Жанр: Драма
Герои без вести не пропадают 2
...нула она на ухо Альфреду.
- Опять ордена и медали, опять марши да барабанный бой. Нет, не дадут они
нам спокойно пожить, - схватилась за голову Магда.
Сам профессор обрадовался, когда узнал о награждении будущего зятя.
"Положительно все больше и больше нравится мне этот человек, - думал он.- Должно
быть, судьба сжалилась надо мной. Лишив родного сына, она дает мне новую опору.
Кто знает, может, это и к лучшему. Конечно, Рихард был неплохим помощником при
производстве научных экспериментов, но за пределами лаборатории представлял
собой полнейшее ничтожество. Поэтому ждать от него чего-нибудь путного при
реализации моих изобретений и открытий было бы бесполезно. Рунге, кажется,
обладает недюжинным талантом организатора. Будучи на фронте, он организовал
спасение Хубера, а теперь, когда уволился из армии, за считанные дни ранее
деморализованный отряд фольксштурма превратил в настоящую боевую единицу.
Посмотрим, не пригодится ли он мне при осуществлении на практике дела всей моей
жизни".
Возможно, Вагнер не так часто задумывался бы о новой опоре, если бы
обстоятельства не вынуждали его к этому. Накануне его пригласил к себе Адольф
Иммерман и спросил о ходе исследований по программе "Икс-2".
- Мы их закончили, - доложил профессор.- Материалы и оборудование
для производства "дьявольского цианида" подготовлены. Если поступит распоряжение
военного ведомства, то "чудо-оружие" может быть применено в ближайшие недели.
По мнению Вагнера, такое сообщение должно было бы обрадовать руководителей
концерна, но в выражении лица Иммермана ничего подобного он не заметил. Это не
только смутило его, но и встревожило.
- О практическом применении "дьявольского цианида" в настоящее время не
может быть и речи, - отрезал Иммерман.
- Почему? - удивился профессор.
- Вы слыхали о совместном предупреждении Сталина, Рузвельта и Черчиля? -
спросил Адольф. -Они обещали залить всю Германию отравляющими веществами, если
мы первыми применим газы в этой войне. Как специалист, вы, конечно, хорошо
знаете о практических возможностях союзных держав. Так что учтите, военные
власти не могут рисковать жизнью и благополучием германского народа.
- Но если мы применим "дьявольский цианид", то наши враги в ответ на это не
успеют даже пошевельнуть пальцем. Расчеты показывают, что мы за считанные часы
можем превратить территории наших противников в безжизненную пустыню.
- Забудьте об этом. Нам никто не позволит применить в этой войне химию - ни
правительство, ни наша совесть, ни религия, - стыдливо опуская глаза,
предупредил Иммерман.
- Фюрер позволит, - не согласился с ним Вагнер.- Ради спасения немецкой
нации он пойдет на все. Вспомните его заявление о том, что он берет на себя всю
ответственность за любые методы войны, если они обеспечат нам победу. По-моему,
если военное ведомство боится применить "дьявольский цианид", то нам срочно надо
довести это до сведения фюрера.
- Каким же это образом? - насмешливо спросил Иммерман.
- Покажем ему кинофильмы об экспериментах по программам "Икс-1" и "Икс-2",
- предложил профессор.- Тогда уж, будьте уверены, генералы не посмеют отказаться
от применения нашего "чудо-оружия".
- Руководители концерна "Фарбенверке" обсудят этот вопрос, а пока держите
свои мысли при себе. Кстати, в скольких экземплярах размножены фильмы?
- Всего в двух экземплярах. Один из них находится -у вас, второй
экземпляр вместе с негативом хранится в моем сейфе в лаборатории, - ответил
Вагнер.
Но он солгал. Фильмы были изготовлены в трех экземплярах. Третий экземпляр
хранился в доме профессора.
