Жанр: Фантастика
Песня зверя
...е мы только что стояли. Не было больше ни отчаяния, ни горя, ни воспоминаний, ни
изумления, ни страха - все смыл поток боли. Я не закричал, не взмолился о пощаде, не
заплакал - я не мог этого сделать, ведь каждая частичка моего тела корчилась в огне. И
вот прошел какой-то миг - маятник не успел бы качнуться, - и оказалось, что я сижу,
съежившись, на неподвижной теперь земле, а за плечи меня крепко держат два
перепуганных элима. И тогда я прочел слово, выжженное в моей душе болью и пламенем.
В этот миг, когда я был между жизнью и смертью, я вернул ему это слово
легчайшим мановением духа.
Келдар.
И в тот же миг, вырванный из течения времени, я услышал ответ, такой тихий, что
уловить его мог лишь тот, кто семь бесконечных лет провел в безмолвии.
Любимый мой.
Глава 15
У меня не нашлось слов, чтобы описать такое полное единение. Молния - слишком
холодно; величие - слишком вяло; слава - слишком блекло; спасение - слишком
размыто; преданность - слишком безлично. Кто бы ни говорил со мною в тот
головокружительный миг - бог ли, дракон ли, - он оттолкнул меня от порога
саморазрушения, и я ухватился за его слово, как тонущий ребенок за руку отца. В этом
слове было столько горя, сожаления и нежной заботы, что даже за год я не смог бы
осмыслить их все. Он знал меня. Он назвал меня так, как называл Роэлан, когда я был
молод. Это слово пел мой бог, наполняя мир музыкой. Ужас и отвращение, охватившие
меня, когда я узнал, что музыку мою питал чудовищный зверь, исчезли, смытые потоком
любви этого создания. Ни один зверь не способен так любить. Душа у меня трепетала,
полная радостных воспоминаний, а спутники мои ничего не поняли: я не мог рассказать
им об этом, вообще не мог говорить - ведь тогда бы кончился этот неописуемый миг.
- Именем Единого, что мы натворили? - ахнул Давин, заставив меня поднять
голову и заглядывая в лицо прозрачными серыми глазами.
- Мы сделали все, что требовалось. Если это ему не по силам, лучше узнать об этом
сейчас.
Золотистые отблески драконьего огня играли на их лицах.
- Нарим, - Давин уставился на друга, задыхаясь от ярости, - да ты же ему так
ничего и не объяснил! Ты в своем уме?!
- Давай-ка уведем его отсюда.
- Нарим, дружок, его жизнь - не наша, мы не вправе ею распоряжаться! Ты
посмотри - он же плачет кровавыми слезами!
- С тех пор как он попал к нам в руки, я не мог найти случая все ему рассказать.
Человек в отчаянии теряет способность рационально мыслить. А в последние два дня, уж
не знаю, как, все прочие додумались до того, что мы с тобой уже знаем. Его уже пытались
убить и от своего не отступятся - они решили, что в нем таится опасность. - Это тебя не
оправдывает!
- Когда на кон поставлена жизнь целого народа, обычные представления о
справедливости и честности теряют силу. А что касается Эйдана Мак-Аллистера, то
сейчас он или на пути к жизни, или действительно мертв. Сомневаюсь, чтобы он
предпочел вернуться туда, откуда пришел. Так что давай уведем его отсюда и посмотрим,
какой путь он выбрал.
Во всем этом я не понял совершенно ничего. Они поставили меня на ноги, провели
по длинному коридору и посадили на каменистый склон; проснувшийся утренний ветерок
унес запахи серы и тлена. Я изо всех сил старался удержать в памяти голос Келдара, но
воспоминание стало меркнуть, и я беспомощно отпустил его. По себе оно оставило такую
тоску, что я едва не застонал вслух. Только тогда слова элимов стали понемногу
проникать в мое сознание, и мне снова стало интересно, кто же это хотел меня убить и что
я такого сделал.
- Клыки драконьи, он что, совсем свихнулся? - Этот голос послышался у меня изза
спины. Странно. Почему-то я думал, что носитель его уже мертв.
