Жанр: Драма
Варшава
... - могу показать
баксы.
Он достает из кармана потертую двадцатку, мнет пальцами. Я по второму разу
пересчитываю деньги. Пальцы мерзнут, не слушаются. Бык зачем-то загибает края у двадцатки.
- Мент! - орет он и прячет купюру.
Я резко прячу деньги в карман, оглядываюсь по сторонам. Мента нигде не видно.
- Все, прошел. Считай дальше.
Я не помню, сколько сосчитал, начинаю с начала. Бык мнет пальцами купюру с загнутыми
краями. На ней вместо худого вихрастого дядьки - Вашингтон с горбатым носом, в
приглаженном парике - бык подменил двадцатку однодолларовой купюрой.
- Не, я не буду брать. Передумал.
Я засовываю деньги в карман.
- На хуя так делать? За такое можно и по еблищу. Ну-ка быстро отсюда, а то ходишь, как
сраный Джоник...
Новый год. Спускаемся с Андрюхой на одиннадцатый этаж.
Он говорит:
- Тусовка эта... своеобразная. Все деловые, крутятся. Но выделываться не будут, это -
нет. Нормальные, по-моему, чуваки - побухать с ними можно. Хотя Сим вот не захотел,
поехал домой.
Сидим за столом. Чуваки - в пиджаках и галстуках. Девушки - накрашенные, с
золотыми серьгами, кроме Иры-хиппанки: она в джинсовой рубашке, с тремя нитками бус. На
столе - салат "оливье", бутерброды со шпротами, вареная картошка, сервелат, водка и
шампанское. В углу работает без звука телевизор "Электрон" - идет новогоднее шоу на
белорусском канале.
Кучерявый чувак в красном пиджаке, с бабочкой, сдирает ногтем фольгу с бутылки
шампанского, раскручивает проволоку. Пробка выстреливает в потолок, все подставляют
рюмки. С мокрой руки кучерявого стекают капли шампанского. Чувак в костюме-тройке
открывает вторую бутылку.
Кучерявый говорит:
- Ну, давайте выпьем за старый год...
Я выпиваю, беру бутерброд. В центре куска батона, намазанного маслом, лежат две
крохотные шпротины.
Андрюха говорит Ире:
- Я не думал, что ты тоже здесь будешь. А кто тебя позвал?
- Миша, - она кивает на кучерявого. - Мы с ним в одной группе. Ты не знал?
- Не-а. Кучерявый встает.
- Понимаю, что вы еще перевариваете предыдущий тост, но уже подошло время для
следующего, и он у меня созрел. Пора наполнить бокалы. Парням рекомендую - водочкой, а
для девушек осталась еще эта кисленькая вода под названием "Шампанское".
Андрюха берет бутылку шампанского, тянется к рюмке Иры. Она накрывает рюмку
рукой.
- У меня еще есть.
- Ну, свобода воли - тоже правильно.
Кучерявый продолжает:
- Я знаю, что некоторые из здесь присутствующих занимаются бизнесом. Ну, значит, за
то, чтобы у нас все было, а нам за это ничего не было!
Кто-то кричит:
- Ура!
Андрюха льет мне и себе водки, мы выпиваем. Я цепляю алюминиевой вилкой кусок
сервелата, жую.
Андрюха спрашивает у Иры:
- Как тебе здесь вообще, нравится?
Она не отвечает. Андрюха берет бутылку водки, поворачивается ко мне.
- Будешь?
- Пока нет.
Без пятнадцати час. В коридоре на всю громкость орет магнитофон. "Two Unlimited",
песня "No Limit". В комнате - только я, Андрюха и Ира. Андрюха спит, сидя на кровати,
голова откинута к стене. Рот приоткрыт, в уголках - пузырьки слюны. Ира плетет браслет из
тонких кожаных ремешков.
Открывается дверь, заглядывают кучерявый и девушка в голубом платье. У нее размазана
помада, под колготками телесного цвета, почти на колене - вымазанная кровью прокладка.
- О-хо! - говорит кучерявый. - А ты сказала - здесь никого нет.
Девушка цепляется за стол, падает. Чувак поднимает ее, вытаскивает из комнаты.
Ира кладет браслет в сумочку на шее, говорит:
- Давай выпьем.
Я наливаю ей и себе по полрюмки водки, беру бутылку лимонада.
