Жанр: Фантастика
Сага о Темном Короле 2. Король-демон
...нга, примерно триста пятьдесят солдат из остатков других подразделений, сорок девять
женщин и даже несколько детей. Я поморщился от боли. По штатному расписанию 17-й
Уланский полк должен был насчитывать больше семисот человек, в 10-м Гусарском полку
и 20-м полку Тяжелой Кавалерии числилось по девятьсот человек.
Мне предстояло каким-то образом заставить людей поверить, что у них есть шанс
выжить. Я попросил своих солдат подойти ко мне поближе. В суэби задул ледяной ветер,
но он шелестел у нас над головами, не проникая в лощину.
- Итак, - начал я, понимая, что ни в коем случае нельзя вселять в людей
чрезмерный оптимизм, - не знаю, как вы, а лично я рад, что мы расстались с армией.
Потрясенные солдаты молчали.
- По крайней мере, мы не купаемся в дерьме и пепле, - продолжал я, вызвав этим
замечанием смешки. - А мне это по душе - находиться там, где можно вздохнуть
полной грудью, где достаточно свежего воздуха.
Солдаты смеялись, больше не сдерживаясь.
- Вот и отлично. Итак, мы отрезаны от войск императора, - сказал я. - А этот
треклятый Байран, мать его, торжествует, уверенный, что мы у него в руках. Но я
собираюсь доказать ему, что он мешок, набитый конским дерьмом, и всех, кто хочет
сделать то же самое, я приглашаю прогуляться со мной.
- Куда мы направимся, трибун? - крикнул кто-то.
- Мы пройдем прямиком через суэби к горам, - сказал я. - Затем мы поднимемся
вверх, спустимся вниз и окажемся в Нумантии. Мы вернемся домой как раз к Сезону
Пробуждения, так что погода будет замечательной. Итак, кто хочет идти со мной?
И снова кто-то рассмеялся, кто-то одобрительно крикнул. Но большинство лиц
оставались пустыми, лишенными надежды.
- Или вы хотите узнать, сколькими способами майсирские мясники смогут
заставить вас закричать, перед тем как отправить на Колесо?
Вперед шагнул ветеран с покрытым шрамами лицом.
- Со мной этого не произойдет, трибун. Я не собираюсь сдаваться живым. И еще я
надеюсь перед смертью устроить ублюдкам кровавую бойню, чтобы они надолго меня
запомнили.
- Хорошо, - согласился я. - Но разве не будет лучше, если ты останешься жив и
еще долго не предстанешь перед Сайонджи?
- Конечно, черт побери! Но...
- Никаких но. А теперь заткнись и слушай!
- Так точно, сэр!
Отсалютовав, офицер-ветеран встал в строй.
- Вот такой дух нам и нужен, - сказал я. - Потому что все мы собираемся
попробовать остаться в живых. Посмотрите на своего соседа слева. Вы его знаете? Лучше
скорее познакомьтесь с ним, потому что он будет помогать вам тащиться через горы.
Скажите ему, как вас зовут. Ну же, прямо сейчас!
Некоторое время стояла полная тишина, затем заговорил один, другой, и вскоре над
толпой стоял приглушенный гомон.
- Мы останемся здесь до конца дня. Первым делом нам надо как-то организоваться.
Если какое-нибудь подразделение уцелело, мы его сохраним и усилим. Друзья пусть
остаются со своими друзьями. Это поможет.
Сегодня я произведу кого-то в офицеры, кого-то в капралы. Быть может, кто-то
никогда не занимал никаких должностей и не хочет этого, считает, что не справится с
дополнительным грузом ответственности. Это все дерьмо! У вас получится, и получится
чертовски хорошо. Еще нам нужно будет разделить все наши припасы. Мы не допустим,
чтобы какой-то жирный негодяй жрал за обе щеки, в то время как другие голодали. Или
мы едим все, или не ест никто. Это относится к офицерам, уоррент-офицерам, рядовым,
гражданским.
А сейчас я хочу, чтобы солдаты 10-го, 17-го и 20-го полков перешли на эту сторону.
