Жанр: Драма
Бетси
... Она налила себе джина с тоником. Села в кресло. Пригубила бокал.
- Может, я чего-то не понимаю, но мне кажется, всего этого не нужно для изготовления
нескольких гоночных автомобилей, не так ли?
Я не стал с ней спорить.
- То есть ты задумал что-то еще?
- Да.
Она замялась.
- Лорен знает об этом?
- Нет.
Она помолчала, выпила джин.
- А ты не волнуешься?
- На счет чего?
- Насчет меня. Что я могу ему рассказать.
- Нет.
- Почему? Ты же ничего обо мне не знаешь.
- Знаю, и предостаточно, - я поднялся, добавил в бокал канадского виски, повернулся к
ней. - Помимо того, что в постели с тобой едва ли кто потягается, мне думается, что ты очень
честная и порядочная женщина.
Она замерла, облизала губы розовым язычком.
- Я тебя люблю.
- И это мне известно, - ухмыльнулся я.
Она швырнула в меня бокал, и мы отправились в спальню.
Глава 10
Она подошла ко мне, когда я брился.
- Ночью ты кричал во сне, - расслышал я сквозь жужжание электробритвы. - Сел,
закрыл лицо руками и начал кричать.
Я смотрел на ее отображение в зеркале.
- Извини.
- Сначала я не знала, что и делать. Потом обняла тебя, уложила, и ты успокоился.
- Ничего не помню, - я выключил электробритву.
Конечно, я обманывал ее. Этот кошмар никогда не покидал меня. Ни во сне, ни наяву. Я
протер лицо лосьоном.
- Скажи, Анджело, почему твои глаза не улыбаются?
- Я побывал на том свете... Счастливчики остаются там. Мне же не повезло.
Ее отображение исчезло. Слишком поздно я вспомнил об участи, постигшей ее мужа, и
последовал за ней в спальню. Она стояла у окна, глядя на Сан-Франциско. Я обнял ее, повернул
к себе.
- Я говорил только про себя.
Она прижалась лицом к моей груди. По щекам ее катились слезы.
- Я понимаю, что ты хотел сказать, но ничего не могу с собой поделать.
- Все нормально. Ты такая красивая.
Внезапно она разозлилась. Отпрянула от меня.
- Да что же это с вами такое? Джон ничем не отличался от тебя. Почему вы никого не
подпускаете к себе?
Почему в ваших душах нет ничего, кроме безумного желания разбиться о какую-нибудь
стену?
- Ладно.
- Что "ладно"? - фыркнула она.
- С этим я уже покончил. Придумай что-нибудь поновей.
Еще мгновение она смотрела на меня, сверкая глазами, затем злость ее исчезла, она
вернулась в мои объятья.
- Извини, Анджело, - прошептала она. - Я не имела права...
Я приложил палец к ее губам.
- У тебя есть все права. Пока я не безразличен тебе.
"Фалькон" стоял среди "Боингов-707" и "747", ожидавших разрешения на взлет, словно
воробей, затесавшийся в орлиную стаю. Пилот повернулся к нам.
- Ждать осталось недолго. По очереди мы четвертые.
Я посмотрел на сидящего в кресле напротив Джона Дункана. Лицо напряженное, словно
маска. Он не любил летать и, увидев самолет, едва не выскочил из такси, чтобы вернуться в
отель.
Я подмигнул Бобби.
- Вам удобно, Джон?
Он не улыбнулся. Легкая беседа не отвлекла его, и он молчал, пока мы не вырулили на
взлетную полосу.
- Если ты не возражаешь, Анджело, обратно я вернусь поездом.
Я рассмеялся. Годы не изменили его. Возможно, волосы и поредели, но руки и глаза
остались такими же быстрыми и уверенными. Я видел перед собой прежнего Джона Дункана,
который тридцать лет назад собирал в парке мою педальную машину.
Самолет приземлился на заводском аэродроме. Тони Руарк встретил нас у трапа. Я
представил его Дункану.
- Я взял на себя смелость снять вам номера в местном отеле, - сказал Тони. - Полагаю,
вам понадобится не меньше двух дней, чтобы осмотреть завод.
