Жанр: Экономика
ТАЙНА КИТАЙСКОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО ЧУДА
...mean: to you personaly or to your president? (Вы имеете в виду:
вам персонально или президенту?), - уточнил Винсент.
- Ю Мин - Ху Ин! - передразнил маршал, открыл высокую дубовую дверь,
заглянул в нее, потом кивнул Винсенту: - Заходи.
Неужели придется и президенту дарить "порше"? Винсент почувствовал, как
он непроизвольно сделал полный вдох, словно перед прыжком в воду. И,
машинально поправив галстук, шагнул в дверь президентских покоев.
Но за дверями не оказалось никакой особой помпезности.
Неяркий свет торшеров, дорогая старинная мебель, плотные шторы на окнах
и большой телевизор чуть в стороне от камина. По телевизору опять выступал
президент - точно такое же обвисло-алебастровое лицо и странно-стеклянные
глаза, как и в том выступлении, которое видел Винсент чуть ли не в первый
день своего приезда в Россию.
- Наши общие задачи - укрепление демократии и подъем экономики... -
говорил президент по телевизору.
Винсент в недоумении остановился: зачем его привезли сюда, если
президент в это время на телестудии?
Неожиданно звук на экране пропал, только губы президента продолжали
шевелиться, как у куклы из папье-маше. Зато из глубокого, с высокой
спинкой кресла напротив телевизора мужской и удивительно знакомый голос
спросил:
- Значит, тебе, понимаешь, не нравится мое выступление?
Винсент наконец сообразил, что это и есть президент - просто он смотрит
видеокассету со своим собственным выступлением.
- Папа, пусть человек зайдет, освоится, - сказал женский голос, и тут
же из второго кресла несколько тяжело и неловко поднялась молодая, лет
тридцати пяти женщина с крупным, как у президента, лицом и с животом
последних дней беременности: - Здравствуйте. Come in, please. Mister...
- Vincent Ferrano, - представился Винсент и шагнул вперед, поскольку
президент, сидевший к нему спиной, протягивал ему руку, не вставая из
кресла. Он был одет по-домашнему - в темную шерстяную рубашку и светлый
вязаный свитер, джинсы и шерстяные носки. Пожав руку президенту ("Good
evening, Mister President! Good evening, Madam!"), Винсент успел отметить,
что пожатие президента было крепким, как у хорошего теннисиста, и что
вообще президент выглядит куда лучше, чем по телевизору.
- Take a seat, - показала на кресло дочь президента, у нее был
неплохой, но явно от британских учителей английский. - What do you want
for a drink? (Что вы будете пить?)
- Oh, nothing, don't bother... (О, ничего, не беспокойтесь.)
- Что он говорит? - нетерпеливо, как ребенок, спросил президент.
- Ничего, папа, мы еще не начали разговор.
- Почему? Спроси: чем ему не нравится мое выступление?
- Well... - сказал Винсент, не ожидая перевода. -1 think it's obvious.
First of all you look mach better in real then on a screen. But it should
be at least equal...
- Ему не нравится, как ты выглядишь на экране, - перевела дочь
президенту. - Он считает, что в жизни ты куда лучше.
- Еще бы! - сказал президент. - При Сталине этих засранцев за такую
съемку живо бы к стенке поставили! Сделали из меня Мао Цзедуна, понимаешь!
- Папа! - укоризненно сказала дочь.
- Ладно. Это было во-первых. А что еще? - требовательно сказал
президент Винсенту.
- Sir, have you ever heard about election campaign' experts? (Сэр, вы
когда-нибудь слышали о специалистах по избирательным кампаниям?) - спросил
Винсент.
- No, we don't. Tell us (Нет. Расскажите.), - ответила вместо отца
дочь, и Винсент вдруг ощутил, что это и есть то, из-за чего его сюда
позвали, и что дочь президента присутствует здесь не только в качестве
переводчицы - в ее тоне вдруг приоткрылись твердость и властность
наследственного лидера.