- Мне не разбавляй. Хочу почувствовать вкус водки.
Выпиваем не чокаясь.
Ира говорит:
- Может, пойдем отсюда?
- А Андрюха?
- А что Андрюха? Пусть спит.
Выходим в коридор. Толпа из "11-03" и народ из других комнат прыгает под "No Limit" в
бывшей "ленинской комнате". Несколько человек стоят у стен или сидят на корточках.
Ира говорит:
- Давай спустимся на десятый, мне надо зайти в свою комнату.
- Хорошо.
На десятом - тише, музыка и топот слышны только с других этажей. Комната "10-01" -
напротив кухни.
Ира говорит:
- Я сейчас.
Она отмыкает комнату, заходит.
На кухне - никого. Две замызганные плиты, много раз перекрашенные столы. На
бетонном полу - раздавленные зеленые горошины и пятно майонеза.
Ира выходит из комнаты.
- Пошли на балкон, я покурю.
У нее в руке - пачка сигарет "Cabinet" и зажигалка.
- Наверно, сегодня можно и здесь курить, никто не возбухнет...
- Нет, хочу на балконе.
На полу балкона - два сгоревших бенгальских огня и куча бычков. Я говорю:
- Смотри, сколько окон светится, - все празднуют.
Ира прикуривает, выпускает дым.
- Ты читал Кастанеду?
Я трясу головой.
- Правильно, и не читай.
На балкон под нами выходят чувак и девушка. Она выхватывает у него бутылку вина,
пьет. Он забирает бутылку, допивает, кидает вниз. Бутылка со звоном разбивается об асфальт.
Парень и девушка хохочут, убегают с балкона.
Ира спрашивает:
- У тебя какое любимое животное?
- Как - какое?
- Просто - любимое животное: лев, гепард, рысь, слон...
- Никакого, наверно. А у тебя?
- У меня - жираф.
- Почему?
Она вынимает изо рта сигарету. Я целую ее. Губы пахнут табаком и шпротами.
Я спрашиваю:
- Ты любишь Новый год?
- Нет.
Она выкидывает сигарету, мы целуемся.
Ира говорит:
- Знаешь, в чем главный прикол? Я захлопнула дверь, а ключ остался в комнате. - Она
начинает хохотать.
Сидим на корточках в коридоре, под дверью "10-01". Где-то играет "Дюна" - "Привет с
большого бодуна". Стучат по полу ноги танцующих.
Я говорю:
- Что, может, пойдем назад, к этим?
- Не-а. Меня ломает.
- Так и будем здесь сидеть?
- Не хочешь - можешь уходить.
Ира достает из пачки сигарету.
- Дай и мне.
- Разве ты куришь?
- Бывает.
Ира подносит мне пачку, я беру сигарету. Она щелкает зажигалкой, прикуривает мне и
себе. Я затягиваюсь, выпускаю дым. Ноги затекли, я встаю.
Захожу в свою комнату. Дэмпа и Дрона нет. В окне - серый утренний город. На
горизонте дымят трубы. По рельсам катится трамвай, на боку - реклама фирмы "Дайнова".
На фонетике - два человека из двух групп: я и Элла из двести пятой. Она красивая,
всегда классно одевается, пахнет дорогими духами.
Анна Борисовна закрывает общую тетрадь.
- Помню времена, когда первое января было рабочим днем - ну и учебным,
соответственно. И то приходило больше студентов, чем сегодня, хоть уже и второе. - Она
поднимает глаза, смотрит на нас, морщит лоб. - Ну, мне-то, по большому счету, все равно:
последний год работаю. Давно могла бы пойти на пенсию, да все просят остаться.
Элла спрашивает:
- А вам не скучно будет на пенсии?
- Как это - скучно? У меня - ученики, репетиторство. Хорошие такие дети, знают, что
им надо - поступить в институты. Никакой нервотрепки, ну и деньги тоже, соответственно...
Надо же детям, внукам помочь. А с вами что будем делать - занятие проводить или по домам?
- По домам, - тихо говорит Элла.
- Ну, как знаете.
Выходим из аудитории.
Элла спрашивает:
- Как Новый год встретил?
- Нормально, в общаге. А ты?
- Я в Москве была, у своего друга. Cool! Сначала выпили бутылку шампанского из
горла, прямо на Красной площади, потом всю ночь катались по Москве на его машине... Заедем
в супермаркет, купим поесть и выпить - и дальше. Я вообще люблю Москву, Москва - это
cool! Лондон, конечно, еще лучше, но и Москва - классно.
