Жанр: Экономика
ТАЙНА КИТАЙСКОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО ЧУДА
...мался и, если
помари-новать его еще пару часов, сам на коленях приползет, в таких делах
главное выдержать характер. Скорей всего через десять - пятнадцать минут
они прискачут в 208-е - и Брух, и Машков и, может быть, еще какой-нибудь
чин с Петровки. Но прискачут и умоются: "Майор Сорокин сдал дежурство и
уехал домой". - "Как это уехал? Он ведь должен был ждать звонка!" - "Он
сказал, что вы ему угрожали, и поэтому вышел из игры. Ищите своего сына
сами". Ну? И что они будут делать?
Нет, на этом конце все в порядке. А вот почему не отвечает телефон у
одноухого - это вопрос. Правда, вчера вечером одноухий сказал "до завтра"
- в том смысле, чтоб Сорокин не звонил ему до утра. Но уже почти утро -
неужели он просто выключил телефон? Железный парень! Он зашел в 208-е
накануне Пасхи, сел напротив Сорокина в его кабинете, положил на стол
сделанные в "Живаго" фотографии Винсента со стриптизерками и сказал:
- Ничо фотки, правда?
Сорокин сделал вид, что внимательно рассматривает снимки, но цену им он
уже определил: с их помощью можно выжать налог с американцев, которые на
его территории сели под крышу "Земстроя", завели собственную охрану и
отказались от его милицейской защиты от рэкетиров. Но какую цену запросит
за снимки этот одноухий? Сорокин поднял от снимков глаза и сказал:
- Фотки так себе, не порнуха. Секса нет.
- Секса нет, но и быть не может, - сказал одноухий. - И знаешь почему?
Потому что они "голубые" - этот лох и его партнер. Немой который.
- С чего ты взял?
- А живут вместе! Сам подумай. - Одноухий стал заворачивать пальцы: -
Американцы. Из Калифорнии. Ни одной бабы в Москве не трахнули. И живут
вместе! Ясно? Короче, есть заказ. Прижать лоха этими фотками или как
хочешь, это твое дело, и вставить меня партнером в их бизнес. Берешься?
Десять процентов твои.
- Подожди, а ты кто?
Одноухий достал из кармана визитную карточку и положил перед Сорокиным.
На ней значилось:
Фирма "НАДЕЖДА-КОНТАКТ" Виктор Викторович МОВЧАН Президент
Член-корреспондент Международной академии прав Почетный есаул 6-го
Императорского полка.
- Понял. Но это понты. Кто ты? - сказал Сорокин, он видел и не такие
"примочки", модные у нынешних уголовников.
- Правильно, соображаешь, - удовлетворенно ответил Мовчан. - Моя
кликуха "Скачок", можешь просветить в Угро, я у них чистый. Теперь по
делу. У этих американцев проблемы с материалами - нет стали бронировать
машины и еще какого-то кевлара-фуяра - короче, дерьма. Ты им объясни: они
берут меня в долю и все получают, гарантия.
- Чья? - тут же выстрелил вопросом Сорокин, он уже все понял: этот
одноухий не сам по себе, за ним есть кто-то весьма информированный и
мощный.
Но одноухий не ответил. Он встал, собрал со стола фотографии и двинулся
к выходу.
- Эй, в чем дело? - остановил его Сорокин.
- Я не работаю с любопытными. Пока!
И именно этим он понравился Сорокину.
- Стой! - окликнул он гостя. - Я тебя проверял. Садись, мы не
договорили.
Мовчан поколебался, но все же вернулся на место и сел, сказав:
- Значит так, майор. В наше время чем меньше знаешь, чем дольше живешь.
Ты понял?
- Я-то понял. Но у этих американцев "крыша" знаешь кто?
- Знаю. "Земстрой". Ни хрена - на каждую гайку есть болт с резьбой.
- Тут нужен крупный болт, - уточнил Сорокин.
- Я тебе сказал - с любопытными не работаю. Или ты идешь в долю, или
другие найдутся. Кусок большой - бронированные "мерсы"!
