Жанр: Энциклопедия
Сто великих казней
...езд, заседавший в то время в Москве.
Забастовка началась с большим подъемом. В первый же день забастовали сто тысяч
человек. Прекратилось движение на всех дорогах Московского железнодорожного узла
(кроме Николаевской дороги).
10 декабря стачка переросла в вооруженное восстание. Центрами восстания стали
Пресня, Замоскворечье, Рогожско-Симоновский район и район Казанской железной
дороги. На Казанской железной дороге был организован революционный стачечный
комитет, куда вошел и машинист А.В. Ухтомский. По распоряжению этого комитета
стачечники захватили железнодорожный телеграф и передали по линии требование
немедленно и повсеместно прекратить работу и присоединиться к политической
стачке. К началу восстания здесь была создана боевая дружина численностью в 200
человек. В состав ее вошли многие рабочие Петровских железнодорожных мастерских,
Люберецкого завода, а также ряда предприятий Коломны.
Дружина добывала оружие, обучала рабочих военному делу, заботилась об охране
железнодорожных грузов, контролировала воинские эшелоны, возвращавшиеся из
Маньчжурии, возводила баррикады. И всюду, где было трудно в эти дни, появлялся
Ухтомский. Его слушались. Его уважали. В его голосе звучала какая-то
непреодолимая сила. Он умел быть командиром и организатором.
Вот почему боевая дружина избрала его своим начальником.
Под руководством Ухтомского и Шестакова был оборудован специальный поезд, на
котором боевая дружина на участке Москва - Голутвин разоружала полицию, резала
провода правительственного телеграфа, задерживала и обезоруживала воинские
эшелоны, шедшие из Маньчжурии, устраивала среди солдат митинги, призывая к
борьбе с самодержавием.
Благодаря энергичным действиям боевой дружины во главе с Ухтомским, к 15 декабря
1905 года вся власть на всех ближайших к Москве станциях Московско-Казанской
железной дороги оказалась в руках восставших. В разгар Декабрьского восстания
отсюда поступало
398
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
оружие для борющегося пролетариата Москвы. Каждое утро поезд привозил дружину на
баррикады, а ночью, оставив на баррикадах дозоры, бойцы Ухтомского уезжали на
отдых в Перово или Фаустово. Водили этот поезд Ухтомский и большевик Акулин.
Войск московского гарнизона для борьбы с восставшими было недостаточно, поэтому
генерал-губернатор адмирал Дубасов 13 декабря обратился к царю с просьбой срочно
прислать в Москву военную помощь из Петербурга. Уже через два дня в Москву для
борьбы с восставшими прибыл гвардейский Семеновский полк под командой полковника
Мина. Приказом по полку была организована экспедиция вдоль Казанской железной
дороги в составе отряда из шести рот семеновцев при двух орудиях и двух
пулеметах. Возглавлял отряд полковник Риман. Перед экспедицией стояла задача -
захватить станцию Перово, обыскать мастерские и строения, найти руководителей
боевой дружины Ухтомского, Котляренко, Татаринского, оказать содействие
железнодорожным агентам для восстановления движения на дороге. После этой
операции было приказано следовать на станцию Люберцы, занять ее, затем захватить
станцию Сортировочную и, наконец, взять Коломну, где остаться до особого
распоряжения. В качестве общих указаний отряду предписывалось иметь строжайшее
наблюдение за телеграфными аппаратами, по возможности щадить и охранять
различные железнодорожные сооружения, необходимые и полезные для обслуживания
железной дороги. Однако арестованных не иметь и действовать беспощадно. Каждый
дом, из которого будет произведен выстрел, уничтожать огнем и артиллерией.
