Жанр: Энциклопедия
Сто великих казней
...ия на грозившие ему
заговоры, принял близко к сердцу последнее обстоятельство Заговор Кадудаля
оказался не плодом самодеятельности нескольких мятежников, а крупномасштабной
акцией старого французского дворянства. В этом деле была замешана Англия - в
Лондоне было обнародовано объявление, начинающееся словами: "Так как низложение
Бонапарте и восстановление Людовика XVIII должны последовать в скором времени,
то большая часть эмигрантов возвращается на свою землю".
Поговаривали также, что к заговорщикам время от времени приезжал человек, в
присутствии которого они вставали и уже не садились - почести, явно воздаваемые
особе королевской крови. Все подозрения обратились на герцога Энгиенскою Решено
было арестовать его
Шпион, отправленный в Эттингейм, вскоре представил обстоятельное донесение.
"Герцог Энгиенский ведет жизнь таинственную. Он принимает многих эмигрантов,
часто отлучается, иногда на неделю, иногда на 10 и даже на 12 дней, но никто не
знает куда' быть может, он ездит в Париж" (На самом деле герцог ездил к своей
любовнице герцогине Роган.)
Наполеон в гневе заявил1 "Я сумею наказать их заговоры: один из виновных ответит
мне головой"
Между тем арест герцога Энгиенского, жившего в другом госу1"
11 Б 132
322
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
ГЕРЦОГ ЭНГИЕНСКИЙ
дарстве, был серьезной мерой, и ее нельзя было предпринять без совещания с
государственными сановниками. 10 марта Наполеон созвал в Тюильрийском дворце
совет. Тайлеран, изложив подробно собранные о заговорщиках сведения, предложил
увезти герцога силой и тем закончить дело. Совет согласился. Наполеон отдал
соответствующие указания - 300 драгунов должны были окружить город, захватить
герцога Энгиенского и всех остальных заговорщиков.
В ночь с 14 на 15 марта 1804 года городок Эттингейм неожиданно был окружен двумя
эскадронами кавалерии. Драгуны двинулись к дому, занимаемому принцем. Герцог,
опасаясь за жизнь гостивших у него в то время друзей, сдался без всякого
сопротивления. К пяти часам вечера арестанты - 10 человек - прибыли в Страсбург
и были заключены в крепость. Ночью 18 марта гер*цога, отделив от прочих
задержанных, перевезли в Венсен, на "военно-полевой суд". 20 марта, когда герцог
уже был в Венсене, трое консулов Наполеона утвердили следующий акт:
"Статья I. Бывший герцог Энгиенский, обвиняемый в поднятии оружия против
Республики, в получении денежного содержания от Англии, в участии в замыслах
против безопасности государства, предается военному суду, который соберется в
Венсенском замке из 7 членов по назначению генерал-губернатора Парижа Мюрата.
Статья П. Исполнение настоящего определения возлагается на Главного Судью,
Военного Министра, парижского генерал-губернатора.
Подписал: Первый консул Бонапарте".
В те времена Венсенский замок, еще не обращенный в тюрьму, был в совершенном
запустении. Герцога привезли поздно вечером, усталого и промокшего, а через
несколько часов - ровно в полночь - его вызвали на допрос. Подробно изложив свою
биографию, герцог попросил лишь одного - свидания с первым консулом, с
Наполеоном. Но последнее желание последнего из рода Конде 1ак и не было
исполнено.
Через час прибыли члены суда и приступили к рассмотрению обстоятельств дела.
Один из судей попросил у председателя зачитать обвинительные пункты.
"Обвинительных пунктов нет. ."
Другой судья потребовал оправдания обвиняемого.
"И оправданий нет", - отвечал секретарь.
"В таком случае, - возразил председатель, - соберите свидетелей, я выслушаю их
поодиночке".
"Свидетелей нет и защитника тоже нет".
За неимением необходимых бумаг, свидетелей и защитников, судьи должны были
почерпнуть сведения в откровенных ответах принца. Через четверть часа герцог
Энгиенский предстал перед своими судьями, один, без защитника. На башне пробило
два часа пополуночи. Председатель, обращаясь к обвиняемому, преложил ему
следующий вопрос:
"Вы воевали против Республики?"
"Я воевал за короля и престол".
"Вы умышляли на жизнь Первого консула?"
"Как смеют задавать подобный вопрос герцогу Энгиенскому, внуку великого Конде?"
- Раздраженный принц бросил на пол свою фуражку и стал топтать ее ногами.
