Жанр: Энциклопедия
Сто великих казней
...вершенно напрасно. А когда
(уже после провала заговора) посланцы шотландского короля прибыли в Лондон,
Роберт Сесил сумел быстро договориться с ними, вступить в тайную переписку с
Яковом и обеспечить свое положение после вступления его на английский престол.
Ранним утром в воскресенье во дворец графа Эссекс-хауз явились четверо высших
сановников, посланных Тайным советом. Их встретила возбужденная толпа
заговорщиков. Лорды заявили, что пришли выяснить, чем вызвано это беспорядочное
сборище. В ответ посыпались угрозы Спасая посланцев совета от расправы на месте,
Эссекс увел их в свою библиотеку, где предложил оставаться до того, как он
проведет консультации с лондонским лорд-мэром и шерифами. К двери были
приставлены часовые
Заговорщики поняли, что дальнейшее промедление лишит их всяких шансов на успех.
Более 200 молодых дворян со своими слугами, вооруженных большей частью лишь
шпагами, шумной толпой двинулись вдоль одной из центральных улиц - Стренда, а
потом Флит-стрит в направлении Сити, рассчитывая найти там поддержку Однако даже
шериф Смит, на которого заговорщики возлагали особые надежды, поспешил
ретироваться, его примеру последовал и лорд180
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
мэр. Призывы сторонников Эссекса натолкнулись на пассивность и смущенное
молчание. Тем временем пришло известие, что лорд Бер-ли, сводный брат Роберта
Сесиля, тут же, в Сити, объявил Эссекса изменником и мятежником, что
приближается лорд-адмирал Ноттингем с большим военным отрядом, что путь к
Уайтхоллу забаррикадирован и хорошо охраняется.
Вскоре дворец Эссекса был со всех сторон окружен королевскими войсками. Возникла
перестрелка. Нечего было и думать о том, что удастся выдержать сколько-нибудь
длительную осаду, если только королевские войска подтянут артиллерию. К тому же
в Эссекс-хаузе находились жена и сестра графа и другие женщины.
В конечном счете совсем упавший духом Эссекс согласился сложить оружие при
условии, что он и его друзья будут рассматриваться как благородные пленники, что
лорд-адмирал точно передаст королеве бее сказанное ими и что их будут судить
честным судом и во время пребывания в тюрьме разрешат беседовать с их
капелланами. Против всего этого у лорда-адмирала не нашлось возражений. Эссекс
сдался королевским солдатам, предварительно уничтожив свои секретные бумаги,
включая переписку с шотландским королем. Было арестовано более 100 человек.
Власти в течение некоторого времени опасались повторной попытки мятежа со
стороны сторонников Эссекса.
В отличие от многих других политических процессов, когда власти стремились
убедить население в виновности подсудимых, в этом случае в таком доказательстве
не было нужды. Действия Эссекса и его последователей в воскресенье 8 февраля,
безусловно, являлись по тогдашним законам государственной изменой вне
зависимости от намерений графа В свидетелях не было недостатка. В их числе был и
лорд верховный судья Попем, задержанный в начале мятежа в доме Эссекса. Один из
заговорщиков, сэр Фердинандо Горгес, еще ранее выдавший их секреты, подтвердил
на суде мятежные намерения Эссекса. Показания других арестованных выявили многое
из его планов. Утверждение Эссекса, что признания были сделаны из страха перед
пытками, не опровергало того, что в этих признаниях излагались действительные
намерения конспираторов
После вынесения обычного приговора - квалифицированная казнь - Эссекс был
отведен обратно в Тауэр Там выдержка покинула его. Пуританский исповедник,
воспользовавшись его страхом перед адом, усилил в нем покаянное настроение.
Эссекс объявил о намерении сделать полное признание перед членами Тайного
совета. Он обвинял всех: своих приближенных и даже сестру, что они подстрекали
его и превратили в самого гнусного и неблагодарного изменника.