С двумя днями он сильно просчитался. Мы провели на заводе всю неделю. И без Джона
Дункана я бы просто захлебнулся в потоке информации. Тут я начал понимать, почему Номер
Один полностью доверялся ему. Он не упускал ни единой мелочи. Даже глубину канала,
ведущего к нашим причалам, на случай, если придется принимать тяжелые баржи.
В конце недели мы сидели над планом завода в моем номере. Бобби налила нам по бокалу
и удалилась в спальню.
- Каково ваше мнение? - осведомился я.
- Может получиться. Главный сборочный корпус придется удлинить, чтобы добиться
максимальной эффективности конвейера, но с этим проблем не будет. Места предостаточно.
Удачно расположены подготовительные цеха. Кое-что придется пристроить, но не очень много.
Беспокоит меня другое.
- Что именно?
- Сталь. Я не знаю металлургических заводов Западного побережья. Если они не смогут
насытить наши потребности, лист придется возить с Востока, и мы разоримся до того, как с
конвейера сойдет первый автомобиль. Я бы предпочел, чтобы у нас был собственный
металлургический завод. Как раз этим "Форд" и "Джи эм" всегда били нас. Они выпускали
автомобили, а мы ждали, когда подвезут стальной лист.
- Мы этим займемся. Что еще?
Он покачал головой.
- В остальном полный порядок.
- Вы можете сказать, какая сумма потребуется на реконструкцию завода?
- Не зная, какой автомобиль будет выпускаться?
Нет.
- "Форд" строит новый завод для выпуска малолитражек. Во сколько он обойдется?
- Я слышал, в сто миллионов.
- Нам потребуется столько же?
- Возможно. Я бы хотел привлечь к этому делу специалистов. Не люблю догадок.
- Много у них уйдет на это времени?
- Три-четыре недели.
- Слишком долго, - я покачал головой. - С покупкой завода решать надо
незамедлительно. Мы не можем не говорить ни да, ни нет.
- Решать-то будешь ты, - он заулыбался. - Ты напоминаешь мне Номера Один. Тот
тоже никогда не ждал точных расчетов.
- Вы думаете, завод стоит шесть миллионов, которые просит за него Руарк?
- А вы делали оценку?
- Да, - кивнул я. - Дважды. В одном случае его оценили в десять миллионов, в другом
- в девять и шесть десятых.
- И что Руарк намерен делать с заводом по истечении контракта с министерством
обороны?
- Продать его.
- Он никогда не найдет покупателя на весь завод.
Придется продавать по частям. На это у него уйдет полжизни, - Дункан задумался. -
Интересно, жаден ли он до работы?
- Не знаю. Уходить от дел ему вроде бы рановато.
Человек он энергичный.
- Походив по заводу, я проникся к нему уважением.
В автостроении он добился бы блестящих успехов. Если, конечно, его это заинтересует.
- К чему вы клоните? - я действительно не понял, о чем ведет речь Дункан.
- Почему бы не использовать его опыт? - продолжил тот. - Поработав со мной пару
лет, он станет едва ли не лучшим специалистом в нашей области. А я ведь не молодею.
Мы с Руарком договорились встретиться в три. Я вошел в кабинет. Огляделся. Никаких
излишеств. Тут только работали.
Он предложил сесть в кресло.
- Хотите чего-нибудь выпить?
- Нет, благодарю.
Руарк закурил.
- Так что вы надумали?
- Полагаю, я могу назвать вам длинный перечень причин, побудивших меня отказаться
от покупки. Но, наверное, для вас это не важно.
Он кивнул.
- Согласен с вами. Причины не важны, - он глубоко затянулся, выпустил струю
дыма. - Знаете, я даже рад.
Завод этот я, можно сказать, построил собственными руками. Капитан должен идти на дно
со своим кораблем.
- Нет, это романтическая глупость. Умный капитан подбирает себе другой корабль.
- Куда я пойду? - спросил он. - Обратно к "Беллу"? "Сикорскид? Нет уж. Я слишком
долго был вольным стрелком. А где еще я смогу приложить свои знания? У вертолетов своя
специфика.
- А вы не думали об автомобилях? Их строят по всей стране.
- Вы, должно быть, шутите! - воскликнул он. - Что я понимаю в автомобилях?
- В производстве летательных аппаратов и автомобилей принципиальной разницы нет.
