Жанр: Энциклопедия
Сто великих казней
...ас... Мой искаженный большевизм превратился в
антибольшевизм, а через троцкизм я перешел к фашизму". Последнее слово Каменева:
"КРЕМЛЕВСКОЕ ДЕЛО" ЗИНОВЬЕВА - КАМЕНЕВА 475
"Какой бы ни был мой приговор, я заранее считаю его справедливым. Не
оглядывайтесь назад. Идите вперед. Вместе с советским народом следуйте за
Сталиным".
Наверное, они еще верили в справедливость, еще надеялись на снисхождение.
После вечернего заседания 23 августа суд удалился на совещание. Оглашение
приговора ожидалось к полудню следующего дня. Однако глубокой ночью подсудимые
снова были доставлены в Октябрьский зал Дома Союзов. В 2 часа 30 минут Ульрих
огласил приговор.
Все подсудимые признавались виновными по статье 58-8 (совершение
террористического акта) и статье 58-11 (организация деятельности, направленная к
совершению контрреволюционных преступлений) Уголовного кодекса РСФСР. Все
приговаривались к расстрелу с конфискацией.
По закону осужденные к смертной казни имели право в течение 73 часов обратиться
в Президиум ЦИК СССР с ходатайством о помиловании.
Первым поспешил воспользоваться этой возможностью Зиновьев.
"В Президиум ЦИК СССР
Заявление
О совершенных мною преступлениях против Партии и Советской Власти я сказал до
конца пролетарскому суду.
Прошу мне верить, что врагом я больше не являюсь и остаток своих сил горячо
желаю отдать социалистической родине.
Я прошу Президиум ЦИК СССР о помиловании меня.
Г. Зиновьев.
26 августа 36 года 4 часа 30 минут".
Несколько часов спустя поступило ходатайство Каменева. Оно написано предельно
кратко; чувствуется, как непросто дались осужденному эти несколько строк.
"Глубоко раскаиваюсь в тягчайших моих преступлениях перед пролетарской
революцией, прошу, если Президиум не найдет это противоречащим будущему делу
социализма, дела Ленина и Сталина, сохранить мне жизнь.
Л. Каменев".
Президиум ЦИК проявил исключительную оперативность. Ходатайства осужденных по
данному делу были рассмотрены немедленно. Ни одно из них удовлетворено не было.
Приговор остался в силе.
Зиновьева люди Ягоды несли на расстрел на носилках. До последнего своего
мгновения он просил свидания со Сталиным, молил о пощаде, валялся в ногах у
конвоиров.
476
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
"Перестань же, Григорий, - промолвил Каменев - Умрем достойно"
Когда же пришло его последнее мгновение, Каменев не просил ни о чем и принял
смерть молча
Неужели он осознал, что его действительно настигла кара, как соучастника
колоссального заговора против целой страны - России, - осуществленного 7 ноября
1917 года9
ФЕДЕРИКО ГАРСИЯ ЛОРКА
Я брат всем людям, и мне отвратительны те, кто жертвует собой во имя абстрактной
националистической идеи только потому, что они слепо любят родину
Федерико Гарсия Лорка
Величайший испанский поэт Федерико Гарсия Лорка был баловнем судьбы Он родился 5
июня 1898 года в андалузском селении Фуэнте-Вакерос недалеко от Гранады Его
отцом был фермер, мать - учительница музыки, стала первым его педагогом Уже в 20
лет он вступил на поэтический Олимп - одна за другой начали выходить книги его
стихов, поэмы, пьесы В числе его друзей были художник Сальвадор Дали, поэты
Рафаэль Альберти и Раймон Хименес Летом 1929 года Лорка уехал в США Это решение
было неожиданно для всех, в том числе и для него
"Нью-Йорк, вероятно, ужасен, и именно поэтому я еду туда. Полагаю, все будет
прекрасно"
В Нью-Йорке Лорка жил в Колумбийском университете, но общался преимущественно с
испанцами. В марте 1930 года он уехал на Кубу, вскоре возвратился в Испанию и
провел лето в Гранаде, пересматривая и переделывая все, написанное в Америке
Поэт в Нью-Йорке - "только раненое сердце, слышащее стон иного мира" Он был из
тех, кого тайно притягивает отверженность и беззащитность людская. Герои Лорки -
любовью или жертвой, на478
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
ФЕДЕРИКО ГАРСИЯ ЛОРКА
деждой, верностью или особой душой отделены от толпы и этим обречены на
одиночество.