- Ты была в Лондоне?
- Да.
- А в Москву часто ездишь?
- Раз в месяц - как минимум. Я ее уже, наверно, лучше знаю, чем Минск. Ну пока.
- Пока.
Пишу темы к экзамену по английскому. Дэмп ходит по комнате.
- Прикинь - Клинтону пожать руку! Нехило, да?
- Ага.
- Народу было - как людей. Не протолкнуться. Но я все равно пролез, всех плечами
растусовал - к самой охране. И руку сунул. А он такой довольный, улыбается, типа, "I\'m glad
to be here", и все такое.
- А что он еще говорил?
- Типа, там можно было услышать. Толпа, все галдят, охрана орет - не напирайте. Но
мужик он нормальный, я тебе скажу, правильный. Не то что наш Шушкевич - лысый хер.
Этот, говорили, из Китая целый самолет мебели притарабанил для своей квартиры.
Заходит Дрон.
- Ну что, как Клинтон?
- Нормально, я уже Вовану рассказал. Пожал руку, все как надо, - нормальный мужик.
- И что ты ему сказал?
- Ничего не сказал. Я ж говорю - пожал руку, и все.
- Ну и дурак. Надо было политическое убежище просить или еще что-нибудь. Такой
шанс был, а ты его просрал.
- Ладно, не базарь. Чего ты тогда сам не пошел?
- Как я мог пойти? У меня еще по немецкому допуска нет.
- Что сегодня будем делать?
- Как "что"? Учиться.
- Иди ты со своей учебой...
- А ты что предлагаешь? У тебя что, бабки на бухло есть?
- Не-а.
- А у тебя, Вован?
- Нету.
Антон зажигает газ, ставит чайник.
- Значит, ты только на выходные, не на все каникулы?
- Ну да. Работа...
- Сколько тебе платят?
- Тридцать баксов за полставки.
- Ну, это еще нормально. Можешь мне одолжить?
- Сколько?
- Баксов сто пятьдесят - двести.
- Ты что, откуда у меня столько? И зачем тебе?
- Светка - моя подруга, ты ее видел летом - едет работать. В Чехию, на полгода. Ей на
дорогу, туда-сюда...
- А кем она там будет?
- Толком не знаю. Она сама еще не знает. Может, официанткой. Или сельхозработы...
Фирма набирает людей.
- А-а-а... А сам ты работаешь где-нибудь?
- Не-а, - Антон машет рукой. - В пизду. Хотел в одну контору устроиться - работы
много, зарплата малая...
- А учеба?
- Две двойки, пересдавать надо... Я на вечер встречи ходил в школу, прикинь?
- Наших много было?
- Не-а. Маркевич, Журавенко, несколько баб и я. Все набухались в жопу. Я - с
пацанами, которые на год позже нас учились. Стою, тошню в туалете на втором - заходит
какой-то хер. Типа, что за безобразие, хуе-мое. Я ему - по ебалу, потом еще, еще... Смотрю -
это Болотников, директор школы...
- И что, узнал тебя?
- Хуй его знает. Думаешь, он трезвый был? Они сами бухают - не надо баловаться...
Антон встает, выключает газ, льет кипяток в заварник.
- Маркевич, знаешь, что говорил? Вэка посадили. Помнишь Вэка? Такая рожа похабная,
всегда на всех залупался...
- За что его?
- Вроде, челюсть кому-то сломал. Еще говорил - Михевич поднялся здорово: киоск
свой в центре, около Минского базара. Машину взял - "бээмвуху" восемьдесят второго года.
Такие вот дела.
Первый день после каникул. Пара в четыреста восьмой. Голубовича нет. Я - один на
последней парте.
Дверь открывается, заглядывает чувак в трехцветном, желто-зелено-красном берете.
- Добрый всем день. Позвольте узнать - это двести вторая группа?
Трофименкова кивает.
- Благодарю. Значит, я буду с вами учиться. Меня зовут Влад. Спасибо за внимание.
Чувак доходит до моего стола.
- Свободно?
- Да.
- Тебя как зовут?
- Вова.
- А меня Влад - ты слышал, наверно.
Я протягиваю ему ладонь, он жмет ее обеими руками, бросает рюкзак на пол, садится.
