Жанр: Фантастика
Сага о Темном Короле 2. Король-демон
...авшего
полицией Никеи. По слухам, этот Лани отправился в Каллио, получив совершенно иной
приказ Ему предписано искать пути к примирению, а не безжалостно расправляться со
всеми, кто попадется под руку Любопытно, кто открыл глаза нашему императору? Уж
конечно, не Кутулу, черт бы его побрал! Но кто?
Я никогда не замечал за главным тайным агентом императора ни тени милосердия.
- В любом случае, - сказал Ле Балафре, - вы особенно не переживайте Наш
император не дурак; рано или поздно он достанет свою голову из задницы и поймет, что
вы спасли его от него самого.
- Очень на это надеюсь, - искренне заверил я храбреца-трибуна.
В этот момент Маран радостно вскрикнула. Мы с Ле Балафре поспешили
посмотреть, в чем дело. На коленях у Нечии лежал диск размером с две ладони. Но это
была не застывшая картинка, а живой лесной пейзаж. Я увидел крохотного тигра,
скрывающегося в кустах, трех газелей, мирно щиплющих траву и не подозревающих о
подкрадывающейся смерти. Присмотревшись внимательнее, я разглядел крохотных
обезьян, молчаливо следящих за разворачивающейся драмой, и услышал щебет
невидимых птиц.
- Я... я могу продержать заклятие еще пару секунд, - сказала Нечия.
И вдруг у нее в руках остались лишь пяльцы с натянутым куском коричневой ткани.
На материи были выведены таинственные символы, а между ними виднелись кусочки
волос, шерсти и листьев.
- Это новая игрушка, - сказала Нечия. - Наш сын - странствующий священник,
и он присылает нам разные диковинки. Он написал, что видел нечто подобное во время
своих путешествий, и прислал клочок шерсти тигра, зацепившийся за колючки, волосы
обезьян, землю из-под дерева, о которое терлись газели, цветы и так далее.
Я был поражен.
- Это напомнило мне то, что я видел в детстве в джунглях своего Симабу, - сказал
я, внезапно охваченный тоской по родине.
- Когда я научусь управлять отдельными маленькими заклятиями, - продолжала
Нечия, - я наложу общее заклятие на всю картинку, и тогда ее можно будет повесить на
стену. Запечатленная на ней сцена будет повторяться снова и снова. У меня уже есть
уличные сценки, потом виды реки, лодок, но сейчас я впервые попыталась изобразить то,
чего сама не видела. Естественно, - серьезно добавила она, - тигру не видать газели.
Обезьяны поднимут тревогу, и они убегут. Тигр порычит на обезьян и уйдет несолоно
хлебавши.
Я снова подивился на Нечию, которую никак нельзя было принять за супругу
трибуна; на сына Ле Балафре, о котором я впервые услышал, но если бы и слышал
раньше, то ни за что бы не подумал, что он может быть странствующим священником,
живущим подаяниями. Воистину все мы не те, кем кажемся.
Гости засиделись у нас допоздна, но разговор дальше велся на отвлеченные темы.
Проводив чету Ле Балафре, я позволил себе искорку надежды, что старый трибун прав и
мое изгнание не будет продолжаться вечно.
Один гость задержался у нас во дворце совсем недолго. Молодой домициус по
имени Оббия Трошю навестил меня, сказав, что служил под моим началом капитаном в
сражении при Дабормиде. Я вынужден был признаться, что совершенно его не помню.
Меня всегда восхищали великие полководцы, которые, как гласит история, останавливали
на улице прохожего, узнав в нем рядового, с кем двадцать лет назад во время похода ели
из одного котла. Я восхищался, но не верил, что такое возможно...
Так или иначе, я пригласил этого Трошю к себе в кабинет. Таинственно оглядевшись
по сторонам, молодой домициус плотно прикрыл дверь.
- Я решил нанести вам визит, трибун Дамастес, потому что просто взбешен тем,
как с вами обошелся император.
- Император?
Трошю утвердительно кивнул.
