Жанр: Фантастика
Сага о Темном Короле 2. Король-демон
...ему уху.
- Если нас доставили в Никею в такой тайне, к чему все это? - шепнула она.
Я не знал, что ей ответить. Но наверное, у императора, человека в высшей степени
предусмотрительного и расчетливого, были на то причины. Снова затрубили фанфары, на
этот раз вдвое громче и вдвое дольше. Придворные, поняв, что сейчас к ним выйдет сам
монарх, умолкли на полуслове и как один повернулись к трону. Отворилась дверь, и в зал
вошел император.
Провидец Лейш Тенедос был одет во что-то, отдаленно напоминающее военную
форму: простую тунику из чистого шелка темно-зеленого цвета, черные широкие бриджи
и черные сапоги до колен. Вместо той простой старинной диадемы, которую я возложил
на его чело почти девять лет назад, у него на голове была новая корона затейливой формы,
украшенная разноцветными драгоценными камнями. Возможно, императору понадобился
этот более внушительный символ, поскольку за годы его правления могущество
Нумантии возросло многократно.
Возможно.
Сев на трон, Тенедос взял длинный скипетр, также новый, и трижды ударил им.
Затем он встал, и до самых отдаленных уголков просторного зала докатился его голос,
усиленный магией.
- Всем вам известно о коварном злодействе, совершенном отрядом майсирской
армии, зверски расправившимся с подразделением нумантийских солдат,
патрулировавших границу.
Я уже говорил, что направил резкую ноту королю Байрану, правителю Майсира,
выражая протест против действий его армии и требуя извинений, а также компенсации за
пролитую кровь храбрых сынов нашей родины.
Сегодня утром я получил ответ, настолько оскорбительный, что мне пришлось
провести несколько часов, размышляя, как поступить дальше. В своем послании король
Байран насмехается надо мной и Нумантией, заявляя, что ему ничего не известно о таком
происшествии, но даже если бы действительно случилось нечто подобное, несомненно,
майсирские солдаты воздали по заслугам нумантийцам, в последнее время ведущим себя
чересчур воинственно.
Голос Тенедоса был пропитан ядом издевки. Я увидел потрясенное лицо посланника
Салы, но не понял, в чем дело.
- Нумантия ведет себя чересчур воинственно?! - воскликнул Тенедос - Этот
человек - подлый низкий злодей! Сколько раз я приказывал нашим солдатам не
обращать внимания на провокационные действия майсирцев! Я даже скрывал от вас,
своих подданных, неоспоримые доказательства подрывной деятельности шпионов
Майсира на наших землях!
Приношу за это свои извинения и прошу понять, что поступал я так, не желая
омрачать вас лишними заботами, так как надеялся сохранить мир и спокойствие на
границах. Увы, теперь эти надежды остались в прошлом. Последние трагические события
поставили наши государства на грань войны.
Размышляя о том, как мне поступить, я вспомнил, что один из наших лучших
воинов, первый трибун Дамастес а'Симабу, барон Дамастес Газийский, граф Аграмонте,
недавно вернулся из своих поместий. Я немедленно вызвал его во дворец. Мы провели
несколько часов, обсуждая сложившуюся ситуацию, и пришли к полному согласию.
Я... мы... желаем Нумантии мира. Но мирный щит охраняет нас от нападения, только
если его держит сильная рука. Поэтому я приказал нашей армии перейти в состояние
боевой готовности, чтобы иметь возможность отреагировать на любое развитие событий.
Решительные времена требуют решительных действий.
Я назначил первого трибуна а'Симабу верховным главнокомандующим. Сейчас я не
могу рассказать подробно о стоящих перед ним задачах, но с этого дня он занимает
высшую должность в нашей армии. Первый трибун а'Симабу имеет право отдавать
приказания любому подразделению, любому офицеру и солдату, исходя из требований
обстановки.
