Жанр: Драма
Герои без вести не пропадают 2
...н?
- Мужчин. Человек пять.
Иммерман поднял телефонную трубку и поговорил с кем-то из управления по
распределению иностранных рабочих.
- Обрадуйте сестру,- сказал он, кладя трубку на место. - В ее хозяйстве
отныне бесплатно будут работать пятеро восточных рабочих. Пусть она с ними
особенно не церемонится. В случае чего мы тут же их направим в концлагерь. А
теперь и нам пора заняться делами. Я собираюсь последний раз поговорить с
Турхановым.
- Почему последний раз? - насторожилась Фанни.
Если не согласится дать подписку, с очереди партией арестантов отправлю в
Маутхаузен. Терпеть не могу несговорчивых людей.
- А он не убежит оттуда?
- Мы его поместим в изолирблок. Штандартенфюрер Франц Цирайс уверяет, что
для заключенных выход оттуда только один - через трубу крематория,- засмеялся
Рудольф. - Будем надеяться, он не шутит.
В кабинет вошел адъютант.
- Хефтлинг 78901 доставлен под конвоем,- доложил он шефу.
Иммерман вынул из кобуры пистолет, положил его на стол, прикрыл газетой и
приказал ввести арестанта в кабинет. Адъютант поспешил выполнить волю
начальника. Скоро два дюжих эсэсовца привели Турханова. Фанни заметила, что со
времени последней встречи полковник заметно изменился: еще больше похудел, кожа
на лице приобрела мертвенно-бледный оттенок, щеки впали. Только глаза, как ей
показалось, по-прежнему излучали нежность.
- Переводите мои слова,- приказал Иммерман, обращаясь к Фанни. -
Садитесь! Очевидно, это будет наша последняя встреча.
Фанни перевела его слова. При этом она продолжала внимательно следить за
малейшими изменениями выражения лица арестанта, но не уловила никакого волнения
в его взгляде.
- Почему он молчит? - нетерпеливо спросил гестаповец.
Фанни перевела его вопрос на русский язык.
- Мне все равно,- ответил Турханов. - Не для перевода могу добавить:
ваш образ - образ доброй феи в этом жутком мире - навсегда сохранится в моей
памяти.
Лицо девушки покрылось румянцем, а в глазах отразилась явная радость, но
Иммерман, пристально наблюдавший за выражением лица допрашиваемого, ничего этого
не заметил. Только после того как Фанни перевела первую часть ответа хефтлинга,
в нем шевельнулось чувство подозрения.
- Но его ответ не состоял из трех слов? - провор чал он.
- Да,- согласилась Фанни. - Он говорил еще, что не от него зависит, где ему
быть в дальнейшем,- быстро придумала она ответ за Турханова.
Как не от него? - разозлился шеф гестапо. - Третий раз твержу одно и то же:
пусть даст подписку о добровольном согласии сотрудничать с гестапо, и тут же я
сам переправлю его в нейтральную Швейцарию, где он как беглый военнопленный
будет интернирован до конца войны. Переведи это ему.
Девушка перевела. Шеф гестапо следил за Турхановым, но по выражению его
лица понял, что все его старания напрасны. ,
- Я никогда не стану изменником Родины,- тихо, но твердо заявил
Турханов, когда Фанни перевела ему слова Иммермана.
Слова заключенного привели гестаповца в бешенство. Если бы не требование
брата как можно скорее выпустить Турханова из тюрьмы и передать его в руки
мистера Томсона живым, с каким наслаждением пулю за пулей всадил бы он в грудь
этого непреклонного большевика. Но он понимал, что за такое наслаждение
Иммерманам пришлось бы поплатиться разрушением зародов концерна "Фарбенверке".
"Американцы шутить не любят,- се злостью подумал он. - Если к установленному
сроку мы не передадим Турханова целым и невредимым, беды нам не миновать. Я знаю
их - слова свои они на ветер не бросают. Но надо найти какой-то выход".
