Жанр: Эзотерика
Как стать магом 1-3
...едь не
ради же каприза, не ради же только лишь своей узкой
засекреченности, ее сохранения, они поступили со мною столь
сурово и даже не попытались, как это водится в подобных
случаях, предложить мне, ну, скажем, определенное место в своей
компании, дабы подчинить меня, от которого бы я все равно
отказался, но все-таки, мне кажется, они вначале бы попугали,
предупредили, соблазнили? Хотя — стоп!...
Как же это я забыл? Екатерина же сообщила мне об опасности
заблаговременно и совращала по указу, и контролер ударил меня
неспроста!
И все же не все здесь гладко стыкуется!...
К примеру, Екатерина же, если и предупредила меня о
готовящихся провокациях со стороны шайки, то чисто из
человеческих побуждений, сама предупредила, вразрез установке
моих врагов, взяла да и призналась она мне в намерениях
соблазнить меня, и что подослана именно для этого; а контролер,
да он просто хотел — и я мало сомневаюсь в этом, ибо ударил он
сильно и наверняка, — пытался убить меня!
Значит, с самого начала определялась платформа — убрать
меня с физического плана, потому что если бы врагам
понадобилось больше, то они, не испытывая особенных трудностей,
продолжали бы меня преследовать и здесь, в Астрале, а то ведь
словно забыли обо мне, оставили в покое!
Итак, вывод: меня убрали с физического плана, и убрали,
как я предчувствую, не шайка сама по себе, а шайка по чьему-то
особому, подготовленному заданию!
И отсюда еще один вывод: следовательно, шайка занимается
не просто кратковременными развлечениями, а тщательной,
выверенной астральной деятельностью и, видимо, не божественного
порядка, иначе зачем же понадобилось избавляться от меня сразу,
без колебания?!
Потому что знали, что я не того склада, знали, что не
соглашусь сотрудничать во зло, но могу помешать!
А знать могли только лишь с более мощными, нежели Астрал,
способностями управители!" И все-таки Екатерина!
Да, да!
Именно она. Именно она как никогда подходящая сейчас
кандидатура!
Мне надо срочно встретиться с ней, потому что она способна
понять меня, в конце концов, способна встретиться со мною в
подходящих для меня теперь условиях, появиться на уровне
естественном для меня, а не в трансе все больше беспамятливой,
заторможенной сонливости!
Да здравствует Екатерина Васильевна!
Итак, я решил во что бы то ни стало, срочно, разыскать
подругу Зои Карловны, подругу библиотекарши когда-то моего
кинотеатра...
Все было бы легко и хорошо, если бы не имелось у меня
одной, немало мешающей мне трудности: из Астрала мне было не
всегда так уж и легко попадать в настоящее время земли --
случалось искать возврата, ибо настоящее время в Астрале
вмещало в себя все время земли и астральные действия
происходили вокруг меня по мере определенного, сиюминутного, я
бы сказал, своеобразного развертывания моего воображения. Вот
еще почему старался я меньше уходить в другое время и даже
пространство, а больше удерживался в развертке настоящего
времени земли так, чтобы оно параллелило мое воображение со
своими текущими действиями, чтобы все метаморфозы физического
плана, абсолютно без каких-либо различий, совпадали бы в обоих
планах, начиная отсчет с моего засыпания, и в текущем с такой
скоростью времени, как если бы я и вовсе не засыпал. Иными
словами, я старался продолжать жить и здесь, в Астрале, и в том
же физическом времени, в котором находилось в летаргическом сне
мое земное тело, спящее на диване за ширмой у меня дома. Я так
боялся или сказать помягче, побаивался потерять это гармоничное
для меня время обоих планов, и все более, терпеливее находился
я в этом времени, и даже в своей астральной библиотеке
установил огромные часы, которые показывали не только секунды,
минуты и часы, но и дни, месяцы, годы, эпохи!
Неожиданно легко мне удалось очутиться в астральном образе
помещения книгохранилища библиотеки того самого кинотеатра, где
я провел время своего таинственного директорства. Сам не
понимаю, почему все же раньше я не пытался даже приблизиться к
этому злополучному месту? Логика, словно реверансы, выводила
завитушки, уродливые завитушки ответов на вопрос "Почему?" --
но мое сознание, огорченное астральным томлением, отказывалось
воспринимать логические штампы страха!