Я был признателен императору, что его первая фраза дала мне несколько секунд,
чтобы совладать с собой. Теперь, когда со всех сторон посыпались поздравления, мне
оставалось только отвечать поклонами.
- Я приготовил ответ на наглое послание короля Байрана, - продолжал император.
- Сейчас оно будет вручено майсирскому посланнику.
Прошу трибуна а'Симабу пройти в мой кабинет, поскольку только что поступила
новая информация, имеющая стратегическую важность. На этом все!
Затрубили фанфары, и толпа восторженно взревела. Некоторое время Тенедос стоял,
обводя взглядом зал, и на его устах играла странная улыбка. Затем, резко развернувшись,
он вышел.
Дверь в кабинет императора распахнулась, и оттуда выскочил барон Сала с
перекошенным от гнева лицом. Увидев меня, он взял себя в руки и, кивнув, прошел мимо,
не сказав ни слова.
Ординарец императора встал из-за стола, но тут дверь снова открылась, и появился
сам Тенедос.
- Заходи, друг мой, - радушно пригласил меня он. - Заходи.
Закрыв за мной дверь, император указал на диван, расположенный в
противоположном конце огромного кабинета, и сел рядом. На столике перед диваном
стояли графин с бренди и стаканы. Покрутив в руках пробку, Тенедос вздохнул.
- Бывают времена, когда лучше не пить, правда? - Он хитро улыбнулся. -
Иногда я завидую твоей выдержке.
- Выдержка тут ни при чем, ваше величество. Просто для меня что спиртное, что
дерьмо - одно и то же.
Тенедос рассмеялся.
- Полагаю, - сказал он, - мне следует извиниться за небольшую фальсификацию
во время аудиенции.
- Вам ни в чем не надо оправдываться.
- Не надо, - усмехнулся император. - Мне не надо извиняться, да? Значит,
вместо извинения я должен перед тобой объясниться?
- Я буду очень рад.
- Я вызвал тебя сразу же после того, как отправил ноту королю Байрану, так как
заранее знал, что его ответ будет очень резким. Только так он и мог ответить на мое
послание. Если честно, мы до сих пор еще и не получили ответа. Вот почему барон Сала
ураганом вылетел отсюда, предварительно использовав все дипломатические синонимы
слова "лжец". - Он пожал плечами. - Ложь, направленная на благо своей страны, едва
ли можно считать грехом. Я знал наперед, что ответит Байран, и поэтому решил не томить
народ в ожидании.
- Не понимаю, - признался я.
- Внимание простолюдина очень недолго приковано к какой-то определенной теме,
- пояснил Тенедос. - Сейчас крестьяне возмущаются по поводу случившегося. Пройдет
неделя, и их гнев несколько остынет. Еще через неделю бешеная ярость перейдет в глухое
недовольство. А через три недели они благополучно обо всем забудут, увлекшись
подробностями какого-нибудь очередного скандала в столице.
- Очень циничный подход, ваше величество.
- Ну да, черт побери. Но только я называю его реалистическим. - Вскочив с
дивана, император принялся расхаживать по комнате. - А теперь я расскажу о том, что в
действительности произошло на Пограничных территориях, - но это предназначается
только для твоего слуха. В последнее время мое беспокойство постоянно росло, так как
Майсир начал заселять пустующие земли рядом с границей. Туда завозятся крестьяне из
других провинций, создаются новые отряды так называемых негаретов, пограничных
стражей... или шпионов, готовящих почву для будущего вторжения.
Майсирские солдаты атаковали усиленный эскадрон 20-го полка Тяжелой
Кавалерии, переброшенного по моему приказу из Юрея. На самом деле вместе со
штатным составом в полку находились маркитанты, фуражиры и картографы, поскольку
эти края еще очень плохо изучены. - Вот почему людей было так много. - Отряд
подчинялся непосредственно мне, поэтому между нами была установлена связь с
помощью магии. Почувствовав, что где-то на юге случилась беда, я с помощью Чаши
Ясновидения исследовал весь этот район и обнаружил жуткую картину.
