Жанр: Драма
Архипелаг ГУЛАГ (весь)
... Канал?
Некто в гражданском ко мне подошел, глаза проверяющие. Я простодушно: у
кого бы рыбки купить? да как по каналу уехать? Оказался он начальник охраны
шлюза. Почему, спрашиваю, нет пассажирского сообщения? Да что ты, удивляется
он, разве можно? Да американцы так сразу и попрут. До войны еще было, а
после войны — нет. — Ну, и пусть едут. — Да разве можно им показывать?!
— А почему вообще не идут никто? — Идут. Но мало. Видишь, мелкий он, пять
метров. Хотели реконструировать, но наверно будут рядом другой строить,
сразу хороший.
Эх, начальничек, это мы давно знаем: в 1934 году, только успели все
ордена раздать — уже был проект реконструкции. И пункт первый был: углубить
канал. А второй: параллельно нынешним шлюзам построить глубоководную нитку
океанских. Скоро ношено — слепо рожено. Из-за того-то [срока], из-за тех-то
[норм] и наврали глубину, и снизили пропускную способность: какими-то
тухтяными кубометрами надо ж было работяг кормить. (Вскоре эту тухту
навязали на инженеров: дали им новые [десятки].) А 80 километров мурманской
железной дороги перенесли, освобождая трассу. Хорошо хоть тачечных колёс не
потратили. И — куда что возить? Ну, вот вырубили ближний лес, — теперь
откуда возить? Архангельский — в Ленинград? Так его и в Архангельске купят,
издавна там иностранцы и покупают. Да полгода канал подо льдом, если не
больше. Какая была в нём необходимость? Ах да, военная. Перебрасывать флот.
— Такой мелкий, — жалуется начальник охраны, — даже подводные лодки
своим ходом не проходят: на баржи их кладут, тогда перетягивают.
А как насчёт крейсеров?.. О, тиран-отшельник! Ночной безумец! В каком
бреду ты это всё выдумал?!
И куда спешил ты, проклятый? Что жгло тебя и кололо — в двадцать
месяцев? Ведь эти четверть миллиона могли остаться жить. Ну, эсперантисты
тебе в горле стояли, — а крестьянские ребята сколько б тебе наработали!
сколько б раз ты еще в атаку их поднял — за родину, за Сталина!
— Дорого обошелся, — говорю я охраннику.
— Зато быстро построили! — уверенно отвечает он.
На твоих бы косточках!..
В тот день провёл я около канала восемь часов. За это время одна
самоходная баржа прошла от Повенца к Сороке и одна, того же типа, от Сороки
к Повенцу. Номера у них были разные, и только по номерам я их различил, что
эта — не возвращалась. Потому что нагружены они были совершенно одинаково:
одинаковыми сосновыми брёвнами, уже лежалыми, годными на дрова.
А вычитая, получим ноль.
И четверть миллиона в уме.
А за Беломор-Балтийским шел канал Волга-Москва, сразу все туда поехали и
работяги, и начальником лагеря Фирин, и начальником строительства Коган.
(Ордена Ленина за Беломор застали их обоих уже там.)
Но этот канал хоть оказался нужен. А все традиции Беломора он славно
продолжил и развил, и здесь мы еще лучше поймём, чем отличался Архипелаг
периода бурных метастазов от застойного соловецкого. Вот когда было
вспомнить и пожалеть о молчаливых жестоких Соловках. Теперь не только
требовали работы, не только бить слабеющим кайлом неподатливые камни. Нет,
забирая жизнь, еще прежде того влезли в грудь и обыскивали душу.
Вот что было самое тяжелое на каналах: от каждого требовали еще
[чирикать]. Уже в [фитилях], надо было изображать общественную жизнь.
Коснеющим от голода языком надо было выступать с речами, требуя
перевыполнения планов! И выявления вредителей! И наказания враждебной
пропаганды, [кулацких] слухов (все лагерные слухи были [кулацкие]). И
озираться, как бы змеи недоверия не оплели тебя самого на новый срок.
Беря сейчас бесстыдные эти книги, где так гладко и восторженно
представлена жизнь обречённых, — почти уже поверить нельзя, что это всерьёз
писалось и всерьёз же читалось. (Да осмотрительный Главлит уничтожил тиражи,
так что и тут нам достался экземпляр из последних.)
Теперь нашим Виргилием будет прилежный ученик Вышинского И. Л. Авербах.
