Жанр: Драма
Отрицание отрицания
...жая лечить людей и
собирать травы утром, вечером и даже ночью. И тогда к ним пришел учитель:
- Сход очень вас просит придти.
Пошли. Все село собралось на площади перед церковью. Бабы низко кланялись, а мужики
вежливо сняли шапки. А староста сказал:
- Детишек вы наших лечите, баб лечите, мужиков, если что. А денег не берете ни
копеечки. А сами с раннего утра, всеми вечерами да еще и ночью в три руки травы да
коренья собираете нам на пользу. И потому наш учитель в город съездил и там узнал,
сколько стоит кисть железная...
- Протез, - тихо подсказал учитель.
- Что?.. Да. И мы на него всем обществом денег собрали. Завтра бричку заложим, и
поедете вы с учителем этот... протез покупать. Чтоб, значит, в четыре руки травы
собирать нам в пользу.
Так оно и случилось, и на радость всему селу Настенька обвенчалась со своим санитаром
Федором.
Только время сказок кончилось, заменившись по закону отрицания на время советское. И
в этом советском времени суд творил уродливый карлик под названием Народного
Комиссара Внутренних дел.
Пока созданная им Комиссия искала таинственного особо уполномоченного ЧК
Берестова, его аппарат последовательно избавлялся от собственных старых сотрудников.
В конце концов очередь дошла и до товарища Березайко. Он упорно отрицал все
выдвинутые против него обвинения, но за дело принялись молотобойцы Органов, и
весьма скоро Березайко стал признавать все, в чем его обвиняли, а затем стал "давать
показания" и против всех знакомых и родственников. Так признания дошли и до
скромного фельдшера, спасшего его дочь от тяжелой болезни какими-то вредными
травами.
Чекисты прибыли в Новодедово ровнехонько в четыре утра, как то было завещено их
организатором и вдохновителем. Однако застать фельдшерицу врасплох не удалось: она
привыкла к ночным вызовам. Забрали ее и уж слишком защищавшего фельдшера санитара
с протезом. Привезли в Москву, на Лубянку, но и самые изощренные допросы ничего не
дали, потому что Настенька ни в чем не чувствовала себя виноватой. Да и сами
следователи были в известной растерянности: ну, лечила травами и настоями, так это же
не возбраняется? Однако арестованных Лубянкой, как правило, не отпускали, почему и
было принято Соломоново решение "Тройки". Сослать на три года обеих задержанных в
лагерь общего режима с разрешением лечебной практики.
И - сослали. Но не по этапу, а в арестантском вагоне.
Дворянская дочь Анастасия Вересковская попала в спираль Отрицания вместе с
крестьянским сыном Федором.
А вот нащупать ниточки, идущей от нее к объявленному во всесоюзный розыск особо
уполномоченному ЧК Павлу Берестову, никому из следователей так и не пришло в голову.
Пассажирский поезд с арестантским вагоном неторопливо полз по неимоверно длинному
хребту российского динозавра, постепенно приближаясь к Колымским лагерям.
5.
Ехали мучительно долго, хотя им выделили отдельное санитарное купе. До места
заключения железную дорогу еще не достроили и пришлось трястись на грузовиках по
знаменитому Колымскому тракту.
У ворот выгрузились, по команде построились по пятеркам. Из ворот вышел лейтенант,
строго оглядел колонну по пять человек, гаркнул неожиданно:
- Медицина - вперед без досмотра!
Настенька и Федор с вещами нерешительно прошли в большой пустынный двор, со всех
сторон окруженный деревянными бараками. И остановились в растерянности, не зная,
куда идти.
- Медчасть пока убирают, - сказал сержант у входа. - Идите пока в седьмой барак.
На каждом бараке черной краской жирно был выведен номер, и они пошли прямо в него.
И остановились, перешагнув порог.
Вдоль всех трех стен барака проходили двухэтажные нары, на которых сидели и лежали
заключенные. Центр был отдан в распоряжение парнишек, которые с упоением гоняли
тряпичный мяч. Население барака при их появлении на миг примолкло, а потом
разразилось единым выдохом:
- Баба!..
И тут же подростки, чувствительно оттолкнув их, бросились к корзине и чемоданам.
Однако они не успели ни оттащить их, ни тем более открыть, как откуда-то с нар
прогремел внушительный бас:
- Сявки, брысь!.. Медицина в законе. Если кто посмеет их тронуть, кусками в сортире
утоплю!
Они продолжали растерянно стоять у входа под пристальными взглядами заключенных.