- Так вот, герр профессор, - впился в собеседника немигающими
глазами владелец заводов, - запомните раз и навсегда: концерн вам платит за ваши
исследования, а как и когда реализовать результаты этих исследований, определит
правление концерна. Такой пункт включен в наше с вами трудовое соглашение, и я
требую неукоснительного соблюдения этого правила...
Многое прояснилось для старого нациста Вагнера после этой встречи. Он знал
о связях "Фарбенверке" как с заокеанским "Кемикл корпорейшн", так и с Цюрихским
банком барона Баруха. До сих пор он полагал, что подобные связи нужны немецким
промышленникам лишь для получения иностранных кредитов и стратегических
материалов. Теперь в его душу закралось серьезное сомнение. "А что, если дело
тут зашло глубже, чем поддерживание старых кредитно-торговых отношений в новых
условиях? - спросил он самого себя и ответил тут же:- Да, несомненно, дело
касается наших секретов. Не зря же шеф концерна перед каждой поездкой в
Швейцарию запасается материалами, свидетельствующими об успехах моих
исследований. Финансовые и промышленные тузы по своей природе космополиты. За
деньги они продадут и себя, и интересы родины. Не захотел ли герр Иммерман
продать "дьявольский цианид" мистеру Томсону? Чтобы предотвратить опасность,
надо действовать немедленно".
Вот с такой мыслью он прибыл к Рунге под предлогом поздравить его с высокой
наградой. Будущего зятя поздравил он в присутствии дочерей и других лиц, а потом
вместе с Альфредом удалился в его кабинет. Беседу он начал издалека. Сначала
расспросил о Хубере, о его боевом прошлом, о должности, занимаемой им в Берлине
в настоящее время. Ответы Рунге вполне удовлетворили его, и он приступил к делу.
- Значит, вы поедете в Берлин? - спросил профессор.
- Завтра вылетаю. Место в самолете уже забронировано, - ответил Альфред.
- Я тоже хотел бы побывать там, да вот нет возможности. Даже для фюрера
приготовил специальный сувенирчик, - хитро улыбаясь, признался профессор.
- Вы хотите передать его через меня?
- О нет! - торопливо замахал Вагнер руками.- Я хочу вручить его фюреру
лично. Вас я попросил бы уговорить Хубера устроить мой вызов в Берлин.
- Я попытаюсь, но едва ли он согласится, - усомнился Рунге.- Говорят, фюрер
не любит, когда его беспокоят по пустякам. А вручение сувенира, сами понимаете,
повод несерьезный.
- Конечно, понимаю, - признался профессор.- Номой сувенир может привести к
далеко идущим последствиям. Я это легко доказал бы, если бы фюрер согласился
принять и выслушать меня.
- Вы ему хотите предложить какой-нибудь новый проект?
- Да, что-то вроде этого, - уклончиво ответил Вагнер. При этом глаза его
злобно заблестели.
- Хубер рассказывал, что всех, кто является в имперскую канцелярию с
предложениями новых проектов вундерваффе или иных фантастических планов разгрома
врагов, личная охрана фюрера отправляет в психиатрическую больницу...
- Знаю! - сердито перебил Альфреда будущий тесть.- Вы же знаете, что я не
сумасшедший. Вот и убедите в этом вашего Красавчика.
- Постараюсь, - пообещал Рунге.- Как только он согласится устроить вашу
встречу с фюрером, я сразу же позвоню вам по телефону.
- Ни в коем случае! - испугался Вагнер.- Телефонные переговоры
подслушиваются, и у меня немало завистников, которые постараются сорвать мою
поездку в Берлин. Лучше дайте телеграмму на имя дочери.
Рунге согласился, после чего профессор объяснил ему? как зашифровать
телеграмму.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
За два дня Магда получила от Альфреда три телеграммы. "Какой он добрый! -
целуя цветные бланки с заклеенными телеграфными лентами, подумала она.- Даже в
столице ни на минуту не забывает думать обо мне".