- О'кей, - сказал Винсент. - Как я уже говорил моим русским партнерам,
военное положение вводить нельзя - это дверь к перевороту. Потому что
военные хуже рэкетиров: рэкетиры берут двадцать процентов, во всяком
случае - в моей стране, а военные берут все. Это закон истории, с этим не
нужно спорить. И вся ваша экономика рухнет, как при любом путче, и мой
бизнес сгорит, и мне придется бежать отсюда, да и вам тоже. Поэтому у меня
есть только один шанс спасти тут свой бизнес - помочь вам выиграть выборы.
Но извините меня, мистер Президент, вы не можете выиграть их такими
речами! - он кивнул на телеэкран и вытер платком вспотевшую шею: он
впервые в жизни читал нравоучения президентам, и к тому же видел как по
мере его лекции темнело и тяжелело лицо русского президента. Но отступать
было некуда, и он продолжил: - Говорят, ваши помощники звонят менеджерам
заводов и приказывают им заставить рабочих голосовать за вас. Это правда,
мадам?
- Более или менее... - вынужденно подтвердила дочь президента.
- Но это нонсенс! Из этого ничего не выйдет! По приказу нельзя ввести
демократию даже в Китае! Демократия - это как ваша беременность, мадам,
она не может быть частичной! Если вы начали играть в демократию, вы должны
и выиграть по правилам демократии! Вы должны вести избирательную кампанию,
как Рональд Рейган или хотя бы как Клинтон - ездить по всей стране и иметь
за спиной команду экспертов этого дела! Вы когда-нибудь слышали про
"фокус-группы"? Вы знаете, что думают про вас избиратели в сибирской
деревне? Well, я не специалист, но я выбирал уже восемь наших президентов
и могу сказать: ни один из них не выиграл бы без команды профессионалов.
Эти эксперты стоят тех денег, которые им платят: они знают, как строить
рекламную кампанию, где и когда выступать, что говорить людям и что не
говорить им никогда. Это их профессия. Попросите Клинтона, пусть он
пришлет вам свою команду. Или, если хотите, я их вам сам привезу. Они
научат ваших людей, как вести этот бизнес. Я не откажусь от чашки чая,
мадам...
- О, конечно. Секунду. Папа, ты будешь чай?
Президент мрачно кивнул, его дочь нажала кнопку телефонного селектора:
- Три чая.
В наступившей паузе Винсент изможденно утирал лицо и шею, а президент
смотрел на него в упор немигающими глазами. Его пухлые губы были обиженно
надуты, как у ребенка, но взгляд был тяжелым и жестким.
- Уже пятый иностранец, папа, твердит нам про этих экспертов, -
негромко сказала дочь президента. - Коль, Миттеран, Мейджор...
Открылась дверь, солдат в белом переднике внес поднос с печеньем и
чаем.
- Ты храбрый мужик, - вдруг усмехнулся президент, глядя на Винсента.
- You are a brave man, - перевела дочь.
- Спасибо. Я только пытаюсь спасти свой бизнес.
Солдат поставил поднос на журнальный столик и вышел.
Президент снял трубку с красного телефона, стоявшего на тумбочке возле
его кресла.
- Билла Клинтона, - сказал он.
Винсент непроизвольно посмотрел на часы. В Москве было 11 вечера, а в
Вашингтоне, следовательно, три часа дня.
- Алло! - сказал президент в трубку. - Гуд афтер нун, Билл! Хау ар
ю?-Он подождал, пока дежурный на "горячей линии" переводчик перевел ему
ответ Клинтона, потом сказал: - О, у меня столько иностранцев вокруг, что
я скоро вообще, понимаешь, заговорю по-вашему. Я тебя не отвлекаю от
работы? С Доулом беседуешь? Молодец, культурно у вас. Один есть вопрос,
понимаешь. Тут говорят, что на президентских выборах у тебя работала
команда, которая крутила всю кампанию... Нет, Билл, я не прошу их у тебя.