Видимо, я должен был, хотя бы разок, но рискнуть: "Лучше
поздно, чем никогда!" Прежде чем сказать о том, что же я увидел
здесь, в библиотеке кинотеатра, я думаю, существенно будет
объяснить одну интересную особенность, я бы сказал даже --
неуютность Астрала для меня: весь физический мир, мир плотных
форм полностью по желанию моего мыслительного воображения
конструировался, отражался в астральном мире мгновенно и без
искажения, но это отражение абсолютно, практически не замечало
меня, не реагировало, существовало как бы само по себе!
Нет, я конечно же мог позволить себе усесться в астральный
образ, скажем, какого-то стула, находящегося в данный момент
там, на земле, но вот заговорить с астральным образом человека
я нисколько не мог!
Нет, воздействовать на астральный этот образ, образ
человека, я, естественно, косвенно, но умел, и это было мне
легко доступно. А вот заговорить, чтобы там, на земле все это
восприняли как естественное и доступно понятное, привычное...
Подобное не являлось возможным!
Для того необходимо мне было либо сгущаться, о чем уже
упоминал, до астрального сгустка, призрака, чтобы меня заметили
на физическом плане, либо общаться непосредственно с людьми,
когда они покинут земное тело во сне или в медитации и их
сознание окажется лишь в астральном теле. Нет, скажем,
подой-ти, приблизиться к чьему-то астральному телу здесь, в
Астрале, и, предположим, отвесить поцелуй я, без сомнения, мог,
но человек там, на земле, астральное тело которого я поцеловал,
всего лишь может быть ни с того ни с сего улыбнется от какой-то
неожиданной приятности и даже, возможно, отыщет у себя ту или
иную мысль, которая вызвала эту приятность, и вовсе не
догадается о моем поцелуе; либо наоборот — осерчает, особенно
горячо, если мой поцелуй пришелся ему невпопад, некстати, не
под настроение!
Итак, я довольно легко очутился в складском помещении
библиотеки бывшего моего кинотеатра, и неожиданный успех
обрадовал мое воображение!
Мне повезло! В момент моего появления Екатерина Васильевна
оказалась будто выжидательно и покорно сидящей за столом. Она
словно предчувствовала мое появление или же, действительно, и в
самом деле ожидала таковое. Короче, стоило мне обнаружить
самого себя в библиотеке, Екатерина тут же как бы слегка
встрепенулась, будто вспомнила что-то важное. И хотя она
продолжала перелистывать один за другим разноцветные
"Крокодилы", но я-то чувствовал, сознавал, что смотрит в эти
журналы ведьма так, словно для приличия спрятала глаза, дабы не
глядеть, к примеру, на голого мужчину, случайно вошедшего к ней
сейчас в комнату. Теперь, когда я немного освоился, зависнув
неподалеку от Екатерины, я мало уже сомневался, что так
называемым "голым мужчиной" оказываюсь непосредственно я.
Ведьма знала толк в Астрале и не заметить мое появление не
могла!
Но пока Екатерина Васильевна не выказывала каких-либо
действий и даже чувственных намерений по отношению ко мне, а
только лишь нечто едва уловимое в ее состоянии выдавало ее
знание. Я, будто предупреждая себя, знал, что вот-вот
произойдет.
Так, по своим особым приметам опытные люди в яркий
солнечный день предсказывают близкую непогоду или наоборот.
— Сергей Александрович, — тихо, как-то определенно
вдумчиво и не поднимая головы в мою сторону, произнесла
Екатерина. Я тут же радостно отреагировал на это вполне
астральное обращение к моей измученной одиночеством персоне.
Чувства переливами прошлого взволновали мое сознание, отчего я
даже промолчал невпопад!
— Не затаивайтесь! — воскликнула ведьма. Она продолжала
все так же сидеть за библиотечным столом книгохранилища и будто
вслепую перелистывать журнал. — Ну, так как, — не унималась
Екатерина, — будем продолжать молчать?
— Я не привык разговаривать таким способом, — наконец
освободившись от картин прошлого, сказал я. Ведьма говорила
там, на физическом плане, обычно, словно сама с собою, словами,
выраженными голосом, но здесь, в Астрале, я не мог слышать и в
таком же, естественном земном смысле ее разговора, а я как бы
осознавал через свои, разлитые в пространстве моего
воображения, чувства, осознавал доподлинность ее слов, и они
звучали в моем сознании, я всего лишь видел, как у астрального
образа ведьмы шевелится рот и обнажаются в сочном блеске белые
зубы соответственно своему земному рисунку. Таким же свойством
обладала и моя астральная речь.