Когда речь коснулась заговора Кадудаля, герцог вступил в жаркие прения с
председателем:
"Я вовсе не хотел быть равнодушным зрителем событий, - сказал он. - Да, я
действительно против революции, которая вместо трона сооружала эшафоты, и я
просил у английского правительства дозволения вступить в армию Великобритании.
Но правительство ответило, что не может согласиться на мою просьбу, что я должен
оставаться на Рейне и дожидаться указаний. Больше мне нечего добавить".
Это признание совпадало со сведениями о заговоре и потому погубило принца.
Председатель сказал ему с чувством:
"Подумайте, что вы сказали! Неужели вам неизвестно, что в военных судах нет
апелляции?"
Принц наклонил голову:
"Я знаю это, генерал. Желаю только, как я уже объявил, иметь свидание с Первым
консулом".
Председатель объявил, что прения закончились, герцога увели. 20 марта в 9 часов
вечера комиссия единогласно признала Людовика Антуана Генриха де Бурбона,
герцога Энгиенского, виновным по всем пунктам обвинения, и на основании военных
законов в качестве наказания была выбрана смертная казнь...
Принц никак не мог поверить, что дело принимает столь серьезный оборот. После
суда он попросил письменные принадлежности и написал письмо Наполеону (тогда еще
Первому консулу).
Бонапарт получил письмо и дал распоряжение Реалю разобраться в этом деле Реаль
должен был отправиться в Венсен и провести собственное дознание. Но утром 21
марта Реаль... проспал намеченный час отъезда (скорее всего намеренно) и выехал
значительно позже. Когда он прибыл наконец в Венсен, дело уже было сделано.
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
По закону комендант Венсена обязан был присутствовать при исполнении приговора.
В 5 часов утра он вошел в комнату осужденного, разбудил его и попросил одеться.
"Ваша светлость, извольте следовать за мною и призовите на помощь все ваше
мужество", - сказал комендант.
Когда они сошли с лестницы, отворилась небольшая дверь, и герцог очутился во
рву. Сквозь сырой туман он увидел перед собой взвод гвардейских пехотных
жандармов, заряжавших ружья.
"Благодаренье Богу, я умру смертью воина!" - воскликнул герцог.
Дрожащим голосом капитан прочитал приговор военного суда. Герцог слушал
внимательно.
"Да простит Бог моим судьям, как я им прощаю, - сказал герцог. - Ну, господа, к
делу!"
Принцу не дали исповедоваться перед смертью - не нашли священника.
Адъютант взял герцога за руку, подвел на несколько шагов к взводу и сказал
вполголоса:
"Вы должны встать на колени... - Он вынул из кармана платок и подал герцогу. -
Завяжите глаза".
Герцог отказался.
Адъютант отошел в сторону и из-за тумана, не имея возможности скомандовать
шпагой, закричал солдатам:
"Готовься!"
"Цель в сердце!" - воскликнул герцог.
"К прикладу! Пли!" - скомандовал адъютант.
Казнь герцога Энгиенского потрясла всю Европу. Если ранее просвещенные люди
сочувствовали французской революции, им хотелось видеть в лице Наполеона
освободителя угнетенных наций, то теперь они поняли - в лице доморощенного
императора человечество обрело еще одного тирана. Как с каннибалом,
пренебрегающим какими бы то ни было общечеловеческими, дипломатическими и
политическими нормами, с ним отказывались вести диалог государи России, Англии,
Австрии. Объединение этих трех государств в единую коалицию в итоге и привело
Наполеона Бонапарта к закономерному краху. Чрезмерно высокая цена за расстрел
молодого человека, правда, из очень хорошей семьи.
Спустя 12 лет, день в день после смерти герцога Энгиенского, его родные и друзья
собрались, чтобы перезахоронить его прах. Они разрыли ров и нашли изуродованный
череп, кость ноги, золотую цепочку на позвонках шеи и печать с гербом Конде.
ГЕРЦОГ ЭНГИЕНСКИЙ
тп
На другой день в часовне, где заседала судившая герцога комиссия, был выставлен
гроб. На нем была серебряная дощечка со следующей надписью: "Здесь покоится прах
Светлейшего принца Людовика Антуана Генриха де Бурбона Конде, герцога
Энгиенского, принца крови, пэра Франции, скончавшегося в Венсене 21 марта 1804
года в возрасте 31 года 9 месяцев 19 дней".
МАРШАЛ НЕЙ
Я освобождаю вас от обязанности уподоблять меня Богу.