В первой телеграмме Рунге сообщал о своем благополучном, прибытии в
Берлин. Вторая немного удивила Магду. Альфред в ней сообщал об удачной покупке
книги фюрера "Майн кампф". "Экая невидаль! - засмеялась фрау Крамер.- Стоило ли
тратить деньги, чтобы телеграфировать об этом в Линц?" Третью телеграмму она
вообще не поняла и показала отцу.
- Белиберда какая-то, - сказала она.- Если бы он сам не предупредил
меня о возможности поступления непонятных телеграмм, ей-богу, пошла бы на почту
выяснить, в чем тут дело.
- "Книгу "Майн кампф" сдал в переплетную, - вслух прочитал
профессор.- Заказ будет исполнен послезавтра. Цена услуги - 22 марки 35
пфеннигов. Без золотого тиснения меньше. Целую. Твой Альфред".
Глаза Вагнера наполнились слезами радости. "Вот когда исполнятся мои
заветные мечты! - мысленно воскликнул он.- Фюрер несомненно поддержит меня.
Германия будет спасена!"
- Вы поняли что-нибудь? - спросила дочь у отца.
- Да, - подтвердил тот - Хотя все три телеграммы адресованы тебе, однако
две последние предназначены для меня. В первой из них сообщается, что обо мне
доложено фюреру, а в последней говорится, что фюрер примет меня послезавтра в 22
часа 35 минут. Все это надо держать в строжайшей тайне. Пока не доеду до
Берлина, о моей поездке никто не должен знать Билет в мягком вагоне закажи на
свое имя, а если кто поинтересуется, скажи, что едешь к Альфреду.
Магда согласилась и пообещала сделать так, как он велел. Но на душе стало
сразу муторно. С тех пор как из случайно просмотренного в фотолаборатории
кинофильма она узнала чем занимались ее отец и брат, Магда начала бояться всего.
"Возмездия нам не миновать, - шептала она, когда возвращалась в "мерседесе"
домой, Рихард уже поплатился своей головой. Отца тоже рано или поздно призовут к
ответу. Но зачем же впутывать в это страшное дело еще меня и Альфреда? Ведь он
наверняка повезет к фюреру либо тот фильм, либо свое изобретение, и, когда
наступит час расплаты, несомненно спросят и у нас с Альфредом, почему мы
помогали отцу осуществить его преступные планы. Боже мой, как мне выпутаться из
этого ужасного положения?"
Своей тревогой она не могла не поделиться с Фанни, которая на время
отсутствия Рунге согласилась переселиться к сестре, чтобы Магде не так было
скучно. Конечно, сделала она это по совету самого Альфреда, для того чтобы
следить за каждым шагом Вагнера и своевременно сообщить обо всем нужным людям.
Услышав сетования Магды, она принялась успокаивать ее.
- Не горюй, сестра. Все уладится. Альфред знает, что делает. С ним ты не
пропадешь.
- Меня возмущает поведение отца. Только мы начали жить по-человечески -
вмешался он, и все полетело кувырком. Сначала он уговорил Альфреда поступить на
службу, а теперь вот впутывает в опасное дело. Знаешь, кажется, отец боится
твоего жениха. Поэтому он и делает тайну из своей поездки в Берлин. Скажи, ради
бога, может быть, мне лучше отказаться от помощи, о которой он просит меня? -
спросила Магда.
- Что ты должна сделать для него? - спросила Фанни.
- Просил заказать на мое имя железнодорожный билет до Берлина. Втайне от
всех он собирается съездить к фюреру.
- Ничего необычного в этом я не нахожу. Если он просит, то надо ему помочь.
Магда позвонила по телефону в бюро добрых услуг, и через три часа привезли
билет, а так как в то время сама занималась с детьми, то заказ приняла Фанни.