*(30)
Даже ввинчивая простой шуруп, надо вначале проявить старание: не
отклонить ось, не вышатнуть шуруп в сторону. А уж когда малость войдёт --
можно и вторую руку освободить, только вкручивай да посвистывай.
Читаем Вышинского: "Именно благодаря [воспитательной] задаче наш ИТЛ
принципиально противоположен буржуазной тюрьме, где царит голое насилие".
*(31) "В противоположность буржуазным государствам у нас насилие в борьбе с
преступностью играет второстепенную роль, а центр тяжести перенесён на
организационно-материальные, культурно-просветительные и
политико-воспитательные мероприятия". *(32) (Надо мозги наморщить, чтобы не
проронить: вместо палки — шкала [пайки] плюс агитация.) И вот уже:
"...успехи социализма оказывают своё волшебное (! так и вылеплено:
волшебное!) влияние и на... борьбу с преступностью" *(33)
Вслед за своим учителем поясняет и Авербах: задача советской
исправтрудполитики — "превращение [наиболее скверного людского материала]
([сырье]-то помните? [насекомых] помните? — А. С.) в полноценных активных
сознательных строителей социализма".
Только вот — коэффициентик... четверть миллиона скверного материала
легло, 12 с половиною тысяч активных сознательных освобождено досрочно
(Беломор)...
Да ведь это, оказывается, еще VIII съезд партии, в 1919 году, когда
пылала гражданская война, еще ждали Деникина под Орёл, еще впереди были
Кронштадт и Тамбовское восстание, — VIII съезд определил: заменить систему
наказаний (то есть вообще никого не наказывать?) — системой [воспитания!]
"[Принудительного]" — теперь добавляет Авербах. И риторически (уже
припася нам разящий ответ) спрашивает: но КАК же? Как можно переделать
сознание в пользу социализма, если оно уже на воле сложилось ему враждебно,
а лагерное принуждение ощущается как насилие и может только усилить вражду?
И мы с читателем в тупике: ведь верно?..
Не тут-то было, сейчас он нас ослепит: да производительным осмысленным
трудом с [высокой целью!] — вот чем будет переделано всякое враждебное или
неустойчивое сознание. А для этого, оказывается, нужна: "концентрация работ
на гигантских объектах, поражающих воображение своей грандиозностью"! (Ах,
вот оно, вот оно зачем Беломор-то, а мы лопухи, ничего не поняли!..) Этим
достигается "наглядность, эффективность и пафос строительства". Причем
обязательно "работа от ноля до завершения" и "каждый лагерник" (еще сегодня
не умерший) "чувствует политический резонанс своего личного труда,
зинтересованность всей страны в его работе".
А вы замечаете, как шуруп уже плавно пошел? Может и косовато, но мы
теряем способность ему сопротивляться? Отец по карте трубочкой провел, а об
оправдании его ли забота? Всегда найдется Авербах: "Андрей Януарьевич, у
меня вот такая мысль, как вы думаете, я в книге проведу?"
Но это — только цветочки. Надо, чтобы заключённый, еще не выйдя из
лагеря, уже "воспитался к высшим социалистическим формам труда".
А что нужно для этого?.. Застопорился шуруп.
Ах, бестолочь! Да [соревнование] и [ударничество]!! Какое, милые, у нас
тысячелетье на дворе! "Не просто работа, а работа героическая!" (Приказ ОГПУ
No. 190).
picture: Оркестр на канале
Соревнование за переходящее красное знамя центрального штаба! районного
штаба! отделенческого штаба! Соревнование между лагпунктами, сооружениями,
бригадами! "Вместе с переходящим красным знаменем присуждается и духовой
оркестр! — он целыми днями играет победителям во время работы и во время
вкусной еды"! (Вкусной еды на снимке не видно, но вы видите также и
прожектор. Это — для ночных работ, Волгоканал строится круглосуточно.)
*(34) В каждой бригаде заключённых — тройка по соревнованию. Учет — и
резолюции! Резолюции — и учет! Итоги штурма перемычки за первую пятидневку!
за вторую пятидневку! Общелагерная газета "Перековка". Ее лозунг: "[Потопим
свое прошлое на дне канала!]" Ее призыв: "Работать без выходных!" Общий
восторг, общее согласие! Передовой ударник сказал: "Конечно! Какие могут
быть выходные дни? У [Волги-то выходных нет], вот-вот разольется". А как с
выходными у Миссисипи?.. — Хватайте его, это кулацкий агент! Пункт
обязательств: "сбереженье здоровья каждым членом коллектива". О,
человечность! Нет, это вот для чего — "чтобы сократить число невыходов на
работу". "Не болеть — и не брать освобождений!" Красные доски. Черные
доски. Доски показателей: дней до сдачи; что сделано вчера, что сегодня.
