Жанр: Драма
Правила дома сидра
...ы
славным он ни был.
- Тебе, конечно, было скучно, - сказал мистер Роз Гомеру.
- Но я узнал много нового, - солгал Гомер, не желая разочаровать мистера Роза.
- Чтобы понять всю прелесть работы на прессе, надо прийти смотреть ночью, -
продолжал тот. - Сегодня мы просто работали в дождь. Другое дело, когда день
рвешь яблоки, а ночью давишь сидр. Это надо видеть! - Он подмигнул Гомеру, как
будто приоткрыл ему одну из тайн жизни, и протянул кружку сидра. Гомер целый
день пил сидр, но эту кружку ему предложили так галантно, точно она была залогом
совместных ночных бдений, он взял кружку и сделал глоток. Из глаз у него
брызнули слезы, лицо вспыхнуло, желудок обожгло огнем. Ни слова не говоря,
мистер Роз забрал у Гомера кружку и протянул работнику по прозвищу Сук. Тот
допил огнедышащую смесь одним глотком, даже не поморщившись.
Загружая бутылки с сидром в фургон, Гомер краем глаза видел, как кружка от Злюки
Хайда перешла к Герою. Конечно, под неусыпным взором мистера Роза. Никто, кроме
него, не знал, откуда берется ром. Прямо "хранитель тайн", подумал Гомер, но
никак не мог вспомнить, откуда эта фраза - не то из Чарльза Диккенса, не то из
Шарлотты Бронте, но уж явно не из Грея или "Практической анатомии кролика".
Ничто не могло укрыться от глаз мистера Роза. Такую способность Гомер видел
раньше только у д-ра Кедра, - а ведь они с Розом совсем разные люди и живут в
разных мирах.
Работа в яблочном павильоне замерла. Толстуха Дот и другие женщины уныло взирали
на дождь со своих мест возле упаковочной ленты транспортера. Никто не
обрадовался сидру, который привез Гомер. Первый сидр всегда слабый и водянистый
- только такой получается из ранних макинтошей и грейвенстинов. Злюка Хайд
объяснил Гомеру, что настоящего сидра не будет до самого октября, и мистер Роз
подтвердил его слова, важно кивнув. Для хорошего сидра нужны самые поздние
яблоки - золотой деликатес, зимний банан, болдуин и рассет.
- Только в октябре сидр наберет вкус, - проговорила Толстуха Дот, равнодушно
затягиваясь сигаретой.
Ее унылый голос был созвучен настроению Гомера. Уолли уехал, и Кенди тоже; в
анатомии кролика после Клары ничего нового для него не было. Сезонники, которых
он так ждал, - самые обыкновенные трудяги. Вся жизнь - работа, и только. Неужели
он - незаметно для себя - стал совсем взрослым? Неужели так просто происходит
это важное превращение?
Наступила хорошая погода, и сборщики снова взялись за дело. К вечеру четвертого
дня Злюка Хайд объявил, что ночью будет работа на прессе. Мистер Роз опять
пригласил Гомера в дом сидра, чтобы тот понял "всю прелесть" ночной работы.
Вечером Гомер поужинал с миссис Уортингтон, помог ей вымыть посуду и Только
тогда сказал, что собирается давить яблоки - вдруг надо помочь, работа нелегкая.
"Какой ты молодец, Гомер!" - похвалила Олив. Гомер пожал плечами.
Ночь стояла прохладная, ясная. Самая лучшая погода для макинтошей - теплые
солнечные дни и холодные ночи. Гомер полной грудью вдыхал свежий запах яблок.
Еще не стемнело, и можно было не держаться дороги. Гомер шагал прямо по саду,
между деревьями, и подошел к дому сидра незамеченным. Он стоял в темноте, глядя
на освещенные окна, и прислушивался к громыханию дробилки, к голосам и смешкам
работников. На крыше тоже разговаривали и смеялись. Гомер долго стоял, слушал и
скоро с ясностью осознал, что белому человеку никогда не понять, о чем говорят
черные, - пока они сами этого не захотят. Голос мистера Роза звучал чище и
выразительнее других, но и его слов Гомер не мог разобрать.