Мое видение показало мне одни только трупы. Мертвые тела и слетевшихся на них
стервятников. Отряд расположился в лощине у ручья. Не знаю, что стряслось, - или
солдаты начисто забыли про бдительность, или противнику удалось расправиться с
часовыми, прежде чем те успели поднять тревогу. Судя по всему, некоторые солдаты все
же проснулись и вступили в бой. Они уложили кучу майсирцев, но силы были слишком
неравными. Эскадрон был полностью вырезан. Над ранеными перед смертью долго
издевались. Когда "я" прибыл на место, солдаты были мертвы уже два или три дня.
С помощью магии я осмотрел окрестности, ища убийц. В одном дне пути к югу "мое
всевидящее око" обнаружило следы, тянущиеся к границе, к лагерю майсирцев.
Поскольку над трупами наших солдат надругались, несомненно то, что регулярные части
были усилены рекрутами из числа хиллменов.
- Призвав духов, - продолжал император, - я сжег тела своих солдат на
священном погребальном костре. Затем я наслал в те края смерч, так что сейчас там не
осталось никакого напоминания о случившемся - одни песчаные барханы.
Я приказал принести щедрые жертвы Сайонджи, так что, когда наши солдаты
попадут на Колесо, их встретят с почестями, потому что они отдали свои жизни за
Нумантию. И в следующей жизни к ним будут относиться с особым почтением.
Тенедос умолк, ожидая моей реакции. Я смог только поблагодарить его за заботу о
погибших.
- И что было дальше? - спросил я.
- Сейчас мы ждем ответ короля Байрана, - сказал Тенедос. - А пока будем
наращивать силы нашей армии и выдвигаться к границе с Майсиром. Если неприятель
первым нападет на нас, полагаю, он воспользуется караванным путем с севера на юг,
проходящим через Кейт, Сулемское ущелье и дальше в Юрей.
Что подводит нас к разговору о твоей задаче. Надеюсь, ты изучил все то, что я тебе
дал?
- Проштудировал от корки до корки, мой государь.
- Как ты считаешь, война с Майсиром неизбежна?
- Не знаю, - честно сказал я. - В книгах я не нашел никаких указаний на то, что
Майсир хочет - точнее, хотел в прошлом - вторгнуться в нашу страну. По крайней
мере, так обстояли дела до тех пор, пока Байран не унаследовал престол.
- Я чувствую какую-то перемену, - сказал Тенедос - Боюсь, как бы Байран не
пришел к выводу, что сейчас самое время собирать на наших землях богатый урожай.
Возможно, он до сих пор считает, что страной управляют так же отвратительно, как это
было во времена правления Совета Десяти. - Император натянуто улыбнулся. - Если
так, его ждет глубокое разочарование.
- Каковы аналитические прогнозы Кутулу? - спросил я.
Император нахмурился, поджал губы. У него на виске задергалась жилка. Он
посмотрел мне в глаза испепеляющим взором.
- Кутулу, - хрипло произнес Тенедос, - занимается другими, внутренними
проблемами. Чтобы лучше понять происходящее в Майсире, я прибегнул к помощи
других, более компетентных людей.
Если бы я не был знаком с императором столько лет и не считал бы его не только
своим повелителем, но и другом, я бы остановился на этом.
- Если позволите, ваше величество, - спросил я, - что произошло с Кутулу?
- Кутулу слишком много возомнил о себе, - сказал император. - Я отвечу на
твой вопрос, но, надеюсь, ты удовольствуешься моим объяснением и не будешь
возвращаться к этой теме, а также никому не станешь повторять мои слова. Кутулу в
опале, хотя, полагаю, со временем я успокоюсь, он одумается и снова займет свое важное
положение. Не так давно в личной беседе я похвалил Кутулу и сказал, что он может
рассчитывать на любую награду. Наглец дерзнул заявить, что желает стать трибуном.
