Жанр: Фантастика
Песня зверя
... озера. К воде спускался
песчаный откос. Мак-Аллистер молча рухнул на песок и уснул прежде, чем я успела
открыть сумку. Я развела огонь, сварила ячменную похлебку и села, прислонясь к скале,
чтобы подумать, что же такое я делаю-то. Ох, помоги мне Ванир, укротитель огня...
Сверкающее солнце ударило мне в лицо и заставило проснуться. Спина
немилосердно ныла. Я так и уснула сидя, и в лужице пролитой нетронутой похлебки
пировали мухи. Мак-Аллистер умывался, склонясь над водой. Я решила притвориться,
что сплю, и притворяться хоть день напролет, только пусть сенай устанет ждать и сам
задаст все больные вопросы. Не желаю общаться с безумцем, уверенным, что говорит с
драконами.
Из-под прикрытых век я наблюдала, как он стягивает рубаху и полощет ее в озере, а
потом выжимает и раскладывает сушиться на нагретой солнцем скале. За все время,
которое он прожил у меня в хижине, и даже позапрошлой ночью, когда мы оставили его
на растерзание волкам, я толком не видела его спины. Глянув на работу моих братьев по
Клану, я искренне порадовалась, что вчера вечером меня сморил сон, и я не успела поесть.
Мак-Аллистер отошел от воды, вытер волосы краем плаща и улегся на песок. Спиной
кверху.
Только час спустя, когда он надел подсохшую рубашку и стал ворошить костер, я
позволила себе открыть глаза. Я чувствовала себя замаранной и опозоренной. Но для
человека из Клана, мужчины или женщины, долг за спасенную жизнь стоит превыше
всего. Превыше разума и достоинства. Выбора у меня не было.
- Там на склоне, на том берегу озера, еще следы, - сказал он, заметив, что я
пошевелилась. - Наверное, большинству элимов удалось спастись, когда они заметили
твой сигнальный костер. А теперь скажи мне, Лара... Ты обещала все рассказать.
Он ждал. Вопросы не смыть вместе со вчерашней копотью. Атака - лучший способ
обороны, а не то он загонит меня в угол.
- Искендар, Нура и иже с ними не покидали долину Кор-Талайт пятьсот лет и
поклялись, что не покинут ее и впредь. Сами виноваты, что там остались.
- Искендар хотел мне что-то сказать, а я его не понял. Он говорил о замыслах
Нарима... и о всеобщей гибели. О чем Нарим умолчал?
- Нарим пытался защитить тебя от Искендара и прочих. Поэтому ему и пришлось
вести себя жестоко и скрытно, поэтому он и не помогал тебе, пока ты не впал в отчаяние.
Все те недели он не подходил к тебе, потому что чувствовал себя виноватым, что не
рассказывает тебе все начистоту, а рассказать он не мог. Если бы ты не считал себя
мертвым и ни на что не годным, Искендар бы не позволил тебе остаться. Но старые
вороны все равно решили, что ты представляешь для них угрозу. Нура ведь о чем-то с
тобой говорил как-то утром на мосту. Нарим не знал, о чем именно...
- Он рассказал мне про Донала, - уронил сенай. - Нура сказал, что мой
племянник Донал в заложниках у гондарцев.
- Ну, в общем, то, как ты это выслушал и что ответил, позволило им считать, что
ты не... бессилен... не настолько, насколько они рассчитывали. И они тебя испугались.
Они хотели сделать так, чтобы ты уж точно не попытался помочь Нариму, и поэтому
решили...
- Решили меня убить. Это я уже понял.
- Именно так. Вот поэтому Нарим и поселил тебя ко мне.
- Так Искендар об этом и говорил? А замыслы? А предательство?
Я подобрала выпавший из сумки сухарь, и он раскрошился у меня в ладони.
- Нарим допустил, чтобы ты пошел в Кор-Неуилл, хотя, конечно, понимал, что тебя
там могут узнать. Ему надо было посмотреть, что будет, когда ты окажешься рядом с
драконами. А потом он переправил тебя в Кор-Талайт и тем спас тебе жизнь. Тут, знаешь
ли, все кругом виноваты, и Искендар хотел, чтобы ты это понял. В том, что Седрик
заподозрил элимов, вина моя. А в том, что его подозрения подкрепились, виноват ты. С
тех пор, как Седрику стало известно, что ты здесь, Кор-Талайт было не спасти.