Номера вагона и места она в тот же вечер сообщила товарищам Альфреда. Это и
определило дальнейший ход событий. Не успел еще берлинский поезд вырваться из
пригородов Линца в широкие просторы предгорий Альп, как в дверь купе, в котором
ехал Вагнер, кто-то постучал.
- Войдите! - неохотно разрешил профессор.
Дверь раскрылась, и в купе вошли два незнакомых эсэсовца - офицер и
рядовой.
- Очередная проверка! - объявил офицер.- Предъявите документы и вещи!
- Простите! - стараясь казаться спокойным, тихо откликнулся Вагнер -
Насколько мне известно, проверяющие сначала сами должны подтвердить свои
полномочия.
Офицер молча достал из нагрудного кармана свое удостоверение и показал его
профессору Тот не спеша надел пенсне и внимательно прочитал предъявленный
документ, в котором было написано, что оберштурмфюрер СС Людвиг Блашке является
сотрудником городского управления гестапо и ему предоставлено право проверки
документов и личных вещей пассажиров и работников транспорта с целью выявления и
задержания вражеской агентуры. Документ был заверен печатью и хорошо знакомой
подписью шефа гестапо Рудольфа Иммермана.
"Значит, пронюхали о моей поездке. Что же теперь будет?"- со страхом
подумал Вагнер. Ничего не поделаешь, пришлось покориться судьбе. Он тяжело
вздохнул и предъявил свои документы.
- Благодарю вас, - вежливо козырнул офицер, возвращая
удостоверение.- Теперь покажите вещи!
Профессор открыл маленьким ключиком замки кожаного чемодана и предъявил
различные предметы одежды, туалетные принадлежности и хорошо оформленный альбом
с портретами руководителей третьего рейха. Они не вызвали особого интереса у
проверяющих.
- Что у вас в портфеле? - спросил оберштурмфюрер.
- Ничего особенного, - ответил профессор, пожимая плечами.- Личные бумаги,
несколько газет и журналов, "Майн кампф" фюрера.
- Покажите!
.- Я, кажется, ключ от портфеля забыл дома, - растерянно произнес Вагнер,
пошарив по карманам.- Уверяю вас, в моем портфеле, кроме перечисленных
предметов, больше ничего нет.
Офицер не слушал его. Он повернулся к сопровождающему эсэсману и коротко
приказал:
- Откройте!
Тот без слов вынул из ножен кинжалообразный штыки, орудуя его острым
кончиком, быстро открыл оба замка объемистого портфеля, после чего содержимое
вывалил на .столик.
- А это что? - спросил офицер, взяв со стола круглую металлическую
кассету.
- Любительский кинофильм о делах семейных. Простите, о нем я совершенно
забыл, - невнятно пробормотал старик.
- Придется изъять для проверки. Если в вашем любительском фильме нет
материалов, содержащих военные и государственные тайны, вы его можете получить в
городском управлении гестапо.
С этими словами офицер выписал квитанцию на временно изъятую кассету с
кинопленкой, вежливо попрощался и вместе с сопровождавшим его эсэсманом покинул
сначала купе, а на следующей станции и берлинский поезд.
Вагнер впал в отчаяние. В первую минуту он уже готов был отказаться от
дальнейшей борьбы с Иммерманами за немедленное применение на фронте
изобретенного им "чудо-оружия". "Ведь без фильма меня все равно не допустят к
фюреру, а если и допустят, то пожалуй, Гитлер сам не поверит моим словам об
"анархине" и "дьявольском цианиде" и вместо благодарности заточит в сумасшедший
дом. Чем подвергать себя такой опасности, не лучше ли отказаться от честолюбивых
планов и вернуться к Иммерманам с повинной?" - долго терзался он. Но постепенно
благоразумие взяло верх, он не сошел с поезда, не возвратился в Линц, а все же
поехал в Берлин. Как и опасался он, без фильма его не допустили к фюреру, но по
настоянию Рунге Хубер согласился познакомить его со своими друзьями из главного
управления имперской безопасности. Там Вагнера выслушали внимательно и пообещали
принять необходимые меры предосторожности, а чтобы исключить возможные контрмеры
со стороны своих недругов, порекомендовали ему пока возвратиться в Линц и в
ожидании дальнейших распоряжений продолжать свою службу в лаборатории концерна.