Ни в коем случае, понимаешь. Можешь представить, что тут будут орать, если
ко мне прилетит твоя команда из Вашингтона! Коммунисты и так вопят, что я
продал тебе всю Россию. Но скажи честно: эти ребята действительно знают
какие-то трюки? Что? - Президент рассмеялся и сказал дочке: - Он говорит,
что самый большой трюкач в этом деле - он сам. Но он слегка занят в своем
Белом доме и осенью у него тоже выборы... - и опять в телефон: - Нет, это
я не тебе, Билл, это я своей дочке. Да, передам. Я вообще, понимаешь,
думаю сделать ее начальником моего избирательного штаба, - и упредительным
жестом остановил изумленную дочь, продолжая свой разговор с Клинтоном. - А
то, понимаешь, эти засранцы, мои помощники, ни хрена не умеют, кроме как
приказы отдавать. Ну ладно, Билл, работай. Я тут подумаю. Хиллари
привет... - Он положил трубку и взял с подноса стакан с чаем.
- Папа, ты это всерьез? - спросила дочь президента.
Он развел руками:
- А кому еще я могу доверить свою избирательную кампанию?
- Но я же должна рожать!
- Да... Это, понимаешь, тоже факт... - Президент усмехнулся И показал
на Винсента: - Но вот он тоже считает, что даже из-за твоих родов мы нс
можем, понимаешь, отложить президентские выборы. Так что ты и решай:
приглашать иностранцев тебе в помощь или сама справишься.
Винсент с напряжением вслушивался в их русский разговор, понимая лишь
общий смысл его.
Дочь президента посмотрела на него и сказала:
- Thank you for your time. Мы обдумаем все это. Спасибо, что пришли.
- Это вы оказали мне честь, мадам, - сказал Винсент, вставая.
20
Света в подъезде не было, почтовые ящики были разбиты, а у
провалившейся в штольню кабины лифта шестнадцатилетние подростки курили не
то гашиш, не то марихуану и слушали "хэви-металл" из переносного мага. Но
при виде двух качков, сопровождавших Машкова, нехотя расступились и
пропустили его к лестнице. Лестница оказалась загаженной и темной, с
прожженными от сигарет поручнями и с поха-белью грязных рисунков на
стенах, некрашенных со времен социализма.
- Ну народ! Где живут, там и срут! - сказал Машков. - Как скоты!
Сам подъем был для них не в тягость, но в лесах вокруг дачного поселка
"Земстроя", где Машков каждый день гонял своих бойцов по полной программе
тренировок спецназа, не было, конечно, такой вони от кошачьей мочи,
наркоты и старых окурков.
На шестом этаже, посветив зажигалками, они нашли дверь с цифрой "63". В
отличие от пяти соседних деревянных дверей, она была стальной, некрашеной,
без глазка и даже без кнопки звонка.
Машков нагнулся, приложил ухо к замочной скважине, послушал тишину,
потом зажигалкой постучал в дверь и послушал снова. Никто не ответил, но
мимолетный шорох за дверью заставил Машкова постучать сильней, кулаком.
Потом снова послушать и застучать еще громче.
- Кто там? - прямо за дверью вдруг прозвучал осторожный женский голос.
- Александра, это Машков, открывай!
Ответом было молчание.
- Сашка, ты слышишь, бля? - нетерпеливо сказал Машков, он был
вспыльчивым человеком. - Открой дверь!
- Я не могу... - донеслось из-за двери.
- Почему?
- Я это... я болею...
- Чумой, что ли? Открывай!
- А что вам нужно?
- Проведать тебя пришел. Ты же болеешь, - Машков подмигнул своим бойцам
и тут же снова вспылил: - Ну, долго я буду кошачье дерьмо тут нюхать?
- А ты иди, Витя. Спасибо, что пришел. Я уже поправляюсь. Я завтра буду
на работе. Честное слово.
- Сашка, ты меня знаешь. Или ты открываешь, или я выбью дверь к ебаной
матери! Считаю до трех! Раз!..