- Не стоило мне здесь появляться...
- Нариму было ясно: если ты поймешь, что может случиться, то нипочем здесь не
останешься. Вот почему он все от тебя скрывал. Это была его тайна. Так что в некотором
смысле Искендар был прав. Нарим предал тебя, потому что подвергал тебя опасности,
потому что лгал тебе, а элимов он предал, потому что привел тебя сюда, хотя понимал, к
чему это может привести.
- Приносящий смерть... Но почему же он сказал, что я погублю всех нас?!
- Интересно, а как ты думаешь, что будет, если освободить драконов?! Начнутся
войны, бесконечная месть, через горы хлынут варвары... Искендар считал, что люди
никогда не думают о последствиях своих поступков. Но больше всего Искендар ненавидел
Нарима. Он считал, что это Нарим в ответе за нападение Всадников, и требовал отмщения
даже перед смертью. А помешать исполнению замыслов Нарима проще простого: надо
сделать так, чтобы ты ему не доверял.
- А как мне ему доверять? - Сенай запустил пальцы в темные волосы. - Ложь,
тайны, обман... И твои слова ничего толком не объясняют.
Это правда. Никогда не умела толком врать.
- Знаешь что? Выбирай, кому верить, - тем, кто хотел тебя убить, или тем, кто
спас тебе жизнь! Нарим не желает тебе зла! Он сам, Давин и Тарвил поставили на карту
все, лишь бы защитить тебя! Я могу в этом поклясться, что бы ты ни решил! Я поклянусь
в этом честью дочери Клана!
Сенай уставился на меня, обдумывая мою правду, и я не отвела глаз. Все, что я
сказала, было правдой. Только не всей. Но я - не лавочник-удем, который не может
смотреть в глаза сборщику податей, ощупывая припрятанные в кармане золотые. Я так и
не поняла, поверил мне Мак-Аллистер или просто решил, что дальше спрашивать нет
смысла, но он собрал пожитки и мотнул головой в сторону дороги, которая вела в горы за
озером огня. Я запихнула мешок с припасами в сумку и пошла за ним.
Примерно через полчаса крутого подъема Мак-Аллистер нарушил молчание.
- Сколько Нариму лет?
Вопрос меня удивил - настолько, что я не успела придумать, что бы такое соврать.
- Он старше, чем ты думаешь.
- Это ведь Нарим отравил озеро и поработил драконов? Да? Тогда, давным-давно.
Он специально изучал драконов, он умен и изобретателен, и он придумал, как это сделать,
решив, что спасает свой народ.
- Ему было всего-то шестнадцать. По элимским меркам это еще младенец. Он же
не знал, что это навсегда.
Я приготовилась обрушить на него все доводы, которые Нарим выдумал за пятьсот
лет в оправдание своего поступка. Но они оказались не нужны. Мак-Аллистер кивнул и
пошел себе дальше:
- В чем бы Нарим ни был виноват, это по большому счету не важно. Все мы не без
вины. Передай ему, что я сделаю, что смогу.
Я снова обозвала его трусом и слабаком, но совершенно неискренне.
От яркого солнца у меня текли слезы, а островки грязного затвердевшего снега,
разбросанные там и сям по склонам Караг-Хиум, таяли на глазах.
Мак-Аллистер не говорил почти ничего. Лицо его окаменело, спина была напряжена,
и временами мне приходилось бежать, чтобы догнать его. О чем он думал? На мои
дурацкие замечания о дороге, погоде и природе он отвечал сухо и коротко.
В полдень мы сделали привал, чтобы передохнуть и поесть, и я решила, что, прежде
чем идти в обитаемые земли, стоит внести ясность в наши планы:
- Надо искать Нарима: кай ведь не сказал тебе, что делать дальше.
Мак-Аллистер взглянул на меня удивленно:
- Да нет же, он мне сказал...
- Дракон? Он с тобой разговаривал?
- Ну да. Конечно.