Пока сержант у ворот не сказал:
- В санчасть проходите, там, поди, уже убрали. Левее ворот отдельный домик, сразу
увидите.
Прошли в указанный домик. Настя первой поднялась на крыльцо, осторожно постучала в
дверь.
- Входите, не заперто!
Настя первой открыла дверь и перешагнула порог. И, бросив вещи, вдруг закричала:
- Игнатий!..
И повисла на шее трансильванца.
Этой счастливой встрече Настя и Игнатий были обязаны распоряжением Наркома Ежова,
хотя так и не узнали об этом. Он с маниакальным упорством чистил чекистские ряды,
избавляясь от всех, кого зачисляли в них его предшественники на самом главном для
советской власти посту сторожевого пса.
Одновременно с этой общесоветской чисткой продолжала свою деятельность и Комиссия
по розыску таинственного особо уполномоченного ЧК Павла Берестова. Она перерыла
Гималаи бумаг, допросила с пристрастием и без тысячи граждан, но пока не могла
отчитаться перед пугающе страшным Наркомом хотя бы крохотными, но чуточку
реальными следами неизвестного особо уполномоченного. И неизвестно, как бы
повернулось дело, если бы Ежов по личному указанию товарища Сталина не начал
сокрушать собственную армию.
Дело было не в том, что товарищ Сталин, Великий вождь советского народа, вдруг
испугался собственной армии. Дело было в уязвленном самолюбии, и чем больше
фильмов о гражданской войне и ее героях появлялось на экранах, тем все болезненнее он
ощущал уколы этого самолюбия.
Он оказался вне красного эпоса, высвеченного беспощадным экраном. С невероятным
упорством и настойчивостью он занимался борьбой с голодом, оживлял промышленность,
ставил под ружье все новые и новые дивизии, но никогда не скакал с обнаженной шашкой
во главе атакующей красной конницей. У него не было ни одного боевого ордена, ни
одного шрама на теле и ни одного боевого друга. И наконец-то пришло время оставить в
армии только таких же, как он. Не бряцающих орденами.
Чистка армии превратилась в поголовное истребление ее командного состава вплоть до
командиров полков. Расстреляны были четыре маршала из пяти, почти все командующие
армиями, корпусами и дивизиями. А тех, кого не ставили к стенке в подвалах Лубянки,
ссылали в концлагеря без объявления сроков содержания. То ли навечно, то ли до
расстрела.
Отрицание пятое.
"Шагай вперед, смелее топай,
Да после нас - хоть два потопа!".
1.
Уже не два колеса Отрицания отрицания катилось по Советскому Союзу. Уже
раздробились они на множество мелких колесиков, потому что каждая республика,
каждая область, каждый район стремились заслужить одобрение властей дикой
самостоятельностью. Так было повсеместно, но приведем всего один пример, известный
всему миру.
Катынь.
В Великую Отечественную войну отрицалось существование целых народов, когда горцев
ссылали в голые степи, а степняков - в безлюдье северных тундр и тайгу. Поголовно
выселены были немцы Поволжья и крымские татары, чеченцы и кабардинцы, калмыки и
балкарцы, турки-месхетинцы, греки Причерноморья, и несть им числа. И никто этого
страшного числа не знает и до сей поры, ибо имя им - легион.
А многочисленные Комиссии тем временем продолжали свою деятельность. В том числе
и Комиссия по розыску таинственного особо уполномоченного ЧК Павла Берестова. Без
всякого, правда, успеха.
Но уже готовилась новая гекатомба. На сей раз облаченная в командную форму
начальствующего состава. Вопрос был предрешен, но от видимости хоть какого-то суда
отказаться так и не решились. Хотя бы для общественности если не своей собственной,
то - иностранной. Так, для порядка.
И Лубянка занялась поисками любых компрометирующих материалов среди высшего
руководства армией. Создали еще одну Комиссию, но ей искать было куда проще. По
списку высшего командного состава.
И по этому списку Комиссия очень быстро вышла на комдива Владимира Николаева.
Однако он служил на Дальнем Востоке, который приказано было пока не трогать: японцы
рядом. Но супруга этого Николаева Наталья Николаева числилась в лагере. И туда
немедленно выехал следователь Лубянки.