Летом 1936 года Лорка был очень печален, растерян и подавлен. Он не мог решить,
ехать ему в Гранаду, как обычно, или остаться, спрашивал совета у почти
незнакомых людей, но наконец решился: "Я поеду, и будь что будет". Вечером 16
июля Надаль помогал ему собирать вещи. Лорка нервничал, в спешке он совал вещи и
рукописи в чемодан, они не помещались, и он отдал Надалю большой пакет, в
котором были частные бумаги, письма и черновик "Публики": "Если со мной чтонибудь
случится, сожги". Дом родителей Лорки в Гранаде не был надежным убежищем.
Через два дня после начала мятежа там арестовали мужа его сестры, Мануэля
Фернандеса Монтесиноса (он был алькальдом и социалистом).
16 августа Лорка был арестован, а через три дня расстрелян в Висваре в восьми
километрах от Гранады. Известно, что вместе с ним были расстреляны два тореро и
хромой учитель из соседней деревни. В Висваре говорят, что их похоронили под
старой оливой около источника Айданамар у большого камня. Виновником их гибели
называют некоего полковника Каскахо, который отдал приказ о расстреле, мотивы
которого известны только ему одному.
И жизнь и поэзию Лорки оборвали на полуслове. Остались в рукописи "Поэт в НьюЙорке"
и "Диван Тамарита", потеряна рукопись "Сонетов сумрачной любви" и
наброски пьес, не осуществлены многие замыслы, ясные с первого до последнего
слова. Ясные настолько, насколько была ясна ему собственная судьба... "Истинная
поэзия - это любовь, мужество и жертва".
Тогда, летом 1936 года, мало кто осознавал, что на испанской земле фашизм
устроил генеральную репетицию кровавой бойни, которую он скоро развяжет во
многих странах Европы. В тот момент трудно было представить себе грядущие ужасы
Освенцима и Дахау, Ковентри и Лидице, Хатыни и Бабьего Яра. Когда убили Лорку,
даже слово "Герника" - название баскского города, зверски разбомбленного
германской авиацией, - почти никому за пределами Испании ничего не говорило.
Лишь несколько месяцев спустя правда об этом событии разнесется по свету,
породит гениальную картину Пабло Пикассо, превратится в синоним тотальной войны
с нарушением всех элементарных норм человеческой совести и международного права,
в которой не делается различия между воюющими и невоюющими.
Необычайно мощная эмоциональная реакция на первые сообщения об убийстве поэта
вынудила франкистов быстро осознать, что эта акция срабатывает против них с
большей силой, чем они ожидали.
Сообщение о смерти Лорки вызвало бурю негодования за пределами Испании. В
середине октября английский писатель Герберт Уэллс, бывший тогда президентом
"Пэн-клуба", направил в Гранаду телеграмму, в которой в корректной и
дипломатической форме писал, что с "нетерпением ждет новостей о судьбе
выдающегося коллеги Федерико Гарсиа Лорки и заранее благодарен за любезный
ответ". Ответ от военного губернатора Гранады генерала Эспиносы, датированный 13
октября, был до грубости краток и совсем не любезен: "Мне неизвестно, где
находится дон Федерико Гарсиа Лорка". Очередная ложь: военный губернатор никак
не мог не знать, где покоится тело убитого Лорки.
