Жанр: Энциклопедия
Сто великих казней
...о
примет участие в восстании, получал от организации деньги на технические
надобности".
462
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
НИКОЛАЙ ГУМИЛЕВ
В марте 1922 года петроградский орган "Революционное дело" сообщил такие
подробности о казни участников дела профессора Та-ганцева: "Расстрел был
произведен на одной из станций Ириновской ж[елезной] д(ороги). Арестованных
привезли на рассвете и заставили рыть яму. Когда яма была наполовину готова,
приказано было всем раздеться. Начались крики, вопли о помощи. Часть обреченных
была насильно столкнута в яму, и по яме была открыта стрельба.
На кучу тел была загнана и остальная часть и убита тем же манером. После чего
яма, где стонали живые и раненые, была засыпана землей".
Георгий Иванов приводит рассказ Сергея Боброва (в пересказе М.Л. Лозинского) о
подробностях расстрела Гумилева: "Да... Этот ваш Гумилев... Нам, большевикам,
это смешно. Но, знаете, шикарно умер. Я слышал из первых рук (т.е. от чекистов,
членов расстрельной команды). Улыбался, докурил папиросу... Фанфаронство,
конечно. Но даже на ребят из особого отдела произвел впечатление. Пустое
молодечество, но все-таки крепкий тип. Мало кто так умирает..."
В конце 1980-х годов в СССР началась дискуссия о гибели Гумилева. Юрист в
отставке Г.А. Терехов сумел познакомиться с делом Гумилева (все дела такого рода
обычно засекречены) и заявил, что с юридической точки зрения вина поэта
заключалась только в том, что он не донес органам советской власти о предложении
вступить в заговорщицкую офицерскую организацию, от чего он категорически
отказался. Никаких других обвинительных материалов в том уголовном деле, по
материалам которого осужден Гумилев, нет.
Судя по постановлению о расстреле, многие "участники" заговора (в том числе 16
женщин!) были казнены за куда меньшие "преступления". Их вина характеризовалась
такими, например, выражениями: "присутствовал", "переписывал", "знала",
"разносила письма", "обещал, но отказался исключительно из-за малой оплаты",
"доставлял организации для передачи за границу сведения о... музейном деле",
"снабдил закупщика организации веревками и солью для обмена на продукты".
Остается добавить, что Гумилев, как и многие поэты, оказался пророком. В
стихотворении "Рабочий" (из книги "Костер", вышедшей в июле 1918 года) он
написал:
Он стоит пред раскаленным горном,
Невысокий старый человек.
Взгляд спокойный кажется покорным
От миганья красноватых век. Все товарищи его заснули, Только он один еще не
спит, Все он занят отливаньем пули, Что меня с землею разлучит. Пуля, им
отлитая, просвищет Над седою, вспененной Двиной, Пуля, им отлитая, отыщет Грудь
мою, она пришла за мной..
САККО И ВАНЦЕТТИ
Это было громкое дело. Оно в небывалых еще размерах привлекло к себе внимание
всего мира. В нем содержатся моменты, о которых ни один серьезный общественный
деятель не преминет глубоко пожалеть. Но время для таких споров миновало. Глава
окончена... Кости брошены... Стрела спущена... А теперь нам предстоит обратиться
к повседневным обязанностям и заботам с возобновленной решимостью сохранить
настоящий образ правления и существующий общественный порядок.
Газета "Геральд", г. Бостон, 1927 г.
САККО И ВАНЦЕТТИ
Казнь двух итальянских эмигрантов в США явилась одним из тех ярчайших примеров,
когда исключительная мера наказания не только не стала предостережением или
возмездием, но и внесла глубокое расслоение в общество, пробудила новую волну
классовой борьбы и крайне неблагоприятно повлияла на экономическую и
внутриполитическую жизнь в Америке.