РОБЕРТ ДЕВЕРЕ ЭССЕКС
181
Если Эссекс рассчитывал как-то разжалобить свою бывшую коронованную любовницу,
то это была еще одна, последняя, ошибка.
19 февраля был вынесен приговор, на 25-е назначили казнь. Кажется, это был едва
ли не единственный случай, когда при принятии важного решения Елизавета почти не
колебалась. Почти - потому что 23 февраля все же последовал приказ об отсрочке
казни, отмененный уже на следующий день. В этот день актеры труппы лордакамергера
дали спектакль в правительственном дворце Уайтхолле. Неизвестно,
ставилась ли пьеса Шекспира, но это во всяком случае была не драма "Ричард II".
Эссекса избавили от квалифицированной казни и разрешили ему сложить голову на
лужайке в Тауэре, а не на лобном месте среди шумной городской толпы. На эшафоте
Эссекс снова повторял, что не собирался причинять вред королеве. Палач отрубил
ему голову "тремя ударами, уже первый из которых оказался смертельным,
совершенно лишив сознания и движения", - сообщалось в докладе Сесилю. Среди
представителей властей, наблюдавших за казнью, в качестве капитана гвардии
находился и заранее предупреждавший его сэр Уолтер Рэйли.
ПОРОХОВОЙ ЗАГОВОР ГАЯ ФОКСА
Если тирании следует сопротивляться, то это относится в равной степени к тирании
парламента, как и к тирании короля.
Джон Лильберн
До сих пор ежегодно 5 ноября вся Великобритания празднует день раскрытия
Порохового заговора Чудовищность затеи была такова, что участники его поистине
прославились. Однако повезло им еще меньше, чем Герострату.
То был заговор иезуитов и католиков против английского короля Якова I.
Организаторами заговора явились несколько молодых дворян, раздраженных отказом
Якова I отменить репрессивные законы против католиков. Душой заговора стал
Роберт Кетсби, участник мятежа Эссекса, он же был связником между заговорщиками
и главой английского иезуитского ордена отцом Гарнетом.
Томас Винтер - один из участников заговора вошел в контакт с правительством
Испании и властями Испанских Нидерландов.
Томас Перси был двоюродным братом графа Нортумберлендского и мог узнавать
новости высшего света.
Гай Фокс, хотя его именем и был назван заговор, был по существу простым
исполнителем. Неизвестно, кто первый из заговорщиПОРОХОВОЙ
ЗАГОВОР ГАЯ ФОКСА
ков предложил взорвать здание Вестминстера, когда король будет открывать сессию
парламента.
После гибели Якова заговорщики предполагали захватить кого-либо из младших детей
короля и, подняв восстание католиков, провозгласить регентство. Затея была более
чем сомнительная, учитывая, что народ Англии за сто истекших после Генриха VIII
лет свыкся с англиканской религией и совершенно не тосковал по папству.
Заговорщики сняли дом Винегр-хауз, примыкавший к той части Вестминстера, где
размещалась палата лордов и где должно было состояться открытие парламентской
сессии. Они предполагали, что из Винегр-хауза попадут в заброшенный подвал
Вестминстера. Оказалось, что подвал сдали под торговый склад. Перси удалось
договориться, чтобы ему уступили аренду. Затем в подвал были принесены
доставленные ранее в Винегр-хауз мешки с порохом. Сверху сделали настил из угля,
камней и битого стекла. Все было готово, но правительство неожиданно перенесло
дату открытия парламентской сессии с 7 февраля на 3 октября 1605 года. В июне
было объявлено, что сессия откроется еще позже - 5 ноября.
Заговорщики использовали это время для подготовки других своих действий -
организации восстаний в средних графствах и переброски из Фландрии эмигрантского
полка Стении, состоявшего из английских католиков.
Одним из последних к заговору примкнул Френсис Грешам, кузен Кетсби и Винтера.