- Витя, подожди! Я не могу открыть... Я это... Ну, у меня нет ключа.
- Та-ак... А где твой... как его зовут?
- Костя. Его нет.
- И давно? Давно его нет?
- Ну какая разница? Он придет и откроет. Просто я свой ключ потеряла.
Иди, пожалуйста, и не беспокойся. А я пойду лягу. Пока...
- Стой, бляха-муха! - Машков стукнул ногой по двери. - Я спрашиваю:
давно его дома нет?
Удаляющиеся шаги были ему ответом.
Машков кивнул своим бойцам на дверь. Жесткими ладонями они тут же бегло
прощупали пазы между дверью и дверной рамой, тихо доложили:
- Нет, не выбить. Но можно с крыши в окно спрыгнуть.
- Сейчас! - саркастически сказал Машков. - Козел я, что ли?
Он достал из кармана моток бикфордова шнура и пакетик, похожий на
жевательную резинку. Извлек из этого пакетика тонкий брусочек мягкой
пластиковой взрывчатки, размял его в руках в шнурок, вставил этот "шнурок"
в замочную скважину, а оставшуюся часть навернул на конец бикфордова шнура
и прилепил к двери. Показал своим бойцам, чтобы они отошли в сторону и на
всякий случай крикнул за дверь:
- Сашка, ты там? Уйди в комнату!
Никто не ответил.
- Ладно, ушла, наверное, - сказал он сам себе и, разматывая бикфордов
шнур, тоже отошел от двери. Поочередно окинул взглядом все пять соседних
дверей, но там не было никаких признаков жизни. Хотя в двери шестьдесят
первой квартиры глазок был ниже и светлее, чем в остальных, и из-под двери
через узкую щель сочился свет, Машков усмехнулся, прижался спиной к этому
глазку и зажигалкой поджег бикфордов шнур.
"Бух!" - громкий, как лопнувшая покрышка, взрыв огласил весь подъезд и
выжег дыру на месте дверного замка в стальной двери. Машков и его парни
тут же ринулись вперед, распахнули эту дверь и оказались в крохотной и
абсолютно пустой прихожей стандартной однокомнатной хрущевки. Навстречу им
из дверной щели в комнату выглянули испуганные глаза Александры, но тут же
исчезли за прикрытой дверью.
- Не входите! - крикнула она изнутри и клац-нула там навесным крючком.
Машков, не отвечая, пнул и эту дверь с такой силой, что она
распахнулась настежь, выбросив крючок вместе с петлей, болтами и прочими
потрохами.
То, что он увидел, заставило его в оторопи замереть на месте.
Александра пряталась за распахнутой дверцей одежного шкафа, под этой
дверцей видны были только ее голые босые ноги, а над дверью - испуганные
глаза. Но самым непонятным и странным была полная оголенность квартиры -
пустота в одежном шкафу, отсутствие занавесок и штор на окнах, скатерти
или хотя бы клеенки на столе и даже одеяла и простыней на софе. Иными
словами, здесь не было никаких тряпок, даже наволочки на подушке.
Оглянувшись на прихожую, Машков увидел, что и там, на вешалке, тоже нет
никакой одежды, а под ней - никакой обуви.
- Так! - сказал он, начиная ориентироваться в ситуации. - Ну, выходи,
Сашка! Все ясно.
- Я не могу, я голая.
- Выходи, я кому сказал!
- Пусть они уйдут...
Машков снял с себя куртку, бросил ее через дверцу шкафа Александре и
кивком головы приказал своим парням выйти в прихожую.
Набросив его куртку на плечи и запахнувшись, Александра осторожно
появилась из-за двери. На ее ногах и на шее были темные синяки. Машков
шагнул к ней вплотную и рывком сдернул свою куртку.
Александра, ахнув, инстинктивным движением рук закрыла грудь и пах.
Но Машков уже увидел то, что ему было нужно: все тело Александры было в
синяках и кровоподтеках.
