Жанр: Экономика
ТАЙНА КИТАЙСКОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО ЧУДА
...ца в духе пышных дев с
полотен Рембрандта. Она лениво глянула на Робина и кивнула "Боттичелли":
- О'кей. Сотню налом. И возьми его себе.
Под строительными лесами маляров, которые закапали Робину дубленку
желтой краской, он горохом скатился по деревянной лестнице на улицу, где
его ждали Винсент и Александра.
- Что? - закричал Винсент. - Десять тысяч только за то, чтобы
инкорпорировать бизнес? Na huy! Мы уезжаем!
"Плюс еще сто за перевод", жестами показал Робин.
- No! То yobani mat! Я сказал тебе: мы уезжаем! К черту такой бизнес! -
Винсент шел по улице, так громко матерясь по-русски, что прохожие
оборачивались на него с радушной улыбкой. И в китайском ресторане, что на
бывшей улице Маркса-Энгельса по соседству с храмом Христа Спасителя и
напротив Ленинской библиотеки, заплатив кассирше-Белоснежке по семнадцать
долларов за ничтожные порции какой-то еды, Винсент продолжал: - Посмотри
на эту еду! На эту порцию! Это называется китайский ресторан? В китайском
ресторане должно быть много еды и дешево! Смотри на эти ебаные креветки!
Это же блохи! Семнадцать долларов за семь блох! Они и на вкус - блохи! -
Он брезгливо доел свою порцию и удивленно развел руками: - Я не наелся!
Нет, правда! Я заплатил семнадцать ебаных долларов и ни хрена не наелся!
Как мы можем заработать тут деньги, Робин, когда тут все так дорого? Ты,
Алекс, сколько ты зарабатываешь?
"Алексом" он с некоторых пор стал звать Александру, как бы подчеркивая
свой настрой не признавать в ней женщину, несмотря на обручальное колечко
на ее руке.
-Я не ем в ресторанах, - уклончиво ответила Александра.
- О'кей, еще одна вещь, Алекс, - сказал Винсент. - Посмотри вокруг.
Рабочее время, а на улице тысячи людей. Но - ни одной красивой бабы! Я не
говорю о тебе, конечно. Но все остальные какие-то уродки и одеты ужасно. А
стоит войти в любой офис - сплошные Барби! Любая секретарша - просто
Мелани Гриффит! И даже эта продавщица - настоящая Белоснежка. Это странно
- все красивые курочки у вас работают, а уродки гуляют! Мне кажется, у нас
наоборот. А, Робин? Или я уже забыл?
Александра несколько мгновений смотрела на него в упор, потом сказала
негромко:
- Я хочу посмотреть, какую вы возьмете себе секретаршу.
Винсенту понадобилась пауза, чтобы понять, что она имела в виду.
- Нет, я не хотел тебя обидеть, - сказал он, смутившись. Но тут же
постарался восстановить свое превосходство: - Я вижу у тебя кольцо на
руке. Ты действительно замужем?
- Что значит "действительно"? - обиделась Александра. - Я да, замужем!
Винсенту, похоже, в это трудно было поверить.
- I see... - произнес он с сомнением. - И что делает твой муж?
- Well... - уклончиво произнесла Александра. - Он работает в Думе. Ну,
в нашем парламенте.
Но Винсент не отставал:
- И что он там делает?
- Разное... - явно желая прервать этот допрос, Александра встала. -
Пошли?
- Он работает в парламенте, но у вас нет дома телефона, - Винсент
выразительно посмотрел на Робина, показывая, что он не поверил ни одному
ее слову.
А в гостинице администраторша, статная, как Дебби Мур, в строгом
пиджаке с эмблемой отеля "Националь" на груди, позвала его от стойки:
- Мистер Феррано! Вам пришел факс!
- How much? - настороженно спросил Винсент.
- Oh, it's nothing! Пустяки! - Она очаровательно улыбнулась, подавая
ему листок с факсом. - Всего десять баксов!