Он-то и "сдал" заговорщиков.
26 октября лорд Монтигл, член палаты лордов, муж Элизабет Грешам - сестры
Френсиса Грешама, получил загадочное письмо, составленное очень туманно, с
предупреждением: если ему дорога жизнь, не присутствовать на заседании
парламента, так как Бог и люди решили покарать нечестивого "страшным ударом".
Письмо было прочитано Монтиглом вслух за ужином, на котором присутствовал один
из заговорщиков - Томас Уорд.
Несмотря на поздний час, Монтигл поспешил в Уайтхолл.
Ему удалось застать Роберта Сесила и четырех лордов-католиков - Нотингема,
Нортгемптона, Вустона и Сеффолка, которые были введены в состав королевского
тайного совета. Было решено ничего не предпринимать до возвращения короля.
Монтигл не скрыл это решение от Уорда, который был знаком с содержанием письма.
Уорд немедленно сообщил о случившемся заговорщикам. Фокс, спешно направленный в
подвал, вернулся и доложил заговорщикам, что мина осталась нетронутой.
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
1 ноября Кетсби встретился с Грешамом, которого подозревал в том, что он написал
роковое письмо. Кетсби решил заколоть кинжалом предателя, но Грешам с
негодованием отверг обвинение.
3 ноября Уорд через Винтера сообщил своим друзьям, что король, вернувшийся в
Лондон, прочел письмо и приказал членам Тайного совета хранить все в строгой
тайне.
Приближался решающий час. Гай Фокс отправился в подвал, подготовил фитиль,
который вел к мешкам с порохом, и направился наружу. Не успел он выйти, как к
нему кинулись поджидавшие в засаде люди во главе с мировым судьей Ниветом,
посланным для осмотра подвала.
"Если бы вы меня захватили внутри, - сказал Гай Фокс, - я взорвал бы вас, себя и
все здание". По приказанию Нивета бочки с порохом были открыты и обезврежены.
Заговорщики начали поспешно покидать столицу еще до того, как они узнали об
аресте Фокса. Это делалось в соответствии с их планом, который предусматривал
одновременное начало восстания в ряде графств на северо-востоке Англии. Но и тут
произошел случай, доказавший, что Господь явно не желал в тот момент перемены в
Англии общественного строя. В доме одного из заговорщиков Лити-тона, в графстве
Стаффордшир, сделали короткий привал. Кетсби и несколько его помощников пытались
просушить порох, который они подмочили, переплывая реку. При этом искра упала на
блюдо, на котором лежал порох. Силой взрыва мешок пороха был выброшен через
пробоину в крыше. Однако грохот раздался на всю округу. Большинство оставшихся
невредимыми заговорщиков бежало, остальные вскоре были окружены отрядом,
собранным шерифом графства. Кетсби и Перси были убиты в перестрелке. Раненный в
руку Томас Винтер был взят в плен. В течение последующих недель были схвачены в
разных местах другие участники "порохового заговора".
И все-таки, почему же "заговор Гая Фокса"? Он же был там не самым главным.
Приведенный стражей в Уайтхолл и допрошенный лично самим Яковом, этот молодой
человек с удивительной смелой беспечностью заявил, что он - всего лишь бедный
слуга и намеревался неожиданной вспышкой пороха убить короля, королеву, юного
принца, королевских советников, судей и всех главных лиц при дворе. На другом
допросе в присутствии короля он заявил, что его зовут Джоном Джонсоном, а его
господина Томасом Перси. Этот человек так беспечно шутил со своими стражами и
выказал столько дикого презрения к жизни, что Яков едва ли не был им очарован.
ПОРОХОВОЙ ЗАГОВОР ГАЯ ФОКСА
"Он так же мало испуган, - писал государственный секретарь, - как если бы его
взяли за простой разбой на большой дороге *".
