Жанр: Энциклопедия
Сто великих казней
.... Через своего адвоката Кидд уведомил
членов синдиката, что готов передать захваченные им 30000 фунтов стерлингов.
Это составляло 500% прибыли на вложенный ими капитал. Взамен Кидд просил лишь
справедливого отношения. Никто из близких и знакомых капитана не сообщил ему,
что в Англии за время его отсутствия произошли серьезные перемены. Возможно,
провинциалам, жившим в далекой колониальной глуши, ничего не было известно о
борьбе партий и придворных интригах в столице. От губернатора Беллемонта он
получил обнадеживающий ответ.
На острове Гардинер, неподалеку от Лонг-Айленда, Кидд зарыл два мешка с ценными
вещами и сундук с золотом и серебром. Он указал владельцу острова место, где
были закопаны мешки и сундук. 28 июня 1699 года шлюп Кидда прибыл в Бостон. Кидд
оказался в руках Беллемонта.
Тем временем члены синдиката, принадлежавшие к партии ви256
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
гов, стали подвергаться нападкам со стороны своих противников-тори за содействие
"пирату" Кидцу. Тори жадно ловили все слухи, которые могли скомпрометировать
Кидда: он бежал от английских военных судов, обещав ранее предоставить им
матросов; он отказывался салютовать британскому флагу; он подбирался к богатым
торговым кораблям, но был отогнан военными судами. Раздавались требования
полного парламентского расследования.
Ост-Индская компания поспешила подать петицию о том, чтобы у Кидда отобрали
"украденные" им сокровища Великого Могола. Министры Вильгельма III решили, что в
таких условиях удобнее всего пожертвовать Киддом, превратив его в козла
отпущения. Он был признан пиратом, для поимки его направили военные корабли.
Было объявлено об амнистии всем матросам Кидда, кроме него самого, в надежде,
что они станут свидетелями обвинения против своего командира.
Беллемонт потребовал от капитана подробный дневник путешествия, а так как Кидд
не успел составить объяснения в представленный ему жесткий срок, по приказу
губернатора моряка арестовали. При этом был распространен слух, что Кидд
скрывается от правосудия. Тюремный режим изо дня в день становился все более
суровым. Кидду запретили свидания с женой, заковали в кандалы, вделанные в стену
его камеры. Он покинул тюрьму только через полгода, чтобы под конвоем перейти на
военный корабль "Эдвайз" для отправки в Лондон. Парламент находился накануне
роспуска. Тори добились принятия специальной резолюции, запрещавшей проведение
суда над Киддом до созыва нового парламента. Они боялись, что во время перерыва
в заседаниях парламента министры-виги организуют поспешный суд над Киддом и
сумеют спрятать концы в воду.
В апреле 1701 года новый парламент принял резолюцию о предании Кидда суду,
который начался 8 мая. Суд был скорым и неправым. В центре внимания стоял
вопрос: были ли обнаружены французские паспорта на "Кведаг мерчэнт"? Иначе
говоря, принадлежал ли захваченный груз подданным вражеской страны? Прокурор
доказывал, что существование паспортов - вымысел. Правда, многие свидетели
обвинения не отрицали, что им приходилось слышать об этих паспортах. Некоторые
моряки даже видели какие-то бумаги, которые, как объяснил Кидд неграмотным
матросам, были французскими паспортами.
Однако приговор был предрешен.
До последней минуты Кидд отказывался раскаяться и признать себя пиратом. 23 мая
состоялась казнь. В первый раз веревка оборваКАПИТАН
КИДД
257
лась под тяжестью тела осужденного, и он, шатаясь, поднялся на ноги. К Кидду
поспешил священник Лоррен, который помог ему снова встать под виселицей. "Я
обратил внимание грешника, - писал позднее Лоррен, - на великую милость
Господню, давшую ему неожиданно дополнительную отсрочку, чтобы он мог
воспользоваться этими немногими, подаренными ему милостиво минутами, дабы
укрепиться в вере и покаяться... и он раскаялся от всего сердца".
Мы позволим себе усомниться в столь праведной кончине, поскольку по другим
источникам бедняге Кидду было все равно, отпустят ему грехи или нет, он (спасибо
добродушному палачу) был пьян в стельку и вряд ли осознавал, что с ним
происходит.
После казни тело его было вымазано дегтем и подвешено на железном каркасе, где и
провисело более двух лет в назидание всем пиратам - печальная участь для
человека, в общем-то в пиратстве невиновного.