- Послушайте, полковник,- вдруг заговорил он вкрадчивым голосом,- если бы
такое предложение было вам сделано по поручению американской разведки, как бы вы
ответили на него?
- А советская разведка в курсе событий? - спросил Турханов.
- США и СССР - союзники в этой войне. Надо полагать, что в борьбе с общим
врагом они поддерживают тесную связь,- уклонился от прямого ответа начальник
гестапо.
- Докажите это, и я готов вступить с вами в переговоры,- сказал Турханов.
Как известно, в застенках гестапо для соответствующей обработки заключенных
наряду с применением пыток весьма широко пользовались методом обмана и
всевозможных провокаций. Рудольф Иммерман считал себя, настоящим мастером этого
метода Понимая, что метод; угроз едва ли приведет к положительному результату,
он заранее подготовился к применению метода провокации при очередном допросе
Турханова. Услышав ответ советского полковника, он решил, что уже пора
прибегнуть к этому,- и, .вытащив из внутреннего кармана запечатанный .пакет,
протянул его Турханову. - Вот вам доказательство,- сказал он. -
Распечатай те и познакомьтесь с содержанием письма.
Владимир Александрович молча взял пакет, вскрыл его, извлек оттуда листок
бумаги, на котором было написано всего несколько строчек, и тут же возвратил
гестаповцу.
- Написано не по-русски, поэтому не могу читать. Если можно, то
переведите,- сказал он.
Иммерман передал письмо Фанни с предложением перевести на русский язык. Та
сначала прочитала его про себя.
- Это неправда! - крикнула она и бросила письмо на стол. - Я не стану его
переводить.
- А если правда? - злобно прищурив глаза, спросил шеф.
- Тогда тем более не стану переводить. За кого вы меня принимаете?
- Почему? - удивленно взглянул на нее штандартенфюрер.
- Нелегальное участие в заговорах всегда считалось предательством. Я - не
предательница,- твердо Ответила девушка.
Иммерман рассердился не на шутку. Задумав эту провокацию, он надеялся убить
одним выстрелом не двух, а сразу трех зайцев. Во-первых, он хотел окончательно
убедиться, действительно ли Турханов не знает немецкий язык. Если бы Владимир
Александрович вовремя не понял коварства гестаповца и, вместо того чтобы
возвратить письмо, начал бы знакомиться с его содержанием он выдал бы себя. Но
теперь, когда он вернул письмо, у Рудольфа не осталось сомнения насчет его
прежних утверждений о незнании немецкого языка. Во-вторых, ему также хотелось
лишний раз проверить благонадежность Фанни. В-третьих, получить обманным путем
подписку о сотрудничестве с гестапо, но, погнавшись за многими зайцами, он не
поймал ни одного из них. Турханов не только разгадал его намерения, но и успел
прочитать текст записки. Фанни, решившая тайно помочь советскому полковнику,
особенно нуждалась в доверии со стороны своего начальника, и ей лишний раз
удалось продемонстрировать перед ним свою мнимую преданность, выдав ее за
Действительную. Поняв, что его планы срываются, шеф гестапо так разволновался,
что никак не мог удержаться от грубости.
- Твое дело - выполнять мои распоряжения. Если ты не переведешь, я
сейчас же выгоню тебя с работы! - крикнул он.
Фанни посмотрела на заключенного, словно ища у него защиты, но тот сидел,
не поднимая глаз, будто не понял, о чем спорят гестаповцы.
- Хорошо, я переведу, но за последствия не отвечаю. С этими словами
она взяла со стола злополучное
письмо и перевела на русский язык:
- "Мистеру Турханову от американского полковника Чарлза Д. Томсона.
Пользуясь случаем, передаю вам приказ генерала Барсукова о необходимости
принятия предложения штандартенфюрера Иммермана, который является нашим
человеком в известном вам органе третьего рейха. С наилучшими пожеланиями.
Томсон".