Только в последнем случае количество изготавливаемых изделий несравненно больше.
Он молчал.
- Джон Дункан говорит, что за два года сделает из вас лучшего специалиста в отрасли. А
этот хитрый шотландец зря слова не скажет. Уж можете мне поверить.
Если он уверен, что у вас талант, значит, так оно и есть.
Остается лишь реализовать его.
- А что прикажете делать со всем этим? - он обвел рукой окна, из которых открывался
вид на заводские корпуса.
- Продайте.
- Кому? Мне потребуется пять лет, чтобы распродать все по частям.
- Я не о заводе. Продайте вашу компанию.
- Кто ее купит? Компания почти на мели. После ликвидации имущества мне едва ли
удастся выручить за нее больше миллиона.
- Именно эту цифру я и имел в виду. При условии, что вы согласитесь подписать с нами
семилетний контракт.
Руарк рассмеялся, протянул руку.
- Знаете, мне, похоже, понравится работать с вами.
Я пожал ему руку.
- А почему вы так думаете?
- Мне импонирует ваша самоуверенность.
- А на что вы, собственно, жалуетесь? - рассмеялся я. - Благодаря мне вы только что
стали миллионером.
- Кто спорит, - он достал из ящика стола бутылку. - Что будет дальше?
Я наблюдал, как он разливает шотландское.
- Джон Дункан уже уехал в Детройт. Нужно оценить, в какую сумму обойдется
реконструкция завода. Он вернется через неделю с командой специалистов.
- Логично, - Руарк передал мне полный стакан. - А теперь, раз уж вы владелец
компании, как насчет текущих расходов? В конце месяца вы должны заплатить банку двести
тысяч долларов.
- Я уже распорядился, чтобы наши финансисты со всем разобрались.
- Вы, кажется, подумали обо всем, кроме одного. Чем в это время заниматься мне?
- А на вас ляжет покупка металлургического завода.
С объемом производства, достаточным для выпуска двухсот пятидесяти тысяч
автомобилей в год. Мы не можем возить сталь через всю страну, не рискуя обанкротиться, - я
пригубил виски. - И еще. Переходите на канадское виски. Вы теперь строите автомобили, а не
вертолеты.
Арнольд влетел в мой номер в "Фэамонте" с налитыми кровью глазами.
- Ты лишил меня девятисот тысяч комиссионных!
Оставил на бобах! Обвел вокруг пальца!
Я широко улыбнулся.
- Остынь, а не то тебя хватит удар.
- Я отволоку тебя в суд! - бушевал он. - Получу с тебя каждый полагающийся мне
цент!
- Давай, давай, - покивал я. - Я получу немало удовольствия, когда тебя вызовут
свидетелем и ты расскажешь судье, как пытался всучить мне за шесть миллионов долларов
компанию, находящуюся на грани банкротства. О чем ты, разумеется, знал заранее.
Он вытаращился на меня.
- Ты этого не сделаешь.
- Почему же? Ты обтяпывал свои делишки, потому что тебя не трогали. И мне кажется,
не придется долго упрашивать Конгресс или налоговое управление создать специальную
комиссию, которая выяснит, сколько денежек ты высосал у владельцев акций таких вот
компаний и корпораций.
Зикер долго молчал, а заговорив, сбавил обороты.
- И что мне теперь делать? Соглашаться на пятнадцать процентов от миллиона?
- Нет.
- Я знал, что ты можешь войти в мое положение, - просиял Арнольд. - Нельзя
попирать справедливость.
- Совершенно верно.
- И сколько, по-твоему, должно мне причитаться?
- Пять процентов.
Он побагровел. Даже лишился дара речи. А придя в себя, завопил:
- Черта с два! Да за такие деньги я и улицу не перейду. Лучше не брать ничего!
- Меня и ото устроит.
- Так дела не делаются. Я должен заботиться о собственной репутации.
Я рассмеялся.
- Это точно. Но учти, я только начинаю. Я полагал, ты поможешь мне и в другом деле,
но раз ты так ставишь вопрос...
Закончить он мне не дал.
- Я не говорил, что не возьму их. В конце концов, нельзя замыкаться на деньгах. Личные
взаимоотношения куда важнее.
- Ты абсолютно прав, Арнольд.