Что же касается "сокровищ" Кидда, то ценности, закопанные капитаном на острове
Гардинер, были обнаружены и конфискованы чиновниками, действовавшими по приказу
Беллемонта. Сам губернатор умер за два месяца до суда над Киддом, причем
совершенно разоренным (не виной ли тут взысканные с него 10 000 фунтов
страховки?). Куда же ушли деньги Кидда, попали ли они в руки членов синдиката?
Все имущество капитана было продано с аукциона за 6471 фунт стерлингов.
Известно, что Кидд хранил часть золота и алмазов на своем шлюпе. После ареста
капитана Беллемонт немедленно послал своих людей на шлюп. Но им пришлось лишь
убедиться, что корабль сожжен матросами, а команда успела уплыть на каком-то
судне в неизвестном направлении. Возможно, что эти моряки где-то на одном из
островов Вест-Индии и зарыли до сих пор не разысканный клад (хотя вероятней
всего, поделили между собой и пустили на ветер).
Как мы видим, единственно примечательными качествами капитана Кидда были
порядочность и невезучесть И если бы ему не был посвящен замечательный рассказ
Эдгара По "Золотой жук", имя его давно бы навеки истлело в песках истории. И тем
не менее мы рискнули потревожить его косточки, как жертвы бесчеловечной машины
государственного терроризма, равно подминающей под себя и пиратов, и вельмож, и
правых, и виноватых. Таких еще много будет на страницах нашего исследования.
9 Б 132
КАРТУШ
Они контролируются псевдонегоциантами, темными дельцами и подставными лицами, а
порой и целыми организациями.
Лакюэ
Это имя вновь всплыло после почти двухсотпятидесятилетнего забвения, когда на
экраны вышел французский кинофильм с участием Ж.-П. Бельмондо, который в образе
Картуша создал романтичный образ веселого и влюбчивого фехтовальщика,
бессребреника и робин-гуда. К сожалению, действительность была гораздо
прозаичнее.
Картуш родился в семье парижского бочара около 1680 года и сызмальства отличался
скрытным и лживым характером. Отданный десяти лет отроду в иезуитский колледж,
он умудрился стащить десять золотых луидоров (большая по гем, да и по нынешним,
временам сумма) чуть ли не из-под носа своего учителя, причем так, что
подозрение пало на него лишь спустя годы. Уже подростком он впервые попался на
краже денег у своего однокашника Кто видел мебель тогдашнего времени, может
представить себе громоздкий шкаф под потолок высотой, на вершине которого
затаился маленький Картуш с ворованными ста луидорами в то время, как ею
разыскивает весь иезуитский колледж. Возможно, найди его тогда учителя-иезуиты,
и примерная порка (тоже род казни) сделала бы из него примерного члена общества.
Однако чадо ухитрилось удрать и от иезуитов, и от
КАРТУШ
Г
собственных родителей, и перебралось к дяде в Орлеан, набираться воровской
премудрости
Полагают, что дядя, старый рубака, преподал ему азы фехтовального мастерства,
благодаря чему юный Картуш не боялся неожиданных встреч в ночных переулках
Впервые о нем заговорили после серии необычайно дерзких карманных краж в
нескольких городских церквах. Орлеан тогдашнего времени был городом небольшим,
продать краденое и не попасться было практически невозможно, тем более что
власти немедленно начали розыск похищенного. Картуш, почувствовав на затылке
ледяное дыхание закона, спешно засобирался в дорогу.
В 1710 году в Париж возвратился убежденный в правоте своего дела вор с задатками
лидера. Тогда же с ним познакомился первый член будущей его шайки по кличке
Стальная Рука. Этот могучий, неимоверной силы человек, как нередко бывает,
трепетал перед не в меру дерзким и изобретательным юношей. На стороне Картуша
была удача, и это привлекло к нему на службу целую орду парижского отребья.
Он создал разветвленную воровскую шайку, тщательнейшим образом
законспирированную, за которой с десяток лет безуспешно охотилась парижская
полиция. В шайку Картуша входило около двух тысяч человек
Награбив огромные суммы денег и других ценностей, Картуш подкупил и превратил в
своих агентов многих полицейских, чиновников тюремной администрации, судей и
военных, даже наиболее видных врачей. Сотни трактирщиков выполняли роль
хранителей и скупщиков краденого. Чтобы окончательно сбить с толку полицию,
Картуш имел целую дюжину двойников. Полицейски" - даже те, которые не были
подкуплены, - не хотели ловить Картуша- пока он находился на воле, им
выплачивали повышенное жалованье (лишних 30 су в день) за участие в поисках
знаменитого разбойника. Картуш так обнаглел, что однажды обратился в парижскую
полицию с просьбой принять его на работу в качестве филера (сыщика) Свою
благонадежность он доказал, "сдав" несколько конкурировавших воровских шаек
Людям Картуша удавалось проникать и в покои регента - герцога Орлеанского.