Лорды, на следующий день допрашивавшие его, провели бессонную ночь, а он спал
безмятежно. Через несколько дней допросов судьи, утомленные упорством пленника,
пригрозили ему пытками. Узник открыл судьям то, что касалось лишь его самого -
что его имя было Гай, а прозвище Фокс. Он, дескать, поклялся на Часослове не
выдавать своих товарищей по заговору, а после этой клятвы принял святое
причастие. Теперь он сожалеет о своих преступных намерениях, ибо видит, что Бог
не захотел допустить такого дела.
Однако ни имен заговорщиков, ни их дальнейшие планы Фокс открывать не собирался.
Разгневанный его упорством, судья приказал привязать узника на станок для
растягивания жил. Не прошло и получаса пытки, как Гай Фокс во всем признался. Он
назвал имена, адреса и многие другие подробности.
Заговорщиков судили недолго. Догби, Роберта Кетсби, Гарнета, Гранта и Бетса
повесили на площади святого Павла, тогда как Фокс, Кей, Роксвуд и Том Винтер
были вздернуты на виселицах и потом выпотрошены на дворцовой площадке. В
предсмертной речи отец-иезуит предостерег католиков против участия в мятежных и
изменнических предприятиях против короля.
21 января 1605 года собрался парламент. По предложению нижней палаты были
введены дополнительные ограничения в правах для католиков, а 5 ноября - день
открытия "порохового заговора" объявлен навечно днем вознесения благодарственной
молитвы. Таково было окончание "порохового заговора".
шение
* Кстати, и за это в тогдашней Англии карали смертной казнью через повеРАВАЛЬЯК
За вторым ударом последовал третий, настолько сильна была
ненависть убийцы к своему королю.
Р. Амбелен
14 мая 1610 года король Франции Генрих IV отправился в открытом экипаже на
прогулку по Парижу. Оставалось всего пять дней до отъезда его на войну. Этот
ставший легендой человек, в котором сочетались черты развеселого гуляки,
дамского угодника и мудрого государственного деятеля, решил приступить к
осуществлению главного дела своей жизни - ликвидации гегемонии в Европе
испанских и австрийских Габсбургов, с трех сторон зажавших в клещи Францию.
...На узкой парижской улице, по которой ехала королевская карета, путь ей
неожиданно преградили какие-то телеги. Затем к экипажу подбежал рослый рыжий
детина и трижды нанес королю удары кинжалом. Раны оказались смертельными.
"
По приказу жены Генриха флорентийки Марии Медичи, провозглашенной регентшей при
ее малолетнем сыне Людовике XIII, убийца был вскоре предан суду. Он не отрицал
своей вины, утверждал, что никто не подстрекал его к покушению на жизнь короля,
все содеянное им было совершено по личному усмотрению, без чьего-либо наущения
или приказания. Установить личность преступника не составило труда. Это был Жан
Франсуа Равальяк, стряпчий из города Ангулема, ярый католик, неудачно пытавшийся
вступить в иезуитский орден и не скрывавший недовольства той терпимостью,
которой стали пользоваться по приказу Генриха его бывшие единоверцы - гугеноты.
.Равальяк несколько раз стремился добиться приема у короля, чтобы предостеречь
его против такого опасного курса, и, когда ему это не удалось, взялся за кинжал.
Убийца даже под пыткой продолжал твердить, что у него не было соучастников.
Судьи парижского парламента терялись в догадках, их мысль пошла по привычному
пути: не подстрекал ли Равальяка к злодеянию сам дьявол, известный враг рода
человеческого? Ведь свидетель обвинения Дюбуа, ночевавший некоторое время в
одной комнате с подсудимым, утверждал, что сатана появлялся там в виде
"огромного и страшного пса".
В то же время исповедник погибшего короля, иезуит отец Кот-тон, увещевал убийцу:
"Сын мой, не обвиняй добрых людей!" На эшафоте Равальяк, даже когда ему угрожали
отказать в отпущении
РАВАЛЬЯК
грехов, если он не назовет своих сообщников, снова и снова повторял, что он
действовал в одиночку. Равальяк искренне был убежден, что от этих слов,
сказанных им за минуту до начала варварской казни, зависело спасение его души.