- Нет, - очень серьезно отозвался Давин. - С тех пор как дракон закричал, он
молчит. Может быть, мы вообще убили его всей этой затеей. Но некоторым до этого, как
видно, и дела нет.
- Он что, так испугался глупого рева? Да любой элирийский ребенок слышал еще и
похуже, ну да, само собой, не так близко... - Это была та женщина, Лара. Я не обернулся,
но ясно почувствовал запах подкопченной кожи. В пяти шагах от меня, прямо у входа в
туннель, упали ее перчатки.
- Послушали бы меня. Зря время тратите. Если зверюга и "заговорит", то не во
время зимней спячки. С чего вы вообще взяли, что у него есть имя и он его еще не
позабыл?
- Келдар, - тихо ответил я. Ее легкомыслие укололо меня. - Его зовут Келдар.
- О Единый! Келдар. Мы подозревали, но... - Давин вдруг опрокинулся на спину и
рассмеялся, глядя в рассветное небо и не в силах сдержать радости. - Ух! Ничего себе...
- Вы его услышали? Он назвал свое имя? - Нарим присел передо мной, уставясь
мне в лицо. Да уж, его не так легко взволновать, как Давина. - А что он еще сказал? Вы
его услышали или слова возникли у вас в голове?
- Да он просто догадался, что тварь слепая! - презрительно бросила женщина. -
Увидел, что у нее бельма на глазах, вот и назвал ее именем слепого бога! Ничего, кроме
звериного рыка, он не слышал, как и все мы!
- Я драконьих глаз раньше никогда не видел, - отозвался я. - Он что, правда
слепой?
Она фыркнула и не снизошла до ответа. А Нарим словно бы и не заметил ее слов.
- Это было так же, как когда вы говорили с Роэланом? - продолжал он
допытываться.
Я мотнул головой.
- Совсем нет. Тоже очень четко, но с Роэланом никогда не было так... больно...
остро... сильно... Нарим, я... - Голос у меня звучал до странности спокойно, вовсе не
отражая бурю внутри.
В голове моей бурлила смесь кристально ясных образов, сменявших друг друга,
подобно вспышкам фейерверка: ослепительная огненная радуга, ощущение теплой грязи
под руками, чудовищная какофония звериного рыка, оглушающее драконье зловоние.
Миг, полмига душераздирающей четкости - и видение испарялось, но не успевал я
услышать рассветную тишину, и меня снова захлестывал следующий образ. Будто в мозг
то и дело вонзали кинжал. Мне приходилось прилагать массу усилий, чтобы
сосредоточиться на словах, даже моих собственных, не то я упустил бы половину и
ничего не смог бы сказать.
А между тем мне было что сказать, но пока я собирался с мыслями, вмешался Давин.
Он перекатился на бок и оперся подбородком на руку.
- Конечно, было трудно, это понятно. - Глаза его блеснули в лучах зимнего
рассвета. - Ну, отчасти дело в тебе, конечно. В том, что с тобой сделали. В том, как тебя
изувечили. Но вообще-то дело в самих драконах. Все-таки слишком долго они были в
рабстве. Их слишком долго держали в диком состоянии. Мы и сами сомневались, можно
ли до них докричаться, даже если ты с ними заговоришь. Даже когда ты был на вершине
могущества - незадолго до ареста, - Нарим боялся, что ты не сумеешь сделать все как
надо. Ну да, Роэлан - это да, но если бы мы знали, кто из них Роэлан...
Роэлан. Мой "бог". Дракон. С ума сойти.
- Но ведь вы говорили, что я... дозвался... не только до него...
- Да, само собой. Не до всех, разумеется. Возможно, твоя музыка тронула только
Роэлана и шестерых других старших. Мы не знаем. Несколько лет после твоего
исчезновения влияние музыки было заметно и на других драконах, и мы надеялись, что ты
как-то с ними общаешься, но со временем...
- Десять лет, - ответил я. - С первого дня голос Роэлана слабел, а потом... потом
и вовсе... Через десять лет он перестал отвечать мне. - Я снова оказался на грани
отчаяния, и лишь одно-единственное слово, запечатленное в памяти, удерживало меня попрежнему.