Чтобы одурачить воров, регент приказал не пользоваться во дворце драгоценной
посудой и заказал себе шпагу без золота и бриллиантов, со стальной рукояткой.
Впрочем, у рукоятки была очень тонкая отделка, из-за чего шпага обошлась в
полторы тысячи ливров Когда регент выходил из театра, шпага исчезла. В Париже
смеялись, уверяя, что
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
Картуш наказал главного вора Франции, который хотел надуть своих коллег
Картуш имел в разных городах своих соглядатаев. Они заранее извещали его о
поездках богатых людей и агентов правительства или торговых фирм, перевозивших
большие суммы денег. Особенно ловким шпионом был молодой лекарь Пелисье, вхожий
в самые знатные дома Лиона. Он не только сообщал о посылке денег из этого
города, но и сам не раз возглавлял банды, нападавшие на путешественников. Во
время одной из таких дерзких попыток ограбления Пелисье был схвачен полицией.
Однако даже под пыткой он не выдал своих сообщников и был казнен. Власти не
узнали от него ничего важного о шайке Картуша.
По слухам, когда полиция организовывала настоящую охоту за "королем" парижских
разбойников, он несколько недель скрывался в Англии, где встретился с
"лондонским Картушем" - Мекинстоном. Они условились заранее извещать друг друга
об отъезде за границу вельмож и толстосумов, которых можно хорошенько потрясти,
повстречав на большой дороге.
Мы рисковали быть неправильно понятыми читателями, пустившись в живописания
новоявленного Робин Гуда (кстати, к чести Картуша надо сказать, что он не грабил
бедняков, а сосредоточил свои усилия на богатых). Случилось так, что слух о его
проделках достиг ушей короля, и тот выразил свое недоумение и недовольство по
этому поводу начальнику городской полиции д'Этанжу. Не хватая звезд с небес в
области сыска, тот решил действовать древним как мир способом и объявил в
награду за голову Картуша или за содействие в его поимке совершенно немыслимую
по тем временам сумму. Самым удивительным было то, что этот тривиальный способ
на удивление быстро сработал.
Картуша схватили у входа в дом его сожительницы лишь в результате предательства
Дюшатле, одного из членов шайки, который после ареста решил спасти себе жизнь и
получить большую награду, обещанную за поимку главаря разбойников.
Но и в тюрьме Картуш похвалялся, что ему удастся выбраться на волю, и только
особые меры предосторожности помешали его бегству. Картуша приговорили к
колесованию на знаменитой Гревской площади Парижа в назидание будущим
карманникам и мошенникам. Уже на эшафоте, чтобы наказать своих сообщников за то,
что они не спасли его, Картуш назвал имена членов своей шайки, после чего в
Париже были произведены сотни арестов. Банда Картуша и его разведка перестали
существовать.
КАРТУШ
Несмотря на подвиги, Картуш все же был всего лишь удачливым квартирным вором,
которому до определенного момента сопутствовала удача, но рано или поздно она
ото всех отворачивается. Как ни печально, но авторам нечего сказать в его
оправдание, кроме того, что этот человек не заслужил смертной казни, поскольку
не был прирожденным убийцей (хотя при аресте он и убил случайно полицейского).
Впрочем, в те времена законы во всех европейских странах были весьма суровы к
ворам, их не отличали от убийц и бандитов.