- Пятнадцать процентов, - сказал Сорокин.
- Десять, - жестко отрезал Мовчан, - и забыли об этом. К делу!
Дело они обговорили быстро и толково - запугать Винсента отправкой этих
фото в Американское посольство и в газеты и приплести, что в России за
аморалку можно упрятать в тюрьму на шесть лет. А, прижав Винсента, уже
нетрудно будет договориться с его партнерами - что это за партнеры, если
не могут обеспечить сталью и остальным барахлом?
Однако"Винсент на фотках не прогнулся, раскричался, что он сам мафия.
Конечно, это был понт - кто сегодня не врет, что он с мафией! А то, что
Винсент не трухнул и не прогнулся, лишь подтверждало, по мнению одноухого,
его "голубизну" - какой иностранец, кроме гомика, не боится
компрометирующих фотографий с голыми бабами? И выходило, что делать его
нужно на простом - на этом немом любовнике. А если окажется, что они не
любовники - хрен с ним! Без механика, на котором весь бизнес держится,
Винсент все равно работать не может.
Сорокин чувствовал, что, помимо делового интереса, за настырностью
одноухого войти в "Рос-Ам сэйф уэй" есть что-то еще. Что-то личное - типа
мести, что ли? Уж слишком хорошо знал этот Мовчан внутреннюю кухню фирмы.
Но помня, что одноухий "не работает с любопытными", Сорокин не стал его
выспрашивать. Тем паче что и у него самого были личные к "Рос-Ам"
претензии - это была первая на его территории частная фирма, которая
отказалась платить ему "за погоны".
Но одно дело - похитить какого-то иностранца, да еще немого механика,
за которого никто и дергаться не будет, и совсем другое - стибрить ребенка
у начальника "Земстроя", имеющего свою охранную службу. Тут одноухий
перебрал, конечно. Но дело сделано и выхода нет - даже сдать одноухого уже
нельзя, тут же откроется их сговор и партнерство. Так какого черта не
отвечает его телефон?
Сорокин свернул с Садового кольца на Тверскую, извлек из кармана
мобильный "Эриксон" и уже собрался набрать номер мовчановской "Моторолы",
как вдруг громко рыкнул радиотелефон милицейской связи. Так, похоже, этот
Брух все-таки подключил Петровку!
Он взял из клемм держателя трубку радиотелефона:
- Майор Сорокин!
- Сорокин? - сказал знакомый голос. - Это Машков. Не клади трубку, тут
с тобой одна девушка поговорить хочет.
- Какая еще девушка?
Но вместо Сорокина ему тут же ответил детский голос:
- Алло, папочка! Ты уже отгадал кто говорит?
У Сорокина сердце упало в мошонку - его дочке было три года и два
месяца.
- Да, Светик, я отгадал... - сказал он враз высохшим голосом.
- К нам дяди пришли. Много дядей. И принесли мне конфеты. Можно, я
скушаю?
- Нет, Света, нет! Дай ему трубку!
- Алло, - объявился в трубке голос Машкова. - Ты все понял? Или хочешь
еще с мамой своей поговорить?
- Я все понял, - обреченно сказал Сорокин. - Тогда давай наводку.
Быстрей.
Но Сорокин еще молчал, считая варианты.
- Ты слышишь, Сорокин? - звучал голос в трубке. - Считаю до трех. Или
ты говоришь, где они прячут пацана, или я даю конфету твоей дочке. Только
имей в виду: конфеты с начинкой минутного действия! Я считаю: раз...
Сорокин вздохнул:
- Пиши. Мовчан Виктор Викторович. Кличка: "Скачок". Мобильный телефон:
974-32-12. Это все, что я знаю, клянусь.
- Адрес? Группировка? Приметы?
- Ни адреса, ни группировки не знаю. Когда я просвечивал его на
Петровке, кореш сказал, что на нем висело убийство, но потом кто-то сверху
приказал все очистить.
- А приметы?
- А примета простая: одноухий.