Допрос, к огорчению следователя, ничего не дал: супруга комдива рассказывала о его
преданности, доблести и орденах. Но следователь был настойчив, выяснил, что девичья
фамилия заключенной Вересковская, и что из всей родни она знает только младшего
брата Павла. Он ей написал письмо, подписанное Павлом Берестовым, сообщил, что
служит в Чека и обещал посодействовать ее освобождению по своим каналам. Правда,
обратного адреса на письме не было, но Наталья полагала, что Павел, как человек
общительный, вполне мог переписываться с кем-либо из села Вересковка.
Это ничего не давало для раскручивания "Дела" против комдива Владимира Николаева.
Зато чуть прояснило ситуацию для следователей из Комиссии по розыску особо
уполномоченного Павла Берестова. И тут же опытнейшие следопыты с Лубянки были
направлены в село Вересковку.
Только никакого села там не оказалось. Возможно специалисты по розыску и умели брать
след, но как раз следа-то там и не было. И села-то с этим названием там отродясь не
существовало (Наталья называла так Хлопово по детской привычке), да и город разросся,
поглотив соседние деревни.
Тогда доложили по команде, оттуда сведения поступили в другую команду, которая,
поковырявшись в бумагах, разыскала сосланную на три года заведующую фельдшерским
пунктом Анастасию Вересковскую. Это был слабый отпечаток утерянного следа, но в
лагерь, где она содержалась, все же выехал некий представитель Органов.
Представившись и успокоив несколько растерянную Настю, представитель сказал:
- Я потревожил вас с единственной целью уточнить состав вашей семьи. Точнее -
семьи Вересковских. Мы намерены учесть потери перед переписью населения. Чисто
статистические данные.
- У нас была большая семья, - Настя вздохнула. - Два брата, три сестры, отец с
матерью. Из сестер, кажется, я осталась одна. Мама умерла, отец, вероятно, тоже. А
братья... Про старшего, Александра, ничего не знаю, а младший - Павел, мне несколько
раз писал. Правда, в первом письме он подписался Павлом Берестовым, сказав, что это -
служебный псевдоним. Но это, как он выразился, для служебного пользования, он попрежнему
считает себя Вересковским.
Этот разговор ничего не дал для хотя бы намеков о комдиве Николаеве. Но Комиссии по
поискам особо уполномоченного Берестова придал известный импульс ради продолжения
работы.
И вновь завертелась обильная секретная переписка. Снова и снова всплывали
географические точки активной деятельности особо уполномоченного Берестова.
Станция Просечная, телеграммы по различным адресам, в том числе и на городок
Заборна. Именно там при взрыве моста, отважно осуществленного неким Иваном
Колосовым и был уничтожен бандитский бронепоезд.
И в конце концов старательные следопыты вышли на телеграфиста, который под угрозой
браунинга передал телеграмму, чтобы этот бронепоезд попытались задержать именно на
Просечной. Телеграфист оказался настолько перепуганным эти требованием, что хорошо
запомнил лицо человека, угрожавшего ему пистолетом.
Далее члены Комиссии занялись самой станцией Просечная. И начальник охраны
станции с удовольствием поведал о бое с бронепоездом и предательстве соседнего отряда
в помощи. А потом - и о Павле Берестове, под командой которого он не только оказал
содействие особо уполномоченному в наказании командования сводного полка за отказ в
помощи, но и остался его другом.
- Письмо написал, - с гордостью поведал он. - В Крым приглашает. У его жены в
Гурзуфе - собственный дом.
Дальнейшее было делом техники. Через неделю Крымские чекисты доставили в Москву
особо уполномоченного Павла Берестова.
Дело о самозванце рассматривала специальная Коллегия Наркомата Внутренних Дел.
Павел держался не только спокойно и с достоинством, но даже и с некоторым вызовом.
- На юге России не было ни одного чекиста, и в этом причина, почему я рискнул
присвоить себе это высокое звание. Не будь его у меня, и бандитский бронепоезд, и
Тамбовское восстание принесли бы нашей стране куда больше горя и несчастья. Я уже не
говорю о борьбе с кулачеством...
Коллегия при одном воздержавшимся приняла окончательное решение. Признав
непозволительным деянием самовольное принятие решений под прикрытием
присвоенного самому себе высокого звания особо уполномоченного, она постановила
признать его действия, исходя из сложившейся на юге страны обстановки. Исходя из
этого, Коллегия решила объявить Павлу Берестову благодарность, присвоить ему
командирское звание, а награды, выданные самим товарищем Дзержинским, как
Почетный знак и именной маузер, считать наградами вполне им заслуженными.
Однако при этом Коллегия направила его начальником закрытого лагеря НКВД в
Архангельской области.
2.
Вряд ли Павел отделался бы столь легко, если бы не уже запланированная акция сверху.