- Сэр, - холодно произнес я, - я считаю, ни вы, ни я не вправе подвергать
сомнению поступки императора. Мы оба принесли присягу.
- Сэр, не сочтите мои слова за дерзость, но вы все же оспорили приказ Тенедоса,
разве не так?
Я промолчал. Трошю был прав.
- Я пришел к вам от имени группы... скажем так, от группы обеспокоенных
граждан, - продолжал он. - Некоторые из них служат в армии, другие входят в число
самых светлых умов Никеи и всей Нумантии. Мы пристально следили за тем, что
происходило с вами.
- Это еще с какой целью? - спросил я, чувствуя неприятный холодок.
- Разумеется, мы всецело преданы императору; мы были в числе первых, кто
поздравил его, когда он взошел на престол Но нас все больше и больше тревожат события
последних двух лет.
- Вот как?
- Временами начинает казаться, что политика императора определена не так четко,
как раньше, и претворяется в жизнь весьма нерешительно.
- Я ничего подобного не замечал, - ответил я, вспоминая, как быстро
отреагировал Тенедос на события в Каллио.
- Ну разумеется, - поспешил загладить резкость своих слов Трошю. - Вы были
его разящей правой рукой, постоянно находились в гуще событий. Но когда отходишь от
повседневных забот, появляется возможность увидеть происходящее как бы со стороны.
- Верно, - согласился я.
- Группа, чьи интересы я представляю, считает, что ей пора предложить свои
услуги императору. Мы надеемся, что он прислушается к нашим советам. Не надо
забывать старинную пословицу, гласящую, что ум хорошо, а два лучше.
- Есть и другая про семерых нянек и дитя без глаза, - возразил я.
- По-моему, в нашем случае это исключено, - смутился Трошю.
- А чем я могу быть полезен этой группе великих мыслителей? - насмешливо
поинтересовался я.
- Если честно, - взволнованно произнес Трошю, - среди нас почти нет известных
людей, мы почти не появляемся на широкой публике. Мы понимаем, что толпе нужен
свой идол - кого она будет уважать, за кем пойдет. И вот тут вы могли бы послужить
Нумантии.
Его слова меня заинтересовали, но я сохранял на лице безучастное выражение.
- Позвольте в таком случае задать еще один вопрос, - сказал я. - Предположим,
ваша группа предложит какие-то действия, а император с вами решительно не согласится.
Что тогда?
- Надеюсь, у нас окажется достаточно мужества, чтобы, подобно вам, настоять на
том, что, по нашему разумению, будет исключительно во благо Нумантии. И здесь на
нашей стороне будет то преимущество, что нас много. Вы были героем-одиночкой, и
император с легкостью от вас отмахнулся. Но если ему придется иметь дело с десятком, с
сотней решительных людей...
Я вскочил. Во мне бурлила ярость, но я постарался сдержаться, впрочем, не
слишком успешно.
- Домициус, придержите язык. Позвольте еще раз напомнить о том, что вы
принесли присягу. Вы предлагаете мне подлость. Смысл нашей жизни состоит в том,
чтобы служить императору. Не "давать советы" и не ставить ему палки в колеса, если у
него появятся какие-то собственные мысли. От ваших слов попахивает изменой; ваше
поведение бесчестно. Я вынужден попросить вас немедленно покинуть мой дом и впредь
больше не осквернять его своим присутствием.
Возможно, мне следовало бы сообщить соответствующим органам о вас и вашей
группе. Впрочем, я вряд ли опущусь до этого, потому что глубоко презираю
доносительство. К тому же я не считаю, что ваша горстка глупцов угрожает империи и
императору. Больше всего вы напоминаете мне тех сопливых беспомощных бездельников,
свергнутых Тенедосом с моей помощью, - чем я очень горжусь.
А теперь убирайтесь отсюда, или я прикажу слугам вышвырнуть вас за дверь!
Как это ни странно, Трошю отнесся к моим словам совершенно спокойно. Встав, он
поклонился и не спеша удалился. Дав своему гневу улечься, я отправился к Маран и
рассказал ей о неожиданном госте. Она взорвалась, и мне пришлось ее успокаивать. К
тому же своей яростью она и во мне разбудила задремавший было гнев.