- Еф-тать! Одноухий! - сокрушенно воскликнул Машков. - Значит, так,
Сорокин! Дочку я твою забираю и мать твою тоже. Если хочешь их увидеть -
дуй на Манежную площадь! Сразу! Но если ты, сука, по дороге предупредишь
одноухого - все, ни мать, ни дочь не увидишь! Ты понял?
70
Самолет прибыл в Москву на двадцать минут раньше расписания, но
Болотников и его телохранитель уже стояли при выходе из "гармошки" -
коридора, ведущего от самолета на второй этаж аэровокзала. Рядом с ним
дежурила сотрудница зала "ВИП" со списком особо важных пассажиров. Увидев
Винсента, выходившего в числе первых с пассажирами салона первого класса,
Болотников широко распахнул руки:
- Винсент! Welcome back! Как долетел? - и сказал сотруднице "ВИПа": -
Это мистер Феррано, он в списке.
- Ясно. Ваш паспорт и багажные квиточки, - попросила та у Винсента.
- Your passport and luggage tags, - тут же перевел ему Болотников,
передал ей паспорт Винсента, его багажные квиточки и стодолларовую купюру.
- Ну зачем, Юрий Андреич? - смутилась она.
- Как зачем? За "ВИП"! - сказал Болотников, завернул купюру ей в
ладошку и улыбнулся. Но глаза у него были тревожные и лицо невыспавшееся.
- Только по-быстрому, Валюша, мы спешим...
- Уже идем! - сотрудница "ВИПа" повела их и еще пару "very important"
пассажиров в отдельный зал, где были мягкие кресла, буфет с горячим кофе,
коньяком и бутербродами с икрой, а самое главное, где не было никакой
очереди у окошка паспортного контроля.
В это время настойчивые телефонные звонки извлекли из ванной полковника
Вету Ганько, помощника министра обороны. Завернув полотенцем мокрые волосы
и закрыв дверь в спальню, чтобы не будить своего гостя, тридцатилетний
полковник с высокой грудью взяла телефонную трубку:
- Слушаю.
- Вета Петровна? Доброе утро. Извините, что беспокою в такую рань. Это
Георгий Брух, один из хозяев фирмы по бронированию "мерседесов". Вы
звонили моему партнеру, но он иностранец и плохо понимает по-русски. Вот
мое предложение. Мне срочно, сейчас нужны три вертолета с опознавателем
цели по радиотелефонной связи. Всего на сорок минут! За каждый вертолет вы
получаете по "мерседесу" и мой "линкольн" в придачу.
- Вы с ума сошли!
- Вета, посмотрите в окно. "Линкольн" уже стоит у вашего подъезда и там
же водитель с ключами.
Сняв со стула мужской генеральский китель, Ганько набросила его на
плечи и подошла к окну. Действительно, внизу, у подъезда ее семиэтажной
элитки, стоял черный "линкольн", и возле него шофер крутил на пальце
брелок с ключами.
- Пожалуйста, Вета! - сказал голос в трубке. - Это срочно! У меня
украли ребенка!
- Я все поняла, - Ганько посмотрела на часы, она была деловой женщиной.
- Мне нужно восемь минут. Где вы находитесь? Куда сесть вертолетам?
- Манежная площадь.
- Куда-а??!
В "Шереметьеве", в зале "ВИП", офицер-пограничник проштамповал паспорт
и листок с российской визой мистера Винсента Феррано, а еще через семь
минут два грузчика привезли ему на двух тележках двенадцать чемоданов,
оклеенных непорочной лентой "I LOVE NEW YORK". И Болотников с
телохранителем, не отступая от тележек, повели Винсента к выходу из
аэровокзала...
Полковник Ганько умела держать слово - ровно через восемь минут два
"Ми-24", самые скоростные вертолеты российской армии, развивающие скорость
до 350 километров в час, и один десантный "Ми-26", вмещающий две
бронемашины и девяносто десантников и развивающий скорость до 300
километров в час, зависли над Манежной площадью и сели на плоскую бетонную
крышу будущего торгового центра. Машков, Брух, Сорокин и еще двадцать три
отборных бойца службы охраны "Земстроя" заняли места в "Ми-24", еще сотня
втиснулась в "Ми-26". Пока набирали высоту, второй пилот мудрил с
компьютером радиолокатора, загоняя в него данные о системе телефонной
связи "Билайн", которой пользовался Сорокин, и номер телефона одноухого.