- Я только второй день здесь. Год был в Лондоне.
- Что ты там делал?
- Как "что"? Учился. В школе.
- А как попал?
- Очень просто - друзья пригласили. Сначала письма писали, - я им, они мне, потом
решили, что надо повидаться, и они мне прислали приглашение. Я поехал, и мы так классно
пообщались, что решили, - я поживу у них...
- А почему ты не остался насовсем?
- Не захотел. Соскучился по своим друзьям здесь. И надоело как-то...
Звенит звонок. Заходит преподаватель - маленького роста мужик в кожаной куртке.
Очки с затемненными стеклами, прилизанные волосы с сединой.
- Добры день. Мяне завуть Сяржук Иванавич Буслович. Я буду выкладать у вас
нямецкую мову. Пачнем са знаемства. Кали ласка, падымайтеся па чарзе и распавядайте трохи
пра сябе.
- А что рассказывать? - спрашивает Трофименкова.
- Усё, что личыте рэлевантным.
Стоим с Владом у киоска, пьем пиво. Влад говорит:
- Мы там постоянно на растаманские тусовки ходили, на концерты. Музыка такая -
регги, знаешь?
Влад снимает свой разноцветный берет. У него большая голова и светлые, редкие надо
лбом, волосы.
- Знаю. Был на концерте - группа "Ночь". И еще слышал "Комитет охраны тепла"...
- Я "Комитет" не очень люблю. Они злые такие, социальные... А настоящий регги... Он
- добрый, светлый... А Боба Марли слышал?
- Нет.
- Я тебе принесу. А что ты вообще слушаешь?
- Разное.
- Классно. Я тоже разное. Например, группу "The Residents". Знаешь их?
- Не-а.
- Такие американские чуваки веселые... А раста - религия очень светлая, солнечная. И
музыка регги тоже, соответственно...
- То есть, когда плохо, надо притворяться, что хорошо?
- Нет, не надо. Просто если правильно все делать и правильно жить, то всегда будет
хорошо, даже когда плохо. В этом и смысл раста. Но я тебя, наверно, загрузил.
- Да нет, наоборот - интересно. А в кого верят растаманы?
- В бога Джа. Он черный, кстати. Бог растаманов - черный. Это - единственный
черный бог. И еще они курят ганджа - это то, что обычно называют марихуаной, травой,
шмалью, анашой, а у растаманов - это ганджа.
- И ты куришь?
Влад делает глоток пива, встряхивает головой.
- Да, курю. Мы в Лондоне с чуваками столько ее выкурили... Ты, может, думаешь, что
ганджа - это плохо, потому что наркотик? Только люди, которые в этом не разбираются, могут
говорить: "Наркотики - это плохо". Наркотики ведь есть разные. Есть тяжелые, как героин,
например. Вот это - действительно опасно. А есть легкие - как ганджа. Водка, кстати, в
тысячу раз опаснее ганджа, и никто ее не запрещает. В Англии, да и в Штатах тоже, давно уже
борются за то, чтобы легализовать ганджа. Я не говорю про Голландию...
- А здесь ты можешь достать траву?
- Без проблем. Что, хочешь приобщиться?
- Ну так... Может быть...
- Оки-доки, скажи только - все будет.
Общее собрание в офисе. Пришел компаньон Кулакова, "инвестор". Он невысокий,
полный, в синих вытертых джинсах и черном свитере под пиджаком. Клок волос прикрывает
лысеющий лоб.
Кулаков говорит:
- Я недавно прочел в "Народной газете" статью про то, сколько стоит создание одного
рабочего места. От пятидесяти до восьмидесяти долларов в месяц. Понимаете? До
восьмидесяти долларов в месяц. Сюда входит и зарплата, и расходы на офис, и налоги. И вовсе
не всегда это приносит прибыль. У нас маленькая компания, и я мог бы сам делать очень
большую часть работы - из экономии, можно сказать. А я вместо этого беру людей на работу,
я хочу помогать экономике страны, создавать рабочие места. Но и благотворительностью мы
заниматься не можем - здесь, все-таки, не собес.