- В книге сказано, что слова у них - это множество звуков, которые и образуют
язык, как у людей и у элимов. Я ничего такого не слышала.
Мак-Аллистер задумался.
- Как бы тебе объяснить... Ты права: в книге об этом не говорится. Я говорил с ним
так, как ты меня учила. Спросил, что нужно сделать, чтобы освободить остальных. Но его
ответы... нет, это, конечно, были вовсе не слова в нашем понимании... - Сенай так
удивился собственным словам, что суровость, не покидавшая его лица со вчерашнего дня,
исчезла начисто. - Прошло столько времени... Он совсем одичал... Слова превратились в
перепады тона. Почти не похоже на речь. Как музыка. Приходилось догадываться, что за
слова стоят за этими мелодиями, поэтому я, наверно, не все понял.
Ничего странного, что и он тоже бредит музыкой. Он говорил так спокойно и
уверенно... и нес такую чушь. Я с размаху воткнула нож в кусок сухого сыру, едва не
отхватив себе палец.
- И что же он тебе ответил? Сказал заклинание? Или велел вежливо
поинтересоваться у каждого дракона, как его освободить?
- Нет. - Мак-Аллистер неловко мял в пальцах ломтик сушеного яблока, явно
вернувшись в мыслях в ту вонючую пещеру. - Он знает все, что было со мной в тюрьме,
и как я... стал слабым... и как Роэлан утратил разум. Кажется, он знает, что я не могу
больше петь, хотя тут я не разобрался - он повторял что-то вроде "да освободит пустыня
ветер". Он сказал, что мне надо "найти своего" и что я должен разыскать его "брата,
согнутого печалью мира". Наверное, надо искать Роэлана.
- Ну что ж, что-то в этом есть. Вы ведь так дружны.
Мак-Аллистер рассмеялся сухим сердитым смехом, в котором, однако, прозвучала и
похвала хорошей шутке.
- Что-то в этом есть исключительно драконье. Он же мне не сообщил, как узнать
Роэлана, как говорить с ним без озерной воды и что значит "стать третьим крылом
Роэлана". Он так сказал.
От ужаса я вскочила на ноги.
- Стать... - Слова комом встали у меня в горле. Никто, никто, кроме братьев по
Клану, не должен этого слышать. Никто. И даже если Всадник неосторожно обронит их -
пусть в собственной палатке, - ему тут же вырвут язык родители, жена или дети.
- А, так ты знаешь, что это такое, - тихо уронил певец, глядя, как я запихиваю сыр
и мех для воды в сумку и взваливаю ее на плечо.
- Больше никогда не произноси этих слов. Вдруг услышит кто-нибудь из Клана -
и тогда будет еще хуже, чем все, что было с тобой до сих пор... и мне тоже. Решат, что это
я тебе сказала. О проклятие... забудь их, забудь! - Я зашагала дальше по тропинке. Могла
бы убежать от него - убежала бы.
Он быстро нагнал меня.
- Успокойся. Ты этих слов не говорила. Келдар - да, и я тоже, и если ты мне
скажешь, что это значит, мне не придется их повторять. А если ты не скажешь, как же я
узнаю?
- Ничего ты не понимаешь.
- Сдается мне, понимаю.
- Это часть ритуала - самого тайного таинства из всех ритуалов Клана! Выдать
эти слова - хуже смерти! Я не могу! Не скажу!
Он преградил мне дорогу и схватил за плечи, заставив взглянуть себе в лицо, в
темные глаза, некогда полные небесных видений, - и на изуродованные руки.
- Со мной уже было то, что хуже смерти, а я до сих пор хожу по земле. И ты тоже.
Ты поклялась отомстить... а я знаю, что это значит для человека из Клана. Ты поклялась
делать то, что скажет Нарим, и прекрасно знаешь: он бы велел тебе все рассказать.
Будь Нарим тут, я бы ему шею свернула. Рот у меня наполнился желчью.
- Это ритуал, который проводят, когда умирает Всадник и каю и его камню дают
другого Всадника.
- И в чем он заключается?
