Жанр: Фантастика
Сэр невпопад из ниоткуда
... матери отсюда!
Вопреки моему ожиданию, остальные монашествующие не закатили глаза от ужаса,
услыхав столь смачные ругательства из уст своей начальницы. Они вообще нисколечко не
смутились, а, напротив, все как одна энергично закивали головами, облаченными в капюшоны.
И тут Энтипи улыбнулась. Губы ее растянулись в широкой, самодовольной улыбке. У
меня внутри все похолодело. Девушка, продолжая улыбаться, скользила глазами по нашим
лицам, словно говоря: "Привет! Всех вас ждет могила. Уж я позабочусь, чтобы вы поскорей в
ней очутились!"
Умбреж перегнулся через седло и шепнул мне на ухо:
- Да-а, все это немного настораживает. Как по-твоему?
Что и говорить, нашему сэру Умбрежу трудно отказать в меткости выражений.
Настораживает! Да у меня просто душа в пятки ушла.
Мы решили не мешкая отправляться в обратный путь. Нестор тронул поводья и подъехал
вплотную ко мне.
- Удачи тебе, оруженосец, - сказал он негромко. Прибавлю: наш командир это
произнес без сарказма, без всякой иронии! Просто добряк от души мне сочувствовал. И было
из-за чего. Я и сам себя искренне пожалел.
Вот ведь дьявольское отродье! Именно это пришло мне на ум, едва только наши взгляды
скрестились. Дьявольское семя! Ледяное высокомерие, брезгливость и презрение - вот что
выражали глаза девчонки. Словно мы все были какими-то гадкими насекомыми, ползавшими у
ее ног. Ясно теперь, почему любящие папаша с мамашей услали ее в монастырь. Им просто
хотелось от нее отдохнуть. Оба царственных родителя только выиграли от этой разлуки - чем
дольше ненаглядное чадо отсутствовало, тем больше сил, физических и духовных, могли
накопить король с королевой. В случае везения этих самых сил им могло хватить, чтобы
пережить предстоящую неизбежную встречу. Ну а ежели благочестивым женам и впрямь
удалось бы обуздать буйный нрав принцессы, то Рунсибел и Беатрис, полагаю, сочли бы это
величайшим из чудес, а себя с тех пор почитали бы самыми счастливыми людьми на свете.
Однако, учитывая, во что превратилось жилище монахинь, попытки бедолаг воспитать и
обучить принцессу Энтипи потерпели полное фиаско.
Сэр Нестор, к чести его будь сказано, сумел сделать вид, что не расслышал энергичного
выражения настоятельницы. Во всяком случае, не принял его на свой счет и по доброте
сердечной предложил ей оставить нескольких воинов для помощи сестрам в восстановлении их
монастыря. Но благочестивые жены все как одна жестами дали нам понять, чтобы мы
убирались от руин их обители все до одного и как можно скорее. Что и было нами
незамедлительно выполнено. Думаю, нет нужды повторять, что настроение у нас у всех было
тревожное и подавленное. Но вы представить себе не можете, насколько оно стало мрачней,
когда, оглянувшись, мы увидели благочестивых жен, весело отплясывавших на радостях, что
избавились наконец от Энтипи, пусть даже такой ценой. Лично меня это зрелище просто-таки
потрясло, таким оно мне показалось зловеще красноречивым. И у меня в который уже раз все
внутри похолодело.
Что же до самой Энтипи, то в седле она держалась просто идеально - прямо, уверенно,
без видимого напряжения. Так, словно родилась верхом на лошади, ей богу! При всей моей к
ней антипатии я не мог не восхититься ее великолепным мастерством наездницы. Она не
удостаивала взгляда никого из нас - смотрела исключительно прямо, между ушей своей
лошади. В общем, держалась так, как будто никого из нас возле нее не было. Но Нестор все же
счел со своей стороны необходимым, перегнувшись к ней через седло, указать на меня со
словами:
- Ваше высочество, позвольте вам представить Невпопада. Он оруженосец сэра Умбрежа
и одновременно - ваш личный телохранитель на все время пути в крепость. Приказывайте, и
он вам подчинится, сообщайте ему о малейших ваших желаниях, и он костьми ляжет, чтобы их
выполнить.