- Мерзкая крыса! Надо немедленно связаться с подручными Кутулу и донести на
этого домициуса, которому моча в голову ударила, и его полоумных дружков! У
императора хватает забот и без их козней!
Несмотря на благородное происхождение и соответствующее воспитание, моя жена
умеет ругаться не хуже заправского солдафона. Я повторил ей то, что сказал незваному
посетителю насчет своего отношения к стукачам.
Маран поджала губы.
- Знаю. Я сама ненавижу наушничество. Но в данном случае речь идет об
императоре! - Вдруг она, высвободившись из моих объятий, посмотрела на меня как-то
странно. - Дамастес, мне только что пришла в голову одна мысль. Возможно, очень
глупая. Я выскажу ее медленно, чтобы ты не разозлился. Так вот, слушай. Сейчас
император страшно зол на тебя, верно? Возможно, он даже начал сомневаться в твоей
преданности.
Она умолкла, судя по всему, ожидая от меня вспышки негодования.
- Продолжай, - только и сказал я.
- Похоже, тебе пришли в голову те же мысли. Итак, если бы я была императором и
у меня имелся бы такой человек, как Змея, Которая Никогда Не Спит - по слухам,
насовавший своих соглядатаев во все таверны, кабаки и притоны Нумантии, да еще
позаботившийся о том, чтобы за каждым шпионом присматривал другой, - так вот, быть
может, я попросила бы его проверить, нельзя ли подтолкнуть моего опального трибуна на
какую-нибудь глупость?
- Например, предложить ему примкнуть к несуществующему заговору? - спросил
я.
- Быть может, заговор действительно существует, но только для того, чтобы лучше
следить за потенциальными изменниками? - уточнила Маран.
Я покачал головой, выражая не столько несогласие, сколько растерянность.
- Не знаю, Маран. Право, не знаю.
- И я не знаю. Но Лейш Тенедос и Кутулу достаточно хитры, чтобы устроить тебе
такую проверку.
- И все же как нам быть? Даже если этот Трошю подсадная утка, сама идея
доносительства мне претит.
- Нам надо хорошенько подумать, - сказала Маран.
Но мы были избавлены от этой необходимости. На следующий день Кутулу лично
пожаловал к нам в гости.
Он стеснялся еще больше обычного и сидел, забившись в угол экипажа, крепко
вцепившись в обернутый бумагой пакет. Маран провела его в зеленый кабинет и сказала,
что присоединится к нам позже. Это был условный сигнал: в зеленом кабинете имелся
тайный альков, куда можно было проникнуть из соседней комнаты. Я или Маран
пользовались им, когда хотели услышать то, что в нашем присутствии сказано бы не
было.
Кутулу отказался от угощений, заявив, что заглянул ко мне лишь на несколько
минут.
- Насколько я вижу, твои раны зажили, - сказал я.
- Да, по крайней мере, затянулись, - подтвердил Кутулу. - Правда, в боку до сих
пор что-то болит. Но голова вернулась в рабочее состояние. Долгое время я то и дело
проваливался в облака тумана. Теперь я не могу точно вспомнить, что со мной было, о
чем я говорил. Полагаю... надеюсь... больше такого не повторится. Моя память,
способность складывать вместе разрозненные детали - это мой единственный настоящий
талант.
Наверное, точнее было бы назвать это словом "оружие".
- Всякое может быть, - осторожно произнес я. - Большинство людей
заблуждаются, считая, что удар по голове лишь на время лишает человека сознания. На
самом деле требуется довольно много времени, чтобы полностью прийти в себя.
- Кто меня оглушил?
- Какая-то женщина, попытавшаяся затем перерезать тебе горло.
- Надеюсь, ты с ней расправился.
- Если быть точным, снес ей голову с плеч.
- Хорошо. А я все не мог успокоиться, гадал, что со мной произошло. Мне
рассказали, что ты перетащил меня в цитадель, но никто не знал, что сталось с тем, кто на
меня напал. Собственно говоря, за этим я и пришел к тебе, - продолжал Кутулу. - Для
того чтобы снова поблагодарить тебя за то, что ты спас мне жизнь. По-моему, это уже
входит в привычку.