16 декабря 1905 года карательная экспедиция тронулась в путь. Ухтомский, со
своей стороны, отдал приказ выехать в Коломну за дружинниками, охранявшими
баррикады. Поезд боевой дружины состоял из двух вагонов первого класса, двух
вагонов второго класса, санитарного вагона и одного вагона-цейхгауза. Однако до
Коломны добраться не удалось - вся линия оказалась забитой возвращавшимися с
японской войны солдатами. Пришлось ночевать в Перове.
Рано утром поезд снова отправился в путь. Вел его сам Ухтомский. На Казанском
вокзале царские войска успели приготовить засаду, которая едва не стоила
Ухтомскому и его товарищам жизни В Москве Ухтомский принял дружинников с
разбитых баррикад Пресни.
В одном месте на путях стояла открытая платформа, на которой возвышался какой-то
груз, покрытый брезентом.
"Товарищ, - обратился с паровоза Ухтомский к находившемуся поблизости человеку,
- есть ли впереди казаки или солдаты?"
АЛЕКСЕЙ УХТОМСКИЙ
"Нет", - ответил тот (впоследствии оказалось, что это был охранник-провокатор).
Ухтомский стал медленно толкать поезд дальше - паровоз был прицеплен сзади
вагонов, и поэтому состав приходилось толкать. Вдруг брезент на платформе
зашевелился - под ним оказалась группа солдат с пулеметом.
"Ложись!" - скомандовал Ухтомский трем находившимся с ним на паровозе товарищам
и толкнул на всех парах поезд вперед. Сзади послышалась пулеметная трескотня, но
состав успел скрыться за поворотом.
Вторая западня была недалеко от станции Сортировочная, там засели семеновцы -
стрелки и пулеметчики. Ухтомский дал полный ход назад.
Свинцовый ливень из множества пулеметов обрушился на дружину. Шестеро
дружинников были ранены, один - убит. Паровоз, по существу, был выведен из
строя. Баки для воды и нефти пробиты пулями.
Однако Ухтомский не растерялся. Он сумел пустить поезд со скоростью 70 верст в
час, подняв давление пара в котле до 15 атмосфер, то есть до предела его взрыва
Прорвавшись таким образом через все заграждения, поезд благополучно прибыл в
Перово. Согласно решению военного совета дружины оружие спрятали в надежном
месте. Расцеловались, попрощались, разошлись.
Но на станции Люберцы Ухтомского опознали по карточке, имевшейся в карательной
экспедиции, и задержали. 17 декабря 1905 года вместе с шестью другими рабочимидружинниками
он был расстрелян без всякого суда. Ухтомский принял смерть с
необычайным мужеством, поразив этим даже своих палачей. На месте казни капитан
карательного отряда предложил ему завязать глаза. Но он отказался. Заявил, что
встретит смерть лицом к лицу.
После первого залпа ни одна пуля не коснулась его...
Разлился второй залп - и он упал на снег!.. Он был еще жив и безмолвно смотрел
на окружающих взглядом, приводившим в ужас...
Полковник Риман в своем донесении назвал Ухтомского "орлом".
Перед отъездом был отслужен благодарственный молебен по случаю успешного
выполнения задания. Риман произнес речь В ней он проникновенно сказал, что
достаточно пролито крови и больше никого они убивать не станут. .
А тем временем в храмах звучали благодарственные молигвы по поводу "избавления
местностей от крамольников". Царь праздновал
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
победу. Мина пожаловали в генералы, Семеновскому полку выдали награды...
Однако царское правительство не сделало никаких выводов из революции 1905 года,
и потому спустя 12 лет над Россией разразился еще один социальный катаклизм,
последствия которого все мы до сих пор ощущаем на себе.
Память об Алексее Владимировиче Ухтомском свято сохранили большевики. На могиле
А.В. Ухтомского в Люберцах воздвигнут памятник. Его именем названа одна из
железнодорожных станций Московско-Казанской железной дороги (бывшая Подосинки) и
крупный завод сельскохозяйственных машин в Люберцах.
