Жанр: Драма
Герои без вести не пропадают 2
...т, пишут, но правдоподобно врать так и не
научились. Из-за них наша печать с каждым днем все больше и больше теряет
доверие читателей. Эх, если бы от меня зависело, я бы журналистам, прежде чем
доверить авторучки, вручил бы винтовки и прямо из редакции погнал бы в атаку
против русских. Может быть, тогда они хоть научились бы врать по-человечески".
- Добрый день, милый Руди! - серебряным колокольчиком прозвенел
приятный голос Фанни.- Спешила, спешила, но никак не смогла вовремя управиться с
туалетом. Скажи-ка, как я выгляжу в этом наряде? ,
С этими словами девушка весело закружилась на месте, раздувая нижние края
нового платья из легкого розового шелка.
- Выглядишь очень мило, но, очевидно, ты забыла, куда мы собирались ехать?
- недовольно проворчал шеф.
- Нет, не забыла. Мы поедем в Маутхаузен. Разве не так?
- Так-то оно так, но никак не пойму, кого ты собираешься пленить там своим
красивым нарядом. Не Турханова ли, который вот-вот подохнет "от голода и побоев?
- Ты угадал, с тебя причитается,- засмеялась Фанни, кокетливо подставляя
щеку для поцелуя.- Имей в виду ,в успехе не сомневаюсь.
- Перестань шутить! - рассердился Иммерман,- Меня мутит при одной мысли об
этом негодяе, а ты еще нарочно выдумываешь всякие фокусы. Давай переоденься в
офицерскую форму и поскорее отправимся в путь.
- Как хочешь,- надулась девушка,- Мне искренне хотелось помочь тебе
получить от него требуемую подписку. Учтите, герр штандартенфюрер, без меня вы
ее никогда не получите,- добавила она официальным тоном.
- Не говори глупости! - строго посмотрел гестаповец на девушку,.- Мыслимое
ли дело, чтобы невозможное для шефа гестапо стало возможным для его толмача?
- Да, вполне мыслимо, если толмачом является девушка,- вполне серьезно
ответила Фанни.- В истории не раз бывали случаи, когда с важными делами,
непосильными мужчинам, женщины справлялись за считанные минуты. Нужны примеры?
- Давай выкладывай,- снисходительно разрешил Рудольф.
- Хорошо! - сверкнула глазами Фанни.- Скажите-ка, кто предотвратил
неизбежное нашествие гуннов на Рим? Не женщина ли по имени Гильдегунда, убившая
непобедимого вождя гуннов Аттилу? Или Шарлотта Корде. Неона ли избавила
французскую контрреволюцию от Марата? Можете вспомнить о Жанне Д'Арк, с позором
изгнавшей англичан из Орлеана.
Услышав эти имена, Иммерман вдруг посерьезнел. "Кто их знает, этих женщин?
- подумал он.- Иногда они действительно совершают такое, что мужчинам остается
только разводить руками. Возможно, это хрупкое создание действительно избавит
меня от неприятных хлопот".
- Не знаю, действительно ли Аттила был убит Гильдегундой или нет (историей
это не установлено), но Шарлотта и Жанна в самом деле прославили свои имена.
Скажи, милая Фанни, как ты собираешься войти в историю? Что я должен сделать для
этого?
- Во-первых, ты должен оставить нас с Турхановым наедине. Мне надо
поговорить с ним.
- О чем? - вздрогнул Иммерман.
- Как о чем? Разве ты не знаешь, о чем говорят наедине мужчина и женщина?
Они объясняются в любви. Помнишь, ты не раз говорил мне о том, что он смотрит на
меня влюбленными глазами. Я хочу проверить его.
- Каким образом?
- Очень просто. Сначала я тоже разыграю из себя влюбленную дурочку,
пообещаю стать его женой, как только он выйдет на свободу, и ради любви, ради
нас самих попрошу дать тебе требуемую подписку. Мужчины, способные влюбляться
даже в тюремной камере, ни в чем не откажут предмету своей любви. Вот увидишь,
Турханов сегодня непременно согласится с тобой,- заверила Фанни.