- Десять долларов за факс! - сказал Винсент Александре и Робину,
начиная вновь заводиться. - И это пустяк для нее! - он повернулся к
администраторше: - Мой отец работал неделю за десять долларов! И то была
тяжелая работа! Так мы построили капитализм! А вы хотите получить его
даром, за наш счет! - он хлопнул на стойку зеленую десятку.
Русская Дебби Мур бесстрастно смахнула деньги в ящик стола и отошла, а
Винсент протянул Александре факс с русским текстом:
- Что там?
- Это факс из Петербурга, из морского порта, - сказала она. - Пришли
контейнеры с вашим оборудованием.
- How much? - хмуро спросил Винсент.
- Таможенный сбор - шесть тысяч двести четыре доллара сорок два цента,
- прочла Александра. - Хранение контейнеров - триста двадцать долларов в
сутки.
- Угу... - мрачно, но уже закипая от ярости, произнес Винсент. - А как
насчет "надо дать"?
Александра бессильно пожала плечами, Винсент повернулся к Робину.
- Это ловушка! - воскликнул он и пошел по гостиничному вестибюлю,
возмущаясь: - Эта страна - одна большая ебаная ловушка! Западня! Вы не
можете получить ничего без "надо дать"! Не так ли? - обратился он к группе
британских старушек-туристок, которые испуганно поджали накрашенные губки.
Тут же от зеркальных дверей отеля к Винсенту решительно направились два
двухметроворостых швейцара, а от стойки администратора подлетела "Дебби
Мур" в строгом фирменном блейзере:
- Sir! Mister! Вы должны вести себя тихо! Это наше правило!
- Oh, sure! Конечно! Я должен быть ограблен, и я должен вести себя
тихо! Я знаю это правило! Я сам вводил его в Калифорнии тридцать лет
назад!.. То есть я воевал с ним тогда...
Швейцары, больше похожие на бойцов отряда "Витязь", уже хотели взять
Винсента под локти, но тут вмешалась Александра, сказала им что-то
по-русски, и они отступили. Александра и Робин увели Винсента в лифт,
Александра сказала:
- Ваша квартира завтра должна быть готова. Или вы всерьез собрались
уезжать?
- Sure! - сказал Винсент, остывая. - Мы уедем и оставим тут пять
контейнеров с оборудованием на полмиллиона! Где эти факинг Юри и Джордж?
Они должны помогать нам решать эти ебаные русские проблемы!
13
В их двухэтажном особняке на Пречистенке все двери были распахнуты
настежь, там тоже шел ремонт. Но ни одного рабочего не было ни при входе,
ни на лестнице, ни в комнатах. Хотя всюду были малярные и плотницкие
инструменты, заляпанные краской стремянки, небрежно застеленные газетами
полы, мешки с цементом, банки с краской, сорванные со стен обои,
отвинченные батареи парового отопления, водопроводные трубы и снятые с
окон старые рамы и подоконники. Морозный ветер со снегом задувал в пустые
оконные проемы и гулял по выстуженному зданию.
Поднявшись по широкой парадной лестнице на второй этаж и пройдя через
анфиладу пустых комнатушек со сломанными стенными перегородками (раньше
тут были кабинеты и классы политпросвещения), Винсент, Робин и Александра
спустились по боковой лестнице в зал будущего цеха разборки и сборки
автомашин (бывший актовый зал клуба), и только теперь уловили какие-то
голоса, а потом и нашли трех рабочих в крохотном чулане-бытовке. Здесь,
возле хлипкой пожарной двери на улицу, жарко пылала спираль самодельного
электрообогревателя. Сидя на каких-то ящиках, русские - два пожилых
сморчка с лицами спекшихся алкашей и молодой мордатый здоровяк -
закусывали: несмотря на раннее утро, перед ними на табурете стояла початая
бутылка водки "Ройял", два граненых стакана и алюминиевая армейская
кружка, открытая консервная банка с итальянскими сардинами и буханка
черного хлеба, нарезанная крупными ломтями.
- What is it? Что это? Русский обеденный перерыв? - спросил Винсент,
посмотрев на часы. - И где остальные? Здесь двадцать человек должны
работать постоянно.
Александра перевела рабочим, те ответили ей небрежно, через плечо. Она
объяснила Винсенту:
- Они говорят, что у них деньги кончились. Вы должны заплатить им за
месяц вперед.