- Глупец! - Император снова принялся расхаживать взад и вперед, гремя
каблуками по выложенному паркетом полу. - Шпионы не становятся генералами, не
становятся трибунами. Никогда!
Я вспомнил, как Кутулу с восхищением оглядывался по сторонам, когда приезжал
ко мне в Водяной Дворец, как он начал с тоской: "Быть может, когда-нибудь, если
император сочтет возможным...", но так и не договорил. Первой моей мыслью было: "Ну
ты и дурак!" Как Кутулу только посмел подумать, что полицейская ищейка достойна
получить высший армейский чин? Но мое заносчивое негодование быстро прошло. А
собственно говоря, что тут такого? Разве я, кавалерийский офицер, не достиг вершины?
Разве Кутулу не служит императору так же преданно, как и я, - а может быть, даже
лучше? И какое кому до этого дело? Возможно, семь-восемь старых идиотов будут
ворчать, что узурпатор снова нарушил вековые традиции. Но кто слушает этих нудных
ископаемых чудовищ в наши дни, когда над империей дуют свежие ветры?
У меня мелькнула было мысль встать на защиту Кутулу, но осторожность взяла
верх, и я промолчал.
- А теперь у нас есть гораздо более важные дела, - сказал император. - Начнем с
твоего нового назначения, значимость которого я не преувеличил. - На его лице снова
появилась хитрая усмешка. - Но я не собираюсь говорить тебе, в чем дело.
- Прошу прощения, ваше величество?
- Ты не ослышался. Кстати, я передумал. Налей-ка мне из другой бутылки, той, что
в виде вставшего на дыбы демона. Она на письменном столе. В ящике внизу ты найдешь
минеральную воду по своему вкусу.
Я выполнил его просьбу. Тенедос опустился на диван, перекинув ногу через
боковую спинку. Не переставая улыбаться, он смотрел на меня. Я решил, что у меня
выдержки больше, и победил.
- Ты так и не будешь спрашивать, да? - наконец сказал Тенедос.
- Нет, мой государь. Полагаю, вы сами расскажете мне то, что я должен знать.
Император рассмеялся.
- Порой я начинаю подозревать, что ты знаешь меня лучше, чем я сам. Дамастес,
ты когда-нибудь жалеешь о прошлом? О том времени, когда у нас еще не было ни золота,
ни власти? Когда мы ничего не имели и только хотели иметь?
- Если честно, нет, - признался я. - Не могу вспомнить, чтобы я хоть раз хотел
оказаться в другом месте или в другом времени. Если только не брать совсем дерьмовые
ситуации, как, например, то, что было в Сулемском ущелье. Вот тогда я мечтал оказаться
в любом другом месте.
- Да, это было ужасно, - согласился император. - Но, с другой стороны, мы
покрыли себя славой. Помню, один пехотный капитан... как его звали?
- Меллет, ваше величество. Каждую годовщину их подвига я приношу жертву за
него и его солдат.
Я был поражен тем, что император смог забыть капитана Меллета и остальных
солдат полка Куррамской Легкой Пехоты, чей героизм позволил нам, а также мирным
жителям - нумантийцам, которых мы сопровождали, избежать страшной участи,
уготовленной нам хиллменами.
- Да, - продолжал Тенедос, - я прекрасно помню его и всех остальных.
Наверное, это хорошо, что мы не забыли наших героев и даже храбрых животных вроде
того умирающего слона, который тем не менее пытался откликнуться на зов боевой
трубы, - помнишь, это случилось, когда мы с тобой впервые встретились в Гази? Эта
сторона войны делает нас великими, достойными гордо предстать перед лицом богов.
Но меня передернуло при мысли о реках крови, о выжженной пустыне, остающейся
там, где прошла война. Мне следовало бы обратить внимание на то, что говорил
император, но я подумал, что это лишь романтичные фразы человека, привыкшего почти
всегда побеждать и плохо представляющего себе, что такое настоящая война. К счастью,
император, похоже, не ждал от меня ответа.