Но соответствовали ли они действительности?
В 1610 году судьи явно не имели особого желания докапываться до истины, а
правительство Марии Медичи проявляло еще меньше склонности к проведению
всестороннего расследования. Но уже тогда задавали вопрос: не приложили ли руку
к устранению короля те, кому это было особенно выгодно? Через несколько лет
выяснилось, что некая Жаклин д'Эскоман, служившая у маркизы де Верней, фаворитки
Генриха (которой неисправимый ловелас даже дал письменное обещание жениться и
семейство которой уже устроило однажды заговор, угрожающий жизни короля),
пыталась предупредить Генриха о готовившемся на него новом покушении. В
организации покушения, помимо маркизы де Верней, по утверждению д'Эскоман-,
участвовал также могущественный герцог д'Эпернон, мечтавший о первой роли в
государстве.
Жаклин Д'Эскоман старалась предупредить обо всем этом короля через его супругу
Марию Медичи, но та не успела сообщить об этом мужу - в последний момент уехала
из Парижа в Фонтенбло. Отец Коттон, к которому хотела обратиться д'Эскоман,
также отбыл в Фонтенбло, а другой иезуит посоветовал ей не вмешиваться не в свои
дела. Вскоре после этого разговора Жаклин обвинили в том, что она, не имея
средств на содержание своего сына в приюте, пыталась подбросить малыша. Жаклин
д'Эскоман была немедленно арестована, по закону ей угрожала смертная казнь. Но
судьи оказались мягкосердечными; они посадили ее ненадолго в тюрьму, а потом
отправили в монастырь. Не была ли эта снисходительность платой за то, что на
суде Жаклин ни одним словом не упомянула о заговоре против Генриха IV?
Почему же Мария Медичи не сообщила королю о встрече с Жаклин д'Эскоман? У этой
упрямой и взбалмошной женщины и особенно у ее фаворитов - супругов Кончини были
свои причины желать устранения короля. Генрих сильно увлекся молоденькой
Шарлоттой Монморанси, ставшей женой принца Конде. Этот бурный роман вызвал
серьезные опасения флорентийки. Зная характер Генриха, она допускала, что он
может пойти на развод с ней или приблизить принцессу Конде настолько, что
последняя приобретет решающее влияние при дворе. В случае смерти Генриха Мария
Медичи становилась правительницей Франции до совершеннолетия ее сына Людови188
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
РАВАЛЬЯК
ка XIII, которому тогда было всего девять лет. Фактическая власть в таком случае
досталась бы супругам Кончини, которые имели огромное влияние на Марию Медичи
(так оно и произошло впоследствии, хотя герцог д'Эпернон в первые дни после
смерти Генриха IV также стремился прибрать к своим рукам бразды правления).
В январе 1611 года Жаклин д'Эскоман вышла из монастыря и попыталась опять
вывести заговорщиков на чистую воду. Ее снова бросили в тюрьму и предали суду.
Однако этот процесс принял нежелательное для властей направление. Слуга Шарлотты
дю Тилли (которая была близка к маркизе де Верней и находилась в придворном
штате королевы) показал, что не раз встречал Равальяка у своей госпожи. Это
подтверждало свидетельство д'Эскоман, также служившей некоторое время у дю
Тилли, которой ее рекомендовала маркиза де Верней. Судебное следствие срочно
прервали, "учитывая достоинство обвиняемых". Президент суда был заменен
ставленником двора. Несмотря на давление со стороны правительства, требовавшего
вынести смертный приговор Жаклин д'Эскоман за лжесвидетельство, голоса судей
разделились поровну. Подсудимая была приговорена к вечному тюремному
заключению...