— Каким же способом вы, Сергей Александрович, не
при-выкли разговаривать? — уточнила ведьма.
— Вы абсолютно ни разу даже не посмотрели в мою сторону!
— укорил, но не настойчиво, я Екатерину. Екатерина подняла
голову и посмотрела на меня в упор.
— А я что я могу сказать? — донеслись мои робкие и
печальные чувства до астрального воображения ведьмы, и она тут
же признательно уловила их.
— Я невольная соучастница в вашей судьбе, Сергей
Александрович, поверьте, иначе поступить я не могла.
— А я вас не осуждаю, Екатерина Васильевна. В моем
теперешнем положении виновата моя поспешность обладать
предметом своего желания. Я выходил в плавание в жалком
суденышке своего духовного равновесия в необозримо
непредсказуемый океан Астрала. За что я и поплатился нынешним
заточением.
— Не преувеличивайте, Сергей Александрович, всем нам
когда-нибудь предстоит пройти это святилище! Вы приобретаете
бесценный опыт!
— Не сомневаюсь, что бесценный, но я же еще весьма многое
не отработал на земле, взять хотя бы ту же мою невыдержанность!
Разве не так?!
— Кажется, если вы явитесь понастойчивее и
попредприимчивее, то обязательно отработаете, и скоро!
— Екатерина, давай не будем красноречить! А?
— Короче, что вас интересует, Сергей Александрович?
— Мне важно получить ответы на три вопроса. Первый — за
что я оказался запертым здесь, в Астрале? Второй — как отсюда
выбраться? Третий — я могу надеяться на вашу помощь или хотя
бы молчание?!
— Не думаю, Сергей Александрович, не думаю! --
воскликнула озадаченно ведьма, отчего я слегка уже пожалел о
своей такой наивной и простодушной болтовне и даже о появлении
здесь. — Не настораживайтесь, Сергей Александрович, молчать я
умею, но помочь вам, — Екатерина призадумалась, приумолкла, ее
впечатляющие глаза юлили по сторонам, а я напряг все свои
чувства до предела, будто ожидая приговора, — но помочь вам,
— повторила Екатерина, — я смогу, наверное, но только в том и
тем, чем могу! — хладнокровно, но покровительственно заключила
она. И некоторое облегчение освежило мое растрепанное
настроение, и теперь я почувствовал, что — чаши весов "да" и
"нет", по крайней мере, уравновешены.
— Ну, хотя бы теперь, — продолжая разговор, пока еще
теплилось дружелюбие, заговорил я, — я могу узнать, Екатерина
Васильевна, как вы попали в свое положение, стали ведьмой? --
Вопрос о том, как выбраться мне из Астрала, я решил немного
отложить, и предварительно, из вытекающих отсюда тактических
соображений и чтобы еще более расположить к себе Екатерину,
спросил ее о близком именно ей. — Это, видимо, весьма
удивительное занятие, быть ведьмой?! — с некоторой
поспешностью добавил я и тут же осекся. "Переиграл..." --
подумалось. Екатерина сразу же уловила мой тон и мою тщательно
скрываемую интересом к ней степень озабоченности.
— Только не стоит впадать в такую выразительно
подчеркнутую речь, будто мои обязанности ведьмы и впрямь
волнуют вас так непосредственно! — сказала она.
— Извините, я не предполагал вас...
Но Екатерина оборвала меня:
— Мои обязанности ведьмы не так уж и сильно отличаются от
какой-либо другой работы! Не удивляются же настолько профессии
водолаза, Сергей Александрович?!
— Извините, — снова пробормотал я, — я не предполагал
вас.. Но вы, — словно опомнился я, — вы сказали --
"обязанности"! Не стоит ли это понимать, что вы подневольный
человек?!
— Да, именно так мое дело и обстоит, — сожалеюще, даже с
печальным оттенком, проговорила ведьма.
— Расскажи, Екатерина! — взмолился я, и на сей раз это
не просто получилось, а вырвалось у меня естественно. На ходу,
краешком сознания я уловил, что перешел на твердое "ты". "Это
во мне просиял прежний любовник Екатерины", — подумал я, но
тут же уточнил:
— Расскажи, как же все это с тобой произошло?!