Я с беспокойством взглянул на Нестора. Меня сказанное им не очень-то воодушевило. Он
явно преувеличил мою готовность служить верой и правдой этой премерзкой девчонке. Нестор,
поймав на себе мой хмурый взгляд, дружески мне подмигнул, но я с досадой отвернулся и не
без труда принудил себя процедить сквозь зубы, обращаясь к Энтипи:
- Рад служить вашему высочеству.
Она скользнула по мне взглядом и тотчас же снова уставилась прямо перед собой. Я
невольно поежился, как после ледяного душа, и снова подумал: ну и девчонка! За
один-единственный миг объяснила мне без слов, какое я, с ее точки зрения, ничтожество. Хотя,
если как следует поразмыслить, в этом, наверно, и заключается основное из преимуществ
принадлежности к королевской семье. Я имею в виду возможность демонстрировать, когда
вздумается, бесконечное презрение к тем, кто ниже тебя.
Принцесса и я ради безопасности ее высочества ехали рядом, почти вплотную друг к
дружке, в окружении воинов и рыцарей. Я с самой первой минуты нашего с ней знакомства
решил помалкивать, то есть вовсе не вести никаких разговоров, поскольку ее манера держаться
ну никак не располагала к беседе. Но после мне пришло в голову, что молчать в течение
нескольких дней пути у меня просто не получится. Придется хоть что-нибудь да изречь. Просто
для тренировки голосовых связок, чтобы не разучиться говорить.
Я долго собирался с духом и наконец слегка охрипшим от волнения голосом произнес:
- Хорошая выдалась погода для прогулки верхом. Как по-вашему, принцесса?
К моему величайшему удивлению, она в ответ расхохоталась, причем вполне искренне,
без всякой издевки.
- Я счастлив, что мне удалось вас развеселить, - пробормотал я.
Она взглянула на меня с сожалением:
- Мы уже больше часа едем бок о бок, и вы не сумели придумать для начала разговора
ничего более оригинального, чем избитая тема погоды? - И снова этот почти сочувственный
взгляд. Помолчав, она вдобавок еще и головой покачала.
- О, простите меня за эту банальность! - сердито подхватил я. - Знай я, что это вам
придется не по вкусу, я задал бы другой вопрос, тот, что давно вертелся у меня на языке,
возможно, слишком дерзкий, но уж во всяком случае куда более оригинальный: сколько еще
монастырей вы собираетесь поджечь, ваше высочество?!
Позади меня раздалось сердитое покашливание сэра Умбрежа. Старик, значит, все
прекрасно слышал. Ну и пускай! Сказанного уже не воротишь.
Энтипи загадочно улыбнулась:
- Так вы считаете, что это моих рук дело?
- Не мне судить, ваше высочество.
Она смерила меня с головы до ног оценивающим взглядом.
- Не лгите мне. Терпеть не могу вранья!
- Вранья, ваше высочество? - оторопело переспросил я, но принцесса не ответила,
сосредоточив взгляд на тропинке, что вилась впереди нас.
Я заставил свою Александру снова приблизиться почти вплотную к лошади принцессы и
мягко, но, как мне казалось, довольно веско произнес:
- А я не выношу, когда меня обвиняют во лжи, ваше высочество! Даже если обвинение
исходит из уст особы королевской крови.
- В таком случае говорите правду. И проблема решится. - Она снова скользнула по мне
взглядом. - Я людей насквозь вижу, оруженосец. Вот так-то. И вас в том числе. Насчет вас мне
вообще все стало понятно с одного-единственного взгляда. Вы себе присвоили право всех на
свете судить. Вернее, осуждать. Всех-то вы в душе презираете - меня, этих людей, что нас
окружают... Всех, кто встречается на вашем пути.
Разговор принял совершенно неожиданный для меня оборот. Помолчав, я растерянно
спросил:
- Почему вы так считаете, ваше высочество?