- Думаешь, сработает эта техника? - спросил у него Машков.
- С Дудаевым сработала, - ответил пилот.
Когда взлетели на высоту тысячу триста метров, командир вертолета
повернулся к Машкову, крикнул поверх рокота двигателя:
- Готов! Но шесть секунд - не больше!
- Понял! - Машков упер свой пистолет в живот Сорокину и приказал: -
Звони одноухому! Но имей ввиду - одно лишнее слово!..
- Да знаю я, знаю, - Сорокин набрал номер на своем мобильном
"Эриксоне".
Машков тоже приложился к трубке и, дождавшись первого гудка, крикнул
пилоту:
- Все! Вырубай!
Пилот тут же выключил двигатель, чтобы одноухий не услышал его рев по
телефону, и в пронзительной тишине вертолет стал падать.
Теперь все тринадцать пассажиров слышали и считали гудки:
второй...
третий...
четвертый...
И через открытую дверь пилотской кабины впились взглядами в летящую по
кругу стрелку высотомера.
Девятьсот метров...
Шестьсот...
Триста...
На шестом гудке в трубке прозвучал глухой голос одноухого:
- Алло! Слушаю...
Импульс световой отметки вспыхнул на сетчатом экране радиолокатора -
опознавателя цели, и пилот задушенно крикнул: "Есть!" - а Сорокин заорал в
трубку, делая вид, что не слышит Мовчана:
- Алло! Алло! Ни хера не слышу! Счас перезвоню! - и дал отбой.
В тот же миг - на высоте сорока метров над Крымским мостом через
Москву-реку - пилот включил двигатель, и вертолет, просев еще метров на
двадцать, вышел из падения и стал набирать высоту.
Второй пилот совместил световую отметку цели с картой Москвы и
Подмосковья и сказал:
- Северо-северо-запад, квадрат 120. Деревня Великие Жуки. Полетное
время - девять минут.
И эскадрилья легла на курс.
Грузчики вывезли чемоданы из аэровокзала, погрузили их в глухой, без
стекол, "уазик" с водителем и четырьмя охранниками и тоже получили от
Болотникова по сотенной. Рядом с "уазиком" стоял белый "мерседес"
Болотникова, его телохранитель предупредительно открыл заднюю дверцу.
- Зачем столько охранников? - удивился Винсент, садясь с Болотниковым в
машину.
- Пошел! Пошел! - нервно сказал Болотников шоферу и приказал своему
телохранителю, севшему впереди: - Хвост проверь! Все чисто?
- Чисто, шеф! - ответил тот и сказал в микрофон переносной портативной
рации: - Третий, прижмись!
- Кто ребят встречает? - спросил Болотников.
- Четвертый.
- Все! Поехали!
Три машины - белый "мерседес", глухой "уазик" и за ним джип, набитый
охранниками банка Болотникова, сорвались с места и понеслись от
аэровокзала "Шереметьево" к Ленинградскому шоссе.
Солнечное утро поднималось над Москвой, ни впереди, ни сзади этой
небольшой колонны не было ничего подозрительного, а в небе куда-то на
северо-запад пронеслись три военных вертолета. Болотников рассеянно
повернулся к Винсенту:
- Что ты сказал?
- Я говорю: зачем такое секьюрити? Это всего лишь кевлар.
Болотников мрачно усмехнулся:
- А это всего лишь Москва!
Но даже он не знал в эту минуту, насколько он прав. Потому что позади
него, в аэропорту, где шла в это время перегрузка мешков с клеймом
"Федеральный банк США" из контейнеров грузового отсека-сейфа "Боинга" в
желто-полосатый броневик "Агростройбанка", два спортивного вида молодых
попутчика Винсента уже тоже миновали паспортный контроль и таможню и вышли
к встречавшему их товарищу "четвертому". "Дело в шляпе", - устало доложили
они ему и отправились в буфет, чтобы там, с пивом, убить время до прибытия
самолета компании "KRASSAIR".