Серега шепчет мне:
- Догадываюсь, зачем он это лепит. Видно, хочет срезать зарплаты. -...И решили
предложить новую систему оплаты труда. Пока только предложить, со следующего месяца, с
марта. За февраль все получат согласно договоренности. А с марта зарплата каждого будет
напрямую зависеть от прибыли фирмы и, соответственно, от того, что каждый сделал для того,
чтобы эту прибыль заработать. Да, кто-то получит меньше, чем в прошлом месяце, но это будет
для него стимулом, чтобы лучше работать. А другие, наоборот, получат больше. Как вам такое
предложение?
Все молчат.
- Ну, если возражений нет, то вернемся к этому вопросу первого апреля. И не
удивляйтесь, это будет не шутка. Мы - коллектив маленький, и наша сила - в сплоченности.
Борьба между конкурентами в туризме обостряется, но и люди начинают больше ездить. Так
что работы хватит всем. Есть над чем подумать и на чем сосредоточиться.
Немецкий - в пятьсот второй. Бусловича еще нет.
Влад рассказывает:
- Вчера целый день переводил миссионерам из Штатов. Нормальные такие чуваки все -
не фанатики, а простые клевые ребята. Радуются, что приехали сюда, от всего у них челюсть
отвисает.
- А что они вообще здесь делают?
- Пропагандируют христианство. Свое, конечно, не наше. Вот эти - пресвитерианцы,
например. Я раньше католикам переводил, баптистам, адвентистам седьмого дня...
Презентации у всех одинаковые: песни поют под гитару, улыбаются, книжечки свои раздают...
- Твоя ж религия - раста...
- Ну да, но эти - не враги. Растаманы - они ко всем религиям относятся терпимо и
дружественно...
- А что насчет травы? Помнишь, мы говорили?
- Хоть сегодня. Единица измерения - коробок.
- Какой коробок?
- Обычный, спичечный. Полкоробка - пять долларов, коробок - десять.
- А полкоробка - это много или мало?
- Типа, смотря для кого... Джоинтов на пять хватает.
- О'кей, возьму полкоробка.
- Деньги с собой есть?
- Есть, только рублями.
- Не проблема, можно по курсу. Принимается любая валюта. После пары позвоним Вене
- он доставит. Ганджа - это классно. От ганджа не бывает похмелья, ганджа не разрушает
желудок - как алкоголь. Ну, ганджа - это просто... высшее. Мы на днях курили - просто
супер, но ее из Германии, из Кельна привезли. У меня есть приятель - Боник. Он здесь
познакомился с Маркусом, немцем - альтернативную службу проходил во второй больнице.
И, короче, Маркус пригласил его к себе в Кельн, в свою растаманскую коммуну. Боник поехал
- и они там неделю кайфовали, и еще дали ему с собой. Как он провез через границу - не
представляю. Сам ничего не помнит, обкуренный был.
Впереди Карпенко шепчет Рублевой:
- Давай раскрутим немца на политические базары - вчера какая-то тусовка была,
Народный фронт, а он - "фронтовец"...
- Это ты предлагаешь, чтобы я его крутила?
- Не хочешь - могу и сама.
Заходит Буслович, ставит портфель на стул.
- Добры день.
Некоторые кивают.
Буслович говорит:
- Нехта з другога курса - можа не з вашай групы, а можа и з гэтай - написау у дэканат
ананимку, што выкладчык размауляе на беларускай мове, а ён, мауляу, не разумее. Ну дык вось,
беларуская мова у нас - дяржауная, и таму я выкладаю на ей. Каму не падабаецца, могуть
ехать у Расею и вучыцца там на расейскай мове.
Карпенко поднимает руку:
- Сергей Иванович, а вчера была встреча Народного фронта с избирателями в кинотеатре
"Москва". Вы ходили?
- Не, не хадзиу, бо быу заняты, и вельми шкадую, што не быу. Нардны фронт - адзиная
у стране палитычная сила, якая можа прывести яе да чагосьти добрага...
Спускаемся с Владом в фойе, встаем в очередь к телефону.
Девушка в мини-юбке, с затяжкой на колготках, орет в трубку:
- Я по поводу работы! Официанткой с иностранным языком!.. Студентка, да!.. В инязе!..
Восемнадцать есть, да!.. Хорошо, перезвоню завтра!
Она вешает трубку, отходит.
Влад набирает номер.
- Привет, Веня. Как твои дела? Слушай, нужна половина. Подвози в два часа в иняз.
Будем ждать на крылечке. Пока.
Он вешает трубку, широко улыбается.
- Все нормально - ты сам слышал.
Ждем на крыльце. Холодно. С крыши капает. На газоне - корка грязного снега.