- Я рад, что мы все утрясли. Счет я посылаю Уэйману в "Вифлеем"?
- Нет, пошли его мне. В Детройтский национальный банк.
- Почему? - удивился он. - Разве ты работаешь не на "Вифлеем моторс"?
- С чего ты взял? Это моя личная инициатива. Им я должен лишь одно - подготовить
команду для гонок.
Он обдумал мои слова. Чувствовалось, что он мне не верит.
- Ладно. Как скажешь, так и сделаем. Что еще тебе нужно?
- Металлургический завод на Западном побережье.
Свяжись с Тони Руарком. Теперь он работает на меня и скажет, что нам требуется.
Номеру Один я позвонил сразу же после ухода Арнольда.
- Где ты был? - в голосе слышалось недовольство. - Ты не давал о себе знать целую
неделю.
Я ввел его в курс дела.
- Ты не теряешь времени даром, - прокомментировал он результаты моих трудов.
- Мне есть с кого брать пример.
- А что слышно из Детройта? - продолжил он допрос.
- Ни слова. Но едва ли такое продлится долго. Только что ушел Арнольд Зикер. Он-то
думал, что я действую от лица "Вифлеем моторс". Я его просветил. Сказал, что работаю на
себя.
- Ты думаешь, он поверил?
- Нет. Поэтому я и жду, что пойдут разговоры. Он обязательно начнет выяснять в
Детройте, что к чему. Неведение для него хуже смерти.
- А как ты решаешь финансовые вопросы?
- Пользуюсь моим фондом. Вы не единственный богатый дедушка в Грос-Пойнт.
Он рассмеялся.
- Едва ли это мудрое решение. А если я не поддержу тебя деньгами?
- Я готов рискнуть. Мой дед говорил, что в Детройте вы пользовались у него
наибольшим доверием. Только вы расплачивались со своим бутлегером , словно с
официальным поставщиком.
- Ты меня пристыдил. Сколько ты уже потратил?
- Около двух миллионов. Миллион на приобретение компании и примерно столько же на
текущие расходы ближайших месяцев.
- Возьмешь миллион наличными и миллион облигациями военно-морского займа?
- Заметано.
- Они будут в банке утром. Куда ты теперь?
- В Риверсайд, это здесь, в Калифорнии, переговорю с несколькими гонщиками, потом в
Нью-Йорк. У меня встреча с Леном Форманом. Он специалист по размещению ценных бумаг.
Номер Один помолчал.
- В Риверсайд не езди. Ты зашел слишком далеко, прикрытия больше не нужно.
Отправляйся прямо в Нью-Йорк. Я хочу, чтобы ты успел как можно больше до того, как они
очухаются.
- Как вам будет угодно. Но, полагаю, мне нужно позвонить Лорену и сказать, что я
увольняюсь. Я не против того, чтобы вести тонкую игру, но прямой обман не по мне. Я же
обещал ему собрать команду автогонщиков.
- Незачем тебе звонить, - отрезал Номер Один. - Лорена оставь мне. Неужели ты
думаешь, что он хоть на минуту поверил твоей сказочке?
Что я мог сказать?
- Держи рот на замке и поезжай в Нью-Йорк, - заключил Номер Один.
- Хорошо. Пусть он вам и внук, но мне это не нравится.
- А я и не требую от тебя одобрения моих действий.
Занимайся своим делом, - и в трубке раздались гудки отбоя.
Я положил ее на рычаг, налил себе виски и прошел в спальню.
Бобби лежала на кровати, пролистывая журнал. Подняла голову.
- Совещание окончено?
Я кивнул.
- Все нормально?
- Да, - я отпил из бокала. - Но планы переменились.
- О?
- Мы не едем в Риверсайд.
- Я сожалеть не буду. Менее всего мне хотелось вновь увидеть гоночную трассу.
- Мы летим в Нью-Йорк.
- Когда?
- Если собраться сейчас, то успеем на самолет, вылетающий без четверти одиннадцать, и
прибудем в Нью-Йорк утром.
- А если не успеем?
- Полетим утром. Но я потеряю целый день.
- Для тебя это важно?
- Пожалуй.
- Тогда поторопимся, - она вылезла из постели. Под моим взглядом сбросила халатик,
голой подошла к стенному шкафу, достала платье.