АННА БОННИ И МЭРИ РИД
Кто плаванье избрал призваньем жизни И по волнам, коварно скрывшим рифы,
Пустился в путь на крошечной скорлупке, Того и чудо не спасет от смерти
Франческо Петрарка
Что бы ни говорили о борьбе женщин за равенство полов, существовала одна область
человеческого бытия, где мужчины свято соблюдали это равенство Эта область -
правосудие Как видно из истории, органы правосудия редко делали послабление для
представительниц прекрасного пола, особенно если эти дамы представляли опасность
для общества Таковыми, кроме бунтовавших королев, считались и "королевы
преступного мира" Наиболее примечательными дамами в истории бандитизма и
морского разбоя были женщины-пираты - Мэри Рид и Анна Бонни
Жизнь Мэри Рид была полна приключений Мать ее была "соломенной вдовой" и с юных
лет внушала своей дочке, что она должна научиться постоять за себя в этой жизни,
воспитывала ее как мальчика и одевала в мужскую одежду В тринадцать лет девочку
взяла в услужение некая француженка, однако участь камердинера девочку не
АННА БОННИ И МЭРИ РИД
прельстила, и она устроилась юнгой на военный корабль Но скоро она удрала с
корабля и поступила на службу в один из французских пехотных полков,
расквартированных во Фландрии В солдатском обличье она пережила множество
приключений, проявила отвагу и удаль в сражениях И наконец, когда ее перевели из
пехоты в кавалерию, в сердце ее наконец поселилась любовь к своему сослуживцу
Лишь ему она открыла тайну своего пола Свадьба "кавалергард-девицы" произвела
фурор в армии, сие радостное событие почтили своим присутствием многие высшие
армейские чины Счастливые молодые свили себе гнездышко в юродке Бреде в таверне
"Под тремя подковами", существующей и до сей поры
Однако вскоре муж Мэри погиб в бою, и она вновь надела мужскую одежду и
отправилась в полк Но то ли потому, что ее развратили прелести мирной семейной
жизни, то ли потому, что изменилось отношение однополчан, но вскоре Мэри
осточертела служба и она дезертировала из полка и вновь нанялась матросом на
торговый корабль, отправлявшийся на Антильские острова И вновь сердце ее
растревожил Амур, и она полюбила очаровательного юношу
В один прекрасный день, когда под бушпритом судна уже плескали теплые волны
Карибского моря, на горизонте показался шлюп с черным флагом на мачте Вскоре
стало известно, что свои права на груз и жизни мирных торговцев предъявил
знаменитый на всем восточном побережье Америки пират Джон Рэккам по прозвищу
"Кали-ко Джек" - Ситцевый Джек - так он был прозван за любовь к ярким нарядам
Захваченный им корабль он презентовал находившейся с ним на борту супруге Анне
Бонни
У этой юной леди тоже не сложилась личная жизнь Она была ирландкой, внебрачной
дочерью адвоката Бонни из графства Корк, но еще в детстве вместе с отцом
отправилась в Америку, в Каролину Эта милая девушка отличалась буйным и
вспыльчивым харакгером, чем причиняла массу хлопот своим близким Однажды,
обидевшись на нерасторопного слугу-англичанина, она заколола его ножом К
счастью, историю удалось замять, так как Анна считалась воспитанной девушкой из
хорошей семьи
Затем настала пора амурных приключений и любовных интриг, и наконец Анна тайно
обвенчалась с каким-то моряком Разъяренный отец выгнал его из дома, и глубоко
опечаленный молодожен навеки покинул страну Как знать, может быть, для моряка
это было к лучшему Так или иначе, вскоре за Анни стал ухлестывать сам Джон
Рэккам, мигом отбив прыть у остальных ухажеров Не утруждая себя
2 64
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
сватовством, он однажды просто причалил к берегу неподалеку от дома Бонни и
похитил красавицу, чему та, впрочем, не особенно противилась. Родив мужу
ребенка, Анна поручила его заботам друзей и возвратилась на корабль. Вместе с
мужем она принимала самое живое участие во всех предприятиях пиратов,
отличившись при этом необычайной храбростью и ловкостью
Оказавшись в плену, Мэри Рид заявила, что всю жизнь мечтала стать пиратом, и
была принята в "братство". Вольготная, сытая и пьяная, полная опасностей жизнь
морских разбойников пришлась ей по душе. Вместе с ней присоединился к пиратам и
ее избранник. Однажды он затеял ссору с неким пиратом, который усомнился в
недостаточной его храбрости. По законам "братства" разрешить этот спор можно
было только в поединке. Каково же было возмущение Мэри, когда ее избранник свел
дело к мировой. В ярости она обрушилась на него с оскорблениями, вызвала его на
дуэль на шпагах и тут же на корабле убила его. При этом тайна ее пола была
раскрыта, но пираты уже так уважали ее, что приняли как равную. Мэри подружилась
с Анной и стала вести образцовый пиратский образ жизни, чередуя абордажи с
пьянками и сексом.