Обещанное распоряжение не заставило долго себя ждать. Оно поступило в виде
специальной директивы и сразу ошеломило не только братьев Иммерман, но и
гауляйтера НСДАГТ. Согласно директиве, химическая лаборатория немедленно
изымалась из-под ведения концерна "Фарбенверке" и передавалась в ведение
военного министерства Шефу лаборатории предоставлялись права чрезвычайного
комиссара, в том числе и право увольнения любого административного и научного
работника и замены его новыми, безусловно надежными, кадрами. Ему же подчинялась
вся охрана. В утешение Иммерманам в директиве было сказано, что военное
ведомство должно возместить фактические затраты по созданию лаборатории ее
прежнему хозяину, то есть концерну "Фарбенверке". - Кто же подложил нам свинью?
- возмутился младший Иммерман.- Твои цюрихские друзья за Турханова кое-как
простили нас. Теперь уж "летающие крепости" наверняка разрушат лабораторию
- Опасность велика, - согласился старший брат.- Но они не так глупы, чтобы
с таким трудом выращенный плод сорвать, пока он не дозрел. Скорее всего, они
сами захотят стать полновластными хозяевами и лаборатории, и ученых, работающих
там.
- Каким образом? Ведь война еще не кончилась, и мы находимся на территории
рейха.
- Как они поступят, мне не известно, но что касается территории, то ее
могут занимать не только наши войска, но и американские. О случившемся сообщим в
Цюрих и будем ждать, что скажут наши компаньоны...
Обычно весьма осторожный и даже подозрительный Вагнер на сей раз явно
оплошал. Отказ руководителей концерна в предоставлении его изобретений в
распоряжение германских вооруженных сил так ошеломил его, что он на время
потерял способность правильно оценивать происходящие события и вину за изъятие
кассеты с кинофильмом возложил только на Рудольфа Иммермана. В действительности
же под видом сотрудников гестапо к нему в купе явились переодетый десантник,
бывший оберштурмфюрер СС Крут Либерман, и член местной подпольной антифашистской
организации студент Фраерман. Трудно сказать, как бы обернулось дело, если бы о
происшествии в поезде он немедленно сообщил в гестапо. Очевидно, Иммерман принял
бы все меры, чтобы задержать дерзких нарушителей спокойствия и своевременно
изъять у них злополучную кассету с секретными кинофильмами. Но ничего этого не
было сделано, и Курт Либерман свою находку в тот же день беспрепятственно
доставил в штаб десантников. По просьбе Соколова командир партизанского отряда
имени Яна Жижки - Столичек из поселка рабочих лесопильного завода привез
кинопроектор. Среди партизан нашелся киномеханик, и просмотр трофейного фильма
состоялся в ту же ночь.
Как десантники, так и партизаны давно знали о зверствах немецких фашистов.
Многие из них в разное время сами побывали в лагерях военнопленных, в
гестаповских, застенках и в лагерях уничтожения, где не раз подвергались
всевозможным пыткам и издевательствам. Но даже эти мученики не думали, что в
ужасных преступлениях против человечества наряду с. профессиональными палачами
принимали деятельное участие немецкие ученые. Кинокадры, запечатлевшие на пленке
ход экспериментов по программам "Икс-1" и "Икс-2" в секретной лаборатории
профессора Вагнера, убедили их в этом.
- Вот что готовят гитлеровские ученые и военные стратеги народам мира! -
воскликнул потрясенный увиденным командир партизанского отряда Столичек.- Помоему,
нам надо сделать все, чтобы предотвратить грозную опасность. Что думают
по этому поводу партизаны?