- Дай бог! - пожелал Рудольф и тут же засомневался: - Не переоцениваешь ли
ты свои возможности? Ты еще не знаешь большевиков. Чтобы обмануть их, надо быть
по крайней мере семи пядей во лбу. А у тебя не будет и одной. Подумай
хорошенько, сможешь ли ты обвести его вокруг пальца.
- Не беспокойся. Поверь, дорогой, мы, современные женщины, ничуть не
хуже своей прародительницы Евы, которая сумела обмануть своего Адама еще на заре
жизни.
Такое сравнение развеселило Иммермана. - Хороню! - сказал он, вставая.-
Покажи, на что ты способна, с
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
С тесного двора двадцатого блока Турханова опять вывели под предлогом
оказания помощи рабочей команде, занятой транспортировкой трупов, но на этот раз
за воротами его поджидал сам блокфюрер. Высокомерный и жестокий, он всегда
нагонял ужас на узников, однако на сей раз его словно подменили-при виде
Турханова он улыбнулся, как старому знакомому, и жестом пригласил его следовать
за собой. Маршрут оказался прежним. Пройдя аппельплац, они направились к
центральным воротам лагеря, но, не дойдя до них, Свернули налево и вошли с
здание, окрашенное в салатный цвет, где размещалось так называемое "политическое
отделение". В специальном бункере этого отделения в прошлый раз полковнику
пришлось более часа прождать Иммермана. На этот раз шеф гестапо сам ждал
хефтлинга.
- Благодарю вас,- сказал шеф гестапо, когда блок-фюрер передал ему
Турханова.- Подождите в дежурке. Я вас задержу не больше часа.
Ротенфюрер отдал честь, стукнул каблуками и скрылся за дверью, а Иммерман
обратился к Турханову.
- Прошу садиться,- сказал он, указывая рукой на табуретку.- Сразу
приступим к делу. Фройлен, переводите...
Неожиданный стук в дверь не дал закончить ему -начатую фразу. .
- Что за черт! - с деланным возмущением выругался гестаповец.-
Хорошо, войдите!
В камеру вошел один из помощников дежурного.
- Герр штандартенфюрер! - обратился он к гестаповцу.-Вас просит к себе
господин комендант лагеря.
- Сейчас приду. Вы тут посидите. Я скоро вернусь,-пообещал Иммерман, но,
подумав немножко и глядя на переводчицу, добавил:-Может быть, позвать охрану?
- Обойдусь без охраны,- ответила Фанни.- А если понадобится, позову сама.
Иммерман хотел было еще что-то сказать, но тут же передумал и, схватив
портфель, поспешил за посланцем коменданта. Прождав с минуту, Фанни выглянула в
коридор, чтобы убедиться в отсутствии посторонних. Там действительно никого не
оказалось. "Пока соблюдает наш уговор,- подумала она и плотно закрыла дверь.-
Посмотрим, что будет дальше".
Турханов с любопытством следил за ней.
- Сердечный привет вам от меня и от ваших друзей!-прошептала девушка,
подойдя к полковнику.
- От каких друзей? - насторожился Турханов.
Вместо ответа Фанни отвернулась, достала из лифчика вчетверо сложенный лист
бумаги, развернула его и подала Турханову.
- Прочтите и узнаете...
Записка была написана на родном языке Турханова хорошо знакомым почерком, и
если бы даже отсутствовали условные знаки шифра, он все равно не стал бы
сомневаться в подлинности письма.
- Где он? - шепотом спросил полковник.
- Кто? - спросила Фанни, тоже переходя на шепот.
- Тот, кто написал это.
- Не знаю. Меня попросили только показать вам это и спросить, согласны ли
вы делать так, как написано здесь.
- Ваш шеф в курсе дела?
- Нет. Он думает, что вы будете действовать согласно его плану, о котором
он говорил вам в прошлый раз, а я должна была уговорить вас принять этот план.