А началось все с тривиального грабежа двух служащих обувной фабрики. 15 апреля
1920 года днем в городе Южном Брейнтри (штат Массачусетс, США) двое служащих
обувной фабрики "Слэйтер-Мир-рилл" - Фредерик Парментер и Александр Беррардели,
везшие зарплату рабочим, около 16 000 долларов, были убиты и ограблены. Бандиты
(их было пятеро), покончив со своими жертвами и захватив деньги, скрылись в
автомобиле.
Спустя несколько дней были арестованы двое итальянских рабочих-эмигрантов -
Николо Сакко и Бартоломео Ванцетти, которым было предъявлено обвинение в
убийстве и грабеже.
Несмотря на то, что против них не было никаких улик, несмотря на то, что в
пользу Сакко и Ванцетти выступали сотни свидетелей, суд под председательством
судьи Тэйера приговорил обоих к смертной казни. Суд был явно пристрастен.
Улики, которыми располагал судья, состояли в том, что Сакко и Ванцетти были
активистами рабочего движения и руководили различными забастовками, и в том, что
у обоих во время ареста найдено было огнестрельное оружие.
Картина судебного следствия и суда была чудовищна. На допросах и очных ставках
по отношению к двум рабочим со стороны суда и лжесвидетелей чувствовалось
столько расовой и классовой ненависти, что лучшая часть американского общества и
широкие слои американского пролетариата подняли голос протеста в защиту невинно
осужденных.
Арест их совпал с тем временем, когда по всей Америке полиция громила все левые
организации и когда тысячи рабочих - политических эмигрантов Италии, Испании и
других стран - депортировались из Америки. Со многими из арестованных полиция
расправлялась на месте; так, за несколько дней до ареста Сакко и Ванцетти
полицией был арестован их товарищ Сальседо, который под охраной содержался
некоторое время на одиннадцатом этаже одного из полицейских зданий. Через
несколько дней Сальседо нашли мертвым на мостовой: он был выброшен из окна.
Некоторые итальянские товарищи Сакко и Ванцетти хотя и выселялись, как
указывалось, в Италию, но они никогда не достигали итальянских берегов. Эти
факты заставили рабочих Соединенных Штатов и лучшую часть американской
интеллигенции вмешаться в дело Сакко и Ванцетти. Был организован специальный
комитет защиты Сакко и Ванцетти. Их товарищи позаботились о том, чтобы это
вопиющее дело стало известным далеко за пределами Америки.
Было собрано около 400 000 долларов на покрытие издержек по защите Сакко и
Ванцетти. Дело приняло самую широкую огласку.
После такой кампании была предпринята попытка к пересмотру этого дела. Собранный
материал доказывал, что Сакко и Ванцетти не виновны. Факты, указывающие на
лживость и пристрастность суда, на подкуп свидетелей, были настолько явными, что
судьям пришлось повременить с казнью Сакко и Ванцетти. Дело это в течение более
шести лет не сходило со страниц американской и европейской печати.
