человеку, который не вполне отвечает за свои поступки? Хотя, если разобраться... Я
по крайней мере твердо знал об этой ее особенности и не питал на счет ее высочества никаких
иллюзий. Мне следовало, находясь с ней в постоянном и тесном общении, все время быть
начеку - и только. Не так уж это и сложно, в конце концов. Я что имею в виду: вот взять, к
примеру, Астел. Уж та-то была нормальной во всех отношениях. И бросилась мне на шею,
завлекла в свои объятия, а после ограбила и чуть не убила. Вот чем обернулось мое доверие к
ней. С Энтипи же о доверии и речи быть не может. Единственное, что не подлежало сомнению,
это как раз то, что она неизменно заставляла сомневаться в себе. В этом была пусть
извращенная, но все же логика.
Я размечтался о том, как здорово было бы однажды взойти на трон. Рунсибел и Беатрис
ведь не вечные. К тому же они так настойчиво подталкивали меня к мысли, что я как раз тот
самый герой, портрет которого выткан на гобелене и который должен стать правителем
Истерии. Быть может, выдав за меня свою дочь, они через какой-нибудь десяток лет уйдут на
покой, а бразды правления вручат нам, то есть мне? И я, Невпопад, стану полновластным
хозяином огромной процветающей страны. Или на худой конец помощником Энтипи в
нелегком деле управления государством.
Я зримо представил себе, как Морнингстар по моему приказанию двадцать раз обегает
вокруг крепости - в полной боевой амуниции. И так каждый день.
Я мечтал о том, как все станут бояться и уважать меня, как я буду упиваться своей почти
безграничной властью над всеми без исключения жителями Истерии. Как я в торжественной
обстановке объявлю себя героем, появление которого было предсказано.
Давно уже я не ощущал в себе такой полноты жизни, такого прилива сил. Просто-таки
другим человеком себя почувствовал.
Энтипи во сне перевернулась на бок и забросила ногу мне на бедро. Бедняжка, наверное,
озябла. Но угол одеяла, которым принцесса была укрыта, от этого ее движения с тихим
шелестом сполз на пол, и я залюбовался ее стройными, тонкими ногами, округлыми ягодицами.
И усмехнулся про себя.
Какие еще мне нужны доказательства того, что мы должны принадлежать друг другу, что
мы друг для друга созданы? Ведь вот оно - родимое пятно у нее на бедре, в точности такое же,
как у меня, - язычок пламени...
Надо же, какие на свете бывают совпадения. Глядя на эти одинаковые отметины на наших
телах, можно подумать... что мы состоим в родстве.
Мне стало трудно дышать. Кожа по
...Закладка в соц.сетях