- Как это - за месяц вперед? Неделю назад я подписал контракт с их
начальником и выдал депозит. Шесть тысяч!
Александра перевела, снова получила небрежный ответ, и снова перевела
Винсенту:
- Этого начальника вчера убили.
- Убили?! - ужаснулся Винсент. - Кто? Как это случилось?
- Это Москва, у нас каждый день убивают, - объяснила Александра и снова
спросила что-то у рабочих.
Те молча чокнулись стаканами и кружкой, выпили, потом один из них
сказал что-то Александре.
- Это поминки, - перевела Александра. - Они выпили за душу своего
начальника.
- А что случилось с моими деньгами?
Александра перевела вопрос рабочим, потом - их ответ:
- Они не знают. Начальник убит и деньги пропали. Наверное, его
ограбили. Но они не собираются работать бесплатно. Если вы не заплатите им
за месяц вперед, они уйдут на другую стройку.
- Но кому тут платить? Они же пьяные! И где гарантия, что завтра и они
не исчезнут с деньгами?
Александра перевела рабочим насчет гарантии.
- Какая на хуй гарантия? - усмехнулся один из работяг.
- Да пошел он в жопу! - сказал второй. - Будет платить - будем
работать, а нет - спалим тут все на хуй и пошел он в пизду! - заключил
третий.
Александра не успела перевести эти заявления, потому что Робин,
понявший почти все и без перевода, вдруг взбесился сильней Винсента -
ударом ботинка опрокинул табурет с "поминками", схватил двух сморчков за
воротники и с жуткой силой, свойственной всем немым, стукнул их лбами. А
мордатого здоровяка, который вскочил с ножом в руке, Робин, мыча от
бешенства, стал жестами приглашать напасть на него. Но тот оказался не из
робких - он уверенно и трезво пошел на Робина, играя ножом, как
профессиональный убийца со специальной армейской подготовкой. И если от
первого выпада Робин успел увернуться, то от мгновенной подсечки ногой -
нет, и русский тут же нагнулся над упавшим противником, занес руку с
ножом. Правда, Робин успел перехватить эту руку, однако мордатый второй
рукой уверенно душил Робина, неотвратимо приближая нож к его лицу.
Александра остолбенела от ужаса, но в этот миг Винсент изо всех сил
прижал парню к заднице раскаленный электрообогреватель. Мордатый
распрямился в немом крике, выронил нож, закрутился на месте, вращая
глазами, и с криком выскочил на улицу. Дымя брезентовой курткой, он
пробежал мимо изумленных прохожих метров сто до ближайшего снежного
сугроба и прыгнул обожженной задницей в снег, стал кататься в сугробе,
сбивая пламя.
Из соседнего кафетерия "Русское бистро" выскочили несколько мужчин в
грязных телогрейках и побежали к нему через мостовую.
Винсент в изумлении показал Александре на одного из них:
- Look! Смотри! Это их начальник! Но его же убили!
Тем временем Робин, поднявшись, выбросил на улицу двух сморчков и
жестами запальчиво показал Винсенту:
"НИКАКИХ БОЛЬШЕ РУССКИХ РАБОЧИХ! Я ВСЕ СДЕЛАЮ САМ!"
- They are coming! (Они идут!) - в ужасе сказала Александра и показала
на улицу.
Действительно, шестеро работяг во главе со своим бригадиром угрожающе
двигались к их офису. Винсент протянул Александре "Моторолу":
- Звони в полицию!
- Это бесполезно, - сказала та и захлопнула хлипкую уличную дверь.
Робин заложил ее ножкой табуретки.
Но после первых же ударов снаружи стало ясно, что дверь не выдержит и
минуты.
- Сюда! - Винсент побежал прочь из каморки - через пустой зал будущего
цеха сборки машин и через анфиладу комнат - в сторону парадного входа.
Александра и Робин следовали за ним. Робин на ходу запирал за ними
двери. Александра набрала на "Мотороле" "02", закричала в трубку
по-русски:
- Милиция! Нас убивают! На Пречистенке!.. Мой номер телефона? При чем
тут?.. Я не знаю мой номер телефона...