Книги почета. В каждом бараке — почетные грамоты, "окна перековки",
графики, диаграммы (это сколько лоботрясов бегает и пишет!). Каждый
заключённый должен быть в курсе производственных планов! И каждый
заключённый должен быть в курсе всей политической жизни страны! Поэтому на
разводе (за счет утреннего времени, конечно) — производственная
пятиминутка, после возврата в лагерь (когда ноги не держат) — политическая
пятиминутка. В часы обеда не давать расползаться по щелям, не давать спать
— политические читки! Если на воле — Шесть Условий товарища Сталина --
каждый лагерник должен зубрить их наизусть! *(35) Если на воле --
постановление Совнаркома об увольнении за прогул, — здесь разъяснительная
работа: всякий сегодняшний отказчик и симулянт после своего освобождения
будет [заклеймен презрением оветского Союза. Такой порядок: для получения
звания ударника — мало одних производственных достижений! Еще надо: а)
читать газеты, б) [любить свой канал], в) уметь рассказывать о его значении.
И — чудо! О, чудо! О, преображение и вознесение! — "ударник перестает
ощущать дисциплину и труд как нечто, навязанное извне, (это понимают даже
лошади), а — как [внутреннюю необходимость]". (Ну верно, ну конечно, ведь
свобода же — не свобода, а осознанная решетка!) Новые социалистические
формы поощрения! — выдача значков ударника. И что бы вы думали, что бы вы
думали? "Значок ударника расценивается работягами [выше, чем пайка!]" Да,
выше, чем пайка! И целые бригады "[самовольно] выходят на работу [за два
часа до развода]" (ах, какой произвол! и что же делать конвою?) "и еще
остаются там после окончания рабочего дня"!
О, пылание! О, спички! Думали, что вы будете гореть — десятилетия...
Вот она, ударная работа! Уже гроза, но будем трудиться! но перевыполним
дневной план! Обратите внимание на технику, мы о ней говорили и на Беломоре:
на подъеме прицепляется к тачке спереди крючковой — а как её вскатишь
наверх? Иван Немцев вдруг [решил] делать работу [за пятерых!]
Сказано-сделано: набросал за смену... 55 кубометров земли! *(36) (Посчитаем:
это 5 кубометров в час, кубометр в 12 минут — даже самого легкого грунта,
попробуйте!). Обстановка такая: насосов нет, колодцы не готовы — побороть
воду своими руками! *(37) А женщины? Поднимали в одиночку камни по 4 пуда!
*(38) Переворачивались тачки, камни летели в головы и в ноги. Ничего,
[берем!] То — "по пояс в воде", то — "непрерывные 62 часа работы", то --
"три дня 500 человек долбили обледеневшую землю" — и оказалось бесполезно.
Ничего, [берем!]
Мы лопатой нашей боевою
Откопали счастье под Москвою!
Та "особая веселая напряженность", которую принесли с ББК. "Шли на штурм с буйными веселыми песнями"...
В любую погоду
Шагайте к разводу!
picture: Ударники
А вот и сами [ударники], они приехали на слёт. Сбоку у поезда --
начальник конвоя, слева еще там один конвоир. Посмотрите, какие
воодушевленные счастливые лица, эти женщины не думают ни о детях, ни о доме,
только о канале, который они так полюбили. Довольно холодно, кто в валенках,
кто в сапогах, домашних, конечно, а вторая слева в первом ряду — воровка в
ворованных туфлях — где же пофорсить, как не на слёте? Вот и другой такой
слёт (фото стр. 110). На плакате написано: "Сделаем досрочно, дешево и
прочно!" А как это всё увязать — пусть у инженеров головы болят. Легко
видно, что тени улыбок для аппарата, а в общем здорово устали эти женщины,
выступать они не будут, а ждут от слёта только сытного обеда один раз. Всё
простые крестьянские лица. *(39) А в проходе встрял самоохранник. Иуда,
очень уж хочется ему попасть на карточку. — А вот и ударная бригада, вполне
технически оснащенная, неправда, что мы всё на своём пару тянем! Если же
верить лагерным художникам, выставленным в КВЧ, то и вот какая техника есть
уже на канале: один экскаватор, один кран и один трактор. Да действуют ли?
может сломаны, то верней? Но в общем, зимой не очень уютно на трассе, а?