- Да, - после некоторого молчания произнес он. - Люди должны стремиться к
славе, в противном случае они обленятся, станут слабыми и подпадут под пяту более
сильных и более жестоких.
Отпив бренди, император пристально взглянул на меня. Как это ни странно, мне
показалось, он смотрит сквозь меня или же видит меня во главе великой армии, идущей в
решающее сражение. Я молчал, выжидая, когда у него пройдет мечтательное настроение.
- То были великие времена, - наконец задумчиво произнес Тенедос. - Но
впереди нас ждут еще более великие свершения. - Он осушил стакан. - И все же я не
скажу, в чем будет состоять твоя новая задача. Правда, я намекну, кто тебе это скажет.
Ищи своего друга трибуна Петре. Ибо хотя идея принадлежала мне, все остальное его рук
дело.
Я познакомился с Мерсией Петре, когда мы оба по ошибке получили назначение в
полк Золотых Шлемов, расквартированный в Никее. Истовый вояка, он интересовался
только армией и ее историей. Неделя за неделей мы занимались строевой муштрой,
готовясь к бесчисленным парадам и смотрам, а вечерами, как и все молодые офицеры,
предавались мечтам о коренной реформе армии. И вдруг провидец Тенедос дал нам
возможность воплотить в жизнь свои задумки, и неповоротливые, раздутые дивизии
превратились в стремительные кавалерийские полки, молнией пронесшиеся по Каллио и
положившие конец гражданской войне.
В той войне Петре командовал драгунами; затем, произведенный в трибуны,
получил номинальную должность командующего Центральным флангом армии. Но после
победы над Чардин Шером наша армия не участвовала ни в одном крупном сражении,
поэтому Петре посвятил себя проблемам реформирования процесса подготовки солдат,
давным-давно безбожно устаревшего. Для того чтобы не загнить на своем посту, трибун
время от времени совершал "инспекционные поездки" на границу, где с жаром,
достойным свежепроизведенного легата, жаждущего славы, бросался в самую гущу
мелких стычек. Каким-то образом ему удавалось отделываться одними царапинами, точно
так же, как трибун Ле Балафре был известен тем, что всегда одерживал победы, проливая
при этом свою кровь.
Наверное, я был единственным другом Мерсии Петре, если, конечно, наши
отношения можно было считать дружбой. Но ближе он к себе вообще никого не
подпускал. Точнее, подпустил одного человека, с которым я познакомился, отправившись
к Петре в гости.
После окончания войны мы были постоянно заняты, выполняя поручения
императора, и за все это время встречались не больше полудюжины раз, в основном в
крохотных, забытых богами гарнизонах. Мне ни разу в жизни не доводилось бывать у
Петре дома. Я представлял себе, что жилище трибуна окажется скромным, ибо его хозяин
отличался весьма невзыскательным вкусом: что-то вроде квартиры офицера-холостяка,
вероятно с библиотекой, которой позавидовал бы хороший университет.
Особняк Петре раскинулся на склоне холма в самом престижном районе Никеи.
Здание оказалось неописуемо красивым: плавно переходящие друг в друга изгибы,
каменная кладка, облицованная мрамором нежной расцветки. Ни одного угла, ни одной
прямой линии. Ничего резкого, ничего бросающегося в глаза. Даже тропические растения
в саду были как на подбор раскидистые и спокойные. Два улыбающихся конюха в
скромных ливреях неярких тонов приняли у меня поводья Лукана и увели коня.
Вышедшая навстречу изысканно одетая женщина, лет на десять старше меня,
поздоровавшись, сказала, что трибун Петре ждет в библиотеке. Все слуги, в основном
молодые мужчины, были одеты в такие же ливреи, что и конюхи.
Библиотека размещалась в просторном, светлом, открытом помещении с большими
окнами. Бесконечные полки были заставлены книгами и завалены рулонами карт.