Остальные оглянитесь вокруг, посмотрите, есть ли среди оставшихся кто-нибудь из
частей, в которых вы служили раньше? Шевелитесь. Я хочу тронуться в путь до того, как
майсирцы набредут на наши следы.
Солдаты начали двигаться.
На удивление в живых осталось очень много разведчиков Йонга. Несмотря на то что
они всегда были в самом пекле, из первоначальных двух сотен уцелело девяносто два
человека. Я отвел их в сторону и объявил, что все они произведены в сержанты.
- Я сделал это вовсе не потому, что считаю вас героями. Йонг давно объяснил мне,
что к чему. Я знаю, что вы воры, трусы и лентяи. Как и ваш предводитель. И я чертовски
горжусь, что он пытался научить меня стать такими же, как вы.
Я дождался, когда смех затихнет.
- Я произвожу вас в сержанты не за какие-то заслуги, а просто потому, что вы
остались живы. Так вот, я хочу, чтобы вы помогли сделать то же самое всем остальным.
Правда, будет одно существенное отличие. Теперь вам придется думать не только о
собственной заднице, покусанной блохами: каждый из вас получит под свое начало по
меньшей мере взвод, а то и больше. Кому это не нравится - я не держу. Мне не нужны
лишние геморройные шишки. Только посмотрим, как к вам отнесутся на той стороне.
Мои слова снова вызвали громкий хохот. Разведчиков все считали убийцами и
бандитами, не признающими законов, и им не было пощады даже от негаретов, таких же
разбойников.
- А теперь всем доложиться домициусу Биканеру, командиру 17-го полка. Он даст
каждому новое назначение.
К вечеру мы разбились на новые подразделения.
- Отлично, - крикнул я. - Теперь вы снова стали почти похожи на солдат.
Оборванные и обросшие солдаты воняли так, что я чувствовал это со своего места,
но все держали оружие наготове, и я знал, что они умеют с ним обращаться.
- Посмотрите на своего соседа слева. Теперь вам известно, как его зовут. Вы с ним
боевые товарищи, нравится вам это или нет. И вот мой первый приказ: каждый из вас
должен приложить все силы к тому, чтобы ваш товарищ дошел живым до Нумантии.
Потому что если он не дойдет, скорее всего, не дойдете и вы. Я никому не позволю
прохлаждаться, в то время как сосед работает в поте лица.
Мы вместе попали в эту сточную канаву и вместе из нее выберемся. Теперь мы
снова армия, снова солдаты. Хватит ковылять куда глаза глядят, позволяя недоноскаммайсирцам
делать с нами все, что им хочется. Отныне мы будем сражаться с ними, если
они нас найдут, и пусть ублюдки жалеют о том, что обнаружили наш след.
Вы знаете меня, знаете, как я колошматил мерзавцев каждый раз, когда они
подходили слишком близко!
И если сейчас они нас найдут, мы сделаем то же самое. Отрежем им пальцы по
самую ладонь, и негодяи сами отстанут от нас и отправятся искать более легкую добычу.
- Ну что, довольно слов, - закончил я. - Начинаем прогулку.
Я по-прежнему хотел смерти, забвения. Но только не прямо сейчас. Сначала я
должен постараться перейти через эти высочайшие горы. Скорее всего, я потерплю
неудачу, и мы все погибнем, ибо я не верил, что тысяча солдат сможет пройти тропой
контрабандистов.
Но я не собирался умирать. Как это ни смешно, я поймал себя на том, что молюсь,
произношу пустые слова, зная об этом, но все же взывая к Вахану, моему
обезьяноподобному богу мудрости, и к Танису, прося у них даровать мне жизнь.
Дважды за последнее время я призывал Сайонджи - после того как Тенедос спас
меня из огня и когда умерла Алегрия, - но очень быстро отказывался от своих слов.
Наверное, у жестокой богини сложилось обо мне не слишком лестное мнение -
сумасшедший, лезущий напролом. Подумав так, я не сдержался и рассмеялся. И
почувствовал, как со смехом чуть оживаю, выбираюсь из-под покрывала скорби.