Акция предусматривала создание нескольких концлагерей специального назначения, и
для начала решили воссоздать бывший лагерь уничтожения белых офицеров, уже
полуразрушенный к этому времени, поскольку офицеры были поголовно расстреляны. И
лучшей кандидатуры, чем Павел Берестов, трудно было найти. Он был обязан самому
НКВД за сохранение жизни, получение легального звания командира - чекиста, а,
значит, будет работать, чтобы оправдать этот неожиданный подарок.
- От вас требуется не просто восстановить лагерь, но и усилить его. Двойной ряд
колючей проволоки, вышки через каждые пятьдесят метров, ров вокруг всего лагеря с
единственным подъемным мостом. Подземные карцеры с одиночными бетонными
камерами.
Готовилась гигантская по своему размаху акция по разгрому Красной Армии. О
болезненно уязвленном самолюбии Сталина говорилось выше: в своем ближайшем
окружении он терпел только Буденного да ничем не проявившего себя Клима
Ворошилова. Только Тимошенко появился после бездарной, стоившей несопоставимых
жертв Финской войны, почему и был назначен Наркомом Вооруженных Сил вместо
повинного в этих жертвах Ворошилова. Ведь именно Климент Ефремович еще до подписи
Сталина расписывался в своем согласии на ликвидацию того или иного военачальника, а
то и список в целом еще в страшном тридцать восьмом году.
Однако высший командный состав войск, дислоцированных на Дальнем Востоке,
приказано было пока не трогать. Рядом была отлично вооруженная Японская армия,
успевшая к тому времени укрепиться в Манчжурии.
Пока.
Пока не окрепнет Гитлер, которого Сталин называл Ледоколом социалистической
революции. Условиями мирного Договора, подписанного Европейскими государствами
Антанты против Тройственного Союза - Германии, Австро-Венгрии и Японии -
Германии было запрещено иметь на вооружении танки, подводные лодки и боевые
самолеты, а также училища, готовившие боевых летчиков, подводников и танкистов.
Россия, признавшая победу Германии, не имела права подписывать Версальский Договор.
Но ведь Ледокол революции должен был сокрушить всю европейскую буржуазию, а для
полного ее сокрушения необходимо было иметь сильную армию. И Советский Союз
открыл свои военные училища для германских офицеров, готовя в них боевых летчиков,
подводников и танкистов. Уж не говоря об офицерах среднего звена, упомянем, что
лучший танковый генерал Германии Гудериан повышал квалификацию в Казанском
Танковом училище, Ас Первой Мировой войны Геринг - в Липецком авиационном,
подводник капитан Плинт - на Ленинградской базе подводных лодок. Многие старшие
офицеры и генералы прошли через Специальные курсы переподготовки при Академии
Генерального штаба. Многие пехотные офицеры среднего звена обучались на курсах
"Выстрел". При этом все перечисленные германские военнослужащие изучали наши
Уставы и пользовались нашими топографическими военными картами.
Великий Вождь советского народа был столь же дальновиден в вопросах вооружения
Красной Армии, сколь и в стратегии. Накануне Финской войны Тульский оружейный
завод представил Правительству первый образец автомата. Узнав, что он стреляет
рассеяно, товарищ Сталин категорически запретил запуск автомата в серийное
производство, сказав историческую фразу:
- Советские бойцы берегут каждый свой патрон, и каждая их пуля поражает врага.
А у финнов на вооружении были автоматы, чем и объясняются наши огромные потери,
исключая естественно бездарность командного состава. Он же долго препятствовал
серийному выпуску лучшего танка времен Второй Мировой войны Т - 34. Зато сразу
после Финской войны он благословил Токаревскую самозарядную винтовку с магазином
на десять патронов. Эта винтовка оказалась парадной игрушкой, поскольку стоило ее
только положить на землю, как она тут же перекашивала патрон на втором выстреле.
Плохое вооружение и абсолютное отсутствие стратегического мышления объясняют
неисчислимые потери нашей армии во время Великой Отечественной войны.
Предложенный Гитлером раздел Европы между Германией и Советским Союзом был
стратегической ловушкой, в которую тут же угодил Сталин, обладавший средневековым
мышлением увеличения территории собственной страны. Разделив Польшу и захватив все
прибалтийские республики, он вывел войска в чистое поле, оставив собственную, отлично
подготовленную линию обороны по западной границе (так называемую "Линию
Сталина").