ИВАН КАЛЯЕВ
Товарищ с мятежной, но чуткой душой,
Соратник, мой друг и опора,
К тебе обращаюсь пред смертью с тоской
И жду от тебя приговора...
Окончен мой путь и борьбы и тревог,
Готов умереть я без страха,
Я счастлив сознаньем: я сделал, что мог,
Не страшны палач мне и плаха...
Газыва'ется от терроризма, как формы решения общественных и политических
конфликтов.
Иван Платонович Каляев родился в Варшаве 6 июля 1877 года в семье отставного
полицейского Платона Каляева и польки, дочери разорившегося шляхтича.
Детство Ивана прошло в предместье Варшавы.
В десять лет он поступил в Первую варшавскую образцовую Апухтинскую гимназию.
Еще в младших классах гимназии Каляев начал писать стихи для рукописного тайного
"Листка гимназиста". Увлекался Белинским, знал наизусть Пушкина, Тютчева, Фета,
Мицкевича. Изучал историю России и Польши, переводил Горация, Овидия, Лукреция и
Софокла
В гимназические годы Каляев под влиянием своего старшего брата Антона, токаря,
стал посещать рабочие кружки, читать запрещенные книги. Познакомившись с
основами социализма, гимназист начал все дальше отходить от идей, которыми его
пичкали апухтин-ские педагоги. С большим интересом он следил за русской и
польской литературой, читал и перечитывал случайно попадавшие к нему издания
Польской социалистической партии.
В 1897 году Каляев поступил в Московский университет на историко-филологический
факультет. Жил он в "Лялинке" - бесплатном общежитии для студентов университета
и учеников Училища живописи и ваяния, устроенном купцами Лялиными, жил голодно и
трудно.
Осенью 1898 года Каляев перешел на юридический факультет Петербургского
университета. Он начинал заниматься социологией, статистикой и политической
экономией. В 1898 году стал членом петербургского "Союза борьбы за освобождение
рабочего класса".
Весной 1899 года в городе вспыхнули студенческие беспорядки, и Каляев принял в
них участие. Вскоре его арестовали и после трехмесячного заключения в тюрьме
выслали на два года в Екатеринослав под надзор полиции. Там он работал
конторщиком на заводе и в управлении железной дороги. Несмотря на угрозы
полиции, примкнул к местному комитету социал-демократической партии. Это
обошлось ему еще в два месяца тюрьмы.
Летом 1902 года окончился срок ссылки Каляева. Ему запретили восстанавливаться в
университете, и он начал колесить по стране - Львов, Варшава, Вологда,
Ярославль, - перебивался случайными заработками и... занимался революционной
работой.
Вскоре он отправился за границу. В эмиграции он сошелся с вожаками "боевой
организации" партии социалистов-революционеров и полностью попал под влияние их
тактики индивидуального террора. Осенью 1903 года в Женеве Каляев стал членом
"боевой организации" эсеров, созданной для осуществления террористических актов.
По заданию этой организации в начале января 1904 года Каляев перешел русскую
границу и под видом торговца табаком появился в Петербурге. Он был членом группы
эсеров, которая готовила убийство Плеве. Наряду со всеми он принимал участие в
"охоте" на Плеве.
ИВАН КАЛЯЕВ
40;
Переодетый лоточником, офеней, извозчиком, он принимал участие в слежках за
министром Его подпольная кличка Поэт.
15 июля 1904 года покушение удалось После убийства Плеве Каляев скрывался -
уехал за границу. Но пробыл он там недолго - уже в ноябре вернулся в Россию, на
этот раз - в Москву, вернулся для того, чтобы принять участие в новой охоте - за
великим князем Сергеем Александровичем Романовым - дядей царя Николая II. Его
обвиняли в пристрастном отношении к евреям, которых среди эсеров было
большинство. Ему решили припомнить, что по его настоянию при Александре III
тысячи еврейских семейств были выселены из Москвы. Князю инкриминировали также и
то, что при его попустительстве произошла давка на Ходынском поле на торжествах
по случаю коронации Николая II. Впрочем, человеку, занимающему такой пост, можно
инкриминировать что угодно.