Турханов сразу понял, что имеет дело с грубой фальшивкой, но решил не сразу
отвергнуть предложение провокатора; он четко представлял - любой выигрыш времени
идет ему на пользу. Шеф гестапо уже мысленно торжествовал свою победу. ,
- Надеюсь, теперь-то вы не сомневаетесь в моих добрых намерениях? - спросил
он.
- Прежде чем дать окончательный ответ, мне необходимо как следует взвесить
все доводы,- сказал полковник.
- Три дня хватит нам на размышление? - спросил гестаповец.
Турханов был доволен, что ему удалось выторговать еще три дня относительно
спокойной жизни, и собирался уже согласиться с предложенным сроком, но как раз в
этот момент переводчица, все время внимательно следившая за ним, как будто бы
отрицательно покачала головой.
- Мало,- сказал он. - Мне надо собраться с мыслями, подумать...
- Хорошо, пусть будет пять дней, но ни часом больше. Когда Турханова
вывели, шеф гестапо тщательно сжег фальшивое письмо Томсона, открыл форточку и
золу развеял по ветру.
- Видала? - спросил он у переводчицы. - Было письмо, и нет его, а результат
налицо, рыбка клюнула, скоро ей висеть на крючке.
Причем на пустом крючке,- притворно поддакнула Фанни, тайно радуясь тому,
что получила в свое распоряжение лишних пять суток для установления связи с
нужными людьми.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Само собою разумеется, чтобы вызволить из беды Турханова, генерал Барсуков
никогда и не думал обращаться за помощью к агентуре иностранных разведок, ни
союзных, ни тем более вражеских государств, а целиком и полностью полагался на
специальную группу десантников во главе с Соколовым, на чешских партизан и
местные подпольные антифашистские организации, а те не сидели сложа руки.
Получив сообщение о предстоящем переводе Турханова в лагерь смерти Маутхаузен,
Соколов и его товарищи решили воспользоваться этим случаем и неожиданным
нападением на конвой в пути следования освободить полковника из фашистской
неволи, а потом, как было предусмотрено планом операции, разработанным еще в
штабе партизанского движения, при содействии чехословацких партизан переправить
через линию фронта в расположение советских войск. Для этого прежде всего надо
было тщательно изучить пути следования арестантов из тюрьмы гестапо в
концлагерь. Это ответственное дело Соколов поручил Герберту Гроссу -
руководителю группы подпольщиков из ресторана "Голубой Дунай". Путем осторожных
расспросов и личных наблюдений тому удалось установить, каким путем доставляли
заключенных в концлагерь. Из внутренней тюрьмы гестапо их до железнодорожного
вокзала отправляли в тюремных автобусах, потом до станции Маутхаузен перевозили
в арестантских вагонах, а от станции до лагеря смерти гнали пешком под охраной
усиленного конвоя эсэсовцев из дивизии "Тотенкопф". Последний участок пути
показался десантникам наиболее подходящим для устройства засады и нападения на
конвой.
Подпольщики из "Голубого Дуная" выяснили, что эрзац-хлеб для заключенных
выпекается не только на территории самого лагеря смерти, но и некоторыми
пекарями из окрестных населенных пунктов. Выпеченный хлеб они доставляли в
лагерь на автомашинах. Нашёлся пекарь, поддерживающий связь с подпольщиками. Он
согласился взять в качестве грузчика Герберта Гросса при очередной доставке
хлеба. Это дало возможность десантникам не только просмотреть шестикилометровый
участок шоссе от станции до ворот лагеря, но и выбрать наиболее Удобное место
для устройства засады. Таким местом был выбран заброшенный каменный карьер, где
в свое время Добывали камень для строительства шоссейной дороги, а когда
строительство было закончено, карьер закрыли, и теперь он представлял собой чтото
вроде огромного котлована с осыпающимися, обрывистыми стенками.