Ее продолжали держать за решеткой и после падения Марии Медичи (1617): так
опасались показаний этой "лжесвидетельницы".
Генрих IV
Жаклин д'Эскоман утверждала, что заговорщики поддерживали связь с мадридским
двором. Об этом же сообщал в своих мемуарах Пьер де Жарден, именовавшийся
капитаном Лагардом.
Они были написаны в Бастилии, куда Лагард был заключен в 1616 году. Он вышел на
свободу после окончания правления Марии Медичи. О связях заговорщиков Лагард
узнал, находясь на юге Италии, откуда энергичный испанский вице-король граф
Фуэнтос руководил тайной войной против Франции. Лагард, приехав в Париж, сумел
предупредить Генриха о готовившемся покушении, но король не принял никаких мер
предосторожности. В мемуарах Лагарда имеются не очень правдоподобные детали -
вроде того, будто он видел Равальяка в Неаполе, куда ангулемец привез письма от
герцога д'Эпернона.
Показания Жаклин д'Эскоман были опубликованы в правление Марии Медичи, когда она
боролась с мятежом крупных вельмож и хотела обратить против них народный гнев.
Характерно, что эти показания не компрометировали королеву-мать. Мемуары Лагарда
были написаны после падения Марии Медичи и явно имели целью очернить королеву и
ее союзника герцога д'Эпернона. Таким образом, оба эти свидетельства могут
внушать известные подозрения. Вполне возможно, что Генрих IV пал жертвой
"испанского заговора", в котором участвовали какие-то другие лица. В пользу
этого предположения говорят слухи об убийстве французского короля,
распространившиеся за рубежом еще за несколько дней до 14 мая, когда быд убит
король, а также то, что из государственных архивов Испании кто-то изъял важные
документы, относившиеся к периоду от конца апреля и до 1 июля 1610 года. О том,
что французский король пал жертвой заговора, руководимого испанцами,
впоследствии говорили такие осведомленные лица, как герцог Сюлли, друг и первый
министр Генриха IV, а также кардинал Ришелье.
В дальнейшем супругам Кончини эти подозрения вышли боком. Остается лишь отдать
должное Равальяку, который даже под пыткой не выдал никого из своих сподвижников
и унес свою тайну в могилу. Наверное, орден иезуитов и впрямь владел какими-то
секретами, которых люди боялись даже больше, чем смертной казни на колесе...
ВОРЁНОК - СЫН МАРИНЫ МНИШЕК
Москва цепенела в страхе. Кровь лилася; в темницах, в монастырях стенали
жертвы. .
Карамзин
Некоторые ученые утверждают, что время от времени на нашу планету опускается
некое время пасионарий, вызванное либо пятнами на Солнце, либо невесть каким
звездным излучением, и тот участок планеты, который оказывается ему подвержен,
испытывает период политической нестабильности, подвергается катастрофам,
социальным катаклизмам, пандемиям и прочим кошмарам. Порой кажется, что
территория России особенно часто оказывается объектом внимания этих
пасионапастей.
Чаще всего за потрясениями такого рода следовали важные изменения в
политическом, общественном и нравственном строе той страны, которая их
испытывала. Впрочем, смутная эпоха на Руси ничего не изменила, не внесла ничего
нового в государственный механизм, в государственный строй, в быт общественной
жизни, в нравы и стремления; ничего такого, что направило бы течение русской
жизни на новый путь, в благоприятном или неблагоприятном для нее смысле.
Страшная встряска перебаламутила все, принесла народу неисчислимые бедствия; не
так скоро можно было поправиться после того Руси...
Центральными фигурами смутного времени была польская красавица Марина Мнишек и
два ее мужа, один из которых выдавал себя за русского царя Димитрия, а когда его
растерзали до неузнаваемости возмущенные его бездарным правлением московские
жители, то явился и второй претендент на его место. Он тоже назвался Димитрием.