Каляев купил сани и лошадь и систематически стал следить за князем, изучать его
маршруты.
Покушение назначили на 2 февраля. Однако, когда Каляев приблизился к карете с
бомбой в руках, он увидел, что рядом с князем жена и малолетние дети. Покушение
перенесли на 4 февраля.
Покушение произошло в Кремле, на Арсенальской площади. Когда до двигавшейся
навстречу княжеской кареты оставалось не больше четырех шагов, Каляев бросил
бомбу. Раздался взрыв. Около здания судебных установлений среди обломков
разбитой кареты лежал труп московского генерал-губернатора великого князя Сергея
Александровича Романова.
Оглушенного взрывом Каляева схватили на месте покушения. Когда его везли через
Кремль, он кричал во весь голос революционные лозунги: "Долой проклятого царя!",
"Да здравствует свобода!", "Долой проклятое правительство!", "Да здравствует
партия социал-революционеров!".
Арестованный признался сразу, что является членом "боевой организации" партии
социал-революционеров и убил великого князя Сергея Александровича по ее
приговору. Каляев не хотел, чтобы установили его личность, когда его
фотографировали жандармы, он сделал свирепое лицо, надеясь стать неузнаваемым.
Долго полиция находилась в неведении, кого же она арестовала. Помог один из
университетских однокашников Каляева. После этого у всех родственников
арестованного произвели обыск
Вначале заключенного держали в Якиманской части, затем перевели в Бутырскую
тюрьму - в Пугачевскую башню. Через несколько дней его посетила великая княгиня
Елизавета Федоровна, вдова уби404
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
ИВАН КАЛЯЕВ
тою князя Сергея Александровича. Во время свидания она подарила ему иконку.
Каляев взял ее. Вот что писал по этому поводу защитник заключенного:
"Я был чрезвычайно поражен и обратился к Каляеву с вопросом: "Разве вы верующий
человек?" Он ответил: "Я мое дело сделал как мог, но я был и виновником
величайшего человеческого горя неповинной женщины, и я чувствовал себя
нравственно обязанным облегчить ей ее страдания, насколько это было возможно".
Суд над Каляевым проходил в Особом присутствии Сената 5 апреля 1905 года в
Москве. Дело слушалось при закрытых дверях. В зале находились лишь несколько
жандармских офицеров, чинов магистратуры, лиц прокурорского надзора и мать
обвиняемого. Она держалась мужественно и не проронила ни одной слезы, даже в тот
момент, когда прочли смертный приговор сыну.
Обвинял Каляева И.Г. Щегловитов, ставший позже царским министром юстиции,
которого прозвали Ванька-Каин. Защищали подсудимого адвокаты М.Л. Мандельштам и
В.А. Жданов. Процесс начался с обычного вопроса"Подсудимый
Иван Каляев, вы получили обвинительный акт?"
"Прежде всего фактическая поправка: я не подсудимый, я ваш пленник. Мы - две
воюющие стороны. Вы - наемные слуги капитала и императорского правительства, я -
народный мститель, социалист-революционер..."
Каляев говорил медленно, твердо, спокойно.
"Я вам запрещаю продолжать", - прервал его председатель.
На вопрос: признаете ли вы себя виновным? - Каляев ответил: "Признаю, что смерть
великого князя Сергея произошла от моей руки, но виновным себя в этом не признаю
по мотивам нравственного содержания".
Когда Каляеву дали слово, он сказал, что суд, который его судит, не может
считаться действительным, ибо судьи являются представителями того правительства,
против которого борется партия социал-революционеров. Единственно праведным
судом может быть суд народный, суд истории. Не он один, Каляев, а вся Россия
борется сейчас против самодержавия. Стачки, демонстрации, аграрные беспорядки,
вооруженные сопротивления и народные восстания увенчаются успехом. Он верит в
это, видит грядущую свободу России и гордо умирает за нее.