- А, к черту все ото. Возвращайся в постель.
Едва ли я мог придумать что-либо более глупое, чем провести ночь с такой женщиной в
самолете.
Не могу не отметить одну ее особенность. Леди или нет, но ела она, как ломовой
извозчик.
Каждый раз я с изумлением наблюдал, как она поглощает завтрак: сок, блины, яйца,
сосиски, гренки, мармелад, чай. Я-то лишь пил кофе.
- В Америке принято подавать на завтрак много еды, - поделилась она со мной своими
наблюдениями, прежде чем вновь набить рот. - Это прекрасно.
- Я кивнул, наливая себе четвертую чашку. Зазвонил телефон, и я взял трубку.
- Мистер Кэрролл, портье, - назвался говоривший. - Извините, что беспокою вас,
мистер Перино.
- Пустяки, мистер Кэрролл.
- Леди Эйрес звонят из Детройта. Но я решил справиться у вас, прежде чем звать ее.
Я закрыл микрофон ладонью.
- Кто в Детройте знает, что ты здесь?
- Я говорила только Лорену.
Ее фамилия не значилась в списке проживающих, то есть звонок мистера Кэрролла
означал, что персонал отеля чтит покой его постояльцев.
Я убрал руку с микрофона.
- Мистер Кэрролл, мы по достоинству оценили вашу предусмотрительность. Давайте
Детройт.
- Благодарю вас, мистер Перино, - чувствовалось, что он доволен, вступая со мной в
этакий мужской сговор. - Как только вы положите трубку, я дам соответствующие
инструкции нашей телефонистке.
Я положил трубку и пододвинул телефон к Бобби. Он тут же зазвонил.
- Привет, - поздоровалась она. - О, Лорен, как хорошо, что вы позвонили. Нет, совсем
не рано. Я как раз завтракаю.
Из трубки донеслось слабое верещание. Она прикрыла микрофон рукой.
- Он говорит, что приезжает в Палм-Бич на уик-энд позагорать, поиграть в гольф, и
хочет, чтобы я присоединилась к нему.
Я улыбнулся. Все-таки Лорен остался мужчиной. Интересно, подумал я, помогла ли ему в
этом леди Эйрес.
- Скажи ему, что улетаешь сегодня на Гавайи.
Она кивнула.
- Видите ли, Лорен, я бы с радостью встретилась с вами, но должна лететь на Гавайи. Я
уже обо всем договорилась. Я никогда там не бывала, а меня очень интересуют эти острова.
Вновь заверещал его голос.
- Он говорит, что так даже лучше. Он знает чудесное местечко на дальних островах. Что
мне теперь делать?
Я быстро прикинул, что к чему. Вариант подходящий.
Совсем не худо держать его подальше от Детройта, да еще как можно дольше. За это
время мы могли многое успеть.
- Полагаю, лететь на Гавайи.
Разговор продолжался еще несколько минут, потом она положила трубку, потянулась к
сигарете. Я щелкнул зажигалкой. Она прикурила, глубоко затянулась, ее глаза буквально
впились в мои.
- Не нравится мне все это.
- Почему? - удивился я. - Не каждый день девушке выпадает шанс побывать на
Гавайях.
- Я не об этом, и ты все прекрасно понимаешь, - фыркнула она. - Дело в твоем
отношении. Ты отделался от меня, как от какой-то шлюхи, подцепленной на улице.
Я улыбнулся.
- Кажется, я читал у одного англичанина, что только так и надо вести себя с дамой.
- Я действительно тебе безразлична?
- Не надо так говорить. Просто я жертвую собой ради друга. Все-таки я у него в долгу.
Если б не он, мы никогда бы не встретились.
Вновь наши взгляды скрестились.
- Ты хочешь, чтобы я на время нейтрализовала его?
- Да, - честно признался я.
- А если он влюбится в меня?
- Это его трудности.
- А если я влюблюсь в него?
- Это твои трудности.
- Ты просто дерьмо.
Я начал подниматься.
- Постой, куда ты собрался?
- Пора одеваться. В десять утра у меня самолет.
- Никуда ты не поедешь, - твердо заявила она. - По крайней мере, сейчас. Я
встречаюсь с ним в аэропорту в семь вечера. И теперь, зная, что он выбыл из игры, ты можешь
позволить себе еще один свободный день.