- То есть уговорить меня дать ему подписку?
- Да. Если вы согласитесь, то я уполномочена сообщить вам некоторые
дополнительные детали плана ваших друзей.
- А вы уверены в том, что он будет соблюдать условия игры?
-Не совсем. Но в этом нет особой необходимости. Вам надо только добраться
до имения Хофбауэра, а там вы начнете действовать не по его плану.
Турханов задумался. За считанные секунды он мысленно еще и еще раз пережил
то, что предстояло ему практически пережить в ближайшее время.
- Я принимаю предложение товарищей, изложенное в письме,- еле слышно
проговорил он.
- Тогда взгляните на план местности. Вот ваш лагерь, а вот и имение
Хофбауэра. После перестрелки и убийства охранника на грузовой машине вас повезут
к швейцарской границе, но, как только отъедете на несколько километров, вы
свяжете шофера с переводчиком, выбросите их из машины, а сами вернетесь в этот
лес,- показала она на схеме.- Там уже побывали ваши товарищи. На опушке леса
имеется сарай для сушки сена. Там вы встретите верных людей, о которых сказано в
письме. Они доставят вас в безопасное место. Постарайтесь хорошенько запомнить
местность.
Создавать определенное представление о местности по топографической карте
для военного человека дело привычное, Турханов легко запомнил все ориентиры,
нанесенные на плане местности, и мысленно уже представлял, как они будут
пробираться ночью к сараю для сушки сена. "А там друзья, там долгожданная
свобода! Наконец-то я снова буду распоряжаться собой, как все люди",- подумал
он.
-? Запомнил все. Если не помешают непредвиденные обстоятельства, и сенной
сарай, и людей, поджидающих нас там, могу найти с закрытыми глазами,- заверил
полковник.
- Тогда верните мне письмо. Оно вам больше не понадобится, а если
попадет в чужие руки, может привести к неприятным последствиям.
Турханову не хотелось расстаться с, письмом, но он знал, что хранить его
негде, да, пожалуй, и незачем. Поэтому, взглянув на скопированный с карты план
местности в последний раз, аккуратно сложил письмо и вернул его девушке. Та
поспешила спрятать его.
- От души благодарю вас. Вы еще больше укрепили во мне веру в людей, а это
для человека в моем положении имеет несоизмеримую ценность. Хотелось бы мне вам
тоже сделать что-нибудь приятное, но, как говорится, рад бы в рай, да грехи не
пускают.
- Не отчаивайтесь! - ласково улыбнулась девушка.-Вам еще представится много
случаев делать людей счастливыми.
Вместо "людей" ей хотелось сказать "меня", но скромность не позволила.
Впрочем, от Турханова все равно не ускользнул основной смысл ее пожелания, и он
мысленно поклялся, что при первой же возможности достойно вознаградит ее.
Время, О1веденное Иммерманом на "обработку" Турханова, пролетело незаметно.
Из коридора донеслись звуки шагов и человеческие голоса.
- Кажется, идут к нам,- прошептала Фанни.- Следующий раз встретимся
в другой обстановке. До скорого свидания, друг мой!
Турханов не успел ответить. Резким движением открыв железную дверь, в
камеру вошел шеф гестапо. Ему хотелось казаться спокойным, но глаза сразу выдали
его: они так и впились в лицо девушки, словно хотели уловить не только знакомые
черты, но и высветить ее душу.
- Чувствуется, вы тут даром не теряли времени,-заговорщически подмигнул он
переводчице.- Могу я надеяться?
- Я уговорила его. Но вы спросите сами. В присутствии чужестранца у
порядочных людей не принято переговариваться на непонятном ему языке,- заметила
девушка.
- Хорошо,-согласился Иммерман.- Тогда спросите у него от моего имени о
подписке.
Переводчица спросила.
- Обязательство о сотрудничестве с гестапо я подпишу по прибытии в имение
Хофбауэра,- ответил Турханов.
- Почему не здесь? - насторожился гестаповец.