Мировая общественность продолжала требовать объяснений. И тогда франкистская
пропаганда решила пустить в ход самую "тяжелую артиллерию". По поводу
происшедшего в Гранаде выступил сам Франко. Каудильо дал интервью корреспонденту
мексиканской газеты "Прен-са", опубликованное 26 ноября 1937 года, Франко
заявил: "За границей очень много говорят об одном писателе из Гранады, подлинный
талант которого мне не дано оценить, как невозможно судить, насколько широко
распространилась бы за пределами Испании слава о нем, останься он в живых, - о
нем говорят так много потому, что красные использовали его имя для своей
пропаганды. Однако факт остается фактом: в первые моменты восстания в Гранаде
этот писатель погиб, так как связался с бунтовщиками. Это естественные
случайности, неизбежные в ходе военных действий. Гранада в течение долгого
времени была в осаде, безумные действия республиканских властей, раздавших людям
оружие, привели к ряду стычек в этом городе, в одной из которых и погиб этот
гранадский поэт... Так что запомните раз и навсегда: мы не расстреливали
никакого поэта".
Но время шло, попытки франкистов замолчать свое пресгупле-ние, стереть память о
поэте и вообще закрыть "дело Лорки" ни к чему не приводили. Слава поэта за
пределами страны росла, его стихи издавались растущими тиражами, пьесы ставились
во многих странах. И тогда фашисты решили сменить тактику. Они перестали
отрицать убийство поэта мятежниками, объясняя это действиями "безответственных"
групп в Гранаде. Эта версия стала особенно упорно распространяться после того,
как один из виднейших фалангистов, Серрано Суньер, стал зятем каудильо и его
правой рукой. Фаланга - впрочем, как никакая другая группа среди правящих кругов
франкистской Испании, - не была монопольной обладательницей власти: власть
принадлежала только самому каудильо. Но в борьбе за большее влияние на него
фалангисты не упускали случая потеснить соперников.
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
В своем рвении они доходили даже до того, что, оскорбляя память Лорки, пытались
объявить поэта "своим"; сочинили миф о том, что он якобы в душе симпатизировал
им, что перед смертью собирался написать гимн в честь фалангистов.
Примерно в то же время стала усиленно распространяться и другая версия: Лорку
якобы убили жандармы, которые не могли простить ему оскорблявшую честь их
мундира "Балладу об испанской жандармерии", ставшую известной во всем мире.
Однако спустя почти шестьдесят лет со дня смерти Лорки нам ясно, что смерть
Лорки не была случайностью. Для фашиствующих подонков всегда наиболее страшным
оружием были слово и ум человеческий. Именно поэтому на кострах сжигались книги
вольнодумцев, подвергалась репрессиям интеллигенция. Так, в той же Гранаде, где
мятежники взяли власть мгновенно и почти без кровопролития, с первого дня
начались планомерные расстрелы интеллигенции: был расстрелян редактор газеты,
главный архитектор города, профессор педиатрии и сотни других - протестантские
пасторы, журналисты, юристы, филологи, врачи, преподаватели университета. За два
года в Гранаде были расстреляны почти три тысячи человек - и все они были
схвачены по приказу и с ордером на арест.
Федерико Лорка прожил короткую и яркую жизнь и погиб на взлете своего таланта,
не дав никому усомниться в своей отваге и мужестве - прекраснейшая смерть, о
какой только может мечтать истинный поэт.
И11! P| '
ДЕЛО
"КРАСНЫХ КОМАНДАРМОВ" - ТУХАЧЕВСКИЙ, УБОРЕВИЧ, ЯКИР
Нельзя строить армию без репрессий...
Троцкий. "Моя жизнь"
Одна из наиболее загадочных страниц истории борьбы за власть в сталинскую эпоху
- так называемый "заговор Тухачевского".