Сам Петре ничуть не изменился. На нем был простой темно-серый мундир без
орденов, небрежно перевязанный лентой, символом его чина. Похоже, форму трибун
получил вместе с рядовыми солдатами на складе, причем каптенармус дал ему не тот
размер. Кроме того, Мерсия снял кавалерийские сапоги и ходил босиком.
- Итак, чем же мне предстоит заняться? - спросил я. - Что ты задумал на сей раз?
Да, кстати, можешь чем-нибудь меня угостить. На улице холодно.
- О, - спохватился Петре. - Ах, да. Э... может быть, чаю? Да, мы будем пить чай.
- Замечательно, - согласился я.
Вместо того чтобы вызвать слугу, Петре подошел к двери и что-то сказал. Через
некоторое время дверь отворилась и стройный, красивый молодой офицер с
женственными чертами лица принес поднос.
- Это мой... адъютант, - сказал Петре, и, наверное, никто, кроме меня, не заметил
бы небольшой паузы перед словом "адъютант". - Легат Филлак Гертон.
Трибун с вызовом посмотрел на меня. Но если он ожидал увидеть неодобрение, его
ждало разочарование.
Если Гертон для него больше чем адъютант, что с того? Быть может, в каких-то
отношениях моя родная провинция Симабу является отсталой, но, в отличие от Никеи, у
нас не обращают внимания на то, кто с кем "дружит". Я только надеялся, что молодой
красавец-легат сделает жизнь Петре не такой одинокой, хотя, наверное, мой странный
друг не знал значения этого слова. Подав нам чай, Гертон, не спрашивая разрешения, покошачьи
свернулся на диване, не отрывая взгляда от Петре.
- Нам с тобой предстоит создать отборные соединения, - начал трибун. - Я
называл их ударными силами; император предпочел именовать их Имперской гвардией и
дать им порядковые номера. Сначала у нас будет всего полдюжины корпусов, затем, по
мере того как мы будем подготавливать новых людей, количество соединений станет
увеличиваться. Соединения будут крупными, по крайней мере по десять тысяч человек в
каждом, может быть больше.
Подойдя к стене, Петре раздвинул занавески, открывая таблицу: два полка тяжелой
кавалерии по тысяче человек в каждом; два полка легкой кавалерии - улан, по семьсот
человек; четыре драгунских полка - то есть посаженная на коней пехота - по тысяче
человек; один полк егерей и разведчиков, пятьсот человек; один саперный полк, чтобы
наводить переправы, оборудовать дороги и так далее, пятьсот человек; одно совершенно
новое подразделение, которое Петре назвал "почтовыми голубями", - эти курьеры
должны будут помогать командиру корпуса управлять своими солдатами на марше, а в
бою с их помощью он станет получать хоть какое-то представление о происходящем -
двести пятьдесят человек; один нестроевой полк состоял из квартирмейстеров,
фуражиров, ветеринаров и так далее - тысяча человек; затем то, что я называю рогами и
копытами, - военная полиция, музыканты, операторы гелиографа, санитары, врачи -
триста - пятьсот человек; и, наконец, штабные работники. По оценкам Петре, на каждое
соединение их должно было быть от пятидесяти до ста, не меньше. Я присвистнул. Он
покачал головой.
- Нет. Боюсь, как бы и этого не было мало. В бою командир не должен отвлекаться
на мелочи, чтобы иметь полную картину происходящего, поэтому штабным работникам
придется основательно потрудиться.
- Ну хорошо, - сказал я. - У меня сложилось кое-какое представление о том,
каков будет из себя гвардейский корпус. Но как он станет действовать в бою? В чем
принципиальное отличие от современной тактики?
- Ни в чем, - улыбнулся Петре. - Наша конница и так готовится к тому, чтобы
нанести удар неприятелю в самое сердце. Гвардия же будет делать то же самое, только в
других масштабах. Сколько времени сейчас может сражаться наш кавалерийский полк в
отрыве от главных сил?