Давин ласково глядел на меня, а Нарим поднялся, отошел в сторону и присел на
склоне, бесстрастно глядя в утреннее небо.
- Мы ведь думали, что тебя больше нет, - тихо уронил Давин. - Мы и
представить себе не могли, куда тебя запрятали. Должно быть, Единый, который
направляет всех нас, послал тогда Нарима в Лепан.
Мне нужны были ответы на вопросы. Четкие и ясные.
- А этот дракон... Келдар... - Мне удалось произнести это имя, хотя разум яростно
сопротивлялся. Отказавшись поверить, я оказался бы снова в темнице отчаяния, но
согласившись с тем, что видел, я не смог бы больше сдерживать волну безумия.
Давин взглянул на женщину. Та скинула кожаные доспехи и теперь неторопливо и
тщательно складывала их в сумку, нарочито не обращая на нас внимания.
- Ах да. Ну, в общем, лет восемнадцать назад, незадолго до твоего ареста, этот
дракон улетел из Кор-Неуилл, а правила им очень храбрая и предприимчивая
тринадцатилетняя девочка. Она много лет только и мечтала о том, чтобы полетать на
драконе, и даже пробралась на поле битвы и сняла там кровавик с убитого Всадника. Это
был не личный камень этого дракона - Келдара, - не его декай'цет, как они это
называют. Дракон, связанный с ее камнем, был ранен, когда погиб его Всадник. Клан,
конечно, убил зверя; они же не умеют давать дракону новый камень. А Лара была
уверена, что, раз у нее есть камень, она сможет летать на драконе. И смогла. Она была
девочкой отважной и умелой. Но главной ее ошибкой было то, что она решила, будто это
кровавик позволил ей увести дракона. На самом деле мы думаем, что это был ты. Ты
побывал в Кор-Неуилл за два дня до этого. В лагере тогда незнамо что творилось:
драконы перестали слушаться Всадников и напали на них, они прорвали Всаднический
Круг, и тогда-то она и решила оседлать дракона.
Лара раздраженно запихнула в сумку перчатки, и я вдруг подумал, что эту часть
рассказа Давина она вовсе не хочет вспоминать.
- Она решила вернуть дракона в лагерь и тем доказать Клану, что тоже может быть
Всадником. Но дракон отказался поворачивать назад. Видишь ли, управлять драконом с
помощью кровавика, принадлежащего другому зверю, а не декай'цета, который носит его
собственный Всадник, страшно трудно. Именно поэтому Клан убивает зверей,
лишившихся своих камней. У этого же дракона была своя цель.
- Озеро?
- Не знаем. Только он понес ее в Караг-Хиум, а она изо всех сил пыталась им
править. И зверь налетел на утес...
Я представил себе это очень живо: ребенок, который привел дракона в бешенство,
показав ему ненавистный камень... схватка... катастрофа... пламя...
- Ну вот, - заключил Давин, увидев по моему лицу, что я понял достаточно. -
Оба выжили. Нарим нашел Лару и принес ее в Кор-Талайт. О судьбе дракона мы ничего
не знали, пока пять лет назад Лара не набрела на него в этой пещере - должно быть, он
заполз туда, чтобы умереть или выздороветь. Ну и с тех пор она...
- Вот что, хватит, - оборвала его Лара, взваливая на худое плечо тяжелую сумку.
- Я тебе что, неразумная зверюга вроде той, что спит там, в пещере? Послушай-ка, ты,
сенай. - Синие глаза вспыхнули, а жуткие шрамы на левой щеке побагровели. Она
резким движением отбросила за спину длинную косу. - Я - дочь Клана, и, что бы там
обо мне ни говорили, я никого не предала. Я просто взяла кай'цет. Он мой по праву. Я не
верю, что у драконов есть разум. Я не верю, что они разговаривают. Я не верю, что
трусливый музыкант-сенай может или когда-нибудь мог сделать их тем, чем они никогда
не были и не станут. Все, что мне надо, - это летать на драконе и не обжечься. Мой
народ мне этого не позволит, поэтому у меня осталась одна надежда. Знаешь, Давин, я
буду страшно признательна, если ты прекратишь обо мне трепаться.