Он вернул ей свою куртку:
- Все. Закрывайся! - и крикнул своим бойцам. - Стас! Коля!
Те с любопытством заглянули в комнату.
- Ладно, не зырьтесь! - Машков достал из кармана пачку десятидолларовых
купюр, отстегнул сотни три и вручил своим бойцам: - Живо в ближайший
магазин, купите ей какую-нибудь одежду и обувь. Какой у тебя размер, Саш?
- Размер чего? - спросила она.
Он окинул ее цепким взглядом:
- Запоминайте: обувь - тридцать четвертый размер. Одежда - сорок
четыре. Лифчик - второй. Дуйте! Хотя нет, стоп! - Машков прошел на кухню и
открыл холодильник. Там было абсолютно пусто. - С-с-сука!! - процедил он и
повернулся к парням: - Жратву тоже купите. Но немного - только фрукты и
все.
Вернулся в комнату и приказал Александре:
- Так, садись! Когда это случилось? Только не врать!
- Ты его убьешь? Витя, не убивай его, я тебя умоляю! - Александра вдруг
рухнула перед ним на колени. - Я прошу тебя, Витя!
- Это случилось позавчера, - сухо сказал ей Машков. - Он выпытал у тебя
про американцев и навел на них тех отморозков, а тебя в день наезда не
пустил на работу. А когда мы отняли у них фуру, он вернулся и тебя же
спьяну отфиздил. И унес всю одежду, чтобы ты выйти не могла. Так?
- Витя, не убивай его, Витенька! - ползая перед ним на коленях,
Александра хватала его за ноги. - Я тебя умоляю!
- Да буду я руки марать об эту тварь! Отстань! Они его, поди, уже сами
пришили за такую "наводку".
- Ой! - в ужасе обмерла Александра.
Он остро взглянул на нее и снял с пояса мобильный телефон "Моторолу".
- А мы счас узнаем. Говори номер его мобильного.
Александра смотрела на него в замешательстве.
- Ну, чего? Ты хочешь знать, он жив или нет? - спросил Машков. - Если
они его пришили, то сразу - такие дела не откладывают. А если он жив, я
его пальцем не трону, клянусь. Ну! А то ты тут на коленях ползаешь, а он,
может, покойник давно. Какой у него был номер?
- Девятьсот... шестьдесят... семь... - затормо-женно, с распахнутыми от
ужаса глазами произнесла Александра, все еще стоя на коленях перед
Машко-вым. - Двадцать семь... сорок два...
Машков быстро набрал шесть цифр и стал слушать пустоту.
Александра, не подозревая обмана, тревожно всматривалась в его лицо.
Выдержав паузу, Машков захлопнул откидной микрофон телефонной трубки и
пожал плечами:
- Не отвечает.
- И? Что это значит? - лихорадочно спросила Александра и выкрикнула: -
Что это значит, Витя?!
- Откуда я знаю! - ответил он с досадой. - Может, они его и вправду
сделали уже. А может, он где-то пьяный с бабой трахается и трубку не
берет. На хрена он тебе вообще нужен, козел вшивый! - незаметным от
Александры движением Машков снял со стены свадебную фотографию Александры
с крупным, хотя и несколько рыхлым парнем, сунул себе за пазуху и нагнулся
к Александре, поднял ее: - Знаешь что? Пойдем отсюда. В машине ребят
подождем.
И крепко держа ее под локоть, властно повел из комнаты.
- Почему? Куда? - спрашивала она на ходу.
- Потому что эти отморозки могут и сюда прийти. В любую минуту.
Понимаешь? Поживешь с нами на даче...
- Стой! - она вдруг уперлась руками в проем наружной двери. - Тут же
дверь теперь сломана... Соседи все порастащат... Телевизор...
- Насрать на телевизор! Что тебе дороже - жизнь или "Поле чудес"?
- Но я ж босиком!