— А зачем тебе это, Сергей Александрович, Сережа?... --
будто с мечтательной горестью отозвалась Екатерина. — Твое
положение от моего рассказа не изменится, — колеблясь в
точности своего измышления, определила она и настойчиво
присмотрелась к немного вибрирующим, разноцветным оттенкам
моего астрального тела.
— И все же! — не успокаивался я, просительно заставляя
ведьму заговорить.
— Ладно, — как-то равнодушно, врастяжку, но впечатляюще
произнесла ведьма, — слушай... Вначале я жила обычным
человеком, слегка верующим, слегка не верующим в Бога,
чуть-чуть суеверным, а по большей части — невежественным, да
что там "по большей", — абсолютно невежественным человеком в
отношении моих, сегодняшних, все-таки еще далеко не таких
искусных, знаний. Ты помнишь, Сережа, Людочку? — неожиданно
прервав свой рассказ, обратилась ко мне с вопросом Екатерина.
— Еще бы не помнить! — немного всполошился я. — Это
из-за нее я сейчас торчу здесь, в Астрале!
— Да, тебе не стоило ее спасать! — попутно заметила
Екатерина.
— Знаю. Но теперь что об этом говорить впустую: что
сделано, то сделано! Поздно: остался один вывод!
— Вывод, — улыбнулась ведьма, — это уже хорошо! Ну да
не об этом сейчас речь. Я тебе напомнила о Людочке не случайно,
потому что именно так же все это начиналось и со мною. --
Екатерина призадумалась, но не мечтательно или тяжело
осунувшись, а призадумалась так, будто подыскивала подходящие
слова, и наконец снова продолжила свой рассказ. — Вначале, как
и с Людочкой, они, ты знаешь, о ком идет речь, — сказала
ведьма, и я понимающе подкивнул ей, — так вот, они тоже
воровали силком, все больше по ночам, мое астральное тело. Это
начало случаться где-то через год после того как я поступила
работать в кинотеатр.
— Так ты тоже здесь раньше работала?! — удивился я.
— Да, методистом, но потом вынуждена была, под их же
опять влиянием, перейти работать в другое место, нужное, как
мне потом объяснили, для их деятельности.
— Для их деятельности? — переспросил я.
— Да. Но, позже об этом! — отрезала Екатерина, и я не
стал настаивать, хотя это-то меня больше всего и беспокоило,
ибо эта разгадка означала путь моего освобождения, но я
трудолюбиво усмирил свою настойчивость к свободе и возвратил,
подчинил свое внимание последовательности рассказа Екатерины.
Итак, ведьма словно мимоходом отговорилась от моего вопроса,
отослав его на "потом", будто невзначай оглянулась назад на
пути своего повествования и снова продолжала:
— Тело они воровали мастерски, — сладко проговорила она,
будто ей даже это и нравилось, — воровали так, что я и не
подозревала о приближающейся кабале!
Ах! Какие мальчики ласкали меня тогда в моих снах! --
выдала свою нестерпимую усладу воспоминаний ведьма. — Мне
думалось, что у меня прорезались своеобразные, настойчивые,
даже навязчивые, но приятные сны, и я от них и не очень-то
мыслила отказываться!
Муж у меня был неважный "труженик", не передовик по
женской части, — и она прихихикнула. — В своих снах я все
больше пребывала среди одной и той же компании, правда, в
различных азартных ситуациях. А в компании была добрая половина
знакомых лиц, которые чуть ли не каждый день находились возле
меня и днем, — это сослуживцы по кинотеатру!
Тогда, вначале, я еще даже и рассказывала, по наивности
своей, этим сослуживцам, приходя на работу, некоторые свои сны,
— все рассказывать стеснялась! — юльнула глазами ведьма. --
О, я помню, как мы все вместе хохотали, как я теперь понимаю: я
над происшествиями снов, а они — над моей впечатлительной
доверчивостью!
Но, мало-помалу, я начала замечать, что мои так называемые
выдумки сна стали переходить, входить в мою повседневную жизнь,
они начали даже незаметно вмешиваться и руководить течением
моего дня!
Настоящего дня, течением моего бодрствования!
Сны стали сбываться!