Снова вспомнив пророчество колдуна, сказанное при моем рождении, я взмолился,
объясняя богам, что тигр уже достаточно поизмывался надо мной и теперь опять
наступает мой черед ездить на нем верхом. Я молил их продлить нить моей жизни. Хотя
бы чуть-чуть.
Офицеры и капралы постоянно бегали вдоль строя и орали команды - по сути дела,
занимались тем же, что делали и раньше, но с одним отличием. Теперь они делом
доказывали, что заслужили свои лычки, пояса, шевроны. Они ругали последними словами
солдата, уронившего оружие, но, если он не мог его поднять, несли его сами до тех пор,
пока солдат хоть немного не приходил в себя. Если он падал, они заставляли двух его
товарищей подхватить упавшего под руки и тащить его вперед.
А если они ничего этого не делали, считая мои слова пустыми как ветер, то я
поступал жестко: в первый же день разжаловал семерых офицеров и тринадцать уоррентофицеров
в рядовые.
По сравнению с тем, как я год назад проходил по этим самым местам с Бакром и
негаретами, сейчас мы едва ползли. И все же мы двигались вперед, с каждым днем все
больше удаляясь от короля Байрана и его армии.
Я попросил двух колдунов из Чарского Братства попробовать сотворить заклятие и
связаться с остальными чародеями нашей армии. Не успели те нарисовать на снегу
магические символы и сжечь травы, как один из них, испуганно вскрикнув, поспешно
затоптал нарисованное.
- Он где-то рядом, - с трудом вымолвил колдун. - Кто-то. И он нас ищет.
Мы больше не предпринимали попыток связаться с императором.
Солдат со стоном упал на колени. Подскочив к нему, я рывком поставил его на ноги.
- Пожалуйста, пожалуйста, дайте мне умереть спокойно! - взмолился он.
- Позволю, ублюдок, но только в Нумантии, - заорал я. - Не здесь. Вставай,
кусок дерьма! Неудивительно, что ты валяешься в грязи, мерзкий осел! У твоей шлюхиматери
не было времени, чтобы дать тебе сердце, да! Я уж не говорю про тех дохлятиков,
один из которых был твоим отцом.
В глазах солдата вспыхнул огонь, он замахнулся на меня.
- Не попал! - презрительно усмехнулся я. - Ну же, попробуй еще!
Солдат снова ударил меня, и на этот раз я подставил под его кулак свою грудь.
- Ха, даже ребенок сильнее тебя, - рассмеялся я и пошел прочь.
Солдат выкрикнул мне вдогонку грязное ругательство, и я с трудом скрыл улыбку.
Возможно, он найдет в себе силы перейти через горы, хотя бы для того, чтобы убить меня.
Последние две лошади пали и отправились в котлы. Две лошади и с полдюжины
мешков каких-то кореньев, накопанных в мерзлой земле, чтобы накормить почти тысячу
человек.
Мы вышли на берег большой реки, и Иса повернулся к нам лицом: река была
покрыта толстым слоем льда. Мы поспешно переправились на противоположную сторону.
Еще одно чудо - кто-то из разведчиков нашел в мелководном затоне трех рыбин со
злобными мордами и длинными усами, судя по всему, погрузившихся в спячку. Мы
пробили во льду лунки, в ход пошли копья, и рыбины пробудились в предсмертной
агонии. Они судорожно бились, сокрушая ледяную корку, но им в бока вонзались новые и
новые стрелы. Мы получили свежую рыбу.
Две рыбины имели в длину больше двадцати футов, а третья вообще была футов
сорок, и мы с жадностью сожрали их полусырыми. Пройдя вдоль берега, мы нашли на
отмелях других спящих рыб и тоже убили их.
Наши повара приготовили из пойманных рыб различные блюда, так что каждый
нашел себе что-нибудь по душе. Возможно, в этой безжизненной пустыне все-таки можно
существовать.