- Не мне рассказывать вам об условиях содержания заключенных в
изолирблоке. Жизнь человека там всегда висит на волоске и может оборваться в
любую минуту. Яне враг самому себе, чтобы подписать перед смертью материалы,
компрометирующие мое доброе имя,- спокойно ответил полковник.
Лицо гестаповца вспыхнуло гневом. С каким удовольствием растерзал бы он
упрямого противника, но сознание ответственности за начатое дело удержало его от
необдуманных действий. "Черт бы его побрал! - мысленно выругался он.- Ему не
откажешь в способности учитывать все обстоятельства. Ничего не поделаешь,
придется с ним согласиться".
- Пускай будет по-вашему,- согласился он.-Людей, которые должны бежать с
вами, вы подобрали?
- Выразили согласие трое. Четвертого пока не нашли.
- Переводчика? Который должен пострадать при перестрелке?
- Да. У старосты блока есть два переводчика. Одного зовут Адамом, другого
Володькой. Оба поляки.
- Берите любого. Поляков нам не жалко. Соответствующее распоряжение
поступит через блокфюрера. Завтра во время утренней поверки он объявит перед
строем вашей сотни о том, что для работы вне лагеря требуются три электрика и
один переводчик, владеющий русским и немецким языками. Запишитесь у них сами и
назовите переводчика. Вам выдадут рабочую одежду и доставят в имение господина
Хофбауэра. Об остальном договоримся там. Все вам ясно?
- Хотелось бы задать один вопрос,- начал полковник.
- Хоть десять,- перебил его Иммерман.
- Вы говорили, что при перестрелке с охраной должны пострадать обе стороны.
Скажите, неужели вам не жалко своего? - не без ехидства спросил Турханов.
Иммерман засмеялся.
- Немцы - расчетливые люди, никогда под удар своих не подставляют.
Вас будут охранять словаки. Так что в выборе кандидата в покойники не
стесняйтесь...
Как и в прочие дни, 2 февраля 1945 года фашисты могли гордиться своими
достижениями: за день в изолирблоке было замучено 35 и искалечено около 40
человек. Сложив трупы в штабель и загнав живых в тесные помещения мрачного
барака, эсэсовцы с чувством исполненного долга удалились в свою казарму. С этого
момента вся власть в блоке смерти перешла в руки блокового. Обычно он не уходил
спать, пока не раздавит своими коваными каблуками несколько узников. На этот раз
он не стал дожидаться, когда штубендисты уложат всех спать, последний раз бросил
на заключенных презрительный взгляд, свирепо прорычал какое-то ругательство на
немецком языке и под защитой двух телохранителей-голландцев гордо удалился в
служебное помещение. Через некоторое время, воровато оглядываясь по сторонам,
туда же скрылся Михаил Иханов. День выдался тяжелый. Погода была ужасная. С утра
дул сильный северный ветер, превратившийся к вечеру в настоящую снежную бурю. К
тому же узников двадцатого блока не кормили по четным дням. Казалось, люди,
измученные голодом и холодом, попав в закрытое помещение, должны были бы, по
обыкновению, свалиться на пол и уснуть, забыться, но почему-то никто не хотел
спать. Что-то странное происходило в блоке смерти. Турханов заметил это еще
днем, когда ротенфюрер привел его из бункера политабтайлюнга после встречи с
Иммерманом. Вид у хефтлингов был возбужденный, глаза у многих горели неукротимым
огнем. При первой же возможности люди между собой тихо перешептывались, что-то
сообщали друг другу, с чем-то соглашались, а иногда и спорили. Но полковник,
занятый собственными заботами о предстоящем побеге, тогда не придал особого
значения странному поведению заключенных. Правда, он хотел было поговорить об
этом со своими новыми друзьями, но ни во время издевательской зарядки, ни когда
играли в "печку", ему ни разу не удалось приблизиться к ним. Только теперь,
когда в штубе А заключенные остались одни, к нему неожиданно подошел Стефан.
- С вами хочет поговорить пан Леонов,- тихо, на ухо, проговорил он.