Но "четвертый" не пошел с ними. "Я вас догоню, мне в сортир на минуту!"
- сказал он им и, уединившись в туалете, набрал номер, о котором
Болотников не знал.
- "Народный банк", - ответили им по этому номеру.
- Все в порядке, - коротко сообщил он. - Клиент "упакован" и едет по
Ленинградскому.
И дал отбой.
Одноухий повертел в руках замолчавшую трубку "Моторолы" и пошел с ней
вниз, на кухню. До Москвы полета километров, слышимость иногда пропадает.
Но удивительно, до чего отчетливо он слышал Сорокина - словно рядом.
Внизу этот американец Робин все-таки вернул к жизни сына Бруха и
теперь, снова прикованный к пацану наручником, сидел рядом с ним на тюфяке
в углу полупустой кухни, отпаивал его чаем с малиновым вареньем. Рядом
дежурил один из подручных Мовчана - конопатый парень, вооруженный "АК-47".
Чтобы Робину было сподручней поить мальчишку, он надел наручник на его
левую руку, а не на правую. Остальных дикобразов Мовчан выгнал во двор на
работу, там снова завизжала пила, застучали молотки и с улицы из "Жигулей"
на полную громкость заорало "Русское радио" - Газманов исполнял новую
песню о Москве и другие шлягеры, а в перерывах мэр Москвы призывал всех
слушателей непременно смотреть завтрашнее телевизионное обращение
президента к народу.
- Оглохнуть можно! - сказал Мовчан, переложил "Моторолу" в верхний
карман своей брезентовой куртки, заглянул в пустое ведро и приказал
дежурному: - Дуй за водой! Ни хера не соображают, пока не скажешь!
Парень взял ведро и автомат и ушел на улицу к водопроводной колонке.
Марик из угла, с тюфяка, слабым голосом спросил у Мовчана, открывавшего
банку с тушенкой:
- А сколько ты за нас хочешь? Мильен?
В белом "мерседесе", летевшем в Москву по Ленинградскому шоссе,
Болотников сказал Винсету:
- Александра ждет тебя в "Президент-отеле", так что сначала - туда.
- А как же багаж?
- А багаж я сам привезу в твой офис, не беспокойся.
Винсент, однако, чувствовал внутреннюю нервозность Болотникова и
спросил:
- У тебя что-то случилось?
Но Болотников не собирался вводить его в курс ночных событий и удивился
почти натурально:
- С чего ты взял? Все в порядке. Relax.
На пересечении Ленинградского шоссе с Путил-ковским стоял знак "35
км/час", а за ним маячила фигура гаишника с лазерным
пистолетом-определителем скорости, направленным на идущие к Москве машины.
Другой рукой гаишник держал у подбородка какую-то штуковину, похожую на
микрофон.
Шофер "мерседеса" сбросил скорость, Винсент провел рукой по небритой
щеке:
- Я хотел бы сначала побриться и принять душ... - и вытащил из верхнего
кармашка пиджака расческу, чтоб причесаться. Вместе с расческой из
кармашка выпали две бумажки - квитанция об уплате за страхование жизни и
визитная карточка, на ней значилось:
Тэдди АББОТ, Американский адвокат с московской пропиской. Консультации
по всем вопросам американского права и бизнеса. Москва, Трубная площадь,
12, кв. 9. Тел. 223-32-67.
Винсент улыбнулся, он вспомнил этого Тэда Аббота в "Макдоналдсе" и
подумал, что, кажется, ему пора звонить этому консультанту по поводу
оформления развода в двухнедельный срок.
И в этот момент телохранитель, сидевший впереди, заметил небольшую
выбоину перед "мерседесом" и боковым зрением ухватил стоявший на обочине
зеленый "газик".
- Стой!!! - крикнул телохранитель шоферу.
Но было поздно - "мерседес" накатил на выбоину, а мужчина за рулем
"газика" нажал кнопку радиовзрывателя.