Я был изумлен.
- Кутулу, ты начинаешь шутить?
- А? Да. Наверное, я только что сострил, правда? Не выдержав, я рассмеялся вслух.
На лице Кутулу появилась и тотчас же исчезла мимолетная улыбка.
- В любом случае, - успокоившись, сказал я, - мне очень приятно снова видеть
тебя. Но я удивлен, что ты приехал ко мне.
- Почему? Ты один из немногих моих друзей. Мне ужасно неудобно, что из-за
раны я столько времени не мог к тебе выбраться. Не понимаю, чему ты удивлен.
- Ну, во-первых, теперь император обо мне не слишком лестного мнения.
- И что с того? Я не сомневаюсь - кстати, как и император, - что ты ничем не
угрожаешь его власти, несмотря на некоторые расхождения во взглядах по поводу
положения дел в Каллио.
- Не думаю, что Тенедос обрадуется, узнав о твоем посещении человека,
попавшего в немилость.
- Возможно, ты прав. Но император правит, исходя не из минутных капризов. Как
только он успокоится и взглянет на случившееся с точки зрения логики, все встанет на
свои места.
- Что ж, в таком случае... - Помолчав, я сменил тему разговора. - Император попрежнему
заставляет тебя гоняться за пока что призрачными майсирицами?
Нахмурившись, Кутулу кивнул.
- Удалось ли тебе найти доказательства злокозненных планов короля Байрана?
- Нет. Но император продолжает упорствовать в своих подозрениях. - Кутулу
покачал головой. - Получается, я только что опроверг свои собственные слова насчет
точки зрения логики?
- Как ты однажды выразился, мысли императора движутся путями, которые нам не
дано постичь, - сказал я.
- Вот как? Я так говорил? - Кутулу замялся. - Знаешь, на самом деле я навестил
тебя по другой, более важной причине. И хотя разговор будет не слишком-то приятным,
полагаю, твоя жена должна знать то, что я сейчас собираюсь сказать.
Я направился к двери.
- Не трудись, - едва заметно усмехнулся Кутулу. - Я сам ее позову.
Подойдя к картине, изображающей водопад, за которой находился глазок, он громко
произнес, обращаясь к ней:
- Графиня Аграмонте, не соблаговолите ли присоединиться к нам?
Ошеломленная Маран громко вскрикнула. Я залился краской. Лицо моей жены,
вошедшей в кабинет через минуту, было похоже на свеклу.
Кутулу покачал головой.
- Почему вы смущаетесь - это выше моего понимания. Что такого в том, что вы
имеете и используете подобное приспособление? На вашем месте я поступил бы так же.
- Потому что, - с трудом вымолвила Маран, - подслушивать считается верхом
неприличия.
- Только не в моем мире, - поправил ее Кутулу. - Не в моей профессии. Так или
иначе, - продолжал он, - мне не известно, говорил ли вам Дамастес о том, что наши
друзья Товиети снова зашевелились.
- Нет... Постойте-ка, говорил, - вдруг вспомнила Маран. - Еще когда мы были в
Каллио. Но я не придала его словам никакого значения. Мы... если не ошибаюсь, у нас
тогда были более неотложные дела.
- Что ж, Товиети действительно подняли голову - еще до того, как император
направил меня в Полиситтарию, - сказал Кутулу. - Если честно, их активность
постоянно возрастает. Вот что в первую очередь беспокоит императора. Он приказал мне
отложить в сторону все остальные дела и полностью сосредоточиться на последователях
этого страшного культа. Первым делом я должен узнать, не получают ли Товиети деньги
из Майсира.
Опять этот Майсир! От Кутулу не укрылось выражение моего лица.
- Император хочет знать, не заказывает ли сейчас музыку король Байран, как в свое
время это делал Чардин Шер. Кстати, все, что я сейчас говорю, не должно выйти за
пределы этой комнаты. Пока что у меня нет никаких доказательств. Но с точки зрения
логики все сходится.