- О чем? Ты его знаешь? - насторожился полковник.
- Знаю, что он майор, летчик, Герой Советского Союза, а здесь еще старший
сотни. Он хочет сообщить вам что-то важное. Пойдемте скорее,- заторопился
парень.
Стараясь не наступить на людей, лежащих и сидящих на цементном полу,
Турханов последовал за Стефаном и скоро очутился недалеко от входа в служебное
помещение. В отличие от большинства заключенных, успевших уже заснуть или
приготовившихся ко сну, тут никто не спал - одни стояли, тесно прижавшись друг к
другу, другие расселись небольшими группами и о чем-то тихо переговаривались.
Емельянов и Ксенофонтов тоже оказались в этой части помещения. Молодой человек
плотного телосложения, несмотря на убогий вид арестантской одежды производящий
внушительное впечатление, о чем-то расспрашивал их. Стефан подошел к ним.
- Я привел пана Турханова,- тихо доложил он молодому человеку.
- Леонов,- представился тот, пожимая руку полковника.- О вас мне
рассказывали эти товарищи,- указал он на Емельянова и Ксенофонтова.- Поэтому
расспрашивать не стану. Да и времени у нас в обрез. О себе могу сообщить
следующее: группа заключенных избрала меня членом подпольного комитета,
созданного для подготовки и проведения вооруженного восстания.
Турханов давно чувствовал, более того, был уверен в возможном существовании
такого комитета. Поэтому сообщение Леонова не вызвало у него никакого сомнения.
Неизвестно было только одно, где действует комитет - во всем лагере или только в
двадцатом блоке. Об этом и спросил он полушёпотом.
- Комитет представляет только узников нашего блока. Нам известно, что
подобные комитеты существуют и в других блоках, но наладить регулярную связь с
ними не удалось. Скажите, как вы относитесь к нашей работе? - спросил Леонов.
- Положительно,- коротко ответил полковник.
- Значит, когда узники восстанут, вы будете с нами?
- Безусловно,- подтвердил полковник.- При этом я имею в виду, что восстание
должно быть тщательно подготовлено и-назначено на такое время, которое
гарантировало бы успех.
- Мы были готовы выступить две недели назад, но среди нас оказался
предатель. Он выдал всех известных ему руководителей восстания. Их арестовали
как раз накануне выступления. К счастью, не весь штаб был разгромлен. Оставшимся
в живых удалось не только выявить и ликвидировать предателя, но и восстановить
работу штаба. Если не помешают непредвиденные обстоятельства, в час ночи мы
выступаем,- шепотом сообщил Леонов.
- Сегодня? - насторожился Турханов.
- Да,- утвердительно кивнул головой Леонов.-: Эта ночь решит нашу судьбу. В
предстоящей смертельной схватке штаб восстания отводит и вам, товарищ полковник,
немалую роль.
- Мне? - еще больше удивился полковник.- Скажите, что я должен сделать?
- Уговорить Иханова перейти на нашу сторону. Штубендисты знают о восстании
и поддерживают нас. В полном неведении находится только Мишка Иханов. Мы знаем,
что от него может зависеть многое. При желании он может помочь нам, но,
вероятнее всего, постарается сорвать восстание. Вам надлежит убедить его в
безнадежности его попыток пойти против нас.
- Не представляю, как это сделать,- развел руками Турханов.- Вместо того
чтобы не тратить дорогого времени на уговоры, не лучше ли просто ликвидировать
этого садиста?
- Согласен с вами. Лучшей участи он не заслуживает. К сожалению, пока нам
без него не обойтись,- признался Леонов и коротко объяснил почему.- Иханов
хитер. Как только заговоришь с ним о чести и достоинстве советского гражданина,
он тут же притворяется, что не понимает по-русски. Зная"татарский Язык, вы не
позволите ему уклониться от серьезного разговора под этим предлогом.
- Понимаю,- согласился полковник.- Когда приступить к делу?