На ферме "Йорк" тоже готовили сидр, но Мелони до этого не было дела. Ее не
интересовала ни работа пресса, ни разговоры сезонников. Бригадир Ведь дал ей
понять, что его люди не хотят, чтоб она работала на прессе или на розливе, это
ведь уменьшает их заработок. Но Мелони и так слишком устала от сбора яблок. Она
лежала на кровати и читала "Джейн Эйр". В дальнем конце комнаты спал рабочий.
Лампочка Мелони не мешала ему - он сильно перебрал пива. Другие спиртные напитки
Ведь запретил. Пиво хранилось в холодильной камере, рядом с прессом; во время
работы мужчины пили его и чесали языки. Жена бригадира, добродушная женщина по
имени Сандра, сидела на кровати неподалеку от Мелони и вшивала молнию на брюках
Сэмми, одного из сезонников. Других штанов у того не было. Время от времени он
заходил в ночлежную комнату, чтобы взглянуть, как двигаются дела у Сандры. На
нем болтались гигантского размера семейные трусы, из-под которых торчали
короткие жилистые ноги с узловатыми коленками. Мать Сандры, которую все называли
просто Ма, лежала на соседней кровати под высоченной грудой одеял. Одеял было
куда больше, чем полагается одному сезоннику, но Ма все время мерзла. Правда,
это было единственное, на что она жаловалась. Пищу она готовила простую, но
обильную.
Потягивая пиво, в спальню в который раз зашел Сэмми. Он принес с собой запах
яблок, голые ноги у него были забрызганы соком и жмыхом.
- Ну и ноги! Ясно, почему ты так печешься о своих штанах, - сказала ему Сандра.
- Скоро, что ли? - спросил Сэмми. - Что ты там ковыряешься?
- Молнию заело - это раз. А потом ты еще и выдрал ее из ширинки, - отозвалась
Сандра.
- И чего так поспешно расстегивался? - буркнула Ма. Она лежала под одеялами не
шевелясь, как колода.
- Вот черт, - ругнулся Сэмми и пошел назад к прессу.
Иногда в дробилку попадала толстая плодоножка или сердцевина, и раздавался
короткий рев, будто циркулярная пила налетала на сук. Ма тогда бормотала: "Ну
вот, чьей-то руки нет. Нажравшись пива, и голову потеряешь". Несмотря ни на что,
Мелони удавалось читать. Среди сезонников она не чувствовала себя изгоем. Обе
женщины относились к ней хорошо, особенно когда поняли, что ей их мужчины не
нужны. Мужчины уважали ее - и за работу, и за пропавшего возлюбленного. Хоть и
поддразнивали, но беззлобно. Одному из мужчин она наврала, и довольно удачно.
Ложь, как она и надеялась, быстро распространилась. Мужчину звали Среда, почему,
никто ей не объяснил. Да она и не интересовалась. Среда все время расспрашивал
ее про "Океанские дали", про возлюбленного, которого она ищет. Как-то раз Мелони
осторожно примащивала лестницу к стволу дерева, усыпанного яблоками, стараясь ни
одного не сбить. Среда помогал ей, и Мелони вдруг спросила:
- Штаны у меня тесные, в обтяжку, правда?
- Ага, - кивнул Среда. - Все видно, что в карманах лежит.
Среда еще раз окинул ее взглядом. В кармане у Мелони лежала заколка в форме
серпа. Прижатая поношенной тканью, она чуть ли не впивалась в бедро. Эту заколку
Мэри Агнес Корк стащила у Кенди, а Мелони потом у самой Мэри Агнес. Она ждала,
когда отрастут волосы, а пока что носила ее в правом кармане брюк, как носят
нож.
- Что это? - спросил Среда.
- Членорез, - небрежно бросила Мелони.
- Чего? - не понял Среда.