ш
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
Николо Сакко приехал в Соединенные Штаты восемнадцатилетним юношей Он поселился
в городе Стоктоне (штат Массачусетс) и поступил на обувную фабрику фирмы "Три
К", где и проработал много лет Еще в Италии, юношей, он активно участвовал в
рабочем движении Анархист по убеждениям, приехав в Америку, Сакко вошел в группу
итальянских эмигрантов, тоже анархистов, и вместе с ними основал в Бостоне
революционный клуб, помешавшийся на Маверик-сквере и называвшийся "Итальянское
Землячество" Здесь, в первые годы войны, он встретился с Бартоломео Ванцетти, с
которым впоследствии таким роковым образом переплелись их жизни
Бартоломео Ванцетти родился также в Италии С 13 лет он начал работать в булочной
Поле смерти матери, оставшись круглым сиротой, девятнадцатилетний Ванцетти
отправился "за счастьем" в Америку Там он работал чернорабочим на каменоломнях и
электрических станциях, поваром в нью-йоркских ресторанах, мыл посуду, продавал
газеты, разносил пирожные, затем переехал в город Плимут и работал на различных
фабриках, а в особо острые моменты безработицы зарабатывал кусок хлеба разноской
и продажей рыбы
В ходе следствия была доказана невиновность Сакко и Ванцетти Так, Сакко
полностью доказал свою непричастность к этому гнусному преступлению тем, что он
в то время, когда совершалось убийство, находился в итальянском консульстве в
Босгоне, чтобы выправить себе паспорт Секретарь консульства выразил готовность
подтвердить под присягой заявление Сакко Кроме него, еще десять свидетелей с
независимым положением и безупречной репутацией подтвердили, чго Сакко находился
в Бостоне в час преступления Тем не менее их даже не вызвали к следователю
Ванцетти имел возможность сослаться на десятки свидетелей, которые купили у него
рыбу в день убийства Однако все это попросту не было принято во внимание
В ход были пущены все средства провокации и подлогов в то время как выписывали
"очевидцев" из сыскных контор, было отказано в вызове подлинных свидетелей,
видевших Ванцетти в день совершения убийства и ограбления в Плимуте Несмотря на
все уловки суда, 105 свидетелей говорили в пользу обвиняемых и доказывали их
непричастность к убийству и ограблению
Против этих свидетелей защиты прокуратура набрала 53 свидетеля, поддерживавших
обвинение Вскоре выяснилось, что эти 53 свидетеля были набраны из агентов
охранки, провокаторов и подонков преступного мира Но буржуазное правосудие даже
этими разоблачениями не смутилось
Судья Вебстер Тэйер и прокурор Фердинанд Кацман продолжали
САККО И ВАНЦЕТТИ
твердо вести свою линию, не считаясь ни с фактами, ни со свидетелями
13 свидетелей, вызванных обвинением, не признали ни Сакко, ни Ванцетти Из 5
свидетелей, опознавших обвиняемых, двое были дискредитированы ввиду их темного
прошлого, а третий - ввиду противоречия между его показаниями и показаниями
других свидетелей прокуратуры
Очевидцы показали, что убийцы скрылись в автомобиле марки бьюик Такую машину
имел некий преступный авторитет Джой Мо-релли, вскоре после убийства она исчезла
оказался поляком Стеве, и две фабричные работницы признали в нем человека,
которого они в день убийства видели как шофера упомянутой машины Наконец, другие
два свидетеля признали в Джое Морелли - он был похож на Сакко - и в члене его
банды Морани лиц, стрелявших в служащих обувной фабрики Данные об образце пуль,
извлеченных из тела убитых, также сходились с типом револьверов, найденных при
убийцах Наконец, некий Челестино Мадерос, выпущенный из тюрьмы за несколько дней
до убийства, открыл себе через неделю текущий счет на 2800 долларов. Он был
арестован и признал, что это - его часть добычи. На суде Мадерос заявил, что его
терзают угрызения совести, и он во всеуслышание признался, что Александра
Беррардели убил он - Мадерос, а не Сакко и Ванцетти Судья Тэйер заявил, что
Сакко и Ванцетти должны все же ждать своей участи, суд посчитал, что он
выгораживает соучастников, и приговор по делу Сакко и Ванцетти оставался в силе
на протяжении шести лет
Губернатор Массачусетса Фуллер, к которому поступило ходатайство защиты о
помиловании Сакко и Ванцетти и жалоба на пристрастное ведение дела судьей
Тэйером, образовал совещательную комиссию для расследования дела Комиссия в
составе президента гарвардского университета профессора Лоренса Лоуэлла,
президента Массачу-сетского технологического института профессора Самуэля
Страттона и судьи Роберта Гранта, рассмотрев под председательством самого
Фуллера все относящиеся к делу материалы, как и следовало ожидать, пришла к
выводу, что Сакко и Ванцетти "осуждены совершенно справедливо и что виновность
их доказана"
На основании решения комиссии Фуллер не только отказался помиловать Сакко и
Ванцетти, но даже не счел нужным вновь пересмотреть их дело.