Лара в ярости зашагала прочь, более не удостоив нас с Давином ни единым
взглядом. Однако когда она проходила мимо Нарима, который так и сидел, оцепенев, на
склоне, элим, к моему удивлению, поднял руку, и она крепко пожала ее, не замедляя шага.
Нарим снова утвердил подбородок на коленях и продолжил отрешенные раздумья.
- Он целый год ее выхаживал, - тихо пояснил Давин. - Заставлял ее двигаться,
чтобы мышцы работали, а ей было так больно, что она и шевельнуться не могла, не
закричав. Все горы облазил, все города прочесал, а ведь раздобыл ей лекарства - и чтобы
раны зажили, и чтобы боль унять, и чтобы шрамов осталось поменьше. Она-то поначалу
проклинала его за то, что не дал ей умереть, но теперь уж они друзья навек. Ее, бедняжку,
на части раздирает - она так хочет, чтобы Клан принял ее назад, и при этом Нарима
любит, и к тому же в глубине души боится, что на самом деле это он знает правду о
драконах, а она ошибается. И очень, очень, очень хочет летать.
Солнце высушило туман над серо-зеленым кустарником, и мы глядели вслед прямой
тоненькой фигурке Лары, спускавшейся в долину. И тогда мне пришлось все-таки
вернуться к истине, открывшейся мне этой ночью. Мне самому надо было с ней сжиться,
и элимам стоило об этом знать.
- Спасибо вам, - произнес я не без труда. - То, что здесь произошло, чудесно и
невероятно. Никогда этого не забуду. Только вот... - Слова Давина, ярость Лары,
выжидательный взгляд Нарима, который я чувствовал на своей спине, лишь укрепили
меня в принятом решении. - Если вы думаете, что я смогу еще раз поговорить с ним, еще
раз... Давин, я действительно почти умер. Когда я услышал его имя и еще... то, что
услышал... у меня сердце по-настоящему остановилось. Если бы он сказал еще чтонибудь...
мне бы уже не выйти оттуда. Простите меня, простите. Я не могу ничего для вас
сделать. - Судьба все-таки очень странно шутит. Они даровали мне то, ради чего стоит
жить, а я не могу принять это и не умереть.
Давин вздохнул и удрученно взглянул на Нарима.
- Надо было нам тебя предупредить.
- Нарим был прав, - торопливо добавил я, чтобы утешить его. - Я не хочу
умирать. Простите меня, вы не представляете себе, как горько мне это говорить, но я
ничем вам помочь не могу.
- Но в этом-то все и дело. - Нарим рывком поднялся и теперь смотрел на меня
сверху вниз. Его взгляд проникал мне в самое сердце. - Вы как раз только что доказали
нам, что прямое общение вас не убьет, хотя, конечно, вынести его непросто. Способность
к общению - ваш дар - никуда не делась. Можно делать следующий шаг. Видите ли, я
знаю, что предпринять дальше, и все, что нам нужно, - это чтобы вы были живы...
Голова у меня заболела.
- Чтобы я был жив?
- Я надеялся, что можно оставить вас в Кор-Талайт, пока вы не будете готовы к
дальнейшим действиям, но, как выяснилось, это невозможно. А отпускать вас туда, где
вас поджидают Всадники и люди вашего кузена, нельзя никак. Похоже, все на свете спят и
видят, как бы вас убить или взять в плен.
- Я совершенно уверен, что тебя найдут даже здесь, - кивнул Давин.
- Так что я знаю только одно безопасное для вас место. Будет нелегко, но я ее
уговорю.
Давин с деланным стоном повалился наземь.
- Совсем спятил, - сообщил он. - Она же ненавидит его пуще, чем Гарн МакИхерн,
а норов у нее еще покруче!
- Постойте! - взмолился я. Их слова никак не могли сложиться в цельную
картину. - Объясните! Какой следующий шаг?!
Нарим сел передо мной, обняв колени.