Тут еще была небольшая бедёнка — "по окончанию Беломора появилось в
разных газетах слишком много ликующих статей, парализовавших устрашающее
действие лагерей... В освещении Беломора так перегнули, что приезжающие на
канал Волга-Москва ожидали молочных рек в кисельных берегах и предъявили
[невероятные] требования к администрации" (уж не требовали ли они себе
чистого белья?). Так что, ври-ври да не завирайся. "Над нами и сегодня реет
знамя Беломора" — пишет газета "Перековка". Умеренно. И хватит.
picture: Картина зимы на канале
Впрочем, и на Беломоре и на Волгоканале поняли: "лагерное соревнование и
ударничество должно быть связано [со всей системой льгот]", чтобы льготы
[стимулировали] ударничество". "Главная основа соревнования — [материальная
заинтересованность]" (!?!? — нас кажется, швырнуло? Мы повернули с востока
на запад? сто восемьдесят градусов? — Провокация! Крепче за поручни! Вагон
идёт дальше!) И построено так: от производственных показателей зависят — и
питание! и жильё! и одежда! и бельё и частота бань! (да, да, кто плохо
работает — пусть и ходит в лохмотьях и вшах!) и досрочка! и отдых! и
свидания! Например, выдача значка ударника — чисто социалистическая форма
поощрения. Но пусть значок даёт право на внеочередное долгое свидание! — и
вот он уже стал дороже [пайки]...
"Если на воле по советской конституции применяется принцип [кто не
работает тот не ест], то почему надо лагерников ставить в
[привилегированное] положение?" (Труднейшее в устроении лагерей: они не
должны стать местами привилегий!) Шкала Дмитлага: штрафной котёл — мутная
вода, штрафной паёк — триста граммов. Сто процентов дают право на
восьмисотку и право [докупить] сто граммов в ларьке! И тогда "подчинение
дисциплине начинается с эгоистических мотивов (заинтересованность в
улучшении пайка) — и [поднимается] до социалистической заинтересованности в
красном знамени"! *(40)
Но главное — зачёты! зачёты! Штабы соревнования дают заключённому
характеристику. Для зачётов нужно не только перевыполнение, но и
[общественная работа]! А тому, кто был в прошлом нетрудовым элементом --
понижать зачёты, давать мизерные. "Он может только замаскироваться, а не
исправиться! Ему нужно [дольше] побыть в лагере, дать себя проверить."
(Например, катит тачку в гору — а может быть это он не работает, а только
маскируется?)
И что же делают досрочно-освобожденные?.. Как что!? Они
[самозакрепляются!] Они слишком полюбили канал, чтоб отсюда уехать! "Они так
увлекаются, что, освобождаясь, [добровольно] остаются на канале на
землекопных работах до конца стройки"! (Вот на таких работах добровольно
остаются, как например на этом снимке. И можно автору верить? Конечно. Ведь
в паспорте штамп: "был в лагерях ОГПУ". И больше нигде работы не найдешь.)
*(41)
Но что это?.. Испортилась машинка соловьиных трелей — и в перерыве мы
слышим усталое дыхание правды: "даже и воровской мир охвачен соревнованием
только на 60% (уж если и воры не соревнуются!..); лагерники часто
истолковывают льготы и награды как неправильно примененные"; "характеристики
пишутся шаблонно"; "по характеристикам сплошь и рядом (!) дневальный
проходил как ударник-землекоп и получал ударный зачёт, а действительный
ударник оказывался без зачёта" *(42); (так оказывается, господа воспитатели,
это [вы] не поднялись на вторую ступень?!) "у многих (!) — чувство
безнадежности". *(43)
А трели — опять полились, да с металлом! Самое главное поощрение забыли?
— "жестокое и беспощадное проведение дисциплинарных взысканий"! Приказ ОГПУ
от 28.11.33 (это — к зиме, чтоб стоя не качались!) "Всех неисправимых
лентяев и симулянтов отправить в отдаленные северные лагеря с полным
лишением прав на льготы. Злостных отказчиков и подстрекателей предавать суду
лагерных коллегий. За малейшую попытку срыва железной дисциплины — лишать
всех уже полученных льгот и преимуществ." (Например, за попытку погреться у
костра...)