Между тем комиссия не попыталась даже опровергнуть показания свидетелей защиты,
выяснить противоречие и путаницу в пока468
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
САККО И ВАНЦЕТТИ
заниях свидетелей обвинения, разобрать явно шитое белыми нитками "опознание"
осужденных свидетелями обвинения и т. д.
Казнь Сакко и Ванцетти была назначена Фуллером на 10 августа, и уже 3 августа их
перевели в камеру "для смертников", находившуюся лишь в нескольких шагах от
электрического стула. Лишь в последнюю минуту, благодаря протестам и угрозам в
адрес американского суда изо всех стран, казнь была отсрочена до 22 августа.
Даже буржуазные круги оказались смущенными решением Фул-лера. Так, например,
крупнейшая американская газета "Нью-Йорк ивнинг уорлд" 4 августа выступила со
следующим заявлением:
"Отказ помиловать Сакко и Ванцетти произведет на весь цивилизованный мир в
высшей степени тяжелое впечатление. Вмешательство губернатора не изменило дела.
Судьи, рассматривавшие дело Сакко и Ванцетти, придерживались односторонних
убеждений и, возможно, были не беспристрастны, следствием чего и явился отказ
пересматривать дело. Улики против Сакко и Ванцетти в высшей степени не
убедительны и зачастую противоречивы".
Несмотря на то, что большая часть прессы единодушно выступила против решения
Фуллера и требовала пересмотра дела в новом составе суда, несмотря на горячие
протесты защиты, несмотря на петиции о помиловании, посыпавшиеся со всех концов
мира, несмотря на голодовку, объявленную Сакко, - Фуллер категорически отказался
изменить принятое им решение и приостановить каЗнь. Апелляции к президенту
Кулиджу были тщетными. Кулидж категорически отказался от какого-либо
вмешательства в дело Сакко и Ванцетти.
Камера смерти была выкрашена в белый цвет; в потолке - яркая электрическая
лампочка. Требуемые законом свидетели уже явились: шериф Норфолкского графства,
врач, газетный репортер и еще несколько человек. Стул в центре помещения
выглядел уродливо, словно бутафория в дешевом фильме. Возле стула стояла ширма,
а за ширмой - три необделанных гроба, ожидавших три трупа.
В семь часов Розина и Луиджия сказали обоим осужденным последнее "прости".
Поцеловаться им не было разрешено - в этот вечер властвовал закон. Последнее
рукопожатие... Последние слезы...
В девять часов старший надзиратель официально заявил им, что они должны умереть.
Лихорадочное молчание сгустилось в нечто осязаемое в этой тюрьме, когда минуты
жизни оказались сочтены.
Ровно в полночь разбудили Мадероса. В сопровождении двух надзирателей он прошел
тринадцать шагов от своей камеры до маленькой двери и в нее до стула. Закрепили
ремни и дали сигнал... Лампочки в коридоре мигнули, когда был пущен ток. Сакко и
Ванцетти
в своих камерах знали, что это значит. Две минуты спустя труп Мадероса уже
лежал за ширмой.
Тогда оба надзирателя вернулись за Сакко.
"Прощай!" - крикнул он Ванцетти и прошел между надзирателями семнадцать шагов в
ослепительный свет камеры смерти. Он оглянулся, несколько смущенно, вызывающе.
Сел, и надзиратели привязали его ремнями. Затем он почувствовал прикосновение
холодного металла.
"Прощай, жена, прощай, мой сын, прощайте, все мои друзья!" -
крикнул он.
Надзиратели поправили ремни. Сакко оглянулся.
"Добрый вечер, господа", - сказал он.
Старший поднял руку - это был знак палачу у выключателя.
"Прощай, матушка..." - прошептал Сакко. Это были его последние слова.
Труп Сакко был положен рядом с трупом Мадероса на доску за ширмой. Он умер в 12
часов 19 минут 23 августа 1927 года.