- Мы согласны с вами, товарищ командир! - почти одновременно воскликнули
чехи.
- А товарищи десантники? - спросил Столичек.
- Они такого же мнения, - ответил Соколов. Что будем делать, товарищ
полковник? - обратился он к Турханову.
- Дело серьезное, товарищи, - сказал Турханов, - Решить его с кондачка
нельзя. Давайте сначала соберем всех командиров, выслушаем мнение каждого,
посоветуемся с Москвой. Тогда станет ясно, что нам делать. А пока договоримся
так: чтобы до поры до времени не встревожить зверя в его логове, давайте
сохраним в строжайшей тайне то, что слышали и видели здесь.
Как партизаны, так и десантники безоговорочно согласились с ним и дали
обещание не только не рассказывать другим, но даже про себя не вспоминать ни об
"анархине", ни о "дьявольском цианиде", пока командование отрядами десантников и
партизан не разработает план дальнейших действий.
Впрочем, этот план давно зрел в голове Турханова. Как известно, узнав о
рассказе Елфимова, генерал Барсуков предложил десантникам найти бесспорные
доказательства существования секретной лаборатории профессора Вагнера. Таким
доказательством уже располагали. Надо было только выслать его в Советский Союз,
чем и занялись специально выделенные люди. Кассету с кинофильмом Вагнера они
упаковали, опечатали, поставили гриф "сов. секретно" и доставили в центр, через
который чешские партизаны осуществляли связь с командованием Советской Армии.
Кроме того, за подписью Соколова было передано в эфир спецдонесение о захвате
этого же фильма.
Ответ Барсукова не мог не воодушевить десантников на новые подвиги. Он
сообщал, что все участники непосредственной операции по освобождению, полковника
Турханова советским правительством награждены орденами и медалями. Орден
Отечественной войны 1-ой степени получил командир десантников Соколов, - орденом
Красной Звезды награждены Комиссаров, Рунге, Гросс и Либерман, медалью "За
отвагу" - Фанни Вагнер. Награждены были также чешские партизаны и подпольщики.
Далее сообщалось, что в связи с завершением основной операции десантный
отряд расформировывается, а на его базе восстанавливается прежний
Интернациональный партизанский отряд, ранее действовавший на территории Польши.
Командиром нового отряда назначается Турханов, его заместителями - Комиссаров и
Соколов. Основная задача нового отряда - ликвидация секретной лаборатории
Вагнера, дополнительные задачи, - поддерживая тесную связь с чешскими
партизанами и австрийскими антифашистами, бороться с нацизмом всюду и всеми
методами, вплоть до полного разгрома гитлеровской Германии.
- Задача ясна? - спросил Турханов, зачитав шифровку своим заместителям.-
Отныне мы из небольшой боевой единицы регулярной Советской Армии снова
превращаемся в партизанский отряд со всеми вытекающими отсюда последствиями. Это
накладывает на нас, командиров, не меньшую, а даже большую ответственность.
- Почему? - не понял Соколов.- Разве командиры в Советской Армии несут
меньше ответственности, чем в партизанских отрядах? Разве, будучи командиром
десантного отряда, я не отвечал за свои действия перед вышестоящими инстанциями?
- Конечно, отвечал, - согласился полковник.- Но есть и существенная
разница. Жизнь регулярной армии строго регламентируется законами страны и
уставами самой армии, а деятельность партизанских отрядов подчинена неписаным
законам. У нас нет ни уставов, ни наставлений, утвержденных государственными
органами. Порядок и дисциплину мы поддерживаем в своих рядах, руководствуясь
своим революционным сознанием, а не определенными параграфами всевозможных
письменных установлений. Свои удары по врагу тоже наносим там и тогда, где и
когда появляется больше возможности причинить вред противнику. Поэтому как за
удачи, так и за неудачи наших операций отвечаем мы сами, а не правительственные
органы.
- А хорошо это или плохо?