- Да потому, - невозмутимо ответила она, - что больше всех на свете вы презираете
самого себя, это же очевидно! Ну а на остальных попадают только отблески этого презрения.
Ее слова меня задели. Я даже удивился, насколько болезненно воспринял все, что она
сказала. Ведь защитная броня насмешливо-циничного отношения ко всему окружающему,
которую я так долго и старательно возводил вокруг своей души, казалась мне непроницаемой
для чьих-либо высказываний, сколь бы враждебными они ни были. Но принцессе удалось без
всяких усилий ее пробить и поразить меня в самое сердце. Разумеется, я не подал виду, что
задет, и отвечал ей спокойно и даже весело:
- Здорово, наверное, быть принцессой и вдобавок всезнайкой!
- Каждому свое, - пожала плечами принцесса Энтипи. - Пустоголовые оруженосцы
тоже для чего-нибудь нужны на свете.
Я не нашелся с ответом на это замечание, и некоторое время мы ехали молча. От нечего
делать я стал озираться по сторонам и неожиданно заметил, что старик Умбреж нетерпеливыми
жестами пытается привлечь мое внимание. Я с неохотой повернул голову в его сторону. Рыцарь
погрозил мне кулаком, потом легонько постучал по своим сморщенным губам кончиком
указательного пальца. Все ясно. Он считал, что я не должен хранить столь долгое молчание,
потому как мне надлежит развлекать ее высочество. Да, уж я бы ее развлек... Ударом увесистой
дубинки по голове! Только это вряд ли пришлось бы по душе королю с королевой. Да и нам с
Умбрежем могло бы испортить придворную карьеру. Вздохнув, я повернул к принцессе голову
и с любезной улыбкой сказал:
- Вы прекрасно держитесь в седле.
Она неожиданно насупилась.
- Вы хотите сказать: для женщины вы не так уж плохо ездите верхом, ведь так?
- О, прошу вас, не надо выискивать в моих словах скрытый смысл! Я имел в виду только
то, что произнес: вы отличная наездница. Прямая мужская посадка, никаких этих дурацких
дамских седел... Бог мой, я вам комплимент сделал, а вы...
- Не нуждаюсь в ваших комплиментах.
- Ну так больше вы их от меня и не дождетесь.
И тут я твердо решил больше рта не раскрывать на протяжении всех оставшихся четырех
дней пути. Разве что мне кто-нибудь насильно разожмет зубы острием кинжала.
Солнце неторопливо совершало свой путь по небосклону, и когда оно начало уже
клониться к западу, Энтипи неожиданно обратилась ко мне:
- Благодарю вас.
Случилось это во время привала. Сэр Нестор приказал отряду спешиться на берегу
небольшого лесного озерца, чтобы лошади могли отдохнуть и напиться, а люди - размять
усталые ноги. Я полулежал на траве, привалившись спиной к толстому ивовому стволу, и
швырял камешки в середину озера. Там, куда они падали, я отчетливо себе представлял
надменное личико принцессы, и мне это доставляло мрачную радость. И вдруг в самый разгар
этого занятия прямо над моим плечом прозвучало ее: "благодарю вас".
Я оглянулся. Она уставилась на меня своим холодным, надменным взглядом, сразу
навевающим мысли о демонах, которые, поди, играют в салочки в недрах ее сознания.
- Рад вам служить, - машинально ответил я и лишь после, поразмыслив, спросил: - А
за что, собственно, вы меня благодарите?
- За верховую прогулку, - улыбнулась она и мечтательно прибавила: - У меня был
хороший учитель.
- Понятно. Его вы, полагаю, тоже подожгли? - И с этими словами я швырнул в ее
воображаемое лицо посередине озера еще один камень.
- Нет. Он скоро должен за мной явиться. До замка я с вами не доеду.
Это заявление заслуживало того, чтобы метнуть еще несколько снарядов вслед за
предыдущими. Все до единого попали точно в цель.
- Вы в нем так уверены?