Наполеон Бонапарт
В Париже, на площади Обсерватории, возвышается бронзовый бюст маршала Нея работы
скульптора Риода. Именно здесь 7 декабря 1815 года знаменитый маршал, прозванный
во Франции "храбрейшим из храбрых", отдал свою последнюю команду. Взвод
гренадеров мгновенно исполнил ее. Раздался залп, и маршал Ней упал мертвым.
Приговор Парижской судебной палаты был исполнен с соблюдением почетной
процедуры: осужденный сам командовал солдатами.
Биография этого маршала весьма характерна для французского военачальника
наполеоновской эпохи. Ней родился в 1769 году в Саррици, в семье бочара. С 13
лет он в качестве клерка начал работать у нотариуса. В 19 лет он поступил в
гусарский полк, в 1792 году Ней был уже лейтенант. Он сделал быструю военную
карьеру во время войн, которые вела революция, а потом наполеоновская Франция.
"Храбрейший из храбрых" - так называл Нея император.
Фортуна к нему благоволила, в 1808 году он получил от Наполеона I титул герцога
Эльхингенского, а после кампании 1812 года - титул князя Московского. Во время
изгнания наполеоновской армии
МАРШАЛ НЕЙ
из России Нею удалось спасти остатки французских войск, которым грозило
уничтожение или плен Убедившись, что войну дальше продолжать бессмысленно,
маршал Ней оказался в числе тех, кто склонил Наполеона к подписанию акта
отречения от короны в пользу сына. Но последнему не суждено было овладеть ею. В
Париж торжественно вступил Людовик XVIII, который с помощью стран-победительниц
был возведен на французский трон.
Маршал Ней признал нового короля, при котором он стал пэром Франции и командиром
кавалерийского корпуса. Однако в марте 1815 года начались знаменитые "100 дней",
когда Наполеон, покинув остров Эльба, высадился с небольшим отрядом на
французский берег и двинулся к Парижу.
В первые дни после высадки парижская пресса лишь высмеивала корсиканского
узурпатора; даже его быстрое продвижение через города, декларировавшие за сутки
и даже за несколько часов до этого свою "верность" Бурбонам, выдавалось как
свидетельство неминуемого близкого краха безумной авантюры. Людовик XVIII
объявил собравшимся по его просьбе иностранным дипломатам: "Сообщите своим
дворам, что нелепое предприятие этого человека столь же мало способно нарушить
спокойствие Европы, как и мое собственное спокойствие".
Однако изоляция Бурбонов изо дня в день становилась все реальней.
На ограде, окружавшей Вандомскую колонну, был вывешен плакат: "Наполеон приказал
сообщить королю: не присылайте мне больше солдат, у меня их уже достаточно". 16
марта в публичной речи Людовик XVIII уже сменил тон, но все же заверил
собравшихся: "Как могу я в возрасте шестидесяти лет лучше кончить жизнь, чем
умереть, защищая ее? Я ничуть не боюсь за себя, но я боюсь за Францию" Однако
инстинкт самосохранения (или благоразумие) возобладал - через три дня король
поспешно сел в карету и, загнав лошадей, добрался до Бельгии.
В то же время в Париже был опубликован издевательский "катехизис для роялистов",
который начинался с характерного диалога1
"Вы француз?"
"Нет, я роялист".
Ней получил от Бурбонов приказ остановить это продвижение и поклялся, что
привезет узурпатора в железной клетке, но 18 марта, встретив Наполеона в Оксере,
он тоже перешел на его сторону. "Я должен был уступить силе обстоятельств", -
говорил позже маршал Наверное, свою роль сыграли все же солдаты, толпами
переходившие
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
на сторону любимого императора. А может быть, магический, завораживающий взгляд
Наполеона?
Второе правление Наполеона - знаменитые Сто дней - закончились поражением в
битве при Ватерлоо и вторичным отречением от престола. В этом сражении Ней
проявил свою обычную неустрашимость, под ним было убито пять лошадей, когда он
тщетно пытался повернуть ход событий в пользу наполеоновской армии. Маршал был
взят в плен.
Возвратившиеся в Париж Бурбоны и окружавшие трон роялисты мечтали о мести,
которая устрашила бы страну и укрепила непрочный трон Людовика XVIII. Правда,
Конвенция от 3 июля 1815 года о капитуляции наполеоновских войск содержала
статью XII, гарантировавшую амнистию всем сражавшимся в армии императора. Но из
этой амнистии задним числом Бурбоны решили сделать изъятия. Вторая реставрация
сопровождалась военными судами и смертными приговорами в отношении лиц, особо
помогавших "узурпатору". Это было выполнением королевского ордонанса от 24 июля
и вместе с тем происходило в условиях внесудебного белого террора.