Сведения, добытые Гербертом Гроссом, дали возможность Соколову разработать
план операции. В назначенный день десантники, выделенные для этой операции,
совместно с австрийскими антифашистами рано утром подъезжают на грузовике к
заброшенному карьеру. Причем половина из них должны одеть на себя полосатые
костюмы заключенных, остальные - форму эсэсовцев из дивизий "мертвая голова". В
окрестностях Маутхаузена подобные смешанные группы встречаются очень часто. Это
заключенные из лагеря смерти под охраной эсэсовцев работают на ремонте дорог,
проводят линии электропередач, строят складские помещения, скотные дворы, а то и
дома для местных помещиков. Поэтому появление у заброшенного карьера переодетых
десантников не должно было обратить на себя внимания. Неожиданное нападение
несомненно посеет панику в рядах фашистов. Пользуясь неразберихой, десантники
должны будут освободить Турханова и других узников, находящихся в колонне.
Соколов, как поклонник дерзких операций, горячо отстаивал свой план, но его
заместитель по политической части не стал скрывать сомнения.
- Трудно себе представить, чтобы фашисты так лег ко позволили нам увести
Турханова из-под самого их носа,- сказал он. - По-моему, надо нам серьезно
рассмотреть и другие варианты плана.
- Нет! - не согласился с ним командир. - Внезапность и дерзость нападения
являются преимуществом, а не недостатком нашего плана. Я полностью уверен в
успехе. К тому же у нас нет времени разрабатывать другие планы, ибо Турханова
могут направить в лагерь смерти в любое время, а мы уже успели сделать многое,
чтобы приступить к операции как можно скорее.
Комиссаров не стал возражать, и план, предложенный Соколовым и Гербертом
Гроссом, был принят единогласно.
- Итак, вопрос решен, товарищи. Сегодня же каждый из вас получит
персональное задание для осуществления этого плана. Тогда нам остается только
ждать сообщения от товарища Рунге о времени перевода полковника из тюрьмы в
концлагерь,- заявил Соколов, закрывая совещание... А время это быстро
приближалось. На пятый день после предыдущей встречи Иммерман распорядился
доставить к себе хефтлинга под номером 78901 и вызвал переводчицу. Та давно
ожидала приглашения и явилась к шефу буквально через минуту. Рудольфа неприятно
поразил вид девушки, которая была одета во все белое, словно она собиралась идти
со своим женихом под венец.
- Что это значит? - спросил он, окинув ее насмешливым взглядом. - Уж не
собираешься ли ты прямо со службы, потащить меня в церковь, чтобы обвенчаться?
- Успокойтесь, этого не будет. - Фанни хотела добавить слово "никогда", но
удержалась. - Я просто перестала носить траур.
- Послушай-ка, милая, почему бы нам не воспользоваться окончанием траура и
в самом деле не покатить в церковь?
- Не будем торопиться. Не зря говорят: "Поспешишь- людей насмешишь". Нам не
пристало смешить людей...
Этот полушутливый разговор был прерван появлением в кабинете адъютанта,
который доложил, что хефтлинг 78901 доставлен под конвоем.
По знаку Иммермана ввели заключенного. Фанни заметила, что Турханов
выглядел значительно лучше, чем в прошлый раз. Лицо его посвежело, исчезли
кровоподтеки, зажили раны.
- Садитесь! - предложил шеф гестапо, указывая на обычную для
допрашиваемых некрашеную табуретку. - Надеюсь, с вами обращались хорошо?
Турханов неопределенно кивнул и сел на указанное место. Наступило молчание.
- Я жду,- недовольно проворчал наконец Иммерман. Фанни перевела.
- Чего он ждет? - нарочито с простодушным видом спросил Турханов.
Фанни поняла, что он издевается над шефом. Такая смелость очень понравилась
ей, и она не удержалась от веселой улыбки. В то же время вопрос Турханова привел
гестаповца в ярость.
- Вашего согласия на наше предложение,- еле сдерживая себя, вынужден был
объяснить Иммерман.
- Я еще не успел подумать об этом,- ответил полковник.