Энтипи кивнула:
- Разумеется. Он наверняка сейчас следит за нами. А потом выберет момент и увезет
меня от вас, и мы будем жить в лесу и заниматься любовью, как дикие звери, на ложе из
опавшей листвы, и травинки станут щекотать наши обнаженные тела, соединяющиеся в...
Я поднял руку, останавливая это словоизвержение:
- Довольно, я все очень наглядно себе представил. Вы так живо изобразили эту
картину... Ай да принцесса! Надо же, у меня и в мыслях не было, что у вас на уме побег.
Кстати, с чего это вы вдруг решили поделиться со мной своими планами?
- Потому что вы несносны.
- Понятно.
Она снова заговорила, и голос ее то повышался, то понижался, словно она пела песенку.
Ну ни дать ни взять капризное, балованное дитя.
- Чтобы вы места себе не находили от бессильной злости, от досады, потому что
благодаря мне заранее знаете, что должно случиться, но помешать этому не сумеете, а мой отец
так на вас разгневается за то, что вы меня не довезли до крепости, что прикажет вам голову
отрубить.
- Да я готов самолично снести ее с плеч, только чтобы больше не слыхать той чуши
собачьей, которую вы бормочете!
- Что-о-о?! Вот как вы разговариваете со своей принцессой?!
Итак, ей все же удалось вывести меня из терпения настолько, что я буквально убить ее
был готов.
- Нет, - сказал я, еле сдерживая злость, - я так разговариваю с сумасшедшими
поджигателями. Так где ж вы с ним познакомились, с этим своим героем-избавителем?
- Недалеко от монастыря. Выполняла послушание - полола грядки. Работала в поле, как
какая-нибудь крестьянка. Представляете?! Я полола! - Она повторила это слово так, словно то
было название какой-то жуткой болезни, безжалостно убившей не только всех ее родных, но
вдобавок еще и слуг и домашних животных, вследствие чего она, бедняжка, осталась
одна-одинешенька на белом свете. - Я, принцесса, полола грядки! Только представьте себе!!
- Охотно, - ответил я со злорадной, торжествующей ухмылкой.
Она проигнорировала мой сарказм и, обхватив руками плечи, предалась воспоминаниям,
которые, вне всякого сомнения, не имели ничего общего с действительностью, а являлись всего
лишь плодом ее воображения:
- Он не знал, кто я такая. И горячо меня полюбил, приняв за крестьянку. Я только
недавно ему открылась... И он поклялся, что увезет меня с собой, и мы будем вечно любить
друг друга, и счастью нашему не будет конца.
- Здесь у вас некоторая неувязка, - поправил ее я. - Жизнь вечной не бывает. А вместе
с ней, хотя, как правило, гораздо прежде, кончается и любовь. Какое уж тут счастье,
согласитесь.
Энтипи помотала головой:
- Вы - полная ему противоположность. Он столько всего испытал, но все же не утратил
веру в торжество любви и в величие подвига!
- Значит, он такой же помешанный, как и вы, что меня, впрочем, нисколько не удивляет,
потому что я уверен - вы его просто выдумали!
Она снова, еще энергичнее, помотала головой.
Я поднял с земли камешек и забросил его в озеро.
- Но тогда ответьте мне, принцесса, почему он не похитил вас из монастыря? Ведь это
было бы намного легче. Зачем ему было дожидаться прибытия за вами целого отряда
вооруженных воинов?
- Ему безразлично, сколько воинов будут меня сопровождать, - томно вздохнув,
сказала Энтипи. - А к благочестивым женам он относится с большим уважением и потому
никогда не совершит ничего такого, что могло бы им повредить. Монахини поклялись
наставлять и оберегать меня. Он считает, что их клятвы священны и не должны быть
нарушены. Вот он у меня какой!
- Ах, до чего же благородно! - усмехнулся я. - Но имейте в виду, принцесса, если он и
существует, этот ваш лихой наездник, вы его больше не увидите. Он поразвлекся с вами, пока
вы находились на доступном для него расстоянии... А теперь все кончено, теперь он будет
дурить голову другой какой-нибудь сумасшедшей девчонке.