Доставшийся нам после раздела Польши Брест, за которым сразу же начиналась граница с
Германией, был настолько переполнен войсками, что для вывода их из Крепости
понадобилось бы не менее шести часов. Остальные войска в большинстве своем стояли в
чистом поле. Все попытки военных разъяснить опасность подобной концентрации войск
в чистом поле и практически без прикрытия оценивались Сталиным, как англофранцузская
пропаганда с целью поссорить нас с Германией. Войскам предписывалось не
открывать огня по германским самолетам, беспрепятственно облетавших район
расположения наших войск.
Великий Вождь Советского народа маниакально доверял "Ледоколу Революции". Начало
войны настолько выбило его из сочиненной им же легенды, что он не сказал ни единого
слова. Лишь 4-го июля Иосиф Сталин впервые обратился к народу, и по радио было
слышно, как дрожат его руки, когда он переворачивал страницы.
- Дорогие братья и сестры...
К тому времени германская армия уже пленила свыше полутора миллионов наших бойцов
и командиров. Германская армия вышла на оперативный простор и ввела в бой свои
танковые армии. Танковая армия фон-Клейста была нацелена на удар по Москве с северозапада
вдоль Волоколамского шоссе, в то время, как армия Гудериана атаковала с югозападного
направления через Тулу. Кроме этих основных ударов существовал и
вспомогательный удар на Ленинград через Прибалтийские Республики, надеясь не без
основания на активную помощь с их стороны.
Сталину пришлось освобождать чудом уцелевших от расстрела командиров Красной
Армии, ставших впоследствии героями Великой Отечественной. Рокоссовского,
Горбатова, Батова и других. Если припомнить, что поначалу Сталин назначил
командовать фронтами Ворошилова, Буденного и Тимошенко, то легко представить, что
освобожденные из лагерей и тюрем командиры и стали истинными победителями
фашистской Германии.
Однако это была Пиррова победа. Не только потому, что обошлась нам в и доселе
неисчислимое количество жертв на фронтах, но и потому, что Сталин не простил
попавшим в плен советским бойцам и командирам. И если все плененные солдаты,
награждаются орденами, то наши получили в награду концлагеря, тюрьмы и поражения в
правах. А уж о командирах и говорить нечего.
Почти поголовное уничтожение интеллигенции привело к упадку весь управленческий
аппарат Советского Союза. Следствием этого явилась система авантюр. Безмозглое
строительство Великих Строек социализма погубило сам символ России - Волгу,
красивейшую реку Европы. Вместо красных сосновых боров, заливных лугов и бесценной
рыбы. В России нет больше речной сельди, а ведь она питалась ею тысячу лет. Мы
испоганили, отравили и замусорили до невозможности родную землю.
То и явилось жестоким витком отрицания всей нашей победы.
Сравните наше сегодняшнее состояние с процветающей побежденной Германией, и вам
станет ясна истинная цена нашей победы.
3.
Павел понимал, что его спасли от концлагеря, если не расстрела, только какие-то планы
завтрашнего дня. Планы, заключительная часть которых поручена ему, самозванному
особо уполномоченному, только потому, что он во имя спасения собственной шкуры
будет исполнять все приказы и распоряжения без размышлений, а уж тем паче разговоров.
Но все же спросил:
- Как расплачиваться с рабочими?
- Тебя, товарищ Берестов, проводят в седьмой кабинет.
Провели. В кабинете ожидало трое мужчин: лейтенант в форме НКВД и двое гражданских
средних лет. Один - с усами под Сталина - полнеющий здоровяк с синими глазами,
второй - худощавый и в очках на длинном носу.
- Твои помощники, - сказал лейтенант. - Савченко Степан Васильевич, твой
заместитель по хозяйственной части. Второй - Захаров Алексей Савельевич - инженер.
Специалист по обустройству спецобъектов.
- А ты?
- Я - лейтенант Сергей Воробьев - командир роты охраны.
- Ну, а как с рабочими?
- Прорабы и бригадиры - из бывших контриков, - пояснил заместитель по
хозяйственной части. - А рабочая сила - заключенные с хорошим поведением. Так что
насчет этого не беспокойся, товарищ начальник.
- Так их же кормить надо...
- Повара уже на месте, - улыбнулся лейтенант Воробьев. - Муж с женой. Срок за
хищения почти отсидели, теперь за нами числится будут.
- А продукты? - Павел не столько хотел знать все подробности, сколько показать свою
хозяйскую предусмотрительность.
- Туда железнодорожная ветка проложена. Там пленное офицерье сидело, а их много
было, сам понимаешь. Наиболее опасных расстреляли согласно спискам, остальных
переправили на Соловки.