Машков задумался лишь на миг, а потом шагнул к шестьдесят первой
квартире и нажал кнопку звонка. Никто не ответил, но он поднес к дверному
глазку десятидолларовую купюру и громко сказал:
- Червонец за тапочки! Долларами!
И сунул конец этой десятки под дверь.
В тот же миг кто-то быстро утянул эту десятку с другой стороны двери,
потом защелкали засовы, и дверь приоткрылась на ширину цепочки. За ней
стоял маленький, под высоту дверного глазка, старичок с большой допотопной
двустволкой на изготовку. Из-за его спины высокая старуха протягивала
Машкову старые тапочки.
- Спасибо! - Машков взял тапочки и бросил их Александре: - Надевай!
Дверь шестьдесят первой тотчас закрылась, но Машков, обведя взглядом
все соседние двери, громко сказал:
- Между прочим, шестьдесят третья заминирована! Кто хоть ложку там
сфиздит, взорвется к еманой матери!
Но ровно через минуту, когда черный джип "Чероки" с Машковым и
Александрой отчалил от подъезда и, приседая в рытвинах, выкатил по
снего-грязи со двора на улицу имени Дмитрия Ульянова, на лестничных
площадках шестого и пятого этажей этой хрущевки тихо открылись двери всех
квартир, и осторожные старушки и старики бесстрашно, как мыши, юркнули в
незакрытую дверь шестьдесят третьей квартиры. Буквально в минуту они
вынесли из нее все - телевизор, кухонную посуду, три банки с вареньем,
остатки муки в пакете, швейную машину, бутылку с подсолнечным маслом,
подушки, навесной оконный карниз, три стула, китайский термос, флакон с
шампунем, торшер и даже половичок под мусорное ведро.
- Когда я думаю, за кого пойти голосовать, я задаю себе такой вопрос: а
за кого пойдут голосовать все жулики и бандиты России? - обращался к толпе
ростовчан Го Ву Хин, знаменитый поэт, художник и депутат Думы. - За Зю
Гана или за Ель Тзына? За новых коммунистов или за так называемых
демократов? Попробуйте и вы ответить на этот вопрос, а я свой выбор сделал
- я буду голосовать за Зю Гана!..
В Кремле сотрудники Ситуационного центра уныло смотрели на экраны
телемониторов, транслирующих многотысячные коммунистические митинги по
всей стране.
- Братья и сестры! Перед нами два пути, - объявлял в Архангельске
известный писатель Про Ха Ной. - Один - по которому мы шли десять
последних лет. На нем мы потеряли страну, все свои национальные богатства
и несколько миллионов людей, убитых на родной земле или не родившихся
вообще. И при этом Ель Тзын пытается нам внушить, что есть только этот
путь, который он называет "реформами". Путь разорения страны, нищеты и
несчастья народа. Но нет! Есть второй путь, братья и сестры! И когда мы
пойдем голосовать, мы будем голосовать за второй путь, за лидера
всенародного фронта Зю...
- Зю Гана!!! - подхватывала многотысячная толпа в Костроме, Краснодаре,
Хабаровске и Владивостоке.
- Фактически мы уже победили! - сообщал в Санкт-Петербурге
полковник-журналист Ан Пил. - Это ясно показывает рейтинг нынешней власти,
моральный и физический паралич президента и его окружения. Потому что
народ России сделал свой выбор. С нашим приходом к власти каждый человек
будет твердо уверен, что за свою работу он получит не символическую
зарплату, а хорошие деньги. Его мать, жена, дочь будут окружены заботой и
вниманием, защищены от уродств продажного образа жизни. Его семью не будут
отравлять порнухой с телеэкранов, его душу не будут развращать западной
поп-культурой. Мы выбросим с телевидения гешефтмахеров и инородцев,
растлевающих наших детей отбросами голливудской продукции...