Винсент первым несся к парадной двери и вдруг остановился на всем бегу
- навстречу ему уже поднимались по лестнице те же рабочие с палками и
металлическими штырями в руках. Он толкнул в их сторону стремянку, она с
грохотом покатилась вниз по ступеням, но рабочие обошли ее и двинулись
вверх. Робин втащил Винсента назад, захлопнул высокую дубовую дверь,
подпер ее стулом под ручку и вылил под дверь ведро масляной краски. В тот
же миг топор стал рубить эту дверь снаружи.
- Сюда! На помощь! - зажатым голосом выкрикнула Александра на улицу
через пустой оконный проем.
Винсент подбежал к ней и увидел зрителей в окнах противоположного
многоэтажного дома: люди стояли там за занавесками и шторами и с острым
любопытством наблюдали за событием. Но никто из них не звонил в милицию и
вообще никак не собирался вмешаться.
- Fuck you! - крикнул им Винсент и двумя руками в сердцах швырнул в них
банку с краской.
Банка не долетела, конечно, а упала вниз и угодила по багажнику
проезжавшей по улице серебристой "волво". Машина остановилась, из нее
вышли четыре качка, удивленно посмотрели на помятый и облитый желтой
краской зад машины, потом - на окно, из которого выпала эта банка. В окне
торчали головы Александры и Винсента, Александра кричала:
- Помогите! Спасите!
Качки вытащили из под пиджаков семнадцатизарядные пистолеты "глок" и
стали палить по окну. Но Винсент, увидев "глок", тут же сдернул Александру
на пол и сам упал рядом. Сверху с потолка на них сыпалась отбитая пулями
штукатурка.
- They are crazy! (Они психи!) - изумленно сказал Винсент. - Это хуже,
чем в Италии!
В окнах противоположного дома зрители исчезли, тоже, видимо, попадав на
пол.
Между тем в особняке "Рос-Ам сэйф уэй интернешнл, инк." под ударами
топоров рабочих из парадной дубовой двери летели щепки, хотя стоять в
скользкой краске рабочим было неудобно...
Робин стоял за этой дверью рядом с дверным косяком. Прислонившись
спиной к стене, он держал в руках отрезок водопроводной трубы. Пули
качков, влетавшие в окна, срикошетив от потолка, сыпались вокруг него и
разрывали бумажные мешки с цементом, которые он подтащил к двери.
Расстреляв по первой обойме, качки перезарядили свои "глоки" и с
решительным видом направились к парадному входу особняка, не обращая
внимания на возникшую на улице автомобильную пробку, гудки нетерпеливых
автомобилистов и дальний вой милицейской сирены.
В окнах противоположного дома снова стали возникать осторожные зрители.
Войдя в парадное и увидев вверху на лестнице рабочих, уже почти
пробивших топорами огромную дыру в двери, качки крикнули им "Лежать!" и
выстрелили над их головами. Рабочие упали на залитый краской пол.
"Качки" несколькими выстрелами выбили дверь из дверных петель и пнули
ее внутрь. Дверь с пушечным грохотом рухнула на мешки с цементом, подняв в
воздух облако цементной пыли. Качки, закрыв глаза и зажав дыхание, вслепую
палили в это облако из своих "глоков". Но когда пыль осела, они увидели,
что в комнате никого нет. И в соседней - тоже. И в третьей...
И только подойдя к окну, они обнаружили своих обидчиков.
Выскочив на улицу из пожарной двери чулана-подсобки, Винсент,
Александра и Робин угодили прямо в руки милиционеров, пробившихся сюда
через автомобильную пробку на новеньком "шевроле" с мигалкой и русской
надписью "МИЛИЦИЯ".
- Эй! Это же наша машина, "шевроле"! - сказал Винсент, сидя в
наручниках на заднем сиденье машины.
- Same shit! (Один хрен!), - хмуро заметила Александра.