И дошло до того, что то, что я проделывала в своих
сновидениях, определилось исподволь, вначале ненароком, под
видом совпадений, а потом и реально, полностью своими
отчетливыми воплощениями! "Реализациями" — как говорят они. И
наконец, я почувствовала в себе силы осознавать себя во сне,
осознавать так, как если бы я не спала!
Как и во время бодрствования!
Короче, я начала самостоятельно жить во сне, управлять его
течением и в конце концов престала удивляться продолжению своей
жизни земной, но во сне...
Но уже тогда мне что-то приходилось делать с моими
сослуживцами, проделывать разные штучки, и мне это, не скрываю,
нравилось!
Потом и я и они уже и в реальности начали ссылаться на
сны, как на то, что мы в действительности, скажем, вчера
сделали или пережили вместе. Будто все это было не во сне, а на
самом деле!
Так грань между сном и так называемым реальным, дневным
миром — стерлась окончательно, и я вошла в бесконечную жизнь!
Я теперь никогда не спала, а вскоре от меня потребовали
полного молчания обо всем...
Потом совершенно уже для меня не выглядело пугающе, а даже
привлекательно мое новое состояние!
Они научили меня выходить в низший Астрал, тогда я уже
знала, как это называется, научили выходить не только во время
сна, но и в любое по собственному желанию, моему желанию,
время. И тут-то, освоив этот навык, я впервые поняла, что
обратной дороги — нет! Что теперь я оказалась — ведьмой!
Все мое существо протестовало, мне очень хотелось
вернуться к обычной человеческой жизни, с естественным
чередованием дня и ночи, но теперь мои "учителя" насильно стали
мне давать различные поручения, от которых отказаться я была
уже не в силах!
И какие только гадости они не заставляли делать, и
потихонечку я приходила в ужас от понимания того, в какую
компанию я попала!
Не раз я пыталась порвать, я еще надеялась расстаться с
вершителями моей судьбы, но тщетно...
Как только я делала очередную попытку подобного разрыва,
как только я спохватывалась и стремилась к отъединению, они
начинали меня преследовать, одолевать астрально: у меня
начинало печь ни с того ни с сего все тело, прямо-таки --
горела душа, все внутренности пылали...
Короче, я заболевала неизвестно чем; неделями находилась
на больничном, направлялась во всевозможные клиники, даже
предлагали в психиатрическую!
И все врачи только лишь разводили озадаченно руками и
твердили: "Видимо, вегетативная система!" Но только я знала,
что это были не нервы...
Вот и пришлось мне волей-неволей, но вернуться к ним,
по-просить пощады и покровительства, короче, остаться ведьмой.
И обратной дороги, мне, видимо, нет никогда!.. Так-то, Сергей
Александрович, так-то, Сережа...
Ведьма замолчала, я тоже ничего не говорил. Рассказ
Екатерины еще больше обременил беспросветной тяжестью мое
воображение. Но то, что я, вроде бы по-настоящему, обретал
союзника, первого союзника, там, на физическом плане, союзника,
понимающего меня как мало кто другой, зарождало во мне теперь
хотя и настороженную, но радость...
Я так сосредоточенно расположился в кругу астрального
общения с ведьмой, что и не приметил, как в библиотеке, там, в
основном помещении, возник сердечно знакомый для меня голос.
— Здесь есть кто-нибудь? — негромко и ласково прозвучал
он.
— Книги можно сдать?! — тут же послышался еще один,
жестковатый, но добродушный и тоже ведомый мне голос!
Екатеринино сознание сразу же, словно разноцветный детский
калейдоскоп, запереливалось всевозможными образами, оно
несколько мгновений будто переплавляло одно в другое знакомые
ему человеческие лица, но не определило земного обличия
голосов!
Тогда Екатерина Васильевна озабоченно поторопилась встать
из-за стола и вышла из книгохранилища, так сказать, живьем, на
прямой контакт с посетителями, дабы запечатлеть их физиономии.
Я тоже по взмыленной астральной тропке последовал за нею.
Да, конечно же, я и не сомневался в своем определении
голосов, я точно знал, кто пришел, но все равно: сверкнула,
затрепетала неожиданность прихода...
Перед взглядом Екатерины оказались — Вика и Юра!
"Что же их привело сюда?" — втиснулось в меня удивление,
и лезвие грусти о прошедшем и недосягаемом сейчас, лезвие, уже
довольно притупленное о камни негодования, царапнуло болью
астральные образы близких мне людей. "Жизнь — не безжалостна,
коль рушит! И ты ей боли все прости... Пусть выкорчевывает
души, чтобы полянам — расцвести!" — подумалось мне. Но каково
же было мое удивление, когда я обнаружил еще одно открытие,
астральное открытие для себя!