Наиболее известной жертвой роялистов стал Ней. Осуждение Нея должно было
послужить уроком для других. Конечно, более дальновидные из руководителей
роялистской партии понимали, насколько безнадежно компрометируется режим
Бурбонов в глазах Франции, запятнав себя кровью Нея. Но таких людей среди
роялистов было меньшинство, и не они определяли политику правительства в то
время.
3 августа Ней был арестован. Допрашивавший его префект полиции Деказ тщетно
пытался добиться от маршала признания в предварительном сговоре с Наполеоном,
навстречу которому Ней был отправлен с войсками в марте 1815 года.
Правительство Бурбонов столкнулось с препятствиями уже при организации военнополевого
суда, которому предполагалось поручить вынесение приговора Нею. Маршалы
Массена и Ожеро сказались больными. Старейший из маршалов - Монсе отверг
предложение занять пост председателя суда (к опубликованному в газетах якобы от
имени маршала письму, в котором отмечалось, что в то время, как Ней сражался за
Францию, его обвинители находились в стане врагов страны, Монсе не имел
отношения). Правительство лишило Монсе маршальского звания и изгнало его из
палаты пэров. Пост председателя занял маршал Журдан. Ней решительно возражал
против передачи его дела в ведение военно-полевого суда и требовал, чтобы его
судила палата пэров, членом которой он состоял. Маршал
МАРШАЛ НЕЙ
добился успеха. Военный трибунал голосами пятерых судей против двух признал себя
некомпетентным в рассмотрении дела Нея. Но это была мнимая победа. У
обвиняемого, как выяснилось, было куда больше шансов быть оправданным военным
трибуналом, чем палатой пэров, куда по указу короля было направлено дело Нея и
где заправляли ультрароялисты, требовавшие крови "изменника".
заявил, что Нея следует судить не только от имени короля, от имени Франции, но и
"от имени Европы". Это было ясное указание на позицию оккупировавших держав.
Пруссия требовала расправы над Неем (как признавался фельдмаршал Блюхер),
рассчитывая, что это посеет вражду между армией и режимом Реставрации и тем
самым ослабит Францию, о расчленении которой мечтали в Берлине. Австрийский
канцлер Меттерних, разделявший эти планы, вместе с тем настаивал на суровых
мерах в интересах европейской контрреволюции. Английский торийский кабинет и
русский царь Александр I считали нужным проявить суровость из прямо
противоположных соображений, стремясь укрепить трон Людовика XVIII и сохранить
сильную консервативную Францию как важный фактор европейского равновесия сил.
Стоит отметить, что позицию Александра I разделяли многие русские офицеры,
находившиеся в Париже. Во время приема, который гвардейцы Людовика XVIII
устроили в честь русских гостей, один из ультрароялистов стал поносить предателя
Нея. Ему неожиданно ответил один из русских. "Я не знаю, сударь, где вы были в
1812 году, - заявил он, - но уверен, что вы не сражались в России. Иначе вы не
говорили бы в таком тоне о самом замечательном воине французской армии в этой
кампании. О человеке, героическое мужество которого спасало столь многих,
которому четыре тысячи французских солдат обязаны своей жизнью. Он завоевал
восхищение своих врагов".
Эта импровизированная речь вызвала восторженные аплодисменты собравшихся русских
офицеров.
Для тогдашней обстановки было очень характерно, что Нея за измену Людовику XVIII
судили на основании... законов времени революции и наполеоновского уголовного
кодекса.
При рассмотрении дела в палате пэров, начавшемся 9 ноября, роялист генерал
Бурмон заявил, что Ней по собственному желанию и выполняя заранее обдуманное
намерение 14 марта 1815 года перешел на сторону Наполеона. Ней утверждал, что
его поступок был неожиданным и предопределен настроениями войск. В ходе прений
выяснилось, что сам Бурмон, изображавший себя героическим защитником
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
дела Бурбонов, безоговорочно выполнил приказ Нея собрать войска, отлично зная,
что маршал объявит им о переходе на сторону Наполеона.