Люди продолжали умирать, но уже не так часто. Тела умерших мы несли с собой до
того места, где устраивали привал на ночь. Наши колдуны читали заклинания, призывая
огонь, но нередко это им не удавалось, и тогда мы засыпали трупы камнями. Все же это
было гораздо лучше, чем бросать их там, где они умерли. И случаев каннибализма больше
не было.
Местность показалась мне знакомой, и погода вроде бы улучшилась. Я решил, что
мы приближаемся к тем краям, где кочевали негареты Бакра. У меня было такое
ощущение, будто с тех пор прошло уже сто лет. Я вспомнил, какими вкусными были
антилопы, на которых мы охотились, и мысленно обратился к богам: если Иса
действительно на нашей стороне, возможно, здесь зимует много дичи, и кто станет
жаловаться, что она несколько отощала. Кроме того, мы сможем кое-как выделать шкуры
убитых животных, и это даст нам теплую одежду и обувь для перехода через
высокогорные перевалы. Я разослал разведчиков по разным направлениям, чтобы они
заметили добычу прежде, чем та заметит нас.
Но мы нашли такую еду, о какой даже не мечтали. Разведчики донесли, что в узкой
долине стоят семьдесят черных круглых шатров. Негареты. Я предположил, что они
собрались на свое собрание, риет.
Чарские Братья не обнаружили присутствия магии, значит, негареты не ждут
нападения, уверенные в том, что так далеко в пустыне им никто не угрожает. Я приказал
Юрейским Уланам совершить обходной маневр и зайти неприятелю в тыл.
Основной атакующей силой должны были стать бывшие разведчики Йонга, те
солдаты, кого они отобрали, а также спешившиеся гусары. Остальная колонна двигалась в
миле сзади, а замыкала порядок тяжелая кавалерия.
От разведчиков я узнал, что это не риет, а лагерь, в котором остались только
женщины и дети негаретов, в то время как мужчины отправились воевать с чужеземцами.
Немногочисленных часовых, молодых мальчишек, разведчики сняли без труда, и мы
со всех сторон с боевыми криками скатились вниз в долину.
Женщины и дети негаретов высыпали из шатров, вооруженные чем попало -
изредка мечами, но в основном кухонной утварью и даже просто палками. Они сражались
отчаянно, но мы значительно превосходили их числом. Негареты отступили к шатрам, но
тут им в тыл ударили Юрейские Уланы.
Кому-то удалось бежать в суэби, другие продолжали сопротивляться и были убиты
или разоружены; большинство подняли руки вверх, предвидя, какие ужасы последуют.
Я увидел, как один солдат схватил было женщину, но та сбила его с ног. Офицеры и
капралы кричали, пытаясь навести порядок, и постепенно кровожадный пыл наших солдат
несколько остыл. Прежде чем он успел вспыхнуть с новой силой, я приказал
подразделениям построиться, а затем мы, разбившись на отряды, принялись методично
обыскивать лагерь - оставшись один, солдат в большей степени склонен совершить
насилие и убийство, чем когда он находится под наблюдением своих товарищей.
Мы забрали еду, оружие, теплую одежду, всю обувь, одеяла, переметные сумы,
лошадей. Я хотел также получить котлы, спальные мешки и шатры, которые с помощью
магии можно было делать маленькими, но одна из женщин сказала, что все неврайды
ушли на войну, а без них никто не знает, как творить заклятия. Разумеется, она лгала, но
что мне оставалось делать? Подвергнуть пыткам ее или кого-то еще?
Уже начало темнеть, когда я приказал нашему отряду трогаться в путь. Конечно, мы
могли бы провести ночь в уютных шатрах - и мы должны были так поступить. Но я
сомневался, что мне удалось бы сохранить контроль над своими людьми, особенно если
учесть, что речь шла о ненавистных негаретах. Конечно, я не тешу себя надеждой, что на
мне нет вины в военных преступлениях. Пусть у негаретов остались их шатры и кухонная
утварь. Но что они будут в ней готовить? Как они станут охотиться, добывать пищу? Я не
пускал в свое сердце жалость, точно так же, как гнал от себя слабодушие, когда мы
бросили обоз с ранеными.