- Если будет все время находиться в движении - недели две-три, - предположил
я. - Значительно меньше - если он ввяжется в сражение и будет оставаться на месте.
- Имперская гвардия будет придерживаться той же тактики, но даже если корпус
столкнется с превосходящими силами противника, он все равно сможет продолжать
наступление. Целью гвардии будет то, на что сейчас в первую очередь направлены удары
нашей конницы, - крепости, командование армии противника, столица. Но только
корпуса смогут дольше действовать в отрыве от главных сил. По сути дела, это будет
отдельная самостоятельная армия, так что во время войны в суэби гвардии не придется
беспокоиться о том, когда ее догонят тыловые подразделения - квартирмейстеры,
колдуны, повара. При необходимости корпус сможет захватить вражеский город и
удерживать его, устроив в нем зимние квартиры. Вот только мы не можем обречь свою
армию на ведение боевых действий в условиях майсирской зимы.
- Как ты заметил, - добавил Петре, - я полностью отказался от боевых слонов.
Они очень медлительны в походах, требуют обильной еды, которую в суэби будет очень
трудно обеспечить, несут сравнительно небольшой груз, и с ними может справиться
любой пехотинец, увернувшийся от хобота и бивней. К тому же сейчас слон может
напугать разве что зеленого новобранца.
- Хорошо, - согласился я. - Кроме того, они пугают лошадей.
Я еще раз внимательно посмотрел на таблицу.
- Мне многое в этом нравится, - наконец произнес я. - Но хотелось бы добавить
еще два подразделения. Во-первых, лучников. Дай мне, скажем, пять рот по сто человек.
Пусть они учатся вместе, привыкают друг к другу, а потом их снова можно будет разбить
на отдельные подразделения.
- Согласен, - заметил Петре, делая пометку.
- И еще одно подразделение, совсем малочисленное. Колдуны. Нам необходимы
чародеи, имеющие опыт военных действий, способные уловить присутствие
неприятельской магии и ответить на нее собственными заклятиями.
Настал черед Петре изумиться.
- И какой бог заставит колдунов терпеть друг друга ради общего блага? -
скептически поинтересовался он. - Ахархел? Этот бог умеет разговаривать с королями,
но, боюсь, уломать колдунов окажется даже ему не по зубам.
- Этим богом будет император Тенедос, - спокойно произнес я. - Раз ему по
силам вести в бой меня и тебя, черт побери, он умеет запрячь в эту телегу и своих
собратьев по ремеслу.
- Отличная мысль, - обрадовался Петре. - С удовольствием доложу императору
о твоем предложении. Какие ты видишь трудности?
- Во-первых, - начал я, - потребуется много времени, чтобы научить эту
огромную массу людей действовать согласованно. К тому же будут нужны обширные
территории для обустройства полигонов.
- Император уже приказал начать строительство учебного лагеря в Амуре, -
сказал Петре. - Там хватит места для того, чтобы проводить маневры целой армии.
Провинция Амур, пустынная и малонаселенная, находилась недалеко от реки
Латаны, что обеспечивало относительно быстрое сообщение с Никеей. Кроме того, этим
бедным землям придется очень кстати золото, которое потратит там наша армия.
- А как насчет времени? Петре пожал плечами.
- Как только ты доложишь императору, что готов приступить к воплощению в
жизнь моего... то есть его замысла, немедленно будет издан декрет, и мы разошлем
офицеров, будущих командиров частей, по всем гарнизонам набирать добровольцев. Если
же навербовать быстро достаточное количество народа не удастся или же к нам будут в
первую очередь проситься лентяи, действуя в соответствии с императорским вердиктом,
мы станем набирать рекрутов.
Подумав, я снова кивнул.
- Быть может, твое предложение сможет хоть как-то облегчить беспокойство, не
оставляющее меня при мыслях о бескрайних просторах Майсира.
- Таким обр
...Закладка в соц.сетях