Пристрастие палаты было очевидным. Председательствующий Дамбрэ отводил вопросы,
ответы на которые могли принести пользу подсудимому. Дамбрэ, в частности,
запретил маршалу Даву отвечать на вопрос относительно интерпретации статьи XII
Конвенции о капитуляции французских войск. Если бы Даву заявил о том, что
поведение Нея явно относится к числу деяний, покрываемых амнистией, которая
провозглашалась в этой статье, обвинение потеряло бы всякую юридическую основу.
В конце концов Ней предложил своим защитникам не отвечать на речь прокурора, так
как им запретили касаться вопроса о статье XII Конвенции. В своем кратком
заявлении Ней не без основания сравнил свой процесс с судом над генералом Моро
при Наполеоне. 6 декабря палата пэров большинством голосов признала Нея виновным
и приговорила его к смерти. Попытка добиться королевского помилования не
увенчалась успехом. Маршал был расстрелян утром 7 декабря.
Могила Нея на кладбище Пэр-Лашез в Париже была вскрыта в 1903 году. По словам
могильщика Дю Мишеля, гроб был пуст.
Как и предвидели более дальновидные роялисты, казнь Нея нанесла режиму
Реставрации непоправимый моральный ущерб, хотя сказалась не сразу. Но в конечном
счете Франция стала республикой из-за того, что последняя правящая династия
скомпрометировала себя подобным образом.
ДЕКАБРИСТЫ
Пестель был противником смертной казни. Считая, что лишение жизни допустимо лишь
в условиях необходимой обороны, Пестель был убежден, что государство не обладает
правом лишать жизни даже преступника. Ведь ошибаться свойственно всем, в том
числе и судьям, а смертная казнь исключает возможность исправления судебной
ошибки. "Всякое наказание должно быть налагаемо таким образом, чтобы возмездие,
вознаграждение или удовлетворение были возможны. Смертная казнь сделывает всякое
возмездие совершенно невозможным по одной уж этой причине и никогда не должна
быть употреблена".
Восстание декабристов. Документы, том VII, стр. 286
Восшествие на престол Николая I ознаменовалось восстанием на Сенатской площади
14 декабря 1825 года, подавлением его и казнью декабристов.
Это был самый странный мятеж из всех, какие когда-либо поднимались против
существующего строя. Во всяком случае, начинался он как самый бескровный.
Больше трех тысяч солдат-гвардейцев под командой офицеров-дворян собрались на
Сенатской площади столицы, поднятые горячими речами своих предводителей. Первым
выступил на площадь Мое332
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
ковский гвардейский полк. Его подняла на восстание революционная речь офицера
Александра Бестужева. Полковой командир барон Фредерике хотел было помешать
выходу восставших на площадь, но упал с разрубленной головой под ударом сабли
офицера Щепина-Ростов-ского. Солдаты Московского полка пришли на Сенатскую
площадь с развевающимся полковым знаменем, зарядив ружья и взяв с собой боевые
патроны. Полк построился в боевое каре (четырехугольником) около памятника Петру
I. К восставшим подскакал петербургский генерал-губернатор Милорадович и стал
уговаривать солдат разойтись и принести присягу. Но начальник штаба восстания
офицер Евгений Оболенский штыком повернул лошадь Милорадовича, ранив при этом
генерала в бедро, а пуля другого члена тайного общества, Петра Каховского,
смертельно ранила Милорадовича. Под командой морских офицеров Николая Бестужева
и Арбузова на площадь пришли восставшие моряки - гвардейский морской экипаж, а
за ними полк восставших лейб-гренадеров.
Несколько раз по приказу Николая I конная гвардия ходила в атаку на восставшие
войска, но все атаки были отбиты ружейным огнем. Заградительная цепь, вышедшая
из каре восставших, разоружила царских полицейских. С поднятыми крестами, в
торжественном облачении, сверкая бриллиантами, явились "увещевать" войска
митрополиты Серафим и Евгений, но тщетно: "солдаты не пошатнулись перед
митрополитом", как сказал один из декабристов.
"Надо было решиться положить сему скорый конец, иначе бунт мог сообщиться черни,
и тогда окруженные ею войска были бы в самом трудном положении", - писал позже
Николай в своих "Записках".
После трех часов дня стало смеркаться. Царь приказал выкатить пушки и стрелять в
упор картечью.
Первый залп дали выше солдатских рядов, именно по "черни", которая усеяла крыши
Сената и соседних домов. На этот залп восставшие ответили ружейным огнем. Но
потом под градом картечи ряды дрогнули, заколебались, падали раненые, убитые.
Царские пушки стреляли по толпе, бегущей вдоль Английской и Галерной набережных.