- Примерно через час,- сказал Леонов.- Вместе с вами будут действовать ваши
друзья Емельянов с Ксенофонтовым, один из членов подпольного комитета и два
штубендиста. Договоритесь с ними, как распределить роли в данной операции, и
ждите сигнала...
В назначенное время боевая группа Турханова подошла к двери служебного
помещения. Дежурный штубендист бесшумно открыл массивную дверь и пропустил
участников группы вовнутрь помещения. Тут они вооружились булыжниками,
заготовленными штубендистами для отражения возможного нападения со стороны
взбунтовавшихся хефтлингов. Для командира группы, нашелся даже небольшой
самодельный кинжал.
Ни Турханов, ни его друзья в этой части барака никогда не бывали, поэтому
расположение служебных помещений для них оказалось незнакомым. Зато два
штубендиста, вошедшие в боевую группу, хорошо знали его. Они безошибочно привели
всю группу в личную спальню главного помощника Гориллы. Мишка Иханов спал на
столе, накрывшись байковым одеялом. При появлении в комнате чужих он внезапно
проснулся, вскочил на ноги и привычным жестом схватился за нагайку.
- Не дури, Иханов! Мы пришли сюда не шутки шутить,- строго предупредил
Турханов на татарском языке. Негодяй хотел было позвать на помощь штубендистов,
но, увидев в руке полковника кинжал, вдруг задрожал, заморгал, опустил голову и
сдался.
- Что вы хотите от меня? - тихо спросил он.
- Хотим тебе предоставить возможность хотя бы частично искупить свою вину
перед народом. В двадцатом блоке восстание. Штубендисты с нами. Если хочешь
избежать смерти, ты должен вызвать блокового из его спальни. Он приговорен нами
к смертной казни. Исполнение приговора штаб восстания возложил на тебя. Скажи,
согласен ты с решением штаба или нет? - спросил Турханов.
- Я бы согласился, но фашисты все равно перебьют нас всех. Кроме одного
ножа и нескольких булыжников, у вас нет другого оружия. Выступать с голыми
руками против пулеметов и автоматов- это все равно что решиться на самоубийство.
Я хочу жить,- захныкал Иханов.
- Оружие у нас будет, это не твоя забота. Скажи определенно - ты пойдешь с
нами или нет? - в упор спросил Турханов.
- Хорошо, пойду с вами. Но когда вырвемся на свободу, вы не убьете меня? -
продолжал торговаться Иханов.
- Нет, не убьем,-пообещал полковник.-Пошли, сделай свое дело и можешь
рассчитывать на наше снисхождение. Возьми булыжник. Им ты раскроишь череп
блоковому. Только не вздумай хитрить. Ты вес время будешь под моим неусыпным
наблюдением. Малейший неверный шаг, и этот кинжал пронзит твое сердце.
Иханов взял протянутый одним из штубендистов камень, аккуратно завернул его
в тряпку и в сопровождении заговорщиков покинул свою спальню. В коридоре он
остановился еще раз, но, почувствовав у своей шеи острие кинжала, без дальнейших
проволочек подошел к кладовой,, где обычно отдыхал блоковой, и смело постучал в
дверь.
- Что такое? - послышался сонный голос Гориллы.
- Герр блокэлтестер! - позвал Иханов,- Пришли эсэсовцы. Они приказали
разбудить вас.
- Сейчас выйду. Разбуди своих! - приказал блоковой.
Он верил в собачью преданность своего первого помощника, поэтому по его
вызову вышел из спальни, как всегда спокойным и самоуверенным. Но на этот раз
случилось то, чего больше всего опасаются тюремщики: Гориллу схватили, повалили
на пол, один из нападавших сдавил ему горло, а Иханов с остервенением начал
колотить булыжником по голове. Фашистский ублюдок даже не успел пикнуть,
скорчился, захрипел, задрожал и затих. Хотя голова его превратилась в сплошное,
кровавое месиво и сердце уже не билось, но Иханов не мог себя лишить
удовольствия по старой садистской привычке поглумиться над трупом; он отбросил
булыжник, выхватил кусочек лезвия безопасной бритвы и с наслаждением разрезал
горло своему бывшему другу и покровителю.