По ступенькам поднимается Наташа с испанского. Я не видел ее, может, полгода. Она
кивает, улыбается.
Я говорю:
- Привет.
Наташа заходит в дверь.
От метро идет чувак в оранжевой ветровке и красной шапке с кисточкой. Влад машет ему
рукой.
Чувак подходит, сует руку Владу, мне. Влад спрашивает:
- Новый джэкет?
- Ага. Вчера взял в "секонде" возле себя. И штаны - "ливайсы", модель семьдесят
седьмого года, давно снята с производства. - Он хлопает ладонью по колену расклешенных
джинсов. - Ну, давайте, что ли, отойдем во двор?
Мы переходим дорогу, сворачиваем в арку.
У подъезда старуха держит на поводке черную овчарку. Веня поворачивается к ней
спиной, лезет в карман.
- Очень классное вещество сегодня. Чуваки сказали - просто супер. У них какие-то
быки брали десять коробков - представляете, десять коробков! И, короче, быки спрашивают:
"Как она, вставит?" Чуваки отвечают: "Вставит как надо, на колени упадете".
Влад спрашивает:
- И что, упали?
- Не то что упали - вообще легли, - Веня смеется.
Он достает бумажный пакетик, протягивает Владу.
Влад отступает назад.
- Это - вот, товарищу. Не хочу быть посредником в незаконных операциях. Шутка.
Я сую пакетик в карман, даю Вене деньги.
Он говорит:
- Спасибо за покупку. Если что, контакты через Влада.
Веня жмет нам руки, идет к метро.
Заходим в фойе. Я замерз, текут сопли.
Вытираю нос платком, спрашиваю Влада:
- Слушай, а это вообще как - опасно? Меня не заметут?
- За что?
- Ну, хранение...
- Такой статьи нет. Есть статья - "хранение с целью сбыта", но чтоб ее повесили,
нужно не такое количество. Так что, не бойся. Раз менты остановили двух знакомых чуваков, а
они - high, и не на траве, конечно. Ну, менты им: покажите вены. Чуваки показали. И что, вы
будете утверждать, что вы не наркоманы? Да, утверждаем, что не наркоманы.
- И что?
- Ничего. Отпустили их.
- А ты когда-нибудь кололся?
Влад не отвечает. Мы идем по коридору корпуса "Б". У кассы - очередь: сегодня
зарплата у преподов.
- А ты со мной покурить не хочешь?
- Не-а. Что-то сегодня не тянет. Но в первый раз одному не советую.
- Чего так?
- В компании - веселее.
Захожу в "12-01". Андрюха - дома.
- Привет. Ганджа курить будешь?
- Что?
- Ну, траву.
- А-а-а. Это можно. Я сейчас ни от чего не отказываюсь. Закрой только дверь на
защелку. "Беломор" у тебя есть?
- А на фига?
- Как "на фига"? Или ты самокрутки собрался крутить?
- Нет, "беломора" нету.
- Ладно, сейчас посмотрю - у Сима где-то валялся.
Андрюха выдвигает ящик стола, достает надорванную бело-синюю пачку, кладет на стол,
подходит к магнитофону.
- Надо музыку соответствующую - "Комитет охраны тепла", например.
Он берет с полки бобину, вынимает, устанавливает. Я сажусь на кровать.
Андрюха вытаскивает из пачки сигарету, вырывает из тетради лист, ссыпает на него
табак.
Сидим, закинув ноги на батарею. Окно приоткрыто, тянет холодом. Андрюха
прикуривает, затягивается, передает мне косяк. Я беру его пальцами, смотрю на пятнышки
слюны, подношу к губам, затягиваюсь, стараюсь задержать дым. Не получается. Я передаю
косяк Андрюхе. За окном - огни девятиэтажек и черное небо.
Олди поет:
Черное на белом, кто-то был не прав,
Я внеплановый сын африканских трав,
Я танцую регги на грязном снегу,
Моя тень на другом берегу.
Андрюха делает последнюю затяжку, кидает косяк в окно.
Я спрашиваю:
- Ну, как?
- Клево. А ты?
Я пожимаю плечами.