Ванцетти ждал уже у решетки своей камеры. Он видел, как померкли лампочки, когда
электрический ток сжег жизнь его друга, и видел возвращавшихся надзирателей.
Между ними он прошел двадцать один шаг.
Затем свидетели увидели, как он вошел. Впоследствии они рассказывали, что он
казался удивительно спокойным.
Импульсивно Ванцетти пожал руки своим надзирателям и старшему, который должен
был подать знак палачу. Затем сел. Тон его голоса был удивительно похож на тот,
которым он так вежливо обратился к сморщенному судье в дедхемском суде.
"Мне хочется сказать вам, что я не виновен и никогда не совершал никаких
преступлений, но иногда грешил... Благодарю вас за все, что вы сделали для меня.
Я не виновен ни в каких преступлениях, не только в этом, но и вообще! Я погибаю
невинно! - Затем он добавил: - Я прощаю людям то, что они теперь делают со
мной".
В третий раз электрический ток сжег жизнь в человеческом теле... Надзиратели,
руки которых Ванцетти только что пожимал, положили его труп рядом с Сакко. Он
умер в 12 часов 26 минут.
Свидетели в глубоком молчании вышли. Им тут больше нечего было делать - разве
только репортеру, который обязан был описать всю эту процедуру. Час спустя на
тюремный двор приехала похоронная колесница. Колеса ее скрипели по гравию,
нарушая лихорадочное молчание тюрьмы. Тела казненных были погружены на колесницу
и отвезены в покойницкую.
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
В следующие дни в разных странах проходили демонстрации протеста перед
американскими консульствами, посольствами и торговыми фирмами.
Шествия трудящихся в Лондоне и Женеве закончились, благодаря вмешательству
полиции, крупными беспорядками. В Париже демонстрации приняли характер
революционного мятежа. На некоторых улицах были устроены баррикады. Враждебной
демонстрацией был встречен митинг Американского Легиона в Париже, а также
прибывший в Берлин мер города Нью-Йорка.
Этой казнью был серьезно подорван престиж США в глазах всего мира.
Вот слова Ванцетти, обращенные к судье, объявившему ему и Сакко смертный
приговор: "Не будь этого случая, я мог бы прожить всю свою жизнь, проповедуя на
углу улиц людям, которые только смеялись бы надо мной. Я умер бы неудачником,
безвестным, ничем не отмеченным, ничего не добившись. Но теперь мы не
неудачники. Это - наша карьера и наш триумф. Никогда в нашей жизни мы не могли
бы надеяться сделать столько для дела терпимости, справедливости и взаимного
понимания среди людей, как теперь в силу случайности. Все наши слова, вся наша
жизнь, все наши страдания - ничто! А что вы отнимаете у нас жизнь, жизнь
хорошего сапожника и жизнь бедного рыботорговца, это - все! Последнее слово - за
нами! Эта агония - наш триумф!"
К этим словам добавить нечего, можно только аплодировать мужеству этих людей,
испивших до дна горькую чашу судьбы.
"КРЕМЛЕВСКОЕ ДЕЛО" ЗИНОВЬЕВА - КАМЕНЕВА
"ЦК ВКП(б) считает, что методы физического воздействия должны как исключение
применяться по отношению к известным и отъявленным врагам народа и
рассматриваться в этом случае как допустимый правильный метод".