По крайней мере, пытался успокоить себя я, эти женщины и дети не принадлежали к
отряду йедаза Бакра, гостеприимно принявшего нас год назад. Впрочем, не думаю, что,
если бы это были те самые негареты, это что-нибудь бы изменило.
Равнина начала вздыматься холмами, и горы становились все ближе, черными
тенями поднимаясь над облаками. Потеплело, и постоянно шли дожди. Реки разлились, и
переправа даже через небольшие ручьи превращалась в сложное испытание.
Как-то мы въехали в небольшое ущелье, которое, как мне показалось, я узнал. Помоему,
именно здесь меня встречали воины в черных доспехах. Впрочем, даже если я и
ошибался, это место было ничуть не хуже любого другого, чтобы объявить нашему
отряду, что мы пересекли границу. Майсир остался позади. Теперь мы находились в
Пограничных территориях, которые Нумантия давно считала своей вотчиной.
Мои слова были встречены торжествующими криками. Я приказал выдать всем
дополнительную пайку зерна, отобранного у негаретов. Мы размололи его и смешали с
горячей водой.
Над нами нависали безмолвные горы.
Подъем продолжался и продолжался. Нас снова со всех сторон окружал снег, но
теперь мы относились к этому спокойнее, так как снег свидетельствовал о том, что мы
уходим все дальше от Майсира, приближаясь к нашей родине.
Начался буран, и мы укрылись в ущелье. Мы провели там один день? Неделю? В
сплошной белой мгле время перестало существовать. Даже выносливые лошади негаретов
не могли идти дальше, и мы их зарезали и освежевали. Большую часть мяса мы
заморозили, но я разрешил устроить один роскошный ужин.
Вскоре вокруг останется один лишь холод, и нас будет согревать воспоминание об
этой трапезе.
Буран закончился, и мы продолжили путь.
Мы топили снег во всех емкостях, смешивали его с растолченным зерном и питались
этой кашицей. Тропа стала совсем узкой; с одной стороны нависали высокие скалы, а с
другой находился обрыв. Люди снова начали умирать, от холода или по неосторожности,
падая там, где никогда бы не упали, если бы имели достаточно сил.
Порой, срываясь вниз, человек в отчаянии хватался за первое попавшееся, например
за ногу своего товарища, увлекая его за собой, и оба с ужасными криками исчезали в
бездонной пропасти.
Достигнув перевала, мы начали спускаться вниз. Все радовались, но больше всех
был счастлив я сам. Я был уверен, что такой большой отряд солдат не сможет
осуществить этот переход, но сейчас вынужден был признать, что недооценивал
торжество человеческого духа. Люди, движимые силой воли и сердцем, способны бросить
вызов самим небесам.
Дни сменяли друг друга в однообразной простоте. Первым делом надо очнуться от
полудремы, в которой прошла ночь. Хорошо бы, если сосед собрал дров и развел костер,
тогда можно будет натопить снегу и попить "чаю". А затем бери вещмешок, оружие и иди
вперед, с трудом переставляя ноги, снова и снова, жадно глотая ртом воздух, следя за тем,
чтобы не упасть. Шаг, другой, еще и еще. А потом привал в сумерках, ужин, состоящий из
жалких крошек, которые ты наскреб вместе со своим товарищем, и выданной пайки. И
наконец, надо найти место, защищенное от ветра, если повезет - поближе к костру,
расстелить одеяло или парусину и опять забыться сном, нарушаемым кошмарами. А когда
тебя пнут ногой, ты должен проснуться и нести дежурство или следить за костром, молясь
о том, чтобы поскорее наступил рассвет. И так день за днем, снова и снова.
Времени было предостаточно, и я вспоминал прошлое, а затем занялся тем, в чем
никогда не чувствовал уверенности: думать. Размышлять о том, кто я, почему я такой,
хладнокровно перебирая бесконечную цепочку бедствий, начавшуюся с Каллио и
тянущуюся до сих пор, и всевозможных катастроф, не прекращающихся с тех самых пор,
как я помог императору Тенедосу захватить трон.