Стоя за металлической решеткой камеры предварительного заключения в
208-м районном отделении милиции, Винсент и Робин изумленно смотрели, как
арестованные качки отсчитали дежурному майору милиции четыре тысячи
долларов, получили у него свои "глоки" и спокойно, с шутками покинули
милицию, не забыв, конечно, жестами и матюками пригрозить американцам.
Никаких квитанций, вызовов в суд или в прокуратуру этот майор качкам не
выдал, а, наоборот, порвал акт о задержании, составленный час назад сразу
после доставки в отделение участников происшествия и углубился в чтение
английского издания романа Марио Пьюзо "Крестный отец".
Через зарешеченное окно за его спиной Робину и Винсенту было видно,
как, сев в свою "вольву", которую бригада уличных пацанов-мойщиков уже
отмыла от краски, качки швырнули этим пацанам зеленую десятку и уехали.
Тут, не отрываясь от книги, майор раздал семи вахтенным милиционерам по
сотне долларов, остальные деньги разделил на две пачки и одну из них
положил в сейф, а вторую - себе в карман.
Теперь наступила очередь рабочих. Их, шестерых, тоже вывели из соседней
клетки КПЗ, и с них, как раньше с качков, тоже сняли наручники. Бригадир
рабочих, поторговавшись с майором милиции, расстегнул ширинку и извлек из
потайного кармана в трусах узкий конверт "California Trust Bank" с
деньгами.
- Это же мои деньги! - опознал свой конверт Винсент.
Но бригадир, не обращая на Винсента никакого внимания, отсчитал майору
милиции шесть сотен. Майор, отложив "Крестного отца", порвал еще один акт
о задержании, а рабочие - тоже с шутками - направились к выходу.
- Listen! Это же наши деньги! А что насчет нас? - снова крикнул Винсент
майору милиции и повернулся к Александре: - How much 'nado dat?
Александра сказала что-то майору, тот и другие дежурные милиционеры,
деля деньги рабочих, засмеялись, Александра перевела Винсенту их ответ:
- Вы иностранцы. Они не берут взяток у иностранцев. Они отправят нас в
тюрьму.
- Как это в тюрьму? - возмутился Винсент. - Эти засранцы хотели нас
убить и их отпустили, а мы пойдем в тюрьму?
- Не забудьте: вы сожгли задницу русскому рабочему, - напомнила
Александра.
- Ебать его задницу! - воскликнул Винсент. - Это была самозащита! Я не
пойду ни в какую тюрьму! А хочу говорить с моим послом! - И ухватив руками
стальную решетку, крикнул майору: - Hey, listen! Я иностранец, но я знаю
мои права! Я хочу позвонить послу Соединенных Штатов!
- Fuck off, (Отъебись!), - спокойно ответил ему майор по-английски. И
стал двумя пальцами печатать на старой пишмашинке "Москва" какой-то
документ. Потом поднял голову, спросил Робина: - Your name? (Фамилия?)
- Его зовут Робин Палски, он немой, - вместо Робина ответила
Александра.
Майор что-то отпечатал, спросил у Александры:
- Твоя фамилия?
- Александра Каневская. А что вы печатаете?
- Направление в тюрьму и представление в прокуратуру. Его фамилия? -
майор кивнул на Винсента.
- Мистер Винсент Феррано.
- What he is doing? (Что он делает?) - с беспокойством спросил Винсент.
- Он печатает направление в тюрьму.
- Неу! - снова крикнул Винсент майору. - I wonna talk to my Ambassador,
do you hear me? (Я хочу говорить с моим послом, ты слышишь?)
Майор снял трубку зазвонившего телефона, что-то сказал в нее, потом
посмотрел на Винсента:
- Do you have fifty thousand? (У вас есть пятьдесят тысяч?)
- Пятьдесят тысяч чего? - не понял Винсент.
- Пятьдесят тысяч долларов. Не рублей, конечно, - усмехнулся майор.
- Are you crazy?! Ты спятил? Ты взял с бандитов четыре тысячи, а у них
были пистолеты! И ты взял с рабочих шесть сотен! А с нас ты хочешь
пятьдесят тысяч?! За что? Мы ничего не сделали, ты же знаешь!
Майор спокойно выслушал этот монолог, потом спросил:
- Так у вас есть пятьдесят тысяч или нет?