- Так вы, значит, считаете меня сумасшедшей? - В голосе ее явственно слышалась
угроза, глаза сузились, губы сжались в нитку.
- С чего вы это взяли, ваше высочество? - спросил я с плохо скрытой издевкой. - Уж
не с того ли, что я вам на это все время более или менее прозрачно намекаю? - И я отвернулся
и занес руку, чтобы швырнуть в середину озера очередной камень.
Но Энтипи меня опередила, угодив камнем прямо мне в макушку!
- Эй! - вскрикнул я так громко, что взгляды всех воинов, отдыхавших на привале,
немедленно обратились в нашу сторону.
Принцесса стояла позади меня с надменно-презрительной улыбкой на лице. Глаза ее
горели мрачным торжеством.
Ну разве такой, подумал я с досадой, должна быть принцесса крови, наследница трона?
Настоящие принцессы элегантны и воздушны, они безукоризненно воспитаны, утонченны, они
- воплощение чистоты и нежности. Короче, настоящие принцессы являют собой все то, что
начисто отсутствовало в ее высочестве Энтипи.
- Вы узнаете, что такое истинный героизм! - заверила она меня и, обведя взглядом
остальных, прибавила: - Вы все это узнаете, когда Одноглазый Тэсит явится за мной!
С этими словами она гордо удалилась от меня. Очень, кстати говоря, вовремя, потому что
я, услыхав из ее уст столь знакомое имя, просто окаменел. У меня буквально сердце
остановилось. Воображаю, какой жуткой бледностью покрылась моя физиономия, стоило ей
только упомянуть о Тэсите. Ну и дела!
Тэсит.
Она долгие годы провела в обители. А благочестивые жены пресекают любые контакты
своих воспитанниц с внешним миром. И сведений о событиях, происходивших за стенами
монастыря, Энтипи все это время наверняка не получала. Следовательно, ей ничего неизвестно
о восстании в Пелле и о роли, которую сыграл в тех достопамятных событиях Тэсит. Выходит,
она могла о нем услыхать... только от него самого.
А это означало, что он и вправду свел с ней знакомство.
И таким образом весь бредовый рассказ о герое, поклявшемся ее похитить, - чистая
правда.
Что сулит нам очень, очень серьезные проблемы.
Надо отдать принцессе должное - если она и впрямь решила меня напугать, посеять в
моей душе тревогу и страх, то вполне в этом преуспела.
Только теперь я наконец понял, что было причиной беспокойства, не покидавшего меня
на всем протяжении пути в обитель. Чье-то незримое присутствие в обманчиво спокойном лесу
мне вовсе не мерещилось - это Тэсит нас преследовал, это он крался за нами по пятам,
оставаясь невидимым, словно призрак, словно лесной дух. Да, это так на него похоже -
умыкнуть принцессу, только когда она окажется вне стен обители - из уважения к
благочестивым женам и их репутации надежных, суровых и бдительных наставниц для
высокородных юниц. Более того, находясь в лесу, мы оказались в полной власти Тэсита, он мог
скрыться с принцессой в любой удобный для него момент, так, что мы и ахнуть бы не успели.
Тем более это и похищением назвать было бы нельзя, ведь Энтипи готова следовать за ним
добровольно. Что только облегчит его задачу.
Я и без того считал общество этой ненормальной весьма для себя небезопасным. Мало ли
что ей взбредет на ум? Такая запросто может ткнуть меня между ребер кинжалом, когда ей
вздумается, и даже глазом при этом не моргнет. Или во время ночного привала возьмет да и
подпалит весь наш лагерь. При мысли о том, что в один прекрасный момент я могу проснуться
с кинжалом в груди да вдобавок еще и окруженный со всех сторон бушующим пламенем, мне
делалось как-то неуютно.
И потому я уже смирился с тем, что спать на всем пути до королевской резиденции мне
придется вполглаза. Но все эти страхи обратились буквально в ничто при одной мысли о
Тэсите, о том, с какой легкостью он может увести с собой Энтипи, когда ему
заблагорассудится. И нашему отряду придется тогда явиться к королю с пустыми руками.