Я не мог поверить, что мы совершили что-то страшное, свергнув немощных дураков
из Совета Десяти. Но почему после этого одна трагедия сменяет другую?
В памяти упорно всплывали вопросы, заданные Йонгом перед тем, как он исчез, и я
тщетно пытался от них отмахнуться. Но поскольку мысли зацепиться было не за что,
кроме как за грязный снег, в котором увязали мои ноги, и за ветер, дующий в спину и
проникающий под лохмотья, я помимо своей воли думал над язвительными загадками
бывшего трибуна.
И вдруг совершенно внезапно я нашел ответ, ответ, который на самом деле был
очевиден. Отдельные части сложились в единое целое. Встали на свои места те факты, о
которых Йонг даже не догадывался.
Я начал с той ночи, когда император предложил мне проникнуть в крепость Чардин
Шера, разлить там некое снадобье и произнести магические слова, чтобы вызвать из
подземной адской геенны страшного демона.
Тенедос сказал, что заклятие сработает, только если близкий ему человек по
собственной воле совершит поступок, за который ему, скорее всего, придется заплатить
своей жизнью. Разумеется, Тенедос имел в виду меня, и я, естественно, согласился.
Но это было еще не все. Тенедос сказал, что эта "сила" - я был уверен, что он
говорил о чудовище, восставшем из-под горы, - потребует также другую плату. Я
явственно услышал его слова: "Не спрашивай, какую цену нам придется заплатить, - она
просто ужасна. К счастью, расплачиваться нам придется нескоро".
Плата. Жертва. Эти слова неотвязно лезли мне в голову. Меня передернуло от ужаса.
В мыслях я изменил стране, которой служил.
Нет, напомнил я себе, ведь первую клятву верности, освещенную поколениями
доблестных предков, я принес Нумантии. Да, потом я присягнул императору Тенедосу. Ну
и пусть. Значит, я изменил только ему.
Я снова вернулся к вопросам Йонга.
Почему Тенедос тянул так долго, прежде чем сотворить заклятие, превратившее лес
под Дабормидой в армию душителей? Почему он выжидал, а тем временем полки тяжелой
кавалерии и разведчики Йонга бесполезно проливали свою кровь, снова и снова атакуя
позиции каллианцев?
А что, если это заклятие также имело свою цену? Выраженную не в золоте и в
поклонении, а в крови? Ну конечно же, с отвращением подумал я. Чем еще может
рассчитываться за свои долги человек, во всеуслышание провозглашающий себя верным
слугой Сайонджи-Разрушительницы?
Я вспомнил разговор, состоявшийся у меня в Полиситтарии с ученым-прорицателем
Аримонди Хами в его тюремной камере. Я отчетливо услышал его голос. Хами, бывший
близким другом Микаэла Янтлуса, придворного чародея Чардин Шера, спросил, как, помоему,
сможет ли один человек заплатить такую высокую цену за вызов демона,
уничтожившего Янтлуса, Шера и крепость на вершине горы, в которой они укрывались.
Я также вспомнил, что, когда попытался заговорить с императором о
предположении Хами, тот запретил мне упоминать эту тему. Да, была цена, которую
Тенедос не мог обсуждать, по крайней мере, с человеком, считавшим его своим другом.
Цена... Я вспомнил, как беспокоился император, пытаясь оттянуть начало войны, а
затем неизвестно откуда на Гермонассу обрушилась эпидемия чумы, забрала полмиллиона
жизней и исчезла так же странно, как и появилась.
Кровь. Может ли кровь - много крови - насытить демона, заставить его делать то,
что просит у него вызвавший его человек? Не в этом ли состоит величайшая тайна Лейша
Тенедоса, которую он узнал во время своих дальних странствий, изучая черную магию?
Если его заклятия требуют крови, следует ли из этого, что император готов ради
победы пожертвовать всем, в том числе и своей армией, чтобы напоить кровью огромного
демона, восставшего из-под горы? Или чтобы напоить саму Сайонджи?
Неужели император должен постоянно приносить кровавые жертвы
Разрушительнице, чтобы поддерживать свою власть, как магическую, так и земную?