Времена Моргана и Дрейка уже прошли. По морям ходило слишком много вооруженных
кораблей, и капитана каждого из них в случае поимки пирата ждали премии и
награды. Однажды, в октябре 1720 года, на траверзе Ямайки шлюп Рэккама
встретился с английским фрегатом. Нескольких залпов с обоих бортов фрегата
оказалось достаточно, чтобы пираты сдались, предпочтя милость королевского
правосудия беспощадному приговору пушек. Пиратов доставили на Ямайку, в
Сантьяго-де-ла-Bera, где им совсем недолго пришлось дожидаться суда...
В ту эпоху английское правосудие не отличалось мягкостью к криминальным
элементам. На виселицу отправляли и за менее тяжкие преступления. Так что весь
экипаж прославленного шлюпа вместе с его капитаном отправили на эшафот.
Правда Анне, беременной очередным ребенком, предоставили отсрочку до родов. А
после рождения дочки и ей довелось испытать справедливость королевского
правосудия.
РАСПРАВА С МОНСАМИ
Зело соболезную о смерти толь изрядного принца, но невозвратимое уже лучше
оставлять, нежели вспоминать; к тому имеем и мы надлежащий безвестный и токмо
единому Богу сведомый путь.
Петр I
Конец царствования Петра I был ознаменован несколькими громкими процессами
против казнокрадов, одним из самых знаменитых был процесс над Виллимом Монсом.
У семьи Монсов сложились особые отношения с царским двором. Глава семьи Иоганн
Монс был личным поставщиком товаров для армии, а его дочь Анна стала фавориткой
Петра Великого. Когда в 1700 году Петр развелся с Евдокией Лопухиной (ее вскоре
постригли в монахини), Анна безраздельно воцарилась в сердце Петра. Однако ей не
хватило ума (или хитрости) удержаться на этом хрупком пьедестале. Она быстро
продвинула на выгодные посты своего брата Вил-лима и сестру Матрену.
Потом повсюду разнесся слух, что Анна за взятки торгует привилегиями, не
гнушается принимать как крупные, так и мелкие подношения. На все это Петр
смотрел сквозь пальцы, но, когда пошла молва о ее любовниках, в числе которых
называли и саксонского посланника Кенигсека, Петр разорвал с бывшей фавориткой
все отношения.
Однако ее падение не смогло повлиять на судьбы семьи Монсов. К 20-м годам XVIII
века Матрена Монс уже была статс-дамой Екатерины и являлась супругой генерала
Балка. Виллим Монс стал камер-юнкером двора.
Виллим Монс был хорош собой, красив, изящен, широко образован. Без сомнения,
сердце любой женщины, в том числе и молодой императрицы Екатерины, не могло
остаться равнодушным к блестящему придворному. К тому же камергер императрицы
обладал такими качествами, которые выгодно отличали его от других придворных. Он
прекрасно уловил новые веяния XVIII века: наступала эпоха сентиментализма. Монс
явился провозвестником куртуазной эпистолярности: он великолепно описывал
обуревавшее его любовное томление. Не будем забывать, что, насаждая западный
образ жизни, Петр не в силах был насадить западный образ мышления. Его
придворное окружение составляли воины, торговцы, инженеры, моряки, люди
практического склада, умевшие объясниться с иностранным купцом, моря266
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
ком, офицером, прочесть чертеж корабля либо карту местности, но в область
изящной словесности их интересы явно не простирались. На их фоне камергер Виллим
Монс казался белой вороной. Во-первых, он писал стихи. Во-вторых, любовные
письма, которые в изобилии рассылал дамам своего сердца. Отмечая его слабое
знание русской грамматики (он писал латинскими буквами слова русского языка),
укажем попутно, что самого понятия "русской грамматики" в те годы еще не
существовало, как и светской литературы. Деловые и духовные писания ни в коей
мере не передают особенности тогдашней живой речи. Потребовались жизнь и
творчество двух последующих за Петром поколений поэтов, писателей, публицистов,
прежде чем русский язык обрел такого блестящего стилиста, как Пушкин. Или скажем
так, такого же блестящего стилиста, как Виллим Монс. Ибо все читавшие его письма
и стихи отмечали ч поразительные легкость и изящество стиля его сочинений. И
какая придворная дама не мечтала получить такое письмо?
Несмотря на внешнюю свободу, для большинства придворных дам Екатерины период
"Домостроя" не кончился. Запертые во дворцах дамы изнывали по светским
вечеринкам и балам, где возникали и завершались мимолетные романы, и письма
Виллима Монса были подобны горящему труту, поднесенного к хворосту истомившейся
женской души. История не сохранила всего списка побед молодого человека (верим,
что их было немало), но об одной из вероятнейших жертв его литературных забав
настойчиво говорил весь двор. Имелись свидетельства, что между Монсом и
Екатериной постоянно курсировали курьеры с записками, содержание которых никому
не было известно. Были ли это любовные послания или деловая переписка, так и
осталось невыясненным, но именно эти записки сыграли роковую роль в судьбе
Монса.