После прений сторон и последнего слова подсудимого был зачитан приговор.
Каляева признали виновным. По совокупности решение гласило:
подвергнуть Ивана Платоновича Каляева, по лишении всех прав состояния, смертной
казни через повешение.
"Я счастлив вашим приговором, - сказал Каляев судьям. - Надеюсь, что вы решитесь
исполнить его надо мной так же открыто и всенародно, как я исполнил приговор
партии социал-революционеров. Учитесь смотреть прямо в глаза надвигающейся
революции".
Прошение о помиловании Каляев подавать не стал. "Помилование я считал бы
позором", - писал он в одном из писем товарищам.
"Из рук убийцы рабочих 9 января я не приму жизни", - писал он уже царю.
После приговора Каляев подал кассационную жалобу. Он заявил, что убил великого
князя Сергея Александровича не как дядю императора, а за его вину перед народом.
А в приговоре был сделан упор именно на "дядю императора".
С этим приговоренный не хотел соглашаться.
8 одном из последних писем к матери Каляев писал: "...Состояние моего духа
неизменно! Я счастлив сознанием, что
поступил так, как этого требовал мой долг. Я сохранил в чистоте мою совесть и не
нарушил целости моих убеждений. Вы знаете хорошо, что у меня не было личной
жизни для себя, и если я и страдал в жизни, то лишь страданиями других.
Было бы смешно заботиться мне о сохранении жизни теперь, когда я так счастлив
своим концом. Я отказался от помилования, и Вы знаете почему. Не потому,
конечно, что я расточил все свои силы телесные и душевные - напротив, я сберег
все, что мне дала жизнь, ради моего конечного торжества в смерти..."
После суда петербургский защитник Каляева встретился с подзащитным.
"Он вышел ко мне совершенно спокойный, бодрый, в шляпе с воткнутой зеленой
травой, - описывал защитник встречу. - Я спросил, что обозначает зеленая
трава?.. - "Помните, - отвечал Каляев, - в начале романа Толстого "Воскресение"
говорится: как люди ни старались убить весну, как ни старались вырвать зеленую
траву между камнями на площади перед тюрьмой, - а весна была весною, и трава
зеленела даже около тюрьмы... Так и здесь, в Петропавловской крепости. .
Представьте себе, даже здесь трава пробивается между камнями..."
9 мая 1905 года Каляева привезли на полицейском пароходе в Шлиссельбург -
мрачную крепость, овеянную печальными легендами. Его поместили в камеру под
надзор двух тюремных жандармов.
Каляев попросил себе бумаги, перо, табаку и спичек. Он долго
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
писал, не отрываясь, часто рвал исписанные листки и вновь писал. Узник будто
спешил до своей казни сказать кому-то последнее слово, боясь, что не успеет.
Кончив писать, он прилег на кровать, накрылся одеялом Его знобило.
"Не думайте, что я дрожу от страха, - обратился он к караулившим его жандармам,
- мне просто холодно, и я попросил бы дать мне второе одеяло".
Его желание исполнили.
Почти весь день 9 мая Каляев писал, но затем все зачеркнул, оставив только
слова, произнесенные Петром I перед Полтавской битвой: "А о Петре ведайте,
недорога ему жизнь, была бы счастлива Россия".
В 9 часов вечера в камеру в сопровождении смотрителя Шлис-сельбургской тюрьмы
вошел прокурор. Он объявил: казнь будет ночью. Ни один мускул не дрогнул 'на
лице осужденного. Прокурор подал ему для подписи прошение о помиловании. Каляев
решительно отказался подписать Прокурор вышел, однако вскоре снова появился в
камере и стал упрашивать заключенного подписать прошение. Восемь попыток сделал
прокурор и каждый раз слышал от Каляева категоричное: "Нет!"