- Всадники с камнями окружают кая. Они держат его в подчинении и доводят до
такой ярости, что он извергает самое страшное, белое пламя, такое жаркое, что от одного
выдоха сгорает целый лес. А эти слова - семь заклинаний - произносят, когда
избранный Всадник берет декай'цет - ну, камень, который связан с этим драконом, - и
входит в пламя, и подчиняет себе кая, и становится с ним единым целым, так что его воля
- это воля зверя, и его тело как бы сгорает во внутреннем огне зверя, и зверь склоняется
перед ним и позволяет ему оседлать себя. Ну что, понравилось? Доволен?
Он просиял. Он понял, что его ждет, и смирился с этим, он все решил! Я едва не
ударила его, мне хотелось обрушиться на него с проклятиями, сделать что угодно, только
бы стереть эту улыбку с его лица. Он поправил мешок на плече и пошел себе дальше. Я
побежала следом, на сердце у меня было гадко, и больше всего на свете я жаждала забыть
этот разговор. Но где уж там...
- Пойми наконец, это невозможно! Декай'цета Роэлана у тебя нет, и раздобыть его
нельзя никак, совсем, вообще никак! Дракон слушается любого кровавика, но соединиться
с ним и войти в его пламя можно только если у тебя есть декай'цет, камень, который с ним
связан с самого начала, с того дня, когда элимы покорили драконов. Связать с драконом
второй камень еще никому не удавалось, не важно, был у дракона декай'цет или нет. Для
второго камня заклинания не работают. Так что у тебя ничего не выйдет совершенно
точно.
- Камень мне не понадобится.
- Еще как понадобится! Ты без него сгоришь! Ты...
- Дело именно в том, чтобы камня не было - тогда-то и удастся их освободить.
Создать связь... и стать единым целым... но без камня. Он сказал, что я должен быть как
детеныш. В наготе своей - так он сказал, но это точно не про одежду. Драконы не
понимают про одежду.
Когда я опомнилась настолько, чтобы заткнуться и просто идти за ним, длинные его
ноги уже дошли до ущелья, которое вело в пустынные земли на западе Катании, - к КорНеуилл
и другим драконьим лагерям в Элирии и за ее пределами. Эйдан Мак-Аллистер
пошел искать тварь, которую считал своим богом.
Глава 22
- Ну что же эти придурки все не возвращаются?! - Я швырнула меч на земляной
пол, и он ударился о каменный очаг, так что прощай превосходно отточенное лезвие, на
которое я потратила полдня. - Ну сколько можно глазеть на четырех драконов?
- Мне тоже очень не нравится ждать, - негромко отозвался певец, - но не могу
сказать, что предпочел бы сейчас самолично бродить вокруг драконьего лагеря.
- Да ты...
- Да-да, знаю. Я - ничтожный трус и не достоин называться мужчиной. - МакАллистер
сидел в темном углу, лицо его было бесстрастно, а руки покоились на коленях,
куда он их положил еще утром.
- Слушай, ты восемь часов сидишь и ничего не делаешь - как тебе это удается? Я
с тобой с ума сойду!
Он ничего не говорил, пока я сама к нему не обращалась. Он не двигался и не
пытался себя хоть чем-то занять - просто пялился в никуда. Было отчего разозлиться.
Меня припекло уже настолько, что я была готова взобраться на дерновую крышу и оттуда
бросить вызов всем Всадникам на свете - пусть придут сразиться со мной, а сенай сидел
себе на сыром полу тихо-спокойно, как старенькая бабуся.
- У меня большой опыт, - откликнулся он. - Однако учиться по такой методе
никому не советую.
- Слизняк! - рявкнула я и в пятидесятый раз за день вылетела за дверь хижины в
глубокую навозную канаву, которая тут считалась дорогой. Я уставилась вдаль, стараясь
разглядеть, не приближается ли хоть какой-нибудь элим к кучке убогих хижин, которую
местные жители гордо именовали деревней Уайфедд. Громковатое название для пяти
ветхих лачуг и полусгоревшей конюшни, в которой за последние десять лет не было ни
одного животного, кроме крыс. Мак-Аллистер меня изумил - я не понимала, откуда
человек, родившийся во дворце, столько знает о самых глухих закоулках в королевстве:
он нашел нам место для ночлега, о котором не догадался бы ни один Всадник.