И всё-таки самое главное звено мы опять уронили, бестолковщина! Всё
сказали, а главного не сказали! Слушайте, слушайте! "[коллективность] есть
принцип и метод советской исправительно-трудовой политики." Ведь нужны же
"[приводные ремни] от администрации к массе"! "Только опираясь на
коллективы, многочисленная администрация лагерей может переделывать сознание
заключённых". "От низших форм — коллективной ответственности, до высших
форм: дело чести, дело славы, дело доблести и геройства"! (Браним мы часто
свой язык, что де он с веками блекнет. А вдуматься — нет! Он --
благороднеет. Раньше как говорили, по-извозчичьи — возжи? А теперь --
приводные ремни! Раньше — круговая порука, так и пахнет конюшней. А теперь
— коллективная ответственность!)
"Бригада есть основная форма перевоспитания" (приказ по Дмитлагу, 1933).
"Это значит — [доверие к коллективу], невозможное при капитализме!" (Но
вполне возможное при феодализме: провинился один в деревне, всех раздевай и
секи! А всё-таки благородно: доверие к коллективу!) "Это — значит --
[самодеятельность] лагерников в деле перевоспитания!". "Это --
психологическое обогащение личности от коллектива"! (Нет, слова-то, слова
какие! Ведь этим [психологическим обогащением] он нас навзрыд повалил! Ведь
что' значит учёный человек!) "Коллектив [повышает] чувство человеческого
[достоинства] (да, да!) каждого заключённого и тем [препятствует] проведению
системы морального [подавления"!]
И ведь скажи пожалуйста, тридцатью годами позже Авербаха пришлось и мне
два слова вымолвить о бригаде, ну просто как там дела идут, — а ведь люди
совсем же иначе, совсем искаженно поняли: "Бригада — основной вклад
коммунизма в науку о наказаниях (что как-раз верно, это и Авербах
говорит)... Это — коллективный организм, живущий, работающий, едящий,
спящий, и страдающий вместе в безжалостно-вынужденном симбиозе". *(44)
О, без бригады еще пережить лагерь можно! Без бригады ты — личность, ты
сам избираешь линию поведения. Без бригады ты можешь хоть умереть гордо — в
бригаде и умереть тебе дадут только подло, только на брюхе. От начальника,
от десятника, от надзирателя, от конвоира — ото всех ты можешь спрятаться и
улучить минутку отдыха, там потянуть послабже, здесь поднять полегче. Но от
[приводных ремней] — от товарищей по бригаде, ни укрыва, ни спасенья, ни
пощады тебе нет. Ты не можешь [не хотеть] работать, ты не можешь предпочесть
работе голодную смерть в сознании, что ты — политический. Нет уж, раз вышел
за зону, записан на выходе — всё сделанное сегодня бригадой, будет делиться
уже не на 25, а на 26 и весь бригадный процент из-за тебя упадёт со 123 на
119, с рекордного котла на простой, все потеряют бабку пшенную и по сто
граммов хлеба. Так уследят за тобой товарищи лучше всяких надзирателей! И
бригадирский кулак тебя покарает доходчивей целого наркомата внутренних дел!
Вот это и есть — [самодеятельность в перевоспитании!] Это и есть
[психологическое обогащение личности от коллектива!]
Теперь-то нам ясно как стёклышко, но на Волгоканале сами устроители еще
верить не смели, какой они крепкий ошейник нашли. И у них [бригада] была на
задворках, а только [трудовой коллектив] понимался как высшая честь и
поощрение. Даже в мае 1934 года еще половина зэков Дмитлага были
"неорганизованные", их... [не принимали] в трудколлективы! Их брали в
[трудартели], и то не всех: кроме священников, сектантов и вообще верующих
(если откажется от религии — ведь цель того стоит! — принимали с месячным
испытательным сроком!). Пятьдесят Восьмую в трудколлективы стали нехотя
принимать, но и то у кого срок меньше пяти лет. У Коллектива был
председатель, совет, а демократия — совершенно необузданная: собрания
коллектива проводились только по разрешению КВЧ и только в присутствии
ротного (да, ведь и роты еще!) воспитателя. Разумеется, коллективы
подкармливали по сравнению со сбродом: лучшим коллективам отводили огороды
внутри зоны (не отдельно людям, а по-колхозному — для добавки в общий
котёл). Коллектив распадался на секции, и всякий свободный часок они
занимались то проверкой быта, то разбором краж и промотов казённого
имущества, то выпуском стенгазет, то разбором дисциплинарных нарушений. На
собрании коллективов часами с важностью разбирался вопрос: как [перековать]
лентяя Вовку? симулянта Гришку? Коллектив и сам имел право исключать своих
членов и [просить лишить их зачётов], но круче того администрация распускала
целые коллективы, "продолжающие преступные традиции" (то есть не захваченные
коллективной жизнью?). Однако самым увлекательным бывали периодические
[чистки] коллективов — от лентяев, от недостойных, от [шептунов]
(изображающих трудколлективы как взаимно-шпионские организации) и от
пробравшейся агентуры классового врага. Например, обнаруживалось, что
кто-то, уже в лагере, скрывает своё кулацкое происхождение (за которое,
собственно, в лагерь и попал) — и вот теперь его клеймили и вычищали — не
из лагеря вычищали, а из трудколлектива. (Художники-реалисты! О, напишите
эту картину: "Чистка в трудко е"! Эти бритые головы, эти настороженные
выражения, эти измотанные лица, эти тряпки на телах — и этих озлобленных
ораторов! Вот отсюда хорош будет типаж. А кому трудно представить, так и на
воле было подобное. И в Китае тоже.) И слушайте: "предварительно до каждого
лагерника [доводились задачи и цели чистки]. Потом перед лицом
общественности каждый член коллектива держал отчёт"! *(45)
picture: Типаж озлобленных
А еще — [выявление лжеударников!] А выборы культсоветов! А — выговоры
тем, кто плохо ликвидирует свою неграмотность! А сами занятия по ликбезу:
"мы-не-ра-бы!! ра-бы-не-мы!" А песни?