Все производство по этому делу было окутано строжайшей тайной. Никаких
подробностей не сообщалось. В печати приводились лишь имена "заговорщиков" и
формулировка предъявленного обвинения. Да еще официальное сообщение о приведении
приговора в исполнение.
5 июля 1936 года сотрудники НКВД арестовали Дмитрия Шмидта, командира танкового
соединения в Киевском военном округе.
Когда об аресте стало известно командующему Киевским военным округом командарму
Ионе Якиру, тот обратился за разъяснениями к Ежову. Выслушав командующего
округом, Ежов выдержал паузу и не спеша выложил перед командармом ряд
документов. В основном это были показания Мрачковского, Дрейцера и Рейнгольда,
проходивших по делу "объединенного троцкистско-зиновьевского центра". В этих
показаниях утверждалось, что Шмидт готовил убийство наркома обороны Ворошилова.
Якир был ошеломлен. Ни в малой степени не поверив этому сообщению, он тем не
менее не счел возможным его оспаривать. Любая попытка такого рода в глазах Ежова
выглядела бы как очевидное свидетельство расположения к врагу народа, если не
хуже того - соучастия в подготавливаемом им преступлении.
А далее появились показания. В одном из них Шмидт сообщал, что по указанию
своего непосредственного начальника, командарма Якира, готовил танковое
соединение для вооруженного восстания. Когда Иона Эммануилович Якир ознакомился
с их содержанием, в его черных вьющихся волосах впервые появились седые пряди. В
то время ему не было еще и сорока.
Якир стал настаивать на очной ставке со Шмидтом. И добился своего. В седом
старике, которого посадили напротив, Якир никак не мог узнать своего бывшего
подчиненного, всегда отличавшегося молодцеватостью и даже несколько вызывающей
манерой поведения.
16 Б i32
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
ТУХАЧЕВСКИЙ, УБОРЕВИЧ, ЯКИР
Перед ним был апатичный человек, совершенно безразличный, как казалось, не
только к предмету допроса, но и к своей собственной судьбе.
Однако на вопрос Якира, соответствуют ли его показания действительности, Шмидт
твердо ответил:
"Нет, не соответствуют".
Продолжать очную ставку при таких обстоятельствах следователь счел излишним и
все другие вопросы Якира к обвиняемому решительно отвел. Тем не менее командарму
удалось получить от Шмидта краткую записку к наркому обороны Ворошилову. В ней
тот отрицал предъявленное ему обвинение.
С разрешения следователя Якир в тот же день доставил записку адресату.
Ознакомившись с ее содержанием, Ворошилов сказал, что будет держать это дело под
контролем.
Итак, в этот свой приезд в Москву Якиру удалось многое. В тех условиях это было
даже невероятно много. И командарм не мог не чувствовать удовлетворения от
поездки.
Кажется, наступил перелом.
Опасное развитие событий удалось остановить.
Но такого рода удовлетворение оказалось преждевременным.
В штаб Киевского военного округа по спецсвязи позвонил Ворошилов и сообщил
командующему о том, что на следующий день после очной ставки Шмидт снова
подтвердил свои первоначальные показания. Это был нокаут. Отныне оставалось лишь
ждать дальнейшего развития событий.
Михаил Николаевич Тухачевский
И они последовали. На этот раз с неожиданной стороны.
В апреле 1937 года арестовали командующего Уральским военным округом комкора
Гаркавого, с которым Якир состоял не только в дружеских, но и в родственных
отношениях: их жены были родными сестрами. Якир почувствовал, как стремительно
сжимается вокруг него кольцо
Решительный, импульсивный человек, Иона Якир не мог в этих условиях оставаться в
бездействии. И он предпринял отчаянный шаг, на который до него решались разве
что потенциальные самоубийцы. Презрев субординацию, минуя наркома обороны, он
обратился непосредственно к Сталину
Вопреки ожиданиям генеральный секретарь принял Якира сразу. Внимательно
выслушал. Не перебивал. Не торопил. Не ограничивал продолжительность встречи.