- Ради чего?
Она смерила меня взглядом.
- Чтобы как следует потрахаться. Я заезжу тебя так, что ты еще месяц не будешь
смотреть на женщин.
Я рассмеялся, сел и взялся за телефонную трубку.
- Куда ты звонишь? - подозрительно спросила она.
- В бюро обслуживания. Я пришел к выводу, что мне не повредит плотный завтрак.
В аэропорт я поехал вместе с ней, хотя мой самолет вылетал на два часа позже. Сдал
чемоданы, а потом мы прошли в зал для встречающих рейс "Юнайтед" из Детройта. Оказалось,
что у нас в запасе четверть часа.
- Успеем пропустить по рюмочке, - и я увлек ее в ближайший бар.
Официантка поставила перед нами полные бокалы и отошла.
- Твое здоровье, - поднял я свой.
Она едва пригубила "мартини".
Я пристально посмотрел на нее. Она молчала всю дорогу.
- Приободрись. Все не так плохо.
В полумраке бара я едва различал лицо Бобби, прячущееся под широкими полями шляпки
из мягкого фетра.
- Я боюсь за тебя.
- Все обойдется.
- Ты уверен?
- Абсолютно.
Она подняла бокал, но до рта не донесла, вновь поставила на столик.
- Я еще увижу тебя?
Я кивнул.
- Когда?
- После твоего возвращения.
- Где я тебя найду?
- Едва ли я буду сидеть на одном месте. Я сам свяжусь с тобой.
- "Юнайтед эйр лайнс", рейс 271 из Детройта, выход пассажиров через зал 72, -
прогремел под потолком металлический голос.
- Тебе пора, - я допил виски и встал. Ее бокал остался нетронутым.
Из темноты бара мы вышли под яркий свет аэропорта.
- Желаю веселого отдыха.
Она всматривалась в мое лицо.
- Будь осторожен. Есть много способов отправиться на тот свет, помимо смерти на
трассе.
- Все будет в порядке, - я легонько поцеловал ее в губы. - До свидания.
- До свидания.
Она отошла на три шага, а затем бросилась ко мне в объятья. Ее губы сомкнулись с
моими.
- Не отпускай меня, Анджело! Я люблю тебя!
- Я тебя и не отпускаю, - осторожно и нежно я расцепил ее руки, опустил их вниз.
Более она не произнесла ни слова. Я наблюдал, как она прошла в зал 72. Туда уже начали
прибывать пассажиры. Лорен был среди первых. Высокий, широкоплечий, в сером костюме и
шляпе.
Увидев ее, он расплылся в улыбке. Поспешил к ней, одной рукой снимая шляпу,
протягивая вторую. Они обменялись рукопожатием, затем он неуклюже наклонился, поцеловал
ее в щеку.
Я повернулся и пошел прочь. Оглянулся я лишь однажды. Они направлялись в бар, в
котором мы сидели несколько минут назад. Он поддерживал ее под руку, словно хрупкую
статуэтку, заглядывал в лицо и говорил, говорил, говорил.
Яркий свет жег мне глаза, и я тоже нашел спасение в сумраке бара. Разумеется, другого,
благо в аэропорту их хватало.
За два оставшихся до вылета часа я надрался, как сапожник. С трудом доплелся до
самолета, плюхнулся в кресло, защелкнул ремень безопасности, закрыл глаза.
- Вам удобно, сэр? - вежливо спросила стюардесса. - Могу я вам чем-нибудь помочь?
Я посмотрел на ее профессионально улыбающееся лицо.
- Да. Принесите мне двойное канадское виски со льдом, как только мы поднимемся в
воздух, и черные очки. А потом прошу меня не беспокоить. Никаких закусок, обедов, кино. Я
хочу спать до Нью-Йорка.
- Да, сэр, - кивнула она.
Но ни виски, ни очки не помогли. Я не открывал глаз до самой посадки, но так и не
заснул.
В ушах звенели ее прощальные слова, мысленным взором я видел ее лицо в миг
расставания.
Я облегченно вздохнул, когда самолет коснулся бетона и я смог открыть глаза. Очень уж
тяжело далось мне расставание с Бобби.