Подошел Леонов с несколькими членами подпольного комитета.
- Оторвите его от этой скотины! - распорядился он, указывая на
Иханова.- Он еще пригодится нам для более важных дел. Внутренний враг повержен.
То же самое будет с внешним. Пошли. Надо приготовиться к решительной схватке...
Вся власть в изолирблоке перешла в руки подпольного антифашистского
комитета заключенных и его боевого органа - штаба восстания. Все боевые группы
точно и быстро выполняли поставленные перед ними задачи. Представители
администрации лагеря - староста блока и наиболее преданные ему холуи-штубендисты
- были ликвидированы в срок и совершенно без всякого шума. Правда, наиболее
трудные препятствия еще были впереди. На сторожевых вышках по-прежнему торчали
пулеметы. Они в любое время могли открыть огонь и залить весь блок кровью
заключенных, но узники, окрыленные первыми успехами, уже не сомневались в своей
окончательной победе.
Приближалась решительная минута. Заключенные попрощались друг с другом,
обменялись адресами.
Ксенофонтов и Емельянов хорошо знали адреса друг друга. Теперь надо было
сообщить свои адреса Турханову. С этого и начали они свой последний разговор
перед решительной схваткой с охраной лагеря.
- Если останусь в живых, я вас или ваших родных разыщу и без адреса. У нас
есть еще дела поважнее. Пока не поздно, может быть, -займемся ими? - спросил
полковник.
- Какие дела? - удивился Ксенофонтов.
- Теперь мы знаем, что наш прежний план побега сорвался задолго до начала
его реализации,- начал Турханов.- Думаю, никто из нас не сожалеет об этом.
Свобода, полученная при содействии гестаповца, независимо от мотивов содействия,
не может не претить честному человеку.
- Правильно! - одобрил Емельянов.
-~ Печалиться не станем,- согласился Ксенофонтов.- Тем более нам
представилась другая возможность выйти на волю.
- Но успокаиваться еще рано. Новая возможность сопряжена с большими
трудностями. Как реалисты, %мы должны предвидеть любые неожиданности и заранее
подготовиться, чтобы они не привели к роковым последствиям.
- Ты это о чем? - насторожился Емельянов.
- Есть у меня страшная тайна. Я хотел открыть ее только командованию
Советской Армии, но если мне не удастся выйти отсюда живым, вместе со мной
погибнет и моя тайна. А это сопряжено с трагическими последствиями для миллионов
людей. Обещайте мне в случае моей смерти сообщить мою тайну только -
подчеркиваю: только!- советскому командованию, и я открою ее вам,- прошептал
полковник.
Друзья поклялись выполнить его пожелание, и Турханов рассказал им о
профессоре Вагнере и его лаборатории, где нацисты готовят новое секретное
оружие.
Слушатели были потрясены. Они знали, что фашисты способны на любую
подлость, но чтобы ученые в качестве подопытных животных использовали людей, в
том числе и ни в чем не повинных, это просто не укладывалось в их сознании.
- Да, эти слухи обязательно надо проверить,- задумчиво проговорил
Ксенофонтов.
- И если они подтвердятся, то виновных привлечь к строжайшей
ответственности,- продолжил его мысль Емельянов.
- Само собою разумеется,- согласился с ними полковник.- Но дело даже не в
этом. Надо обнаружить лабораторию Вагнера и как можно быстрее уничтожить ее.
Иначе фашисты могут воспользоваться открытиями этого ученого-изверга для
уничтожения уже не группы несчастных, а целых народов.
Товарищи договорились сделать все от них зависящее, чтобы сорвать
преступные замыслы фашистов.
- А теперь закрепим нашу вечную дружбу,- предложил Ксенофонтов.
- Согласен,- присоединился к нему Емельянов.-Предлагаю по старинному
чувашскому обычаю перед расставанием обменяться друг с другом предметами одежд
...Закладка в соц.сетях