Из закрытой директивы ЦК ВКП(б)
Существуют имена, не мыслимые одно без другого. Как физический закон БойляМариотта,
так и имена Григория Евсеевича Ра-домысльского (Зиновьева) и Льва
Борисовича Розенфельда (Каменева) связаны в истории СССР неразрывно. Это были
политические близнецы не только по возрасту (оба родились в 1883 году и погибли
в 1936 году), но и по политическим взглядам. Оба были сподвижниками В.И. Ленина
и "прославились" тем, что в 1917 году, накануне Октябрьского восстания, оба
выступали категорически против захвата власти большевиками, о чем и заявили в
прессе За это Ленин назвал их "предателями". Это, впрочем, не помешало
"близнецам" занимать видные посты в партийных и советских органах Так, Зиновьев
с декабря 1917 года был председателем Петрофадского совета, именно на нем лежит
ответственность за организацию массовых расстрелов невинных людей в годы
"красного террора". Каменев с ноября 1917 года был председателем ВЦИК, а с 1917
по 1926 год председателем Моссовета. Примечательно, что после потери
дееспособности В.И. Лениным именно он предложил назначить И.В. Сталина на пост
генерального
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
секретаря партии - пост тогда незначительный и связанный с рутинной бумажной
работой, пост, которому только Сталин сумел придать истинный блеск.
Впрочем, когда Сталин стал прибирать к рукам власть, не кто иной, как Каменев на
XIV съезде партии в 1925 году осмелился открыто заявить:
"Я пришел к убеждению, что товарищ Сталин не может выполнять роли объединителя
большевистского штаба... Мы против теории единоначалия, мы против того, чтобы
создавать вождя!" - после этого заявления Каменев был обречен, с этого мгновения
его ждали подвалы Лубянки.
Он, как и Зиновьев, как и многие другие "пламенные ленинцы", не мог понять, что
социалистическое государство не может не быть авторитарным, а сила авторитарного
государства держится на непререкаемом авторитете именно вождя. В силу этих
причин "ленинцы" первыми после уничтожения классовых врагов были обречены занять
их места в концлагерях.
Зимой 1935 года органы НКВД арестовали в Москве большую группу сотрудников
кремлевских учреждений. Им предъявили тягчайшее по тем временам обвинение в
подготовке покушения на жизнь вождя. Организатором заговора назвали Л.Б.
Каменева.
"Тов. И.В. Сталину.
Сейчас, 16 декабря в 19.50 вечера, группа чекистов явилась ко мне на квартиру и
производит у меня обыск... Ни в чем, ни в чем, ни в чем я не виноват перед
партией, перед ЦК и перед Вами лично. Клянусь Вам всем, что только может быть
свято для большевика, клянусь Вам памятью Ленина. Я не могу себе и представить,
что могло бы вызвать подозрение против меня. Умоляю Вас поверить этому честному
слову. Потрясен до глубины души.
Г. Зиновьев".
Обращение Зиновьева осталось без ответа.
В тот же вечер был арестован и Каменев. Он тоже пытался найти путь к чувствам
товарища по партии, с которым некогда довелось провести не один день в далекой
сибирской ссылке. Но тщетно.
В ходе расследования состав группы заговорщиков быстро расширялся. В сетях НКВД
оказываются родственники, друзья, знакомые арестованных и даже случайные лица,
имевшие несчастье встречаться с ними.
Всем этим людям приписывались связи с троцкистами и меньшевиками,
белогвардейцами и монархистами, русскими эмигрантами и иностранной разведкой.
Дело получило глобальный размах. Сред"КРЕМЛЕВСКОЕ
ДЕЛО ЗИНОВЬЕВА - КАМЕНЕВА 473
ства массовой информации нагнетали невиданную истерию вокруг процесса. Теперь
несчастным обездоленным, полуголодным массам стало ясным, кто виновен во всех их
бедах.
В первоначальном варианте обвинительного заключения отмечается, что Зиновьев и
Каменев виновными себя не признали. Однако это обвинительное заключение к
уголовному делу приобщено не было.
В ночь с 13 на 14 января 1935 года в подвалах Лубянки творилось нечто страшное,
ибо на следующий день все обвиняемые дружно признали себя виновными по всем
пунктам предъявленного обвинения, даже в убийстве Кирова. Обвинительное
заключение было соответствующим образом исправлено.