- Ничего, все будет нормально. Слушай анекдот про это дело. Пришел мужик в баню
помыться и видит - в углу сидят чуваки и курят траву. Ну, он к ним подходит - дайте
попробовать, что это такое. Они дали - мужика ни фига не вставило. Он опять к ним - дайте
еще. Они ему - давай бабки, мужик, что мы тебе, на халяву давать должны? Ну, отдал он им
бабки - все, что были, они дали ему косяк. Мужик покурил - снова ничего. Ну, он думает -
что за западло такое? И опять - к ним. Денег больше нет - отдал все шмотки, они дали ему
еще косяк. Покурил - и опять не вставило. Думает - кинули, гады. Идет к ним разбираться, а
чуваков уже нету. Ну, мужик закрылся тазиком и идет ловить такси, домой ехать.
Останавливает машину, говорит - отвези домой, я тебе бабки вынесу. Садится, а водила везет
его не домой, а в какой-то лес, выкидывает из машины, сам вылазит и имеет его в жопу.
Отымел, бросил и уехал. А мужику срать приперло, он садится под елкой. И в этот момент -
ему тазиком по голове. Ты что, охуел, мужик, - в бане срать?
Андрюха хохочет - дико, по-сумасшедшему. У него - красные глаза, как будто в них
попало мыло. Я ничего не чувствую, только в животе чуть-чуть теплеет.
- Ну, как анекдот? Дебильный? - Андрюха ржет. - Ладно, ты не психуй, что не
вставило. С первого раза редко кого вставляет.
В офисе - только я и Серега. Вчера шеф уехал с группой в Прагу и взял с собой Людку и
Ксюху "стажерами" - как подарок к Восьмому марта.
Серега берет из пачки "Marlboro" сигарету, закуривает.
- Они зря, конечно, повелись. Хотели съездить, я понимаю, но поездка эта по зарплате
жахнет капитально - босс не зря всю эту байдень насчет прибыли придумал, хочет, чтобы все
работали, как негры, а платить будет копейки. Ты что насчет этого думаешь?
- Ничего. Посмотрю, сколько он мне даст за март.
- И я посмотрю. Если меньше, чем раньше, - уволюсь. Хер с ним, со свободным
посещением. Или найду что-то еще. Бабам нашим, конечно, хуже - у Людки муж на
подшипниковом третий месяц зарплату не получает, а Ксюхин - вообще без работы. Бабам
обычно меньше платят - считается, типа, что если замужем, то муж должен нормально
получать.
- А почему в турфирмах всегда много баб?
- Ну так... Работа не пыльная, сидячая. А если фирма коммерческая, то там или
погрузить, или разгрузить что-то надо...
- Интересно, на шефа наезжали когда-нибудь?
- Имеешь в виду - рэкет? Вряд ли. Кому он нужен с таким оборотом? Здесь у него -
копейки. В любой нормальной фирме столько за день прокручивается, сколько у нас за месяц,
причем все налом. Рэкетиры тоже не дурные стали - знают, на кого наехать. Обычно - на
мелкие фирмы с большим оборотом.
- А на банки наезжают?
- Не-а. Банк - слишком серьезная контора, чтоб на него наехать. В банке служба
безопасности - не надо баловаться, от любой банды отобьется.
Звонит телефон, Серега берет трубку.
- Алло, компания "Константин-тур"... Да, конечно, следующая поездка в начале апреля.
Дата пока неизвестна, но в начале, это точно... Записаться - хоть сегодня... Да, стопроцентная
предоплата... Интернациональная, дом три, квартира двадцать один. - Он кладет трубку. -
Сейчас придут записываться на Прагу, триста баксов за две путевки. Можно было бы поделить
и больше здесь не появляться...
- Думаешь, не найдет? У него все про меня есть - где учусь, где прописан. И про тебя,
наверно, тоже.
- Ладно, я пошутил.
Андрюха курит, сидя на подоконнике. Я разливаю остаток вина.
Он спрашивает:
- Как твоя работа на буржуя? Не заебла еще?
- Давно уже заебла. А что делать?
Андрюха кривится.
- Не знаю. Я лучше буду жрать картошку с кефиром, чем работать на дядю. - Я подаю
ему стакан, мы чокаемся. - Ладно, все это - ерунда.
Я отпиваю, ставлю стакан на стол, засыпанный крошками и шкурками сала.
- А где Сим тусуется? Когда ни зайду - его нет.
- Разве я не говорил? Он сейчас все время у подруги обитает...
- Минчанка?
- Ага... Типа, же
...Закладка в соц.сетях