Успокоил: изобличающие Гаркавого данные состоят исключительно из показаний лиц,
находящихся под стражей. Если тщательная и беспристрастная проверка не
подтвердит их достоверность, комкор будет немедленно освобожден и восстановлен в
должности.
Время, однако, шло, следствие продолжалось, арестованный комкор Гаркавой попрежнему
находился под стражей Не освобождали и Шмидта. Более того, каждый день
приносил известия о все новых и новых арестах.
Михаил Николаевич Тухачевский был блестящим военным офицером. От должности
подпоручика царской армии он, человек без высшего образования, стремительно
сделал военную карьеру. В гражданскую войну он командовал рядом армий в
Поволжье, на Юге, Урале, в Сибири. Тухачевский был одним из главных действующих
лиц в советско-польской войне, в 1921 году активно участвовал в подавлении
кронштадтского мятежа. Именно он подавлял крестьянские восстания в Тамбовской и
Воронежской губерниях.
Тухачевский - автор ряда работ, оказавших влияние на развитие советской военной
науки и практику военного строительства.
Так, в совершенно секретной докладной записке от 4 апреля 1935 года о беседе с
германским военным атташе Геккер сообщал мнение своего собеседника о Тухачевском
как о лице "значительном в политическом и военном отношениях и особенно
уважаемом в Германии"
Такого рода оценки из докладной записки субъекта, обвиняемого в шпионаже в
пользу германской разведки, могли дорого стоить Тухачевскому. И он это,
несомненно, осознавал, тем более что ему,
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
как маршалу, было доподлинно известно, - с докладной запиской Геккера
ознакомился не только нарком обороны Ворошилов, но и Сталин с Молотовым.
Со Сталиным у Тухачевского сложились достаточно сложные отношения еще со времен
гражданской войны.
Когда в 1920 году наступление Красной Армии на Варшаву захлебнулось в крови,
возник неизбежный после всякого неудачного предприятия вопрос: кто виноват?
Сталин возлагал ответственность непосредственно на командующего наступавшими на
Варшаву войсками Тухачевского. Тот в свою очередь считал, что причина неудачи в
медлительности львовской группировки Красной Армии, которая своевременно не
пришла на помощь наступавшим войскам. Этой группировкой командовали Егоров и
Сталин.
Однако уже даже в те времена было очевидно, что причиной неудачи Красной Армии
под Варшавой был крупнейший политический просчет советского руководства,
недооценившего стремления поляков к освобождению. Это сознавал даже Ленин,
который отнюдь не настаивал на установлении конкретного виновника случившегося.
Известно лишь короткое замечание на этот счет, которым Ленин поделился с
управляющим делами Совнаркома Бонч-Бруевичем: "Ну кто же на Варшаву ходит через
Львов?"
В любом случае Тухачевский не только не понес какой-либо ответственности за
сокрушительное поражение возглавляемых им войск, но и получил назначение на
высший командный пост.
Эта давняя история и много лет спустя все еще стояла между генеральным
секретарем партии и первым заместителем наркома обороны СССР. К этому добавилась
очевидная ориентация Тухачевского на Троцкого, который по всякому поводу и без
такого ставил в пример красноармейским командирам "славное имя товарища
Тухачевского". Не меньше усердия в этом отношении проявлял и заместитель
Троцкого в Реввоенсовете республики Э.М. Склянский, благодаря которому
безвестный подпоручик царской армии Тухачевский оказался в поле зрения высшего
военного руководства страны.
Падение Троцкого повлияло на политическую репутацию красного маршала.
Тухачевский попытался изменить ситуацию. Известный своей исключительной
способностью вызывать к себе симпатии людей, обстоятельный Михаил Николаевич
умел находить кратчайшие пути к расположению лиц, в которых он был
заинтересован.