Деревня Уайфедд лежала к северу от Валлиора возле небольшого драконьего лагеря
Фандин, где находились раненые драконы и Всадники. Спустившись с гор Караг-Хиум,
мы пробирались к Валлиору и к большим драконьим лагерям на севере Элирии, держась
заброшенных дорог и сторонясь городов, людей и особенно вездесущих всаднических
патрулей. В Кор-Неуилл Мак-Аллистер решил отправиться в последнюю очередь, так как
не было никаких оснований полагать, что "его" кай - Роэлан - находится именно там, а
не в Кор-Мараг, Л'Клаворе, Абертене, в любом из двадцати разбросанных по королевству
драконьих лагерей. Хотя Кор-Неуилл на нашем пути был первым, но после злосчастного
приключения с торговцем кожей охрану там, конечно, изрядно усилили.
Шли мы по ночам, а днем отсыпались в конюшнях и сараях, а иногда и на грязных
постоялых дворах, где можно было, шепнув словечко хозяину, получить комнату, о
существовании которой нипочем не заподозрили бы ни королевский страж, ни Всадник.
- А я-то думала, что тебя с радостью принимали где угодно и не брали платы, -
сказала я Мак-Аллистеру однажды утром, когда мы устроились поспать в землянке у
заброшенной шахты. - Откуда ты тогда знаешь про такие глухие места?
- Потому что те, кто живет в этих лачугах, имели такое же право на мою музыку,
что и верховный командор Клана.
Сенай отвечал на все мои вопросы, но не более того. С тех пор, как проклятый
Искендар посеял в нем черные семена сомнения, все изменилось. Эйдан Мак-Аллистер
оставался по-прежнему учтивым, но между нами выросла стена. Если бы его спросили, он
бы признал, что я на его стороне, но он мне больше не доверял. Что ж, по заслугам.
Давина и Тарвила мы разыскали по дороге в Валлиор спустя десять дней после того,
как ушли из Кор-Талайт. Точнее будет сказать, что это они нас нашли. Теплым вечером,
добравшись до поворота на Гримрот, наш первый драконий лагерь, мы наткнулись в
темноте на патруль. Мы пробежали пол-лиги по проселку и теперь, покрытые коркой из
пыли и пота, отлеживались, задыхаясь, в пересохшей канаве. И тогда я в сотый раз сказала
сенаю, что надо искать Нарима.
- Он знает, что нам делать! У него было достаточно времени, чтобы обдумать
любую возможность! Даже если нам удастся целыми и невредимыми добраться до лагеря,
как ты собираешься пролезть внутрь? Чуть оступишься - и все, снова окажешься в
Мазадине!
Мак-Аллистер помотал головой.
- Не собираюсь ждать, пока Нарим решит, что можно мне рассказать и чего нельзя.
Он толкнул меня на этот путь, но идти-то до конца надо мне.
- Тогда чего ради тут я? Зачем мне рисковать шкурой ради твоих личных дел? Я
здесь только потому, что дала Нариму клятву! Если тебе с ним не по пути, только ты меня
и видел! И что ты тогда будешь делать? Даже если ты проберешься в лагерь, как ты
собираешься уговорить драконов подождать и не палить тебя, пока ты смекнешь, что к
чему? Что, будешь им петь?
Оба мы устали от необходимости бегать и скрываться, к тому же еще даже не начали
искать дракона. Мак-Аллистер совершенно не понимал, что вся его затея обречена на
провал, а я не могла больше сдерживаться и молчать. Я хотела заставить его вспылить,
рассердиться на колкости, которыми я его осыпала, потребовать раскрыть все тайны,
чтобы у меня не осталось выхода и пришлось бы волей-неволей их раскрывать. Но он
лишь тщательно прятал свой гнев.
- Конечно, ты права. Пошли ему весточку. А я пойду дальше.
Я его едва не пнула.
Мы вернулись в убогий базарный городишко Дарван, до которого было полдня пути.