- Дракон, которого вы называете Келдаром, ранен. К счастью, раненые драконы
впадают в спячку, пока их раны не заживут или они не умрут. Но Лара научилась будить
его и управлять им при помощи камня. Вы это видели. Она загоняла в пещеру дичь, чтобы
кормить дракона, так что мы надеемся, что весной он проснется сам. Теперь, когда у нас
есть вы, мы можем преподнести зверю еще один дар. Мы проведем трубу в его пещеру и
подадим по ней воду из Кир-Накай.
- Озерную воду, - тупо повторил я. - То есть вы считаете, что я смогу с ним
разговаривать.
Разговаривать с драконом. Не так, как я говорил с моим богом, а попросту. Как
живое существо с живым существом. Как в элимских легендах. Нет, немыслимо.
- Элим с этим не справится. - Терпение явно давалось Нариму с трудом. - Мы -
проклятие драконов, и едва ли элим, на которого падет взгляд дракона, проживет еще хотя
бы миг. И Лара тоже не годится. Во-первых, у нее кровавик, и к тому же...
- Она не верит, - кивнул я.
- Именно. Он ей и отвечать не станет. Так что вы - единственное существо на
свете, которому по силам получить ответ.
- Какой ответ? - Ох, как мне было тяжко.
- Вы должны добиться от Келдара, как можно освободить его братьев и сестер изпод
власти кровавиков. Тогда мы сможем собрать драконов к озеру, и они снова займут в
мире подобающее им место.
Давин не вмешивался - смотрел и слушал, предоставив Нариму одному передавать
мне бремя знаний. Однако моя мучительная неспособность понять, чего от меня хотят,
заставила его вмешаться. Он смахнул с левого глаза непокорный завиток:
- Эйдан, пойми, это опасно. Мы не знаем, как тебе удавалось дозваться драконов
раньше, и неизвестно, способен ли ты на это теперь, после всего, что произошло. Мы даже
не знаем, действительно ли возможно говорить с драконами, ведь прошло столько
времени - пятьсот лет! - с тех пор, как драконы испили воды из огненного озера.
Может быть, в них уже нечему пробуждаться. Может быть, остались только ненависть и
жажда крови.
Я медленно покачал головой. Теперь, после этой ночи, я точно знал, что в существе,
оказавшемся Келдаром, есть и разум, и душа, только они очень глубоко. Но я добрался до
них. Я знал это точно.
Но Давин не отставал.
- Тебе придется снова пойти в пещеру и предстать перед этой тварью как есть,
беспомощным и беззащитным, а ведь дракон убивает людей десятками тысяч и не
задумывается об этом ни на секунду! Если с наступлением весны он не проснется сам, его
разбудят тем самым камнем, который повергает его в безумие! Надежды на успех так
мало, что в тот миг, когда ты согласишься, я начну сочинять тебе надгробную надпись!
Разве был у меня выбор? Любимый мой. Отзвук этих слов заставлял меня трепетать
от благоговения и проснувшейся надежды.
- Ладно. Куда вы хотите меня отправить? - спросил я.
Бледный Нарим просиял. А Давин устало потер лоб и ответил, криво усмехнувшись:
- Он отправит тебя в пасть к дракону еще до того, как ты снова пойдешь к Келдару.
Знаешь, что он задумал? Поселить тебя у Лары.
- Да чтобы тут жил этот сенайский пустозвон? Совсем обалдел?
Лара, багровая от возмущения, стояла у небольшого каменного домика,
полузасыпанного снегом. Судя по тому, как она уперлась кулачками в узкую талию,
Нарим совершил в своих тщательных расчетах одну, но фундаментальную ошибку.
Пронизывающий ветер, вовсе не вязавшийся с ясным солнечным утром, швырнул
выбившиеся из толстой косы пряди на изуродованную левую щеку. Однако зимний холод
не шел ни в какое сравнение с ледяным тоном Лариного голоса.
- Еще чего! У меня мало припасов, ни одной пуховой перины, нет шелковых
занавесок и подушек, да и деликатесов для утонченного вкуса взять негде. Да, я
согласилась участвовать в этой безумной затее, но не нанималась нянчить сенайских
хлыщей!