"Высмотрело солнце среди туч проталину, осветив оконце,
грустью опечаленное..." — вот это да!
Оказывается, подсознание, подсознание человека,
настроенного на твою волю, способно реагировать!
Да что там реагировать — по существу общаться, образно
общаться со мною!
"Высмотрело солнце среди туч проталину, осветив оконце,
грустью опечаленное", — так подумал Юра в ответ на мое
четверостишье, подумал, даже не зная об этом, ибо сработали не
закрепощенные просторы его подсознания... и я уловил в них
встречное течение...
И я тут же продолжил образно поэтическое мышление в
сторону друга, его подсознания:
И поцелуй, и губы сладки,
Чего-то жаждет тишина...
И вдруг, все то, что было гадко, -
Ушло...
И жизнь моя нежна.
Отныне в солнечной капели
Я буду в пряных ласках жить.
Я верю: солнышко отбелит
Печаль прошедшую души...
Иссохло русло огорчений,
Его пустую кожуру,
Как черви трещины прощений
Под солнцем шелушат и жрут!
Приходят радостные вести,
Их веселится толчея.
Отныне сокровенный крестик
Среди людей не прячу я...
Образно промыслив эти строки, я постарался как бы
вчувствоваться в обратную реакцию Юры, и вот что я уловил в
ответ:
Посреди моей печали,
Вдруг опомнился Восторг!
Будто снова я вначале -
Вседержителен как Бог!
Солнце к горлу подкатило,
Распирает светом грудь...
Сочинилась даль мотива,
Даль, — со мною вечно будь!
Поизмучил ветер тучи, -
Все растрепаны они:
Отгоняя сон липучий,
По ночам я чистил дни...
Пусть вчера имел я — прочерк.
Впереди рвались — "Они"...
Но сонливы стали ночи,
И бессонны стали дни!
Увлекшись своим астральным открытием, я совсем позабыл,
что Юра и Вика, в осознанных лучах своих сознаний, сейчас вели
замысловатую беседу с Екатериной Васильевной.
— Да... — протянула Екатерина Васильевна. — Что теперь
говорить! Печально, естественно, что печально, но будем, как
говорится, надеяться на лучшее...
Ведьма сидела в кресле за рабочим столом Зои Карловны, а
Юра и Вика стояли возле этого стола с противоположной стороны и
в разговоре пристально изучали свою библиотечную собеседницу,
они переглядывались друг с другом, передавая свои впечатления
от беседы.
— Там больше за Сережей никакие книги не числятся? --
участливо спросила Вика Екатерину. — А то мы отыскали только
это, — и все!
— Нет, нет! Больше ничего не числится за Сергеем
Александровичем, — отзывчиво подытожила взволнованность Вики
Екатерина. — Так вы говорите, — обратилась она к Юре, — что
ищете работу?
— Да. В настоящее время я перевелся на заочное отделение
в Литинституте и хотел бы найти себе что-нибудь подходящее
моему образованию, гуманитарное!
— А это ваша жена? — кивнула Екатерина в сторону Вики.
— Да. Можно сказать, что так, — задумчиво проговорил Юра
и добавил немного повеселевшим тоном: — Гражданский брак!
— А-а... — протянула понимающе ведьма, — понятно...
— Юра очень близкий Сережин товарищ, — как бы перевела
разговор в иное русло Вика. И тут в разговор вмешаться решил и
я, потому что — интересная мысль прикоснулась ко мне! И эта
мысль озарила меня радостным предчувствием ...
"А что, если Юра, — подумалось мне, — займет мое место
— директора кинотеатра, ведь оно сейчас — по существу
остается еще вакантным!
Конечно же, если не принимать в расчет, что исполняет
обязанности директора в настоящее время Зоя Карловна!
Ее так и не утвердил райком!..." С таким чувственным
настроем я усиленно обратился к астральному образу ведьмы, дабы
передать свои пожелания по поводу трудоустройства Юры, и
Екатерина правильно поняла меня.
— Послушайте! — воскликнула она, окидывая Юру с головы
до ног и с ног до головы. — А что, если вам... Извините, как
вас зовут? — уже немного
...Поділитися у соцмережах