- То есть как не успели? - вспылил шеф. - Что же вы делали все эти пять
дней?
- Спал. До этого по вашему распоряжению в течение целой недели мне
не давали спать, и я решил хотя бы частично возместить такую потерю.
Только присутствие девушки, которую он считал своей невестой и которой не
раз давал обещание не применять при ней площадную брань, удержало Иммермана в
рамках приличия.
- Но когда же вы можете дать окончательный ответ? - сквозь зубы процедил
он.
- Сейчас, сию минуту. Я никогда не изменю Родине,- решительно заявил
Турханов.
- Но от вас и не требуют измены.
- А подписка о сотрудничестве с гестапо? Разве это не измена? - спросил
Турханов.
- Но это же фиктивная подписка. Она мне нужна только для оправдания вашего
освобождения из-под стражи. Поймите, я хочу вам добра.
- Если вы действительно хотите мне добра, то отправьте меня в лагерь
военнопленных.
- Значит, вы не дадите требуемой подписки?
- Нет!
- Но вы понимаете, что вас ожидает в таком случае?
- Да, вполне понимаю.
- Не верю! - закричал Иммерман. - Вы же не оловянный солдатик, чтобы не
бояться смерти?
- Да, я живой человек. Мне тоже хочется жить. Но в то же время я - солдат,
а солдат верен своей присяге, которая обязывает его сражаться до последнего
дыхания
Некоторое время Иммерман просидел молча, нервно чертя карандашом по листку
бумаги, потом порывисто встал, походил по кабинету и снова сел на свое место.
- Хорошо,- сказал он. - Пока я сохраню вам жизнь но вместо лагеря
военнопленных отправлю в концентрационный лагерь. Причем До поры до времени
дверь пере вами не захлопывается. Если одумаетесь, то сообщите мне об этом через
старшего по бараку.
"С этими словами начальник гестапо взял какие-то бланки и начал их
заполнять. Фанни от нечего делать встала со стула, подошла к шефу и через его
плечо заглянула в эти бланки. Как и полагала она, шеф оформлял документы для
отправки Турханова в лагерь смерти Маутхаузен. "Больше мы никогда не
встретимся",- подумала она. И тут произошло удивительное событие или, вернее, ей
показалось, что произошло это событие. Ее глаза встретились с глазами Турханова.
"Я - ваша! - сказала она своим пылающим взглядом. - Понимаете, навсегда ваша. Я
люблю только вас!" Так ли он понял ее желание или нет, но ей показалось, что
глаза Турханова ответили: "Я тоже люблю вас. Эта любовь придает мне силы для
продолжения борьбы. Ваш образ всегда будет в моем сердце".
Эти девичьи грезы были прерваны грубым голосом шефа гестапо, вызывающего
конвоира. От неожиданности, она даже заморгала, словно только что пробудилась от
сладкого сна, улыбнулась, из-за спины своего начальника сделала Турханову
прощальный жест рукой, а потом когда конвоиры вывели его из кабинета, начала
приводить в порядок записи, сделанные ею в ходе допроса.
- Ну как? - спросил Иммерман у переводчицы, когда они остались вдвоем. -
Неужели все русские такие?
- В каком смысле? - не поняла Фанни.
- В том смысле, что разыграл из себя кристально чистого советского
патриота. Но кому это нужно? Хотел бы послушать, как он запоет завтра утром в
Маутхаузене, когда подвергнется обработке в политабтайлюнге.
- Это так страшно? - наивно спросила Фанни.
- Обычно из трех грешников одного выносят ногами вперед.
"Боже мой! - мысленно ужаснулась Фанни. - Надо скорее предупредить
Альфреда. Может, он найдет способ помочь ему. А если я обманулась в нем? Может,
он нисколько не интересовался Турхановым, а только подтрунивал надо мной?"
Ударная группа десантников прибыла к заброшенному карьеру на рассвете.