Всю ночь Каляев не раздевался и не ложился спать. А в это время во дворе тюрьмы
строили эшафот. Строили торопливо, чтобы успеть до рассвета. Стук топоров
доносился до слуха обреченного .
Когда в камеру вошел священник, Каляев сказал ему, что он обрядов не признает,
что он уже совершенно приготовил себя к смерти и в жизни со всем покончил,
однако в пришедшем к нему священнике чувствует доброго человека. "А потому, -
заключил Каляев, - дайте мне вас, просто как человека, поцеловать". Они
поцеловались, и священник ушел.
На эшафот Каляев поднимался с гордо поднятой головой, твердым, уверенным шагом.
Крест целовать отказался. Подошел палач, накинул на него саван, помог подняться
на табурет, накинул на шею петлю и отбросил ногой табурет
Тело повисло в воздухе. Палач был пьян и накинул петлю кое-как, тело начало
биться в судорогах. Сцена была настолько жуткой, что начальник штаба корпуса
жандармов барон Медем зарычал на палача: "Я тебя, каналья, прикажу расстрелять,
если сейчас не прекратишь страданий осужденного!"
Через полчаса палач вынул из петли повешенного и положил его на эшафот.
ИВАН КАЛЯЕВ
Крепостной врач обнажил покойному грудь, послушал, пощупал пульс: сердца.
Каляева не билось...
Солдаты уложили тело в деревянный ящик, снесли и закопали его за крепостной
стеной - между валом, окаймляющим крепость со стороны озера, и Королевской
башней Здесь было место захоронения всех казненных в крепости в 80-х годах
прошлого столетия.
Кто-то сказал, что революции делают герои, а плодами их пользуются проходимцы -
очень точное замечание.
ПЕТР ШМИДТ
ПЕТР ШМИДТ
Повели и поклянись исполнить эти требования, а не повелишь, не отзовешься на
нашу мольбу - мы умрем здесь, на этой площади, перед твоим дворцом.
Из народной петиции 9 января 1905 года
Останки последнего русского царя и его семьи наконец-то с почетом захоронены.
Зарубежная православная церковь канонизировала Николая II. Поэтому может
показаться несколько странным, что авторы настоящего труда уделяют такое
повышенное внимание тем личностям, которые открыто выступали против царей и
царизма в России. Однако, знакомясь с материалами газет, очевидцев, судебных
процессов, мы невольно приходим к выводу, что восставали против самодержавия
далеко не самые худшие люди России.
В октябре 1905 года в Севастополе происходило то же, что и везде - митинги и
забастовки. Петр Петрович Шмидт (1867-1906), отставной лейтенант морского флота,
не остался равнодушным к происходящим событиям. Он был единственным офицером,
появлявшимся на митингах и собраниях, и нередко сам выступал на них с речами.
Он протестовал против самодержавия, и все его речи были пропитаны этим
протестом. "Свобода необходима человеку, как воздух", - сказал он однажды на
митинге. Однако он полагал, что
перемен можно добиться конституционным путем. И только когда правительство в
ответ на все мольбы общества обнародовало указ 6 августа об образовании при
правительстве совещательного органа, не имеющего никаких прав, так называемой
"Булыгинской Думы", в настроении Шмидта произошел резкий переворот. В своих
воспоминаниях он писал: "Моя надежда на полезность петиций, т. е. на мирный
путь, имела место до обнародования Булыгинской конституции. С этого момента вся
Россия переменила мнение".
17 октября 1905 года царь издал свой знаменитый манифест, в котором обещал
народам России "незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной
неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний, союзов", а также
созыв законодательной Думы.
...Манифест стал известен в Севастополе 18 октября. В тот же день вечером
огромная толпа народа направилась к севастопольской тюрьме требовать
освобождения политических заключенных, содержавшихся там. Шмидт был в числе
руководителей демонстрации.