В своих мемуарах германский генерал К. Шпальке, хорошо знавший Тухачевского,
отмечал его исключительную "лабильность", то
ТУХАЧЕВСКИЙ, УБОРЕВИЧ, ЯКИР
есть "чрезвычайную способность подстраиваться". Это свойство характера Михаил
Николаевич пытался использовать в своих отношениях со Сталиным.
В 1935 году он написал статью "Военные планы Гитлера", рукопись которой
отправляет Сталину на отзыв. Статья завершалась здравицей в честь генсека: "Нет
силы, способной победить нашей социалистической колхозной страны с ее
гигантскими индустриальными ресурсами, с ее великой коммунистической партией и
великим вождем
тов. Сталиным".
Весь этот пассаж Сталин решительно зачеркнул синим карандашом. Благодаря правкам
генсека статья приобрела строго деловой характер и такой вышла в свет.
Тухачевский предпринимает ряд других попыток такого же рода добиться
расположения Сталина. Но генсек не принимал от маршала ничего - ни славословий,
ни едва завуалированной лести. Вместо желанного сближения Тухачевский вдруг
почувствовал, что все его усилия приводят к обратному результату. Все более
возрастало внимание Сталина к конкретной деятельности маршала в Наркомате
обороны. К такого рода персональной опеке Сталин прибегал лишь в исключительных
случаях.
Клим Ворошилов и Николай Ежов получили задание тщательно проверить послужной
список Тухачевского, разобраться с реальными результатами его деятельности на
посту первого заместителя наркома обороны СССР. Тогда на свет выплыли любопытные
факты.
Будучи начальником вооружений Красной Армии, Тухачевский фактически блокировал
производство ручного автоматического оружия, отдавая явное предпочтение
традиционным винтовкам. Когда в 1932-1933 годах на полигонных испытаниях из 14
образцов пистолетов-пулеметов лучшей была признана конструкция В. Дегтярева,
Тухачевский заказал изготовить только 300 экземпляров этого образца, да и то
исключительно для армейского начсостава.
Тухачевский решительно выступал против минометного вооружения Красной Армии. В
результате его усилий в планах второй пятилетки производство этого вида оружия
вообще не предусматривалось. Место минометов должны были, по замыслу маршала,
занять пехотные мортиры, которые так и не были созданы.
Всячески препятствовал Тухачевский и развитию ствольной артиллерии. Он
доказывал, что такого рода артиллерийские системы исторически обречены и должны
быть заменены безоткатными дина-мореактивными пушками. Попытки ведущего
советского конструктора В. Грабина убедить маршала в узости, односторонности и
опасности такого подхода для обороноспособности страны успеха не имели.
Были и другие факты, которые в обобщенном и систематизированном виде неизбежно
порождали непростые вопросы о причинах такого рода действий со стороны маршала.
Сегодня представляется, что наиболее вероятной причиной подобных просчетов
являлось отсутствие у Тухачевского высшего военного образования. Но в те времена
такое истолкование вряд ли могло показаться основательным. Логика классовой
борьбы скорее подсказывала другие объяснения очевидных промахов маршала - измена
и вредительство.
И Сталин приказал Ворошилову и Ежову продолжать проверку.
1 мая 1937 года Тухачевский, как всегда в этот день, появился на Красной площади
в Москве, на трибуне для высшего командования Красной Армии.
Но на этот раз праздничная атмосфера, которая всегда отличала военные парады,
приобрела зловещие черты. Люди, которые стояли на трибуне рядом с Тухачевским,
явно тяготились его присутствием. Не было обычных оживленных реплик, глухая
стена молчания отгородила Тухачевского от других военачальников. А стоявший
рядом с ним маршал Егоров не только не поприветствовал коллегу при встрече, но
даже дистанцировался от него во время парада.
Так и стоял Тухачевский все сорок минут парада - в одиночестве среди своих. И не
выдержал. Сразу же по окончании парада, не ожидая начала демонстрации,
Тухачевский покинул трибуну.