Половина из них была одета в полосатую арестантскую одежду, остальные натянули
на себя форму эсэсовцев из дивизии "Тотенкопф". Первые сразу же приступили к
имитации работы по добыче камня, а вторые, вооруженные автоматами и ручными
гранатами, под видом охраны арестованных тщательно следили за окружающей
местностью. Впрочем, посторонние на них не обращали никакого внимания, они
привыкли встречать в окрестностях Маутхаузена рабочие команды заключенных под
охраной эсэсовцев.
Скоро на станции Маутхаузен остановился поезд, прибывший из Вены. Он
простоял всего одну минуту, но железнодорожники успели отцепить задний вагон.
Там были арестанты, направляемые в лагерь смерти. На перроне их ждали эсэсовцы с
четырьмя специально обученными собаками. Когда венский поезд скрылся за
поворотом, начальник конвоя подошел к арестантскому вагону. Оттуда вышел старший
конвоир. Они взаимно проверили документы, после чего началась выгрузка
арестантов. При виде людей в полосатых брюках и куртках волкодавы в руках
эсэсовцев яростно залаяли.
- Арестантов построить в две шеренги! - скомандовал ротенфюрер.
Эсэсовцы быстро выполнили его распоряжение. После этого начальник конвоя
достал из папки список заключенных и начал вызывать по одному.
- Мишель Бержерак! - произнес он французское имя на немецкий лад.
Худенький и сгорбленный человек в легкой полосатой куртке вздрогнул.
- Я! - послышался его слабый голосок.
Ротенфюрер, смахивавший на профессионального боксера, своим здоровенным
кулаком неожиданно нанес сильный удар в лицо профессору Парижского университета.
Тот зашатался, но все же удержался на ногах.
- За что? -тихо спросил он.
- Кого я вызываю, тот должен выйти на три шага вперед. А ты тут торчишь как
пень.
Пострадавший поспешил выполнить его указание, но впопыхах позабыл, что
нужно было первый шаг сделать не с правой, а с левой ноги. Такая оплошность ему
стоила еще одного удара, но уже не в лицо, а в затылок. Проверка продолжалась.
- Вольдимар Тюрханьев! - выкрикнул ротенфюрер. Турханову не хотелось
отведать тумаков, и он быстро выполнил требование ротенфюрера.
Закончив поименную проверку заключенных, начальник конвоя окинул всех
тяжелым взглядом.
- Внимание! - крикнул он. - Слушайте все! На марше будем двигаться
строем. Переговариваться между собой, передавать друг другу вещи, бросать на
землю за писки или иные предметы категорически запрещается. Самовольный выход из
строя расценивается как попытка к бегству, и виновные расстреливаются на месте.
Никаких вопросов не задавать, не шуметь, не отставать. Направо! Шагом ма-арш!
И колонна из пятнадцати заключенных под неусыпной охраной шести эсэсовцев и
четырех собак быстро двинулась по привокзальной улице небольшого станционного
поселка.
За последние четыре месяца Турханов сильно изменился, но Соколов, следивший
за колонной заключенных из окна ближайшего дома, хозяином которого был
австрийский коммунист и близкий друг Герберта Гросса, сразу узнал его. Как
забилось его сердце, когда их разделяло пространство всего в десять - двенадцать
шагов! "Крепись, товарищ командир! - мысленно воскликнул он. - Спасение совсем
близко. Не пройдет и сорока минут - ты уже будешь на свободе".
- Он здесь? - тихо спросил хозяин дома.
- Да,- ответил Соколов. - Можно сигналить.
Хозяин кивнул в сторону жены. Та выбежала на балкон и на перила повесила
"проветрить" две белые простыни и одно красное одеяло. Очевидно, это не могло
вызвать подозрения у бдительных агентов гестапо, ибо как простыни, так и одеяла
висели на многих балконах, но условный знак сразу был замечен теми, кому он был
предназначен. Не успела хозяйка спуститься с балкона, как из трубы крайнего дома
повалил густой черный дым. Впрочем, на него тоже никто из местных жителей не
обратил внимания, печки топились во многих домах. Но десантники у заброшенного
карьера сразу заметили этот сигнал.