- Для нас хорошо все, что приближает день победы над фашизмом. Это, так
сказать, общий взгляд на партизанскую войну. А если взять в качестве примера
действия только нашего! небольшого отряда, то они тоже могут принести немалую
пользу общему делу борьбы народов против фашизма и империализма.
- Уничтожением лаборатории профессора Вагнера? - спросил Комиссаров.- Но
несколько бомбардировщиков сделали бы это быстрее и лучше нас.
- Вполне возможно, - согласился Турханов.- Но реальная действительность
иногда вынуждает нас выбирать не самый короткий и легкий путь к цели.
- Объясните, - попросил Комиссаров.
- Известно, что союзные державы договорились о зонах боевых действий для
своих вооруженных сил. Нарушение этой договоренности одной из сторон может
внести серьезные помехи в действия других сторон, что, в свою очередь, может
привести к ненужным осложнениям.
Во всяком случае, советское командование не пойдет -на такие нарушения.
Вполне возможно, что заводы концерна "Фарбенверке" находятся в зоне действий
авиации наших союзников. А если это так, то появление там советских
бомбардировщиков может не понравиться нашим союзникам. В то же время для
действий партизанских отрядов зоны никем не определены. Поэтому уничтожение
лаборатории Вагнера Интернациональным партизанским отрядом может быть
рассмотрено как обычный эпизод партизанской войны.
- Да, теперь я понял, - обрадовался Соколов.- Воспользуемся тогда
преимуществами партизанской войны и избавим человечество от страшной опасности.
- Не надо преувеличивать свои будущие заслуги, - начал Комиссаров, но его
перебил Соколов.
- Преувеличивать не будем, но задание выполним! - сказал он.
- Сделаем все, что в наших силах, - задумчиво произнес Комиссаров.-
Владимир Александрович, у вас есть какие-нибудь конкретные наметки?
- Кое-что имеется, - признался полковник.
- Тогда давайте вместе обсудим ваш план, - предложил замполит.
- Плана как такового пока у меня нет. Его надо разработать. Но мне кажется,
сначала мы должны иметь более точное представление о цели будущей операции.
- Цель ясна, - возразил Соколов.- Она содержится в шифровке генерала
Барсукова. Мы должны уничтожить химическую лабораторию фашистов.
- Не просто уничтожить, а сделать для фашистов невозможным использовать
открытие профессора Вагнера не только сейчас, но и когда-нибудь в будущем. А для
этого, по-моему, вот что должны мы сделать...
И Турханов изложил план будущей операции партизанского отряда, смутные
контуры которого появились у него еще тогда, когда он впервые услышал от
Елфимова о преступных экспериментах профессора Вагнера.
Бывало, с наступлением весны в живописных предгорьях Австрийских Альп
владельцы дач и загородных вилл приступали к ремонтно-восстановительным работам
в своих владениях: обновляли фасады домов, красили заборы, беседки и киоски,
вставляли стекла выбитых окон, сажали цветы и декоративные кустарники. С утра до
вечера отовсюду слышался стук молотков и пение пил, к чудесному аромату только
что распускающихся почек примешивались резкие запахи прелого навоза, развозимого
по огородам, кипящей смолы от асфальтированных дорог, едкого дыма, клубящегося
при сжигании прошлогодней пожухлой листвы и всякого иного мусора. Не так
началась весна 1945 года в Верхней Австрии. Большинство дач и загородных вилл в
окрестностях Линца пустовало, словно их владельцы собирались вовсе отказаться от
привычки с наступлением лета покинуть душные городские дома и квартиры и жаркое
время года проводить на лоне природы. Виною тому была война. Никто не знал, что
будет с ним через месяц, через неделю и даже через день. Фашистские газеты и
радио изо дня в день рассказывали всякие небылицы о Советской Армии, а она
быстро приближалась к Австрии. Обывателю казалось, что встретить русских в
городе, где
...Закладка в соц.сетях