- Ах, Лара, какая еще женщина станет так яростно и страстно отстаивать
собственные убеждения? - По сравнению с пылающими щеками Лары лицо тоненького
элима казалось белее снега. - Давин поспорил со мной, что нынче ночью мы с Эйданом
приползем в пещеры Кор-Талайт с отпечатками твоих сапог пониже спины...
Лара кивнула, словно Давин был единственным разумным существом на свете.
- ...Но я заверил его, что ты - девушка неглупая и признаешь, что выбора у нас
нет...
- Да ни за какие... - попыталась перебить его Лара, но Нарим обрушил на нее
поток слов, исключавший всякую возможность возражений:
- Если мы отправим Эйдана назад в цивилизованные земли, то или твое племя, или
его собственное отберет у него жизнь или свободу, а если он останется в Кор-Талайт, это
сделают элимы. Как, в сущности, печально, что любимец богов нуждается в опеке нас,
недостойных, и места безопаснее, чем под защитой твоего меча, у него нет...
Лара закатила глаза.
- Не понимаю, почему ты ему веришь? Тысячи тысяч подтвердят, что он
отъявленный лгун! Да спроси тех, кого жгли гондарские драконы, - ну, пел он им про
мир да красоту, и что?! Где их мир да красота? Он получит по заслугам, и все!
- Видишь ли, мой друг в последнее время отвык от роскоши и привилегий своих
знатных родичей, - не сдавался Нарим. - Позволь напомнить тебе, Лара, что Клан
семнадцать лет держал его в заточении. А последние два месяца он превосходно мирился
с убогим бытом Кор-Талайт. Думаю, он будет тебе не настолько в тягость, насколько ты
полагаешь.
Серые глаза Нарима так и светились искренностью и простодушием, но от его слов
меня стало колотить, и я едва сдерживался, чтобы не заткнуть ему рот плащом. Я
надеялся, что Лара прогонит нас и мы с элимом не расстанемся, но вместо этого она
повернулась к нам спиной и со всего маху ударила кулаком в сосновую дверь домишки.
Скрипнули петли, и Лара исчезла внутри. Дверь она за собой не закрыла.
- Вы слышали? Вас пригласили войти. - Нарим потянул меня за руку. - Правдаправда.
Входите, пока она не передумала.
- Может быть, все-таки не надо? - Я решил стоять на своем. - Спрячусь в
Камартане, город большой, и я отлично его знаю. Или в Кор-Талайт. Вы же сказали, что
таких, кто хочет, чтобы все осталось как было, немного. Не буду мозолить им глаза, и все.
- Вам с Ларой придется найти общий язык. До пробуждения драконов осталось
чуть больше месяца, и надо подготовиться как можно тщательней. Драконы должны
летать над огненным озером, а не томиться в рабстве у Двенадцати Всаднических
Семейств. Если вам с Ларой не удастся сделать то, что нужно, придется ждать еще год, а
за это время погибнут тысячи, а вам и всему нашему предприятию ежечасно и
ежеминутно будет грозить смертельная опасность...
Еще год. Весь этот год Донал, сын моего кузена, проведет в плену в драконьих
лагерях Гондара. На всем белом свете Донал был единственным человеком, к которому я
чувствовал хоть какую-то привязанность. Скорее всего, случись нам встретиться, этому
чувству тут же придет конец. Но если есть хоть малейшая возможность, хоть капелька
надежды, я избавлю его от страшной участи, на которую его обрекли собственный отец и
несправедливость этого мира. Я набрал в грудь побольше воздуху и вслед за Наримом
шагнул за порог.
Если бы рядом не было этой женщины, я бы расхохотался. Здесь было все, что я
ожидал найти в логове Всадника и не обнаружил в хижине Зенгала в Кор-Неуилл: пустые
мехи от вина, стертые оселки, шерстяные гетры и стоптанные башмаки были ровным
слоем разбросаны по каменному полу. Очаг покрывала полувековая копоть, а золу из него
не выгребали месяц, и едва осталось место для чахоточного огонька. От входа к
полупустому дровяному сундуку вела дорожка из засохшей грязи и оброненных веточек.