- Чего-чего? - хмыкнула Мелони. - Ножичек, маленький, но острый. Как раз для
члена.
- Для чего? - переспросил Среда.
- Для кончика члена, - уточнила Мелони. - Чик, и нет. Удобная штука.
Будь в бригаде любители поножовщины, кто-то, может, и попросил бы Мелони
показать "членорез" - просто из любопытства. Но никто не попросил, а слух
разошелся. Про Мелони и так ходили истории, а после этого случая укрепилось
твердое мнение, что с ней шутки плохи. Даже пьяные никогда к ней не лезли. Во
время отжима мужчины все время пили пиво и часто бегали во двор помочиться.
Мелони не нравилось, что они справляют нужду под окнами ночлежки.
- Эй, - кричала она из окна, - не желаю это слушать! И не хочу потом дышать
вонью. Неужто нельзя отойти подальше? Или темноты забоялся?
Сандру и Ма последняя фраза приводила в восторг, и они не упускали случая ее
повторить. Заслышав журчание, они хором начинали кричать: "Эй, ты! Темноты
забоялся?"
Все относились к грубости Мелони терпимо, даже с уважением. Единственно, что
раздражало работников, - чтение по ночам. Никто из них не умел читать. Мелони не
сразу осознала, что в чтении им видится что-то враждебное, даже оскорбительное.
Тем вечером, когда все улеглись, Мелони, как обычно, спросила, не мешает ли ее
лампочка.
- Лампочка никому не мешает, - отозвался Среда. Рабочие согласно загудели, а
Ведь спросил:
- Камерона помните?
Послышался смех, и Ведь объяснил Мелони, что Камерон - он много лет работал на
ферме "Йорк" - боялся темноты, как маленький, и всегда просил оставлять свет.
- Боялся, что его звери сожрут, - добавил Сэмми.
- Какие еще звери? - удивилась Мелони.
- А он и сам не знал.
Мелони снова уткнулась в "Джейн Эйр". Через какое-то время Сандра сказала:
- Не свет нам мешает, Мелони.
- Ага, не свет, - подтвердил кто-то.
Мелони сперва не поняла, о чем речь, но вскоре заметила, что все рабочие
повернули головы и смотрят на нее.
- Ну ладно, - сказала она. - Что же вам мешает?
- А что ты там такое читаешь? - спросил Среда.
- Да, - подхватил Сэмми, - что там написано, в этой книжке?
- Ничего особенного, - отозвалась Мелони.
- Здорово, когда умеешь читать, да? - не отставал Сэмми.
- Да, - отмахивалась Мелони.
- Ишь ты, зачиталась, - сказал Среда. - Может, твоя книга и нам глянется?
- Хотите, чтобы я почитала вслух? - спросила Мелони.
- Мне один раз вслух читали, - похвалилась Сандра.
- Не я, - буркнула Ма. - И не твой папаша.
- А я и не говорю, что вы.
- А мне никто никогда не читал, - сказал Сэмми.
- И мне, - поддакнул кто-то.
Мужчины в ожидании приподнялись на локтях. Даже Ма, разворошив кучу одеял,
повернулась к Мелони и уставила на нее взгляд.
- А ну, все тихо, - скомандовал Ведь.
Впервые в жизни Мелони испугалась. Как будто после всех скитаний она снова
очутилась в отделении девочек. Но дело было не только в этом. Впервые от нее
чего-то ждали. "Джейн Эйр" значила для нее самой очень много, но что в Бронте
поймут сезонники? В приюте она читала вслух малышам, детям, которые ничего не
понимали и засыпали под ее чтение. Но то были сироты, они жили по строгим
предписаниям д-ра Кедра. Чтение вслух входило в обязанности Мелони. Она
перечитывала "Джейн Эйр" уже в четвертый раз и сейчас была почти на середине.
- Я читаю на сто восьмой странице, - сказала она. - До этого уже много
произошло.
- Ничего, читай, где остановилась, - сказал Сэмми.
- Может, начать сначала?