Однако поэзия была лишь хобби молодого человека, на царской же службе он ведал
Вотчинной канцелярией, то есть руководил ведомством, которое в гораздо более
поздние времена в России прозвали Госкомимуществом. Беду накликали приближенные
камергера. Его секретарь Столетов, кстати, также обладавший поэтическим даром,
славился своим корыстолюбием. Находясь на службе в столь "хлебном месте",
Столетов мог себе позволить вымогать взятки от заинтересованных в вотчинах лиц.
Брал взятки и сам Монс с помощью сестрицы Матрены Иоганновны, которая частенько
ходатайствовала перед братом за того или иного человека. Монс никому не
отказывал, за что и получил репутацию доброжелательного человека. Чем более
росло расположение императрицы к камергеру, тем шире распространялось
РАСПРАВА С МОНСАМИ
могущество Виллима Монса. К нему за помощью обращаются уже лица самого высокого
звания, сам светлейший князь А.Д. Меншиков, царица Прасковья и многие другие.
Молодого фаворита осыпали подношениями, перед ним заискивали.
Столь стремительный взлет фаворита вызвал приступ отчаянной зависти у других
придворных, которые воспользовались болтливостью слуг. На свет появилось
анонимное подметное письмо, адресованное царю Петру. Аноним писал, что Монс
задумал отравить государя, дабы самому править с императрицей. И если в версию о
покушении царь, наверное, не поверил, то намек о любовной связи Екатерины
воспринял очень близко к сердцу Как известно, государю не очень везло в личной
жизни. Возможно, заболевание мочеполовых органов (одни врачи подозревают что у
него было хроническое воспаление мочевого пузыря, другие утверждают, что это
правильнее назвать стриктурой уретры) мешало ему проявить свои мужские
способности в полной мере. Петр пришел в ярость, когда узнал о любовной связи
его бывшей жены, находящейся в монастыре под именем "инокини Елены", Екатерины
Лопухиной с офицером охраны Степаном Глебовым. Епископ Досифей
попустительствовал этой связи, позволив инокине носить мирское платье. Петр
велел казнить Глебова мучительнейшей казнью (он был посажен на кол), епископ был
отрешен от сана и колесован. Евдокия же была переведена в Ладожский монастырь с
гораздо более строгим режимом.
Как и в случае с Евдокией, следствие по делу Монса производил руководитель
Тайной канцелярии П.А. Толстой. Арестованный Монс, едва увидев орудия пыток, тут
же признался во всем, что от него требовалось. Возможно, именно это заронило
подозрение в его правдивости. Этот лощеный красавец, столь заботившийся о
собственной внешности и не выносивший боли, при виде дыбы и щипцов мог оговорить
не только себя, но и кого угодно.
Петр был взбешен признаниями Виллима Монса. Можно только догадываться о том, что
творилось с ним в те дни, зная его склонность к необузданному гневу и
нетерпимость даже к малейшему намеку о нарушении его чести. Приступы царского
бешенства были опасны для всех, попадавшихся ему на пути. Ослепленный бешенством
Петр едва не убил собственных дочерей. Рассказывали, что лицо царя то и дело
сводила судорога, порой он доставал свой охотничий нож и в присутствии дочерей
бил им в стол и в стену, стучал ногами и размахивал руками. Уходя, он так
хлопнул дверью, что она рассыпалась.
Однако у царя хватило присутствия духа не делать этот скандал достоянием всех
царствующих дворов Европы. Памятуя принцип
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
Петр!
"жены Цезаря", он выдвинул на суде лишь экономические обвинения. В качестве вины
Виллиму Монсу вменялось присвоение оброка с деревень, входивших в вотчинную
канцелярию, получение взяток за предоставление места на казенной службе,
мздоимство и прочее в том же духе.
Примечательным был и тот факт, что в числе привлеченных по делу Монса был
придворный шут Иван Балакирев, вошедший в народный фольклор под именем "Шута
Бала-киря", участника многих озорных проделок (не этот ли насмешник носил царице
томные записочки? - Л.З.). 15 ноября 1724 года жителям Петербурга был зачитан
царский указ, где говорилось буквально следующее: "1724 года в 15-й день, по
указу его величества императора и самодержца всерос
...Поділитися у соцмережах