- Значит, надо брать билеты на ближайший поезд.
- У нас специальный состав, - сказал Савченко. - Пассажирский вагон с питанием,
три платформы с колючей проволокой, две - с оборудованием и инструментом и вагон с
охраной.
Выехали на следующий день. Павел пришел в купе Алексея Савельевича, поднаторевшего
на строительствах лагерей разного назначения, и попросил ознакомить его с проектом
восстановления бывшего концлагеря.
- Там вопрос не в восстановлении прежней зоны, а о реконструкции ее в зону особо
строгого режима. Отсюда прежде всего задача всемерного укрепления старого лагеря. Два
ряда колючей проволоки с проволочными навесами внутрь территории. Бетонные
карцеры с глухими подвалами...
Павел слушал с огромным интересом. Быть начальником такого лагеря означало особое
внимание московского начальства. Он был жесток от природы, и для него отличиться
прежде всего означало проявлять жестокость. Твердость и жестокость...
- Распорядитесь вырыть глубокий ров между заборами из колючей проволоки вокруг
всего лагеря. И только одни ворота с подъемным мостом через ров...
- Там - слабый грунт. Ров оплывет.
- Это - ваша проблема. Укрепите бревнами, залейте бетоном...
- Понял вас, товарищ начальник. Понял. Мышь не проскочит, не берите в голову...
Ехали долго, отстаиваясь на разъездах на однопутной колее. Пили водку, играли в карты,
рассказывали анекдоты, травили байки. И все - смачно, с матерщиной и гоготом. Павел
слушал внимательно, громко смеялся, надеясь хоть по их намекам понять, для кого
предназначался этот особо укрепленный концлагерь со сворой натасканных на людей
собак. Но спрашивать ни о чем не решался. Он уже постиг законы молчания этого
ведомства страха.
Наконец, добрались. Глушь, граница тайги с тундрой, гнус, болота, сырость, даже летом
пронизывающая до костей.
- Здесь и расстреливать не надо было, - вздохнул Степан Васильевич. - Дохли, как
мухи.
- В первую очередь, я полагаю, отремонтировать бараки для... - начал было Алексей
Савельевич.
- В первую очередь - колючую проволоку в два ряда, - прервал Павел. - Потом -
дом для руководства и бараки. Работать всем, невзирая на должности, в две полных
смены.
- Не круто? - усмехнулся лейтенант Воробьев.
- Круто, - за Павла ответил Савченко. - Но правильно. Пока заключенных пригонят,
тут окончательно все развалится.
- Не только, - добавил особо уполномоченный Берестов. - Арестанты разбегутся.
Кругом - леса, а летом русский человек в лесу - как дома. И поест, и укроется, и
переночует. В этих дебрях их и собаками не найдешь.
Работали до седьмого пота всем составом, кроме поваров. Поставили столбы, натянули
колючую проволоку, начали ставить вышки, как прибыл первый эшелон с заключенной
интеллигенцией.
- Кормить арестантов по норме, - предупредил Павел. - Если обнаружу недостачу
продуктов, пойдете на арестантские работы.
Присланной интеллигенции дали сутки отдохнуть, а потом начались их
четырнадцатичасовые рабочие дни. Эти работы контролировались Алексеем
Савельевичем, и Павел ему полностью доверял. Он лично следил за работами,
подписывал многочисленные справки да ведомости, аккуратно по окончанию работ
проводил совещания с руководящим составом.
И постепенно, не ставя перед собою особой задачи, знакомился с заключенными,
присланными на стройку. А вечером его однажды потянуло написать Настеньке письмо.
Адреса он не знал. А потому со свойственной ему бесцеремонностью запросил ее
местонахождение в НКВД. Под предлогом проверки своих подопечных.
Как уж ее нашли, одному Ведомству известно. Может быть, там решили, что начальнику
колонии особого режима это чрезвычайно важно по каким-то своим соображениям.
Пришло официальное уведомление, что его сестра Настасья Вересковская заключена в
лагерь на три года по совершенно уж беспочвенному оговору с правом занимать
должность заведующей фельдшерским пунктом. Она вышла замуж и теперь значится под
фамилией Игнатьева.
Павел тут же написал ей письмо, а затем и запрос в собственное Ведомство с просьбой
откомандировать в его распоряжение фельдшера Игнатьеву со всем ее персоналом,
поскольку у него на важнейшей секретной стройке боле
...Закладка в соц.сетях