- Не понимаю, какое нам до этого дело, - заметил я.
- Две недели назад мы арестовали вожака ячейки. Эта женщина знала о структуре
организации и ее планах больше, чем все, кого я допрашивал раньше. Она рассказала, что
наступательная политика Товиети сосредоточена в двух основных направлениях. Первое,
имеющее дальний прицел, заключается в продолжении террора в надежде, что император
закрутит гайки и примет карательные законы. Это пробудит гнев самых широких слоев
населения, что, в свою очередь, приведет к усилению репрессий - и так будет
продолжаться до тех пор, пока чаша терпения не переполнится и не начнется новое
массовое восстание.
Вторым направлением, призванным решить непосредственные задачи, является
физическое устранение приближенных императора, но не всех, а лишь некоторых. Я
пытался выбить из этой женщины имена предполагаемых жертв, но она ответила, что этот
план еще находится в стадии обсуждения. Однако у нее вырвалась фраза, что целями
Товиети станут, цитирую дословно, "люди вроде этого проклятого богами золотоволосого
дьявола Дамастеса Прекрасного, один раз уже нанесшего нам сокрушительный удар, а
затем помогшего императору расправиться с Тхаком. В первую очередь мы расправимся с
ним и - да простит меня графиня - с его стервой-женой".
- Но... но почему? Мы здесь ни при чем! Чем, например, виновата я? - спросила
Маран, пытаясь унять дрожь в голосе.
- Быть может, потому, что вы лучше, богаче, умнее их? Не знаю. Почему чернь
ненавидит тех, кто стоит над ней?
- Вовсе не обязательно, - возразил я, вспоминая крестьян, рядом с которыми рос и
трудился бок о бок еще мальчишкой.
- У моих родителей была торговая лавка, и я не помню, чтобы нас кто-нибудь
ненавидел или мы сами кого-то ненавидели, - задумчиво произнес Кутулу. - Но это к
делу не относится. Я счел своим долгом вас предупредить. Лично мне очень хотелось бы,
Дамастес, чтобы император пересмотрел свое отношение к тебе и вернул Красных
Уланов. Если что, оборонять этот дворец будет очень нелегко.
- У нас есть стража.
Кутулу начал было что-то говорить, но я покачал головой.
- Так или иначе, будьте осторожны - это относится к обоим, - сказал Кутулу,
поднимаясь с кресла. Только теперь он вспомнил, что продолжает сжимать пакет. - Ах
да, это подарок. Для вас двоих. Нет, пожалуйста, разверните его после моего ухода.
Казалось, маленький человечек торопится уйти. Мы проводили его до дверей. Как
оказалось, Кутулу приехал в сопровождении лишь двух стражников.
- Кутулу, - заметил я, - наверное, мне тоже следует тебя предостеречь. Ты для
этих безумцев еще более желанная цель, чем я.
- Естественно, - безмятежно согласился он. - Но кто знает, как я выгляжу? Кто
помнит меня в лицо?
- Еще один вопрос, - сказал я. - Тебе когда-нибудь приходилось слышать о
некоем домициусе Оббии Трошю?
И я описал своего вчерашнего гостя.
Кутулу наморщил лоб, погружаясь в раздумья.
- Нет, - наконец решительно заявил он. - Никогда. А я должен его знать?
- Нет, - сухо произнес я. - Не должен, если ты сам этого не хочешь.
Кутулу не стал спрашивать у меня разъяснений и забрался в экипаж.
- Мне у тебя очень понравилось, - сказал он на прощание. - Быть может, когданибудь,
если император сочтет возможным...
Неоконченная фраза повисла в воздухе. Кучер тронул поводья, и экипаж загромыхал
по извилистой улочке.
- Странный человечек, ты не находишь? - сказала Маран.
- Очень странный, - согласился я. - Ну что, давай посмотрим, что такой может
преподнести в подарок?
Развернув бумагу, мы увидели дорогую резную деревянную шкатулку. В ней лежала
дюжина кусков мыла, благоухающих разными ароматами.