В кабинете Сталина появился Николай Ежов с протоколом допроса сотрудника НКВД
Белоруссии А.П. Баранова.
"Вопрос: Вы подали заявление с признанием вашего участия в антисоветском военнофашистском
заговоре. Подтверждаете ли вы это заявление?
Ответ: Да, подтверждаю полностью. В антисоветский военно-фашистский заговор я
вовлечен бывшим начальником отдела боевой подготовки НКВД БССР полковником
Мельниковым в январе 1936 года... Мельников рассказал мне о том, что в РККА
существует военный заговор, целью которого является свержение существующего
строя насильственным путем и реставрация капитализма в СССР, а теперь проводится
большая подготовительная подрывная работа по ослаблению боеготовности и боевой
подготовки войск, направленная на поражение Красной Армии в будущей войне".
Далее А.П. Баранов назвал фамилии руководителей заговора: Тухачевский, Гамарник,
Уборевич.
Тревожная информация поступала к Сталину и из-за рубежа. В Праге президент
Чехословакии Бенеш передал советскому послу АлекТУХАЧЕВСКИЙ,
УБОРЕВИЧ, ЯКИР
сандровскому факсимиле некоторых документов германской службы безопасности СД,
из которых следовало, что маршал Тухачевский и ряд других военачальников Красной
Армии из его ближайшего окружения сотрудничают с руководством вермахта и
германской разведки. Полагают, что эти документы - личная заслуга руководителя
СД обергруппенфюрера Гейдриха и что действовал он по личному распоряжению
Гитлера. По некоторым данным, в подготовке дезинформации принимали участие Гесс,
Борман и Гиммлер. Воздержимся от рукоплесканий немецкой разведке - многие данные
дают нам основания предположить, что Тухачевский и так был обречен.
11 мая 1937 года советские газеты поместили официальное сообщение о новых
назначениях в Наркомате обороны СССР. Первым заместителем наркома стал маршал
А.И. Егоров. Занимавший ранее эту должность маршал М.Н. Тухачевский назначался
командующим войсками Приволжского военного округа.
В тот же день был арестован начальник военной академии им. М.В. Фрунзе командарм
2-го ранга Август Корк. На допросе он назвал состав "штаба переворота" -
Тухачевский, Якир, Уборевич, Путна, Эйдеман.
Арестовали и начальника административно-хозяйственного управления РККА комкора
Б.М. Фельдмана. Его допрашивал следователь НКВД З.М. Ушаков. Методов следствия,
к которым он прибегал, не выдерживал никто. Не явился исключением и Борис
Фельдман. На допросе он показал, что в контрреволюционный заговор его вовлек
маршал Тухачевский.
Последний, разумеется, ничего не знал об этих показаниях. Когда же Тухачевскому
стало известно об аресте своего ближайшего помощника, он, по свидетельству
очевидца, тихо произнес: "Какая-то грандиозная провокация".
По некоторым данным, маршал по этому поводу даже писал Сталину. Но генсек не
ответил.
Тухачевский отправился к новому месту службы. 26 мая он прибыл в Куйбышев, где
располагался штаб Приволжского военного округа. Прямо с вокзала маршал
направился на областную партийную конференцию, которая проходила в помещении
местного театра. Там Тухачевский выступил с краткой речью.
В перерыве маршала пригласили в обком партии.
В кабинете первого секретаря Тухачевский был арестован. Войдя туда по
приглашению, он вышел под конвоем.
Трое суток спустя командующий Белорусским военным округом командарм 1-го ранга
И.П. Уборевич получил из генштаба предписа488
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
ние срочно прибыть в Москву. В тот же день Иероним Уборевич прибыл по вызову. На
Белорусском вокзале столицы его уже ждали представители Генштаба. Встреча ничем
не отличалась от предыдущих: те же уставные армейские приветствия, кре
...Закладка в соц.сетях