Часть восставших отступила на невский лед и там восстановила боевые порядки.
Картечь осыпала ряды, пушечные ядра ломали лед, солдаты тонули в ледяной воде.
К ночи с восстанием в столице было покончено. На площади остались десятки
трупов. Полиция засыпала снегом лужи крови. Всюду горели костры. Ходили
сторожевые патрули. В Зимний дворец начали свозить арестованных.
ДЕКАБРИСТЫ
Вершить правосудие над декабристами должен был не высший судебный орган России -
Сенат, а созданный в обход законов по указанию Николая I Верховный уголовный
суд. Судьи были подобраны самим императором, который опасался, что Сенат не
выполнит его волю. Следствие установило, что заговорщики хотели поднять
вооруженное восстание в войсках, свергнуть самодержавие, отменить крепостное
право и всенародно принять новый государственный закон - революционную
конституцию. Декабристы тщательно разработали свои планы. Прежде всего они
решили помешать войскам и Сенату принести присягу новому царю. Затем хотели
войти в Сенат и потребовать опубликовать всенародный манифест, в котором будет
объявлено об отмене крепостного права и 25-летнего срока солдатской службы, о
даровании свободы слова, собраний, вероисповедания и о созыве учредительного
собрания выбранных народом депутатов.
Депутаты должны были решить, какой строй установить в стране, и утвердить ее
основной закон - конституцию. Если бы сенат не согласился обнародовать
революционный манифест, было решено принудить его к тому силой. Восставшие
войска должны были занять Зимний дворец и Петропавловскую крепость, царскую
семью должны были арестовать. В случае необходимости предполагалось убить царя.
Процесс над декабристами проходил со многими процессуальными нарушениями.
Смертный приговор был вынесен 36 декабристам. В приговоре был определен способ
применения смертной казни: четвертование.
Член Верховного уголовного суда граф Н.С. Мордвинов принес апелляцию на
приговор, считая его незаконным. Мордвинов ссылался на елизаветинский Указ 29
апреля 1753 года, предписывавший не исполнять смертные приговоры и не делавший
никаких исключений для политических преступлений.
Николай I, хотя и оставил апелляцию Мордвинова без внимания, тем не менее
утвердил только пять смертных приговоров. Остальным приговоренным смертная казнь
была заменена каторгой.
Во исполнение указа царя Верховный суд должен был избрать наказание пяти
осужденным к четвертованию. Следует отметить чрезвычайно двойственную роль царя
в этом вопросе.
Своим указом он как будто предоставил самому Верховному суду решать судьбу пяти
главных осужденных. В действительности царь и здесь явно выразил свою волю, но
не для общего сведения. Генерал-адъютант Дибич писал председателю Верховного
суда относительно наказания пяти человек, поставленных вне разряда: "На случай
сомнения о виде их казни, какая сим судом преступникам определена быть
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
может, государь император повелеть мне соизволил предварить вашу светлость, что
его величество никак не соизволяет не токмо на четвертование, яко казнь
мучительную, но и на расстреляние, как казнь одним воинским преступлениям
свойственную, ни даже на простое отсечение головы и, словом, ни на какую
смертную казнь, с пролитием крови сопряженную..." Черновик этого письма был
составлен Сперанским. У Верховного суда оставалась, таким образом, одна
возможность - замена четвертования повешением, что он и сделал.
Вообще Николай не допускал исхода процесса без смертной казни. Еще в июне, через
три дня после учреждения Верховного суда, он писал великому князю Константину
Павловичу: "В четверг начался суд со всей приличествующей обрядностью; заседания
не прерываются с 10 часов утра до 3 часов пополудни. При всем том я не знаю еще,
к какому приблизительно дню это может быть кончено. Затем наступит казнь:
ужасный день, о котором я не могу думать без содрогания... Я предполагаю
приказать произвести ее на эспланаде крепости". Таким образом, царь уже более
чем за месяц выбрал место для казни. В 1926 году журнал "Красный архив" впервые
опубликовал документы, бывшие до революции секретными. Из них видно, что
Верховный суд действовал в полном соответствии с предписаниями императора.
"Касательно главных зачинщиков и заговорщиков примерная казнь будет им
справедливым возмездием на нарушение общественного спокойствия", - напутствовал
Николай I членов суда задолго до вынесения приговора.
Приговор Верховного уголовного суда после утверждения императором вступил в
законную силу. 13 июля 1826 года на кронверке Пе
...Закладка в соц.сетях