- Вот это да! - воскликнула Маран. - Он что, совсем не знает правил приличия?
Насколько мне известно, за подобные оскорбления вызывают на дуэль!
- Кто бросит вызов Змее, Которая Никогда Не Спит? - спросил я. - К тому же,
как знать, быть может, он прав и нам давно стоит принять ванну.
Маран пристально посмотрела на меня.
- Сэр, подозреваю, вами движут какие-то корыстные цели.
Я сделал круглые глаза, притворяясь невинным младенцем.
В одном из самых уединенных закутков Водяного Дворца находится каскад
водопадов, ручьев и запруд, пересекающий зеленые влажные лужайки. В одних прудах
вода ледяная, над другими в прохладном вечернем воздухе висели клубы пара. Все они
были подсвечены изнутри разноцветными лампами в стеклянных колпаках, опущенных
под воду.
- Почему ты хочешь начать здесь, а не в тепле? - недовольно спросила Маран. -
Тут же жуткий холод!
- Сибаритка! Ты всегда ищешь самый легкий путь?
- Естественно.
На Маран был тонкий хлопчатобумажный халат. Я обернул торс полотенцем.
- Ах, любимый, ты у меня такой аскет, - томно произнесла она. - У меня груди
скоро льдом покроются, а у тебя нет ничего, кроме полотенца. - Маран распахнула
халат, и я увидел, что ее темно-бурые соски действительно затвердели и торчат. - Вот
видишь?
Быстро нагнувшись, я укусил ее за сосок. Вскрикнув, Маран достала из кармана
халата один из кусков мыла, подаренных Кутулу. По ее приказу горничная проделала в
нем отверстие и пропустила шелковый шнурок.
- Итак, грязное создание, тебе придется потрудиться, чтобы принять ванну.
С этими словами она прыгнула в пруд и тотчас же вынырнула на поверхность.
- Черт, да здесь еще холоднее, чем на берегу, - жалобно вскрикнула Маран.
Я нырнул к ней. Вода оказалась холодной, просто ледяной, такой, какая течет в
горных ручьях Юрея. Вынырнув, я отфыркался и стал равномерными гребками
приближаться к Маран.
- Ага, я разгадала твой предательский замысел! - воскликнула она и скрылась под
водой.
Я нырнул и последовал за ней, ориентируясь на пену и пузыри, поднятые ее ногами.
Но когда я уже приготовился поймать Маран за щиколотку, до меня дошло, что она
заманила меня к водопаду. Сильное течение увлекло меня, и, пролетев вниз футов пять, я
упал в другой пруд, вода в котором была теплой.
Опустившись до самого дна, я лениво поплыл к поверхности. Маран лежала на
спине, глядя на ночное небо, усыпанное холодными бриллиантами звезд. Над горячей
водой белыми извивающимися змейками поднимался пар.
- Мне кажется... по большому счету... наш мир не так уж и плох, - тихо
произнесла Маран.
- Могло быть и хуже, - согласился я.
- Как ты думаешь, мы правильно поступаем? - спросила она.
- Нет, но сейчас мы займемся тем, чем нужно.
- Я серьезно. Быть может, мы напрасно безвылазно торчим тут с тех пор, как
вернулись из Каллио, и дуемся на весь свет?
- В том же самом меня обвинил Йонг. У тебя есть какие-нибудь предложения?
- На следующей неделе начинается Сезон Бурь. Не устроить ли нам грандиозный
бал? Пригласить всех и вся - в том числе и императора?
Я задумался.
- Не знаю. Но это единственный способ перенести боевые действия на территорию
противника.
- В таком случае, давай попробуем. Какие же все-таки глупые эти военные, -
добавила Маран. - Не могут найти других сравнений, кроме того как лучше протыкать
друг друга мечами.
- Неправда. У меня для этого есть кое-что поинтереснее меча.
- О?
Маран подплыла ко мне, и мы начали целоваться, сначала по-дружески, но вскоре
наши языки переплелись. Наконец я оторвался от нее и, подплыв к торчащей из пруда
скале, взобрался на нее так, чтобы вода доходила до середины груди. Маран лениво
приблизилась и положила голову мне на плечо, качаясь на волнах.