От доброй половины домишек и лавок остались пепелища, а прочие были еще того хуже:
темные лачуги с просевшими соломенными крышами, сгнившими балками и грязными
циновками, защищающими вход от дождя и ветра. На улицах рылись свиньи, а помойные
ведра выплескивали прямо у порога. Никогда не понимала, чем подобные жилища лучше
палаток. Ни один прохожий не поднял на нас глаз, и вид у них был такой, словно они уже
год толком не ели.
На окраине городка стояла харчевня "Кость и Репей" - именно в ней год назад,
когда Мак-Аллистер вышел из тюрьмы, служил Давин. Там работали два элима -
подавальщик и конюх, - ни того, ни другого я не знала. Оба не хотели иметь с нами
решительно никакого дела и горячо клялись, что знать не знают наших друзей. Они едва в
обморок не упали, стоило нам вскользь намекнуть на Кор-Талайт. Однако перед закатом,
совершив для пополнения съестных припасов вылазку на местный рынок, мы увидели
Давина и Тарвила, игравших в шашки на перевернутом бочонке.
Мы прошли мимо, а они продолжали увлеченно играть и ничем не показали, что
знают нас. Я даже подумала, что мы ошиблись. Элимы ведь похожи друг на друга как две
капли воды. Но Мак-Аллистер сказал, что где угодно узнает белый завиток, падающий
Давину на левый глаз, и перебитый нос Тарвила и, значит, они просто осторожничают.
Мы последовали их примеру и не стали к ним подходить, но и покидать город не
спешили. Само собой, после заката, едва мы вышли за окраину, как в двухстах шагах
впереди на дороге замаячили два элима. Мы решили их не догонять - прежде надо было
убедиться, что на дороге больше никого нет, - а потом, никем не замеченные,
последовали за парочкой по узкой дорожке в густую рощу. Они ждали нас с зажженным
светильником и распростертыми объятиями.
- Клянусь Единым, - воскликнул Давин, - я уж было крест на вас поставил! Ни
словечка, ни весточки, ни намека, где вы, что вы, спасибо, хоть Грик и Сальвор нам про
вас рассказали! Не слышали, как все королевство вздохнуло с облегчением? У нас же
везде свои.
- Нам казалось, что лучше прятаться, - ответил сенай. - Пришлось обходить все
всаднические посты. Честно говоря, я бы и дальше не показывался, но Лара думает, что
без Нарима нам не справиться. Я не настолько в этом уверен. Из-за меня самого погибло
уже достаточно, зачем же еще и ему стараться...
- Когда мы брали к себе Лару, мы отдавали себе отчет в том, чем нам это грозит, -
возразил Давин. - Разве не ясно, что такое могло произойти когда угодно? А Искендар и
его сторонники согласились рискнуть. И они, несмотря ни на что, никогда не жалели, что
помогли Ларе. И никогда не жалели, что помогли тебе. Ты ведь мог бы так и остаться в
долине навсегда, если бы...
- Если бы не дал им понять, что боги и драконы по-прежнему меня занимают.
- Да, похоже, ты все-таки сообразил, почему тебя хотели убить. И когда мы
увидели ваш костер, то сразу поняли, что теперь будет. Нарим... и мы все... пытались
уговорить Искендара внять доводам разума. Нам вовсе не надо было, чтобы он признал
нашу правоту, - мы умоляли его покинуть долину, чтобы спасти свою жизнь. А он не
пожелал нас слушать. Ты ни в чем не виноват. - Давин ласково коснулся локтя МакАллистера.
Сенаю это не понравилось, но стряхивать руку элима он не стал.
- Вот если бы я знал все раньше, нападение на долину удалось бы предотвратить, и
никто не был бы виноват. А где же Нарим?
- Помогает прочим обустроиться, пока мы не найдем новое прибежище. Если
позволишь, мы отправим ему весточку прямо сейчас. Он больше всех тревожится... это,
наверно, и так понятно, - больше всех хочет узнать, что случилось с вами... и с
Келдаром. Мы все...
- Надо идти. О Келдаре я расскажу вам по пути.
Мы снова вышли на темную дорогу. Мак-Аллистер был мрачен и неразговорчив, а
элимы, как всегда, веселились. Давин хлопнул Тарвила по плечу:
- Молодец! Это ведь ты придумал, что надо сидеть на рынке, потому что эта
парочка пряталась по кустам тринадцать дней, и припасы у них точно кончились. Что бы я
без тебя делал?