15 января 1935 года в Ленинграде началось закрытое судебное разбирательство по
делу "московского центра". Сохранилось свидетельство очевидца, что перед началом
заседания следователь Рутков-ский обратился к подсудимому Каменеву со словами:
"Лев Борисович, вы мне верьте, вам будет сохранена жизнь, если вы на суде
подтвердите свои показания".
Но Каменев ответил, что он ни в чем не виноват. Рутковский же продолжал
настаивать:
"Учтите, вас будет слушать весь мир. Это нужно для мира".
Первый суд приговорил "главного организатора и наиболее активного руководителя
подпольной контрреволюционной группы" Зиновьева к 10 годам лишения свободы,
"менее активного" члена "московского центра" Каменева к 5 годам.
После оглашения обвинительного приговора по делу "московского центра" волна
общественного возмущения происками "зиновь-евцев" захлестнула всю страну. Эти
настроения подогревало убийство Кирова, ответственность за которое прямо
возлагалось на "зиновьев-цев".
Сталину, однако, процесс показался недостаточно масштабным. И он дал указания
привлечь к этому делу не только "зиновьевцев", но и "троцкистов". Так возник
сценарий нового грандиозного процесса по делу "объединенного троцкистскозиновьевского
центра".
Из мест заключения были возвращены Каменев и Зиновьев, к ним добавили осужденных
по делу "московского центра" "троцкистов" и недавно прибывших в СССР членов
Компартии Германии.
К тому времени наиболее сломленным, падшим духом был основной обвиняемый -
Зиновьев. Из тюремной камеры он писал отчаянные письма Сталину.
"В моей душе горит одно желание: доказать Вам, что я больше не враг. Нет того
требования, которого я не исполнил бы, чтобы доказать
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
это... Я... подолгу пристально гляжу на Ваш и других членов Политбюро портреты в
газетах с мыслью: родные, загляните же в мою душу, неужели Вы не видите, что я
Ваш душой и телом, что я готов сделать все, чтобы заслужить прощение,
снисхождение".
Незадолго до суда по всем партийным организациям страны было разослано закрытое
письмо ЦК ВКП (б) "О террористической деятельности троцкистско-зиновьевского
блока". В нем прямо указывалось, что СМ. Киров был убит по решению
"объединенного" центра этого блока. Кроме того, подчеркивалось, что "центр"
"основной и главной задачей ставил убийство товарища Сталина, Ворошилова,
Кагановича, Орджоникидзе, Жданова, Костора, Постышева". Как показывает
сохранившийся в архиве ЦК КПСС рабочий экземпляр закрытого письма, эти фамилии
были внесены в текст рукой Сталина. Судьба подсудимых была предрешена.
19 августа 1936 года Военная коллегия Верховного суда СССР приступила к
открытому слушанию'дела.
После оглашения обвинительного заключения прозвучал обязательный вопрос
председательствующего к подсудимым: признают ли они себя виновными. Из 16
обвиненных вину признали 14, в том числе Зиновьев и Каменев. Они же призвали
"нераскаявшихся" сознаться.
Полностью утратил самообладание Зиновьев. В первый же день процесса он принял на
себя не только моральную и политическую, но и уголовную ответственность за
убийство Кирова, подготовку других актов террора. Несколько большую стойкость в
начале процесса проявил Каменев. Он, в частности, отверг попытки обвинения
инкриминировать им "намерение физически устранить потенциальных свидетелей
заговора". Однако в дальнейшем Каменев сдался. Чего стоит его заявление по
поводу подготовки убийства Кирова.
"Я не знал, как практически шла эта подготовка, потому что практическое
руководство по организации этого террористического акта осуществлял не я, а
Зиновьев".
Между тем следствие не располагало даже какими бы то ни было фактическими
доказательствами подготовки заговора - ножами, бомбами, револьверами. Поражало
также количество неудач горе-террористов. Ни один из перечисленных на суде
терактов не удался. Из последнего слова подсудимого Зиновьева: "Партия видела,
куда мы идем, и предостерегала н
...Закладка в соц.сетях