- Послушай! Клянусь Богом: мы ничего не сделали! - с прежней
горячностью сказал Винсент. - Они хотели убить нас! И у них были
пистолеты, не у нас!
- Он не хочет платить, - по-русски сказал в трубку майор, положил ее на
рычаг и продолжил печатать на машинке.
Робин знаками показал Винсенту:
"ЭТО ИГРА!"
- Я знаю, что это игра! - ответил ему Винсент. - Он шантажирует нас. Я
играл в эти игры сотни раз. Но знаешь, что меня изумляет? Они только
вылезли из коммунизма, они должны быть в первом классе в таких играх. А ты
посмотри на этого майора - он же гроссмейстер!
Майор перестал печатать и с улыбкой повернулся к Винсенту:
- Okay, twenty thousand. (Ладно, двадцать тысяч.)
- What's your name? (Как тебя зовут?) - спросил Винсент.
- Зачем тебе? - усмехнулся майор.
- Потому что я не имею дел с незнакомыми! - заносчиво ответил Винсент.
- Ну, Сорокин.
- О'кей, Нусорокин. Знаешь что? Если ты хочешь быть справедливым, ты
должен отдать нам половину того, что ты сейчас заработал.
- Почему? - удивился майор.
- Потому что мы партнеры - ты сделал эти деньги благодаря нам! А
деньги, которые ты взял с рабочих, вообще мои деньги!
- Forget it! Забудь! - усмехнулся Сорокин, у него был неплохой
английский. - Эти деньги пойдут наверх! - Он показал пальцем вверх. - Но
говоря о партнерстве.... Вы собираетесь открыть бизнес в этом районе?
Винсент кивнул.
- Какой бизнес? - спросил майор.
- Мы делаем бронированные лимузины.
- О-о! - заинтересовался майор. - А ну-ка подробней! Какие лимузины?
- Любые. В основном "мерседесы".
- "Мерседесы"? Правда? О, это хороший бизнес! - еще больше возбудился и
повеселел майор. - Очень хороший! Много бандитов купят ваши машины! Но вам
нужна "крыша", протекция! И это мой район, знаете? Как насчет того, что я
вас сейчас отпущу даром, и вы будете помесячно платить мне десять косых за
защиту вашего бизнеса? А?
- Your English is great, - сказал Винсент, - but your manners are
fucking shit!
- What? - не поверил своим ушам майор и переспросил у Александры: - Что
он сказал?
- Он говорит, что у вас хороший английский, но дерьмовые манеры, -
смягчила Александра.
- Why? Почему? - спросил майор у Винсента.
- Потому что джентльмены не обсуждают бизнес в камере! - заносчиво
сказал Винсент. - Ты что, не зарабатываешь на то, чтобы обсудить бизнес в
хорошем ресторане?
"ARE YOU CRAZY? ТЫ СОШЕЛ С УМА? - жестами возмущался Робин на улице. -
ТЫ БУДЕШЬ ПЛАТИТЬ ЕМУ ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ЕЖЕМЕСЯЧНО?"
- Oh, sure! (О, как же!) - быстро вышагивал Винсент. - Десять тысяч
хуев я буду ему платить, вот что! Мы уезжаем! - Он остановился посреди
тротуара и повернулся к Робину: - Читай по губам: мы - у-е-зжа-ем! Бабэнэ?
Робин кивнул.
- Не понимаю, почему я начал тут говорить по-итальянски? - озадаченно
произнес Винсент. - Я не говорил по-итальянски лет двадцать! Может,
потому, что эта ебаная страна напоминает мне мою юность в Сицилии...
Но тут его исторические сантименты перебил пролетавший по улице кортеж:
впереди, с большим отрывом от основной группы машин, мчался милицейский
"Мерседес-300", распугивая транспорт сиреной и мигалкой. За ним по уже
свободной и чистой мостовой специальным строем - "расческой" - летели
серый "Мерседес-600", перекрашенный "Порше-XXI" мэра Москвы и еще один
"Мерседес-300". Словно хищные торпеды - и с тем же завывающим звуком -
пронеслись они по мостовой, за их бамперами вздымались снежные завитки
поземки.