Винсент все понял и с неожиданной для такой ситуации улыбкой судорожно
сжал в кулаке квитанцию о страховании своей жизни.
В тот же миг мощный взрыв вознес "мерседес" над Ленинградским шоссе.
А "уазик" с чемоданами Винсента и джип с охранниками вильнули вправо,
обошли место взрыва и, свернув на Путилковское шоссе, прибавили
скорость...
Робин прислушался, и его сердце пронзило ознобом предчувствия - сквозь
визг электрической пилы, стук молотков на крыше дома и громкую музыку из
динамиков "Жигулей" его слух, обостренный двадцатью годами немоты, уловил
знакомый звук.
Так звучал движок UH-60A/Black Hawk - "Черного ястреба", возникшего над
горами Куанг-Нгай тогда, когда у троих беглецов из лагеря Дьен Бинь уже
кончились силы и надежда выжить...
И конопатый парень, набирая воду в уличной водопроводной колонке,
удивленно оглянулся на странный шум - с юга, из-за леса, на бреющем полете
шли три вертолета...
И работавшие на крыше дома дикобразы тоже выпрямились, изумленно
посмотрели на приближающиеся "Ми", летевшие так низко, что, казалось,
врежутся сейчас в стропила...
Только "Русское радио" продолжало орать в "Жигулях", однако и одноухий
Мовчан услышал наконец эти вертолеты, глянул в окно и первым сообразил,
что это значит.
- Бля! - выдохнул он, растерянно зыркнул по сторонам глазами и тут же,
рванув из кобуры "люгер", ринулся в угол к сыну Бруха. Схватив пацана за
шиворот, он вдруг увидел, что его правая рука прикована к левой Робина. Но
ключи были у конопатого, который ушел за водой, одноухий выстрелил в
цепочку наручников из "люгера". Промазал впопыхах и выстрелил снова, и
опять промазал.
- За мной! - гаркнул он Робину, подкрепив приказ тычком пистолета.
И так - держа мальчишку в одной руке, как щенка, а другой рукой уперев
"люгер" ему же в затылок и ведя "на привязи" Робина - одноухий выскочил из
дома, побежал к "Жигулям".
И он, и его пленники были хорошо видны с вертолетов.
- Не стрелять! - крикнул Машков снайперам, сидевшим в открытых дверях.
Одноухий влез в "Жигули" через правую дверцу и, протискиваясь за руль,
втащил в машину Марика и Робина. Выжал сцепление, повернул ключ зажигания
и дал газ. Но стартер, повизжав с натугой, не завел машину. Он попробовал
снова и опять не вышло - радио, которое продолжало орать, посадило
слабенький аккумулятор.
- Ебаный!.. - взревел одноухий и выстрелил в радиоприемник, глядя, как
коршунами слетаются к машине вертолеты.
В верхнем кармане его куртки зазвенел телефон.
- Хер вам! - сказал на это одноухий, еще раз повернул ключ зажигания и
- мотор вдруг завелся. - Ага! - мстительно крикнул одноухий и, не отнимая
правой руки с "люгером" от уха мальчика, левой рукой включил первую
скорость, тут же перехватил ею руль и погнал "Жигули" по дороге к лесу.
Два "Ми-24" шли у него по бокам, а "Ми-26" тут же ушел вперед, сел там
перед лесом, и десантники, как икра из селедки, высыпали из него, цепью
разбегаясь вдоль опушки.
В кармане у одноухого продолжал звенеть телефон, преследователи явно
предлагали переговоры. Но он лучше знал эти места: перед самым лесом от
дороги уходил вправо узкий овраг и на дне его - полузаросшая травой и
крапивой колея. Он свернул туда, не видя уже, как из "Ми-26" выкатились по
лежням два легких гусеничных бронетранспортера и наперерез "Жигулям"
понеслись вдоль лесной опушки.
Он увидел эти бронетранспортеры лишь тогда, когда заросшая колея
свернула к лесу, - они возникли на бруствере оврага метрах в трехстах
впереди "Жигулей".
Теперь одноухий был в ловушке - слева и справа висели "Ми-24", впереди
были две бронемашины, а сзади садился переместившийся за эти пару минут
"Ми-26".