Обшарпанный стол на козлах и три колченогих стула - единственная в домишке мебель
- были заставлены и завалены грязными кружками, объедками, щепками; я заметил
полкаравая хлеба, такого черствого, что он пошел трещинами, и с десяток потемневших
яблочных огрызков. В углу у неопрятной груды одеял были свалены лоскуты кожи и
сумка с доспехами.
Нет, оружие в таком хламе она держать не станет. Я невольно обернулся. Ну
разумеется. На почетном месте у входа висел полированный тисовый лук и тщательно
промасленные ножны, из которых торчала сверкающая рукоять меча. А рядом - как же
без этого! - бережно свернутый хлыст. Я едва не кинулся прочь со всех ног.
Тихонько ругаясь, Лара выволокла из самого дальнего от очага угла мешок. Мешок
лопнул, по полу разбежались золотистые луковицы.
- Спать будешь там, - рявкнула Лара, кивнув в сторону освободившегося
пространства. - Одеяло принес? У меня лишних нет.
- Не извольте беспокоиться, - отозвался я. - Обойдусь без перин.
Я совершенно не собирался язвить. Само сорвалось. Я так долго был совершенно
один... а теперь должен жить в одной каморке с наглой девицей из Клана... Да уж. Если
есть на свете бог, пусть знает, что я оценил его шуточку.
Лицо у Нарима окаменело, и он, не глядя на меня, со всей силы наступил мне на
ногу. Однако в его словах не было ни намека на то, что он меня слышал:
- Лара, у нас пять недель на то, чтобы его подготовить. Ты всему его научишь. Я на
тебя полагаюсь. Мы принесли тебе все, что ты просила, и я оставляю тебе книгу.
Лара, которая с трудом удерживалась от того, чтобы запустить в меня беглой
луковицей, услышав Нарима, так и остолбенела:
- Книгу?!
Нарим усмехнулся и вынул из сумки толстый томик в кожаном переплете, такой
ветхий, что я испугался, как бы он тут же не развалился на страницы.
- Ну, если эта книга - не просто историческая ценность, наверно, лучше ее вам
оставить - вдруг пригодится. - Он протянул книгу Ларе и нежно погладил переплет, а
потом с явной неохотой отнял руку. - Берегите ее, хорошо?
Лара прижала книгу к груди.
- Буду. Честное слово.
- Ну, вот и славно. - Нарим похлопал меня по плечу. - Эйдан, мальчик мой,
ведите себя как следует: наша девочка превосходно владеет кинжалом. Через несколько
дней я вас навещу и погляжу, как идут дела, а сейчас мне лучше вернуться в пещеры.
Пусть кое-кто думает, что вы ушли с Тарвилом в Камартан, а меня нынче вечером ждут на
собрании. Они думают, будто я изобрел очередной бессмысленный план по
освобождению наших многострадальных душ, и заранее уверены, что он ничего не
изменит, а им этого и надо...
Мы с Ларой проводили Нарима за порог. Не знаю, кто из нас больше сожалел о том,
что он уходит. Дойдя до опушки леса, он обернулся и махнул рукой, и я был готов
поклясться, что на его лице промелькнула ехидная усмешка. Мы повернулись и побрели к
хижине, не глядя друг на друга и хором бормоча проклятия.
Лара изо всех сил изображала, что попросту не замечает меня. Подбросив поленьев в
огонь, она сдвинула на край стола посуду и объедки, чтобы на свободном месте наточить
кинжал. Делала она это демонстративно и яростно. Я стал разгружать сумки, которые
тащил три лиги в гору от самой Кор-Талайт, - три массивных свертка кожи, матерчатый
футляр с принадлежностями для шорного дела, плоскую жестянку с густым вонючим
маслом, большую голову сыра, мешок сушеных бобов и еще кое-какие припасы для
Лариной кладовой. Потом я расстелил одеяло и после некоторого размышления покинул
хижину. Не последнюю роль в моем решении сыграл косой Ларин взгляд поверх
сверкающего лезвия, такого острого, что оно могло бы рассечь блоху. До лесочка было
примерно пять сотен шагов, и я трижды проделал путь туда и обратно, натаскав себе
еловых веток для подстилки. Сол
...Закладка в соц.сетях