- Oh, fuck! - воскликнул Винсент. - Это моя машина! Я идиот! Я идиот
хуев! Я отдал им свою лучшую машину! - в бешенстве и в отчаянии он готов
был рвать на себе волосы. И вдруг замер, сказал холодно: - О нет! Я никуда
не уеду! Я - Винсент Феррано, Сицилийский Буйвол! Я не оставлю этим ебаным
русским все, что я нажил! - И закричал вслед улетевшему по проспекту
кортежу: - Вы слышите меня? Я Винсент Феррано! Сицилиец! Мне плевать на
деньги! Но вы мне заплатите за все! - и добавил по-итальянски: - Nessuno
me lo ficca in culo! Я не позволю иметь меня в зад!
Часть вторая
В марте 1996 года Москва была больше похожа на мировую столицу
коммунизма, чем при Брежневе и Андропове. Потому что в брежневские времена
о коммунизме вещали лишь скучные заголовки в "Правде" да вылинявшие
уличные транспаранты типа
"КОММУНИЗМ - ЭТО МОЛОДОСТЬ МИРА!", "ВЕРНОЙ ДОРОГОЙ ИДЕТЕ, ТОВАРИЩИ!" и
"КПСС - УМ, ЧЕСТЬ И СОВЕСТЬ НАШЕЙ ЭПОХИ!"
Народ не обращал на эту галиматью никакого внимания, проклинал режим и
был занят поисками еды, одежды, лекарств, блата, ходов с черного хода,
путевок в Гагры и трояка до получки. А всякая общественная жизнь и
политическая деятельность были ему до лампочки.
Но теперь, с победой демократии, все изменилось самым кардинальным
образом. Теперь на фронтонах московских зданий сияет реклама казино,
"шанели", "версачи", Карибских островов и прочих соблазнов бывшего
дефицита, однако народ и на эту рекламу не реагирует, в казино не спешит,
"шанелей" не носит, а под ностальгический бой барабанов ходит по улицам с
красными знаменами, митингует на площадях под портретами Сталина, Жир Ин
Сэна, Ле Ведя и Зю Гана и сочиняет стихи политического содержания.
"ЕЛЬ ТЗЫН МРАЗЬ, С РОССИИ СЛАЗЬ!"
"ВМЕСТО ЕЛЯ ПЬЯНА ВЫБЕРЕМ ЗЮ ГАНА!"
"БУДЕТ ПРЕЗИДЕНТОМ БЕДЬ - БУДЕМ РОДИНОЙ ВЛАДЕТЬ!"
Да, воистину загадочна русская душа! Роскошные цветные "Плейбои" и
"Пентхаусы", за которые раньше, при коммунистах, платили любые деньги и
которыми с риском угодить за решетку торговали из-под полы лишь самые
отчаянные смельчаки, теперь свободно (и даже по-русски!) лежат на
прилавках в любом уличном киоске, а народ воротит от них и глаза, и носы и
охотится за "Московским комсомольцем", "Советской Россией" и
"Комсомольской правдой", каждый день оглушающими публику хроникой
всероссийского бандитизма и коррумпированности правительственных
чиновников. И в Думе красные депутаты, облеченные реальной и почти
всенародной поддержкой, бьют, пользуясь своим большинством, демократов
самым привычным коммунистическим способом - кулаками. А любой указ Ель
Тзына, даже самый невинный, принципиально спускают в клозет. При ничтожном
рейтинге президента, упавшем до шести процентов, кто, в самом деле, будет
считаться с его указами?
В кабинете Юрия Болотникова Винсент положил на стол пачку с двадцатью
тысячами долларов и сказал:
- You was right. Ты был прав. Я не могу защитить себя в этой стране. Но
вопрос в том, можешь ли ты защитить тут наш бизнес?
- Sure! - улыбнулся Болотников, смахивая деньги в ящик письменного
стола. Этот стол, как и вся мебель в кабинете, был музейной красоты времен
Екатерины Второй. - No problem. Вы получите военизированную охрану.
Винсент отошел к о
...Закладка в соц.сетях