Я инстинктивно потер ладонью шею, представив себе, как Рунсибел кивком велит
придворному палачу снести мою голову с плеч...
Следовало доложить о возникшей угрозе командиру отряда. Нестор как раз оживленно о
чем-то беседовал с моим наставником сэром Умбрежем. Я быстро подошел к ним и увлек в
сторону. Слушая мой сбивчивый рассказ, оба пожилых рыцаря то и дело бросали осторожные
взгляды в сторону принцессы. Она же мечтательно взирала на гладкую поверхность озерца, не
обращая на нас ни малейшего внимания.
"Прикидывает, поди, - со злостью подумал я, - нельзя ли это озеро как-нибудь
поджечь".
- Пустые опасения, - добродушно заверил меня Нестор, когда я умолк. - Молодец, что
доложил, но не тревожься ни о чем, оруженосец. Слыхал я об этом Одноглазом Тэсите, как и вы
оба, джентльмены. Но ведь он один, а нас много. Даже если ее высочество и пожелает к нему
присоединиться, мы сообща этому воспрепятствуем.
- Так что же вы собираетесь предпринять? - спросил я.
- Ничего сверх того, что уже предпринято. Нам благодаря тебе, Невпопад, стало
известно имя одного из возможных противников. Но разве мы с самого начала не предвидели
наличия таковых? И не предполагали, что можем подвергнуться их атакам? Предвидели. И
полностью себя обезопасили - выставляем часовых, посылаем разведчиков впереди отряда и
бдительно стережем принцессу, оберегаем ее, глаз с нее не спускаем. - Нестор дружески
похлопал меня по плечу: - Никуда ее высочество от нас не денется.
Я кивнул и побрел к своей Александре. Слова командира успокоили меня лишь отчасти.
Мысль о том, что при всем своем опыте Нестор может недооценивать реальную опасность,
которой мы все подвергаемся, не давала мне покоя.
Вскоре мы оседлали лошадей и продолжили свой путь. Я снова ехал подле принцессы.
Она даже не смотрела в мою сторону. Да и с какой стати? Я для нее был пустым местом. Она
без обиняков заявила мне о своих намерениях, будучи уверена, что я не сумею им
воспрепятствовать, и вполне этим удовлетворилась.
Меня ее молчание устраивало как нельзя более: мне было совсем не до разговоров, я
напряг все свои чувства, ловил каждый шорох, вглядывался в переплетения веток, и мне
повсюду мерещился Тэсит. Стоило ветке хрустнуть под копытом какой-нибудь из лошадей или
листве зашуметь под порывом ветра, я инстинктивно напрягался и до рези в глазах
всматривался в направлении этих звуков, но все было тщетно. Да и мог ли Тэсит так оплошать,
чтобы выдать свое присутствие пусть даже малейшим, едва различимым шорохом? Вряд ли. Я
вспомнил, как Тэсит однажды заявил, будто его воспитали единороги. Не уверен, что он тогда
сказал мне правду, но в любом случае его умение затаиться в лесу, двигаться сквозь, казалось
бы, непроходимую чащу без малейшего шума, делаться буквально невидимым было каким-то
сверхъестественным, намного превосходящим пределы человеческих возможностей. Вполне
вероятно, что как раз единороги его всему этому и обучили. Так что я вглядывался и
вслушивался в окружающее, прекрасно отдавая себе отчет, что напрасно трачу силы - скорей
у меня вырастут крылья и я полечу на них в крепость, чем Тэсит, даже если он совсем рядом,
как-либо себя обнаружит. Вдруг откуда-то издалека до меня донесся птичий гомон. Но в нем
слышалась какая-то странная, настораживающая нота. Что-то зловещее. Я скользнул взглядом
по лицам своих спутников. Но рыцари и воины явно ничего подозрительного еще не услыхали.
И тут что-то шевельнулось в густых древесных кронах как раз надо мной. Я вскинул
голову, но ничего не смог разглядеть сквозь плотные слои листвы. Наверное, мне этот шум
просто померещился...
А быть может, и нет.