Хотя Марина могла давно удалиться в Польшу, ей очень хотелось оставаться русской
царицей. Да и не просто так она оказалась на троне - ее правление и брак с
Лжедимитрием - все это были последствия польской агрессии против России.
Впрочем, и Лжедимитрий был парень хоть куда Марина разделила с ним ложе и вскоре
зачала ребенка, прозванного народом еще во чреве матери "воренком". Правда,
ребенок не был виноват, что его папашу звали "вором" В те времена так на Руси
называли не только представителей криминальных структур, а вообще всех
злоумышленников, бунтовщиков, экстремистов. Первый Лжедимитрий был проВОРЁНОК
- СЫН МАРИНЫ МНИШЕК 191
зван Тушинским вором (за то, что ставка его была в подмосковном Тушине), второй
- Калужским вором, за то, что правил Русью из Калуги.
Там его и настигла смерть от руки татарского княжича. Татарин отсек ему голову и
отомстил за своего отца, так называемого "касимовского царя", татарского князя,
убитого "вором". Впрочем, сделал он гораздо большее - открыл путь к престолу
первому царю из династии Романовых - Михаилу Федоровичу. Полякам некого было
больше предложить на российский престол. Плюс ко всему ополчение Минина и
Пожарского сыграло не последнюю роль в изгнании поляков.
Но в тот момент в Калуге весь народ возмутился. "Бить всех татар", - кричали
калужане. Марина, которая должна была вот-вот родить, с боярами отправилась в
санях за обезглавленным телом мужа и привезла его в город. Ночью, схватив факел,
Марина бегала с обнаженной грудью посреди толпы, вопила, рвала на себе одежду,
волосы, и, заметив, что калужане не слишком чувствительно принимают ее горе,
обратилась к донским казакам, умоляя их о мщении. Командовал ими некто Иван
Заруцкий, неравнодушный к Марине. Он воодушевил своих казаков; они напали на
татар, которых встретили в Калуге, и до двухсот человек убили.
Через несколько дней Марина родила сына, которого назвали Иваном. Она
потребовала, чтобы армия и народ присягнули ему как законному наследнику. Но
поспешивший к ней по ее письменной просьбе Ян Сапега с войском не смог взять
Калуги. Уберегли свой город калужане. Не любили они Марину, колдуньей ее в
народе прозвали...
Смерть "вора" стала переломным моментом в смутной эпохе и была событием,
неблагоприятным для польского короля Сигизмунда. Королем были недовольны все
противоборствующие стороны. Теперь у Сигизмунда не стало такого серьезного
соперника, как Дмитрий, и все недовольные поляками соединились, воодушевленные
одной мыслью - освободить Русскую землю от иноземцев.
Для Марины Мнишек началась полная приключений жизнь в стане казацкой вольницы,
там, в шатре агамана, нашел свои первые игрушки ее ребенок, трехлетний мальчик,
которого Заруцкий со товарищи, не долго думая, провозгласили царем. Однако
всерьез эту кандидатуру, кроме казаков, никто не рассматривал.
В октябре 1612 года Москва была освобождена от польских войск. 11 июля 1613 года
Михаил Федорович венчался на царство. Дмитрий Михайлович Пожарский был пожалован
боярином; Минин получил
100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ
ВОРЁНОК - СЫН МАРИНЫ МНИШЕК
звание думного дворянина. Но более их и более всех был награжден Димитрий
Тимофеевич Трубецкой, бывший боярин "тушинского вора", сподвижник Заруцкого. Он
не только сохранил при законном царе сан, пожалованный ему "вором", но еще
получил во время безгосудар-ное от великого земского собора Вагу, богатую
область, которая была некогда у Годунова и Шуйских. И государь, еще не твердый в
своей власти, утвердил ее за ним в награду за его великие подвиги и пользу,
оказанную земле Русской.
Тем не менее смута, которая поднимала голову на юге государства, не могла не
волновать нового государя
...Закладка в соц.сетях