- Порой мы обращаем слишком много внимания на окружающий мир, -
прошептал я.
- Знаю. Я тебя люблю, Дамастес.
- Я тебя люблю, Маран.
Эти слова, повторявшиеся бесчисленное количество раз, все равно звучали поновому.
- Ну же, давай, - подзадорила она меня. - А то мы будем торчать здесь до
посинения и ты меня так и не возьмешь.
Я поплыл следом за ней. Мы скользнули по узкой протоке в небольшую лагуну с
мягким мшистым дном, вода в которой была нагрета до температуры человеческого тела.
Маран протянула мне подарок Кутулу, и я стал ее намыливать, сначала спину, потом ноги.
Затем она повернулась, и я принялся медленно растирать ей живот, грудь. Учащенно
дыша, Маран улеглась на дно, призывно раздвигая ноги.
Перевернув жену на бок, я поставил ее правую пятку себе на правое плечо. Намылив
свой член, я проник в ее чрево. Маран вздохнула, и я начал двигаться, не спеша, доставая
далеко вглубь, а руки мои тем временем ласкали ее скользкие от мыла груди и спину.
Маран выгнулась дугой, ногами увлекая меня на себя.
Она перевернулась на живот, положив лицо на руки, а я склонился над ней, ощущая
движение ее нежных ягодиц. Закинув ноги на берег, Маран приподнялась, и мы слились в
едином ритме, все убыстрявшемся до тех пор, пока разноцветные фонарики по краям
лагуны не расцвели в мириады ярких солнц.
Глава 7
ЖЕЛТЫЙ ШЕЛКОВЫЙ ШНУРОК
На карточке было написано:
Уважаемые барон Дамастес и графиня Аграмонте!
Благодарю вас за столь любезное приглашение. Увы, неотложные дела
первостепенной важности лишают меня возможности посетить ваш праздник.
Приношу свои самые искренние извинения.
Т.
Маран внимательно изучила послание.
- Ну? - наконец не выдержал я.
- Не знаю, - неуверенно сказала Маран. - Плохо, что император не обращается к
тебе "трибун" или просто "Дамастес", но, с другой стороны, хорошо, что он не называет
тебя графом и употребляет титул, пожалованный тебе государством, даже несмотря на то
что произошло это во время правления Совета Десяти. Плохо, что карточка отпечатана, но
хорошо, что он, похоже, лично подписал ее. - В последнее время Тенедос повадился
подписывать свои послания первой буквой фамилии. - Но вот что действительно плохо,
так это то, что император тянул до последнего и прислал карточку, когда до начала бала
осталось всего два часа.
Я покачал головой. Эти тонкости этикета были выше моего понимания.
- По крайней мере, император не проигнорировал наше приглашение, как будто его
не было и в помине, - задумчиво продолжала Маран. - С другой стороны, вряд ли
можно было ожидать, что он проигнорирует любое послание любого человека, носящего
фамилию Аграмонте. Полагаю, нам остается только ждать, что будет дальше.
Я чувствовал себя полным дураком, стоя в главной зале Водяного Дворца в
окружении слуг с каменными лицами, облаченных в парадные ливреи цветов рода
Аграмонте: темно-зеленые камзолы и панталоны, ярко-красные жилеты, золотые галуны,
пряжки и пуговицы. Я был в парадном мундире, при всех знаках отличия, но без оружия.
На Маран были надеты белая кружевная блуза с широким вырезом, шитая
жемчугом, и черная шелковая юбка, отделанная черным жемчугом. Ее волосы были
уложены в высокую прическу и покрыты черной вуалью. Единственным украшением
было ожерелье, усыпанное драгоценными камнями, сверкавшими всеми цветами радуги.
Окинув взглядом просторную залу, Маран нахмурилась.
- Пока все предвещает полную катастрофу, - сказала она.
- Еще рано, - попытался успокоить ее я. - Прошло не больше часа со времени
официального начала бала. Ты сама твердила мне, что толь
...Закладка в соц.сетях