От имени собравшихся он повел переговоры с тюремным начальством, и ему обещали
через полчаса выпустить всех политических заключенных. Толпа поверила и мирно
стала ждать. Вдруг из ворот тюрьмы без всякого предупреждения раздался залп.
Несколько человек были убиты и много ранено.
На 20 октября были назначены похороны убитых у тюрьмы, похороны, которые
вылились в грандиозную манифестацию.
Стройными рядами, с массой траурных и красных знамен, с тремя оркестрами
процессия двинулась через весь город к кладбищу.
Когда тела убитых были опущены в землю, к могиле подошел Шмидт. Воцарилась
гробовая тишина. Тихим, но полным глубокой веры голосом он начал: "У гроба
подобает творить одни молитвы, но да уподобятся молитве слова любви и святой
клятвы, которые я хочу произнести здесь вместе с вами.
Когда радость переполнила души усопших, то первым их движением было идти скорее
к тем, кто томится в тюрьме; кто боролся за свободу и теперь в минуты общего
великого ликования лишен этого высшего блага. Они, неся с собою весть радости,
спешили передать ее заключенным, они просили выпустить их, и за это были...
убиты... Они хотели передать другим высшее благо жизни - свободу, и за это
лишились самой жизни. Страшное, невиданное преступление! Великое, непоправимое
горе! Теперь их души смотрят на нас и вопрошают безмолвно: что же вы сделаете с
этим благом, которого мы лишены навсегда, как воспользуетесь свободой, можете ли
вы обещать нам, что
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
ПЕТР ШМИДТ
мы последние жертвы произвола? И мы должны успокоить смятенные души усопших,
должны поклясться им в этом".
Он окинул взглядом десятки тысяч окружавших его людей, как бы с вопросом, - кто
со мной? Гробовая тишина, напряженное внимание царили кругом.
"Клянемся им в том, - зазвенел окрепший его голос, - что мы никогда не уступим
никому ни единой пяди завоеванных нами человеческих прав. Клянусь!"
"Клянусь!" - пронесся за ним многотысячный голос народа.
"Клянемся им в том, что всю работу, всю душу, самую жизнь мы положим за
сохранение нашей свободы.
Клянемся им том, что доведем их дело до конца и добьемся всеобщего
избирательного, равного для всех права. Клянусь!"
И народ, весь в его власти, загремел: "Клянусь!"
"Клянемся им в в том, что если нам не будет дано всеобщее избирательное право,
мы снова провозгласим Великую Всероссийскую забастовку. Клянусь!"
"Клянусь!" - раскатилось громом по всем окрестностям.
Эта речь произвела потрясающее впечатление на всех присутствовавших. Под
названием "клятвы Шмидта" - она была напечатана во всех газетах, и имя Шмидта
стало известно по всей стране.
В тот же день, когда вечерело, Петр Петрович был арестован, но вскоре выпущен
под нажимом требований рабочих.
Рабочие избрали Шмидта пожизненным членом Совета рабочих депутатов Севастополя.
Это известие страшно взволновало и обрадовало Шмидта. "Выше этого звания нет на
свете, - говорил он своим друзьям и сыну, когда узнал об этом. - Своими чуткими
душами рабочие сумели снять с меня ненавистную мне офицерскую оболочку и
признать во мне их товарища, друга, носителя их нужд. Они никогда не пожалеют о
том, что выбрали меня пожизненным депутатом. О, я сумею умереть за них!"
После освобождения Шмидта во всех революционных газетах появилась его
телеграмма:
"Спасибо, товарищи, я снова в ваших славных рядах!"
В начале 1905 года обстановка в Севастополе накалилась до предела. 11 ноября
состоялся большой политический митинг солдат и матросов. Вслед за тем вспыхнуло
восстание в гарнизоне города и на боевых кораблях, стоявших в порту. Всего
взбунтовалось 12 корабле
...Закладка в соц.сетях