И в "Президент-отеле", где размещался Штаб избирательной кампании
президента, царили апатия и растерянность. Работники штаба вяло перебирали
стопки унылых уличных плакатов с портретами президента в фас и профиль,
лениво и без толку звонили по телефонам в свои региональные штабы и
невольно прислушивались к торжествующим на телеэкранах голосам
коммунистических ораторов:
- Мы готовы быстро и эффективно решить все проблемы, чтобы не стало
голодных, бездомных, брошенных людей. Мы знаем, как это сделать! - заявлял
вождь новых коммунистов Зю Ган. - Мы покончим с позорным состоянием наших
людей, ограбленных своим правительством и его фаворитами. Граждане великой
России снова обретут уверенность в том, что жулье всех мастей, преступники
и бандиты не будут свободно жировать на глазах всех людей, а будут сидеть
в тюрьме. Мы...
- Знаем, как это сделать! - тысячеголосно подхватывала толпа в Охотном
ряду перед зданием Государственной думы.
И в Барвихе, на даче президента восемь самых знаменитых артистов и
режиссеров России в панике показывали президенту на телеэкран и кричали в
истерике:
- Смотрите! Смотрите, что творится по всей стране!
- Вы не можете проводить выборы в такой обстановке! Это - самоубийство!
- На этой демагогии коммунисты вернулись к власти в Польше, Болгарии,
Словакии!
- Они возродят КГБ, ГУЛАГ, ждановщину!
- Отмените выборы! Мы обратимся к вам публично, с коллективным письмом
от имени всей российской интеллигенции!..
И в МИДе, в высотном доме на Смоленской площади, два козырных туза
российской иностранной политики -советник президента по международным
вопросам Рю Ри Кой и министр иностранных дел При Май Кой - огорченно
читали шифровку, только что поступившую из Российского посольства в
Вашингтоне:
"...последний телефонный звонок Ель Тзына Биллу Клинтону был расценен
им, как сигнал "SOS!" и просьбу прислать команду американских мастеров
проведения избирательных кампаний. В связи с этим в Белом доме состоялась
серия совещаний с мозговым "танком" ЦРУ, Госдепартаментом, советником по
национальной безопасности, а также усиленные консультации с Американским
посольством в Москве. Все участники этих совещаний оценили шансы Ель Тзына
на победу в выборах как нулевые, а вероятность возвращения коммунистов к
власти в России - как очевидную неизбежность. Рекомендации советников
американскому президенту были однозначны: нив коем случае не вмешиваться в
ход избирательной кампании в России, а через частные фонды или лекционные
агентства немедленно пригласить лидера коммунистов Зю Гана в США для
знакомства и поисков предварительных контактов..."
И только в Никольском переулке, в подземном Оперативном штабе
чрезвычайных ситуаций, было по-деловому спокойно. На телеэкранах красные
ораторы лишь беззвучно размахивали руками, словно в немом кино. Не обращая
на них внимания, несколько генералов стояли над картой страны, испещренной
красными кружками и синими стрелами, и внимательно слушали проект
правительственного указа, который зачитывал им молодой пресс-секретарь в
форме капитана ФСБ:
- "В связи с эскалацией диверсионных действий чеченских бандитов,
взрывов в московском и санкт-петербургском метро, на вокзалах и в других
местах крупного скопления населения и в целях спасения от гибели невинных
людей на избирательных участках, во время митингов и демонстраций,
правительство Российской Федерации считает целесообразным, идя навстречу
призывам общественности, отложить президентские выборы и временно ввести в
стране режим безопасности населения. С такого-то - тут пропуск - числа
отменить все митинги, демонстрации и другие массовые мероприятия. Для
обеспечения безопасности населения ввести во все крупные города - Москву,
Санкт-Петербург, Екатеринбург и другие - воинские части и обязать их..."
Генералы одобрительно кивали головами.
А в Охотном ряду, куда с перерытого Манежа переместился теперь эпицентр
главных публичных акций страны, с балкона Думы Зю Ган, налегая мощной
грудью на частокол микрофонов, продолжал над морем голов, красных знамен и
транспарантов:
- Да, мы фактически уже победили! Начать действовать - вот ч
...Поділитися у соцмережах