Тарвил рассмеялся - как всегда, глуховато и немного неожиданно.
- Зато ты даже шашки догадался прихватить. А у меня с собой ну ничегошеньки:
придется пить из твоей кружки и раскошелиться на чистую рубаху!
Я держалась позади, поглядывая, нет ли погони. Не стоит забывать об осторожности.
С того дня прошло три недели, и мы побывали в трех лагерях. Тарвил с Давином
пробирались к драконам - они или говорили, что их хозяин торгует скобяным товаром и
хотел бы заключить сделку с Кланом, или просто делали вид, что хотят подзаработать.
Мак-Аллистер велел им искать старого дракона с искривленными крыльями или спиной
или такого, вокруг которого много птиц. Вот дурень. С тем же успехом он мог отправить
их искать золотую жабу, гномского короля, двенадцать зачарованных принцев и прочую
нежить из своих песенок. Но элимы считали все, что говорил сенай, не иначе как божьим
гласом. В первых трех лагерях не оказалось никого похожего, и вот теперь мы сидели в
хижине возле Фандина и ждали, ждали, ждали - ждали без конца.
- Ну наконец-то!
Солнце уже стало снижаться, когда я различила на дороге у деревни две хрупкие
фигурки. Я едва не взвыла, глядя, как они не спеша направляются к нашему убежищу.
- А еще помедленнее не могли?! - заорала я, когда они наконец пришли. - Мы
тут так веселились, пока вас ждали, а вы все испортили!
- Берегли силы для обратной дороги, - мирно отозвался Давин.
Мак-Аллистер в темной глубине хижины вскочил на ноги:
- Ну что, нашли?
- В Фандине четыре дракона. У одного "больное крыло". Мы сами его не видели,
но кузнец нам рассказал. Над его логовом вьются птицы. Кажется, это то, что мы ищем.
- Идем туда этой же ночью, - объявил Мак-Аллистер. - Объясните, как его
найти.
Тарвил угольком на куске коры нарисовал карту, отметил заброшенную тропку,
ведущую в лагерь, часовых, все постройки, хижины Всадников и место, где, по всей
видимости, жил этот кай.
- Откуда ты знаешь, Эйдан, что это тот самый? - осторожно поинтересовался
Давин. - Ты нам так и не рассказал, что именно собираешься делать. Может, подождем
Нарима? Он появится со дня на день.
- Для начала Лара велит ему назвать свое имя, как она приказала Келдару тогда, в
первый раз, - ответил сенай, набрасывая плащ на плечи. Давин подскочил от ужаса.
- Но ты же говорил, что едва не...
- Это не я едва не умер, это Келдар умирал, а я почувствовал его боль. На сей раз я
подготовлюсь. Идем.
- Стойте! - закричала я, когда элимы побежали через деревню вслед за сенаем. -
Могли бы меня спросить... - Но пока я взваливала на плечо сумку с доспехами, они были
уже далеко, и, чтобы не упустить их из виду, мне пришлось пробиваться через стайку
приставучих детишек-побирушек.
Мак-Аллистер пронесся пол-лиги до лагеря по колючим кустам и низкому лесочку
так, словно за ним по пятам гнались все легионы Клана. Пока Давин с Тарвилом искали
тропу в лагерь, мы прятались за скалой из растрескавшегося красного песчаника, глядя
сверху на Фандин. В темнеющем небе то и дело вспыхивали острые языки синеоранжевого
пламени. Мой Клан называет такой огонь "знаком беды": по нему сразу
видно, что кай страдает, а значит, сожжет всякого, кто хоть на тысячу шагов приблизится
к его логову. Раненый кай опаснее всего на свете.
- Прости, что потащил тебя с собой, - после долгого молчания тихо произнес
Мак-Аллистер - словно прочитал мои мысли. - Если бы я мог обойтись без твоей
помощи, не стал бы тебя звать.
Вдалеке закричал кай, эхо отдалось в красных скалах вокруг нас, и сенай поежился.
...Закладка в соц.сетях