Я придержал свою лошадь, пропустив Энтипи немного вперед, и очутился рядом с
Нестором. Тот вопросительно изогнул бровь.
- Я сейчас слыхал что-то странное. Какой-то шелест у вершин деревьев.
- Там, у самых небес? - осклабился Нестор. - Не беспокойся. Какие-нибудь зверьки
что-то не поделили. Белки, должно быть.
- Боюсь, как бы это не оказался двуногий зверь.
- Да нет же! Ветки там слишком тонкие, под весом человека они бы, как пить дать,
сломались. - Он кивнул каким-то своим мыслям, сунул указательный палец в рот и, обслюнив
его, поднял вертикально вверх. - Вот видишь, ветер-то посвежел, А там, наверху, он должен
быть еще крепче. Ты его, наверное, и услыхал.
- Может статься. - Я пожал плечами. - Ветер так ветер. Вам видней.
Нестор ласково мне улыбнулся:
- Я хорошо тебя понимаю, оруженосец. Ты впервые выполняешь ответственное задание,
потому тебе повсюду и мерещатся опасности и подкрадывающиеся враги. И это, с одной
стороны, совершенно правильно - воин должен быть бдительным, от этого ведь его жизнь
зависит. Но с другой стороны, Невпопад, слишком уж осторожничать тоже ни к чему.
Собственной тени начнешь пугаться. Ты ж ведь не один, дружок, тебя со всех сторон окружают
рыцари, сильные и испытанные в боях. Принцесса наша, хотя и... со странностями... но все же
нисколько не опасна. Как и этот ее воздыхатель. Ты не нервничай, Невпопад. Так и угробить
себя недолго. Глупая была бы смерть...
Это были последние его слова, сказанные за миг до того, как стрела, пущенная откуда-то
сверху, пронзила его могучую грудь.
Нестор сперва даже не понял, что произошло, настолько это было внезапно. Он,
безусловно, слышал звук спущенной тетивы и наверняка почувствовал толчок в самую
середину груди, но осознал, что отряд подвергся нападению и что первой жертвой неприятеля
стал он сам, лишь когда, опустив голову, заметил ярко-красное древко и оперение у самого
своего лица. Он открыл рот - не иначе как собирался выкрикнуть какую-то команду, - но
голос ему уже не повиновался. Еще секунда, и наш командир тяжело рухнул с лошади на
твердую землю. Звук падения его могучего тела послужил своего рода сигналом - все рыцари
замерли на месте, натянув поводья.
- Враг атакует! - крикнул я, и в ту же секунду вторая стрела, зазвенев, угодила в
середину лба моей несчастной лошади. Бедное животное не мучилось: убитое наповал, оно
упало, причем так стремительно, что я не успел ни спрыгнуть на землю, ни выпростать ногу
из-под тяжелого туловища. Я оказался подмят мертвым телом несчастной Александры и
пригвожден к земле.
Отовсюду послышались крики.
- Щиты! - приказывали одни.
- Спасайте принцессу! - требовали другие. Воздух наполнился пением стрел. Многим
из рыцарей удалось вовремя прикрыть головы и грудь щитами, таким образом они себя спасли.
Другим, не столь расторопным, повезло меньше. То один, то другой рыцарь или оруженосец
вдруг свешивались через седла или падали вниз, под копыта, сраженные наповал или тяжело
раненные. Следовало признать, что трусливая атака нашего невидимого противника оказалась
довольно успешной.
Я поначалу пытался высвободиться из-под тела своей Александры, но после, когда в него
со свистом вонзилось несколько стрел, решил повременить. Сама судьба снабдила меня этим
подобием щита из плоти и крови - увы, неживым, но до чего же надежным! Мой меч был у
меня за спиной, как всегда, ну а поскольку я на ней лежал почти плашмя, то вытащить его из
ножен никак не мог. Зато посох, притороченный к седлу, оказался в пределах моей
досягаемости, и я, осторожно протянув руку, сумел его вытащить из седельной петли.
"Если мне все же наконец удастся вылезти из-под мертвой ко
...Закладка в соц.сетях