- Приготовиться! - скомандовал Герберт Гросс. - Через полчаса они
будут здесь.
По этой команде десантники, одетые в форму эсэсовцев, взяли автоматы
наизготовку, остальные положили на землю пистолеты и ручные гранаты, спрятанные
под одеждой, чтобы в любую минуту можно было их пустить в дело.
Тем временем колонна арестантов миновала крайний дом. Люди в полосатых
куртках, погоняемые эсэсовцами и их собаками, не шли, а почти бежали по
асфальтированному шоссе, довольно круто поднимавшемуся в гору. Не каждый узник
мог выдержать такой темп движения. Вот один из них зашатался, бросил свой
мешочек с жалким арестантским скарбом прямо под ноги, потом упал и сам. Люди,
шедшие сзади него, либо обходили, либо перешагивали через него. Только один
молодой паренек протянул ему руки, чтобы помочь ему подняться на ноги, но,
получив удар винтовочным прикладом, сам растянулся на дороге. Когда колонна
миновала это место, собаки набросились на двух несчастных. Они рвали на них
одежду, искусали до крови, но обессилевшие люди не могли встать. Тогда начальник
конвоя хладнокровно застрелил обоих.
Это было только начало. Дорога, обсаженная пушистыми елями, извиваясь,
поднимается все выше и выше, силы быстро иссякают, идти становится труднее и
труднее. Вот сзади залаяли собаки. Они терзают очередную жертву. Грубая брань,
свист бича, стоны измученного узника, выстрел - и все кончено: еще один
окровавленный труп остается на дороге...
Когда колонна приблизилась к карьеру, Герберт Гросс и два автоматчика вышли
на дорогу.
- Стой! - крикнул командир ударной группы, подняв левую руку.
- Что случилось? - спросил запыхавшийся ротенфюрер.
- Мои рабочие выдохлись. Пусть ваши люди помогут им грузить автомашину.
Работа срочная,- сказал Гросс, указывая на кучи камня возле пустого грузовика.
- Я тоже выполняю срочное задание. Нам приказано как можно скорее доставить
эту падаль в лагерь,- воз разил начальник конвоя.
- Как ты разговариваешь? - крикнул Гросс. - Я тебя научу уважать старших.
На колени, сволочь!
Эсэсовец опешил от такой неожиданности, но ему не дали прийти в себя -
выстрел из пистолета прекратил его недоумение. Остальные десантники давно
держали на мушке всех конвоиров. В то же мгновение, когда Герберт Гросс
расправился с ротенфюрером, другие десантники расстреляли конвоиров и их собак.
- Владимир Турханов, вы свободны! - объявил во всеуслышание Герберт
Гросс. - Дорога каждая минута Скорее подойдите ко мне!
Арестанты с недоумением слушали его.
- Товарищ полковник,- еще раз обратился командир группы десантников.
- Мы пришли сюда за вами. Вы слышите нас?
Ответа не последовало. Тогда Герберт Гросс обратился ко всем по-немецки.
- Есть среди вас советский полковник по имени Тур ханов? - спросил он.
- Кажется, такого у нас нет,- оглядываясь по сторонам, ответил один из
арестантов на ломаном немецкому языке. - Здесь только греки, югославы и
французы.
В пути следования конвоиры убили пять человек а одного куда-то увезли на
легковой машине. Может быть, русский полковник был среди убитых,- добавил
другой.
Десантники поняли, что удачно начатая операция закончилась провалом. Это
опечалило всех. У многих опустились руки, но командир не растерялся.
- Трупы собак и конвоиров быстро сбросить в карьер! - скомандовал он. -
Товарищи узники, если вы не хотите попасть в лагерь смерти, то побыстрее
забирайтесь под тент грузовика.
Оба распоряжения Герберт
...Закладка в соц.сетях