"Это царство болот и низин
Станет родиной нашей счастливой."
Или на ма'стерские слова самого Николая Асеева:
"Мы, каналоармейцы, суровый народ,
Но не в том наша главная суть:
Нас великое время взяло в оборот,
Чтоб поставить на правильный путь."
или на самодеятельные, рвущиеся из груди:
"И даже самою прекрасной песнею
Мы не расскажем, нет, не воспоем,
Страны, которой нет нигде чудеснее,
Страны, в которой мы с тобой живём." *(46)
Вот это всё и значит по-лагерному — [чирикать].
О! так доймут, что еще заплачешь по ротмистру Курилке, по простой
короткой расстрельной дороге, по откровенному соловецкому бесправию.
Боже! На дне какого канала утопить нам [это] прошлое??!
1. ЦГАОР, ф. 393, оп. 78, х. 65, л. 369-372
2. Это — официальная дата, а фактически с 1930-го, но организационный
период скрыли для краткости сроков, красы и истории. И тут тухта...
3. Мы однозначно пишем даты и места, но просим читателя помнить, что всё
это получено расспросами и сопоставлением, тут могут быть отклонения и
пропуски.
4. Сборник "От тюрем...", стр. 429
5. "От тюрем...", стр. 136-137
6. СЗ СССР, 1929, No. 72.
7. Сборник "От тюрем...", стр. 384
8. Но вообще-то на русской каторге XIX века шло развитие обратное: труд
становился всё менее обязательным, замирал. Даже Карийская каторга к 90-м
годам обратилась в места высидочного заключения, работ больше не
производилось. К тому же времени помягчели и рабочие требования на Акатуе
(П. Якубович). Так что привлечение каторжных к кругбайкальской дороге было
скорее нуждою временной. Не наблюдаем ли мы опять "двух рогов" или параболы,
как и со срочными тюрьмами (Часть 1, глава 9): ветвь смягчения и ветвь
ожесточения?
9. У меня есть личное предположение, я выскажу его в другом месте.
10. "Беломорско-Балтийский канал имени Сталина". История строительства,
гл. 8
11. Томимый авторским честолюбием, он написал о Беломоре и свою отдельную
брошюру.
12. Так решено было их называть для поднятия духа (или в честь
несостоявшейся трудармии?).
13. А значение-то косинуса Раппопорт наврал. — ББК, стр. 107.
14. М. Берман — М. Борман, опять только буква одна разницы... Эйхманс --
Эйхман...
15. Ю. Куземко — "3-й шлюз", изд-во КВО Дмитлага, 1935. "Не подлежит
распространению за пределы лагеря". Из-за редкости издания можно
порекомендовать другое сочетание: "Каганович, Ягода и Хрущев инспектируют
лагеря на Беломорканале". — D. D. Runes — Despotism, NY, 1963, р. 262.
16. "Беломоро-Балтийский канал", с. 82
17. Таким образом — одна из самых ранних [[шарашек]], Райских островов.
Тут же называют и еще подобную: ОКБ на Ижорском заводе, сконструировавшее
первый знаменитый блюминг.
18. Плюс несколько [[тухтяных]] месяцев оргпериода,
...Закладка в соц.сетях