Я вспомнил, что говорил мне Йонг, после того как Тенедос отверг наше
предложение освободить майсирских крестьян.
Но почему же, в таком случае, одна катастрофа сменяет другую? Разве после
стольких кровавых побоищ, после смерти и разрушений, принесенных в Майсир, богиня
недовольна своим преданным слугой?
И снова из памяти всплыл голос Йонга, утверждавшего, что, когда Тенедос
отказался освободить крестьян, натравив их на бывших господ, Сайонджи отвернулась от
него. Разумеется, она с благодарностью принимала кровь убитых солдат. Но точно так же,
как пьяница, сначала чувствующий признательность за угощение, вскоре начинает
искренне верить, что его должны поить даром, богине разрушения захотелось большего:
полного хаоса, братоубийственной войны.
А сейчас Тенедос пытается из последних сил вернуть расположение богини. Или все
уже зашло слишком далеко и теперь его могущество основывается исключительно на
крови и страданиях?
Но ведь я дал клятву помогать этому человеку во всех его начинаниях, насмешливо
подсказывала мне память. Неужели из этого следует, что я должен помочь Тенедосу
уничтожить Нумантию, если он того пожелает?
Хвала Ирису, ко мне обратился домициус Биканер с проблемой, требующей
неотложного решения, и мне не пришлось отвечать на этот вопрос.
Пока не пришлось.
Теперь, поскольку мы спускались вниз, мы двигались гораздо быстрее. Клянусь, я
уже чувствовал в воздухе благодатное тепло Нумантии. Но почти треть из тех, кто вышел
со мной из Осви, погибли.
Я смотрел вниз на огромный храм и раскинувшуюся у его подножия деревушку, где
в свое время нас накормили, где нам предоставили кров и дали выносливых зебу. Я
вспомнил молодого Оратора, загадавшего мне загадку. Также я вспомнил страх и
ненависть Йонга, думая о том, какие демонические заклятия могут встретить нас,
шестьсот человек, которых, конечно же, никто здесь не ждет.
Но выбора у нас не было, и я отправился вперед в сопровождении Свальбарда и
Курти, ломая голову над тем, какие слова помогут нам безопасно миновать эти места.
Однако, как оказалось, в словах не было необходимости. Если в первый раз храм
предстал перед нами темным и зловещим, то сейчас он был расцвечен яркими огнями, и
из него доносилась приятная музыка. Широкая каменная лестница, украшенная
изваяниями сказочных чудовищ, вела вверх, к каменным воротам. После резкого
замечания Йонга, сказавшего, что он ненавидит этих крестьян, храм и в особенности тех,
кто, услышав "нашептывания какого-то оловянного божка, возомнили, что их приняли в
его ублюдочную семью", я должен бы испытывать страх и благоговейный трепет. Я также
вспомнил рассказ кейтянина про то, как его с тремя товарищами, раненных, не пустил в
деревню отец нынешнего Оратора.
При моем приближении ворота распахнулись, и я понял, что они сделаны не из
камня, так как в этом случае они не могли бы двигаться так плавно и легко. Мне
навстречу вышел мужчина, рослый и широкоплечий, но уже в годах, с бородой и
волосами по пояс, еще не тронутыми сединой, развевающимися на ветру подобно черному
шелку. Его лицо показалось мне знакомым, но я прогнал эту мысль как невозможную.
- Нумантиец, прошу тебя и твоих солдат пожаловать в гости.
Я вежливо поклонился.
- Благодарю вас, но речь идет не о нас троих. За нами следуют...
- Знаю. Я сосчитал вас, когда вы переходили через ледник. Если я не ошибаюсь,
пятьсот девяносто три человека: воины, женщины и ребенок.
- Совершенно точно, - подтвердил я, с трудом скрывая изумление. - Мы с
радостью принимаем ваше приглашение. Мы просим только позволения переночевать у
вас, а также, если можно, выделить нам какое-нибудь место для того, чтобы приготовить
еду. С первыми лучами солнца мы
...Закладка в соц.сетях