Тремя днями позже мы сидели на лужайке, сбегающей к бассейну и далее к частному
пляжу с белым песком. Легкий сентябрьский ветерок шевелил кроны пальм над нашими
головами. Я закрыл глаза и повернулся лицом к солнцу.
- Идет зима, - нарушил молчание Номер Один.
- Еще тепло.
- Не для меня. Каждый год я думаю о том, чтобы переехать куда-нибудь южнее. Может,
в Нассау или на Виргинские острова. С возрастом мои кости становятся все чувствительнее к
холоду.
Я глянул на него. Инвалидное кресло. Ноги, укутанные пледом, глаза, обращенные к
океану.
- Номер Один, какая она, старость?
Он не оторвал глаз от мерно накатывающихся на берег волн.
- Как же я ненавижу ее, - ровный, лишенный эмоций голос. - Главным образом из-за
скуки. Кажется, все проходит мимо. Становится ясно, что ты не такой уж важный, как
думалось. Мир движется, ты стоишь на месте и постепенно втягиваешься в единственную
оставшуюся тебе утеху. В мыслях только ноль часов, одна минута.
- Ноль часов, одна минута? - переспросил я. - Что это значит?
- Начало следующего дня, - тут он повернулся ко мне. - Игра в выживание.
Непонятно лишь, зачем в нее играть. Завтра ничем не отличается от сегодня. Пусть и
прибавляет еще один день к уже прожитым.
- Зачем тогда вы все это затеяли?
- Потому что хочется еще раз перед смертью пережить нечто большее, чем приход
нового дня, - он опять смотрел на волны. - Наверное, я не придавал особого значения тому,
что происходило со мной. До прошлого года, когда приехала Элизабет и провела здесь
несколько дней. Ты ее знаешь?
Речь шла о дочери Лорена.
- Никогда ее не видел.
- Бетси только исполнилось шестнадцать. Как и ее прабабушке, когда я впервые
встретил ее. И внезапно она пробудила во мне интерес к жизни. Время забавляется с людьми,
оно перепрыгивает через поколения. Те считанные дни я снова чувствовал себя молодым.
Комментировать я не стал.
- Я просыпался рано и из окна смотрел, как она плавает в бассейне. А однажды, утро
выдалось изумительным, она скинула купальник и прыгнула в воду нагишом"
Я наблюдал за ней, пока на глазах не выступили слезы. И тут я осознал, что так жить
дальше нельзя. Мой мир сузился до размеров тела. Тела, оболочки, тюрьмы, в которой я
отсиживал отведенный мне срок. И я уже с этим смирился. А тюрьма для того и служит, чтобы
пытаться вырваться из нее. Я же вел себя иначе. Заботило меня одно - найти пути и средства
провести в ней как можно больше времени. И именно в то мгновение, глядя на плывущую
Бетси, я понял, что нужно делать. Раздеться и вновь прыгнуть в бассейн. Тридцать лет я
просидел в этом кресле, думая, что живу. Но более оставаться в таком положении я не хотел.
Вот и принял решение построить для Бетси автомобиль, как построил его для ее прабабушки...
Она вернулась в дом после купания, мы сели завтракать, и я поделился с ней своими планами.
Она вскочила, бросилась мне на шею. И знаешь, что она мне сказала?
Я покачал головой.
- Прадедушка, я и представить себе не могла, что кто-то может сделать такое для меня.
Номер Один помолчал.
- После ее отъезда я позвонил Лорену. Он решил, что в моем предложении много
сентиментальности, но недостает практицизма. Структура прибылей нашей компании
стабилизировалась. Создание нового автомобиля могло нарушить ее. Кроме того, нет
свободных производственных площадей. Более семидесяти процентов занято для других целей.
Но я добился от него обещания вникнуть поглубже.
- Вник?
- Не знаю. Если и да, мне он об этом ничего не говорил. И какое-то время спустя я
понял, что должен искать другого помощника. Поэтому и обратился к тебе.
- Почему именно ко мне?
- Потому что автомобили занимают в твоей жизни такое же место, что и в моей. Еще
тогда, в парке, я знал, что придет день, когда ты повзрослеешь и перестанешь баловаться
игрушками. А услышав твой голос после гонок в Инди, сразу понял, что этот час наст
...Закладка в соц.сетях