Но одноухий не сбавил скорость. Держа руль левой рукой, он сунул
"люгер" за пояс и освободившейся правой рукой достал из кармана не
прекращавший звенеть телефон.
В вертолете Машков отдал Бруху телефонную трубку, насадил на свой
"глок" оптический прицел и сел на пол в двери вертолета, рядом со
снайперами.
- Ну что? - запальчиво крикнул в трубку одноухий. - Думаешь, взяли?
Брух видел его из открытой двери вертолета и ответил в трубку:
- Останови машину - будешь жить!
- Хуй тебе! - усмехнулся одноухий. - Русские не сдаются! - и, отшвырнув
трубку, вдруг достал из-под сиденья гранату, потянулся зубами к чеке.
Робин, изловчившись, ударил по гранате правой рукой, а издали, в
вертолете Машков нажал наконец на спуск.
Пуля вошла Мовчану в обрубок его левого уха и вышла из нижней правой
десны, а правая нога в смертельной судороге выжала газ до упора. Машина
рванула и тараном пошла на стоявшие впереди бронетранспортеры.
Подмяв Марика под себя, Робин правой рукой достал ручку ручного
тормоза, рванул ее вверх и зубами вывернул руль.
Машина, опрокинувшись на левый бок, стала в метре от
бронетранспортеров.
Брух, Машков и остальные подбежали к ней, когда Робин и Марик
безуспешно пытались выкарабкаться из нее через заклинившую правую дверь. В
поломанной руке Робин протягивал Бруху гранату...
Из московских газет:
КРИМИНАЛЬНАЯ ХРОНИКА. Вчера утром на Ленинградском шоссе подорвался на
мощном взрывном устройстве "Мерседес-600" президента Московского
Федерального Банка Юрия Болотникова. Вместе с Болотниковым погибли его
шофер и телохранитель, а находившийся с ними в машине президент
российско-американской фирмы "Рос-Ам сэйф уэй интернешнл, инк." г-н
Винсент Феррано доставлен в больницу в бессознательном состоянии.
По сведениям из Московского уголовного розыска, мина, на которой
взорвался "мерседес", была приведена в действие с помощью радиовзрывателя.
Другой информацией МУР не располагает. Очевидно, и это, 64-е в этом году
заказное убийство, будет раскрыто нашими доблестными пинкертонами с тем же
"успехом", как и все предыдущие.
Примечательно, что фирма "Рос-Ам сэйф уэй" - т.е.
"Российско-Американский Надежный Путь" - была создана для производства
бронированных автомашин, но не успела покрыть броней даже машины своих
хозяев. Хотя следовавший за взорванным "мерседесом" "уазик" с чемоданами
г-на Феррано, в которых он привез из США материал для бронирования
автомашин, уцелел и через три часа после инцидента доставил этот груз в
офис "Рос-Ам сэйф уэй" на Пречистенке, секретарша фирмы считает, что, если
г-н Феррано не выживет, два оставшихся в живых хозяина фирмы вряд ли
продолжат этот "надежный" бизнес.
МЕМОРАНДУМ N5
О порядке обращения Президента к населению накануне выборов
ЦЕЛИ:
1. Главная цель Обращения - продемонстрировать простым россиянам, что
Президент понимает, через какие трудности прошла страна, и показать им,
что он проводит реформы, раскрывающие перед Россией широкие перспективы
дальнейшего развития.
Следует учитывать, что Президент будет обращаться к людям в их
собственных домах, к избирателям, которые будут сидеть у телеэкранов.
Именно телезрители являются нашей главной аудиторией, поскольку люди в
зале, где будет выступать Президент, - всего лишь вспомогательное средство
для того, чтобы произвести впечатление на аудиторию.
Это означает, что все выступление должно быть выдержано в разговорном
стиле, выражать заботу Президента о людях и стране и раскрывать основные
положения его предвыборной кампании. Нет необходимости в том, чтобы
подчеркивать основные мысли, произнося их громче или с большим удар
Поділитися у соцмережах