- Читай, что читаешь себе, - сказал Ведь.
Непривычно дрожащим голосом Мелони начала:
- "Ветер гудел высоко в ветвях дерева, осенявшего ворота..."
- Как это - осенявшего? - спросил Сэмми.
- Ворота были под его сенью, - объяснила Мелони. - Как под навесом.
- Вроде того, что у нас над душем, - сказала Сандра.
- Ясно, - проговорил кто-то.
- "Но дорога, насколько я могла видеть, - продолжала Мелони, - была безмолвна и
уединенна..."
- А это что значит? - опять вмешался Сэмми.
- Значит, там было тихо и пусто, - сказала Мелони.
- Теперь понятно? - спросил Ведь, и рабочие отозвались одобрительным гулом.
- Хватит вам, не перебивайте! - крикнула Сандра.
- Но надо же все понимать, - сказал Среда.
- Заткнитесь все! - отрезала Ма.
- Читай дальше, - попросил Ведь, и Мелони сделала еще одну попытку:
- "...Дорога была безмолвна и уединенна - длинная белая линия, залитая лунным
светом. Только тени облаков пробегали по ней..."
- Как - пробегали? - спросил кто-то.
- Облака плыли в небе, а на дороге двигались их тени, - объяснила Мелони.
- Это я понял, - задумчиво проговорил Среда, - я такое видел.
- Да помолчи ты! - одернула его Сандра.
- "Чистые, младенческие слезы..." - начала было Мелони, но вдруг запнулась. - Я и
сама не знаю, что это за чистые слезы, - сказала она. - Но не обязательно
понимать каждое слово.
- Верно, - согласился кто-то. И Мелони продолжала:
- "...Слезы затуманили мне глаза, слезы разочарования и нетерпения. Устыдившись, я
вытерла их..." - Ну, теперь все понятно, - с облегчением вздохнул Среда.
- "...И застыла на месте", - прочитала Мелони.
- Простыла, что ли? - спросил Сэмми.
- Да нет, остановилась, просто встала на месте! - повысив голос, разъяснила
Мелони и двинулась дальше:
- "...Луна скрылась в своих покоях, опустив плотную завесу туч, ночь стала темной,
непроглядной..."
- Как страшно, - прошептал Среда.
А Мелони читала:
- "...Сильный порыв ветра принес с собой капли дождя. Я повторяла про себя: приди!
Приди же! Я так хотела, чтобы он пришел! Я молча молилась об этом, сжимаясь от
мрачных предчувствий..." - Мелони снова запнулась, слезы застилали ей глаза, и она
не могла разобрать строчек.
Наступило долгое молчание.
- От чего она сжималась? - наконец испуганно спросил Сэмми.
- Не знаю! - всхлипнула Мелони. - Наверное, от страха.
Какое-то время все сочувственно слушали ее плач.
- По мне, так это очень грустная история, - прошептал Сэмми.
- Зачем ты читаешь такое на ночь? Ведь страшно, - участливо сказал Ведь.
Мелони молча выключила свет и спрятала голову под одеяло. Когда все лампочки
погасли, на кровать к Мелони присела женщина, наверное Сандра, под тяжестью Ма
пружины заскрипели бы куда громче.
- Спроси меня, и я тебе скажу, забудь ты про этого парня, - прошептала она. -
Никуда он негодный. Даже не сказал, куда делся.
С тех пор как Мелони ушла из приюта, никто ни разу не погладил ее по голове. Она
вдруг вспомнила миссис Гроган и так о ней заскучала, что забыла о Гомере - но
только на мгновение. Когда все заснули, она снова включила свет - как бы кто ни
относился к "Джейн Эйр", Мелони эта книга всегда помогала. А сейчас ей особенно
была нужна помощь. Она прочитала еще двадцать страниц, но все ее мысли крутились
вокруг Гомера. "Я должна проститься с тобой навсегда, - с отчаянием читала
она. - Забыть о тебе и начать новую жизнь среди новых людей". Истина этих слов
навсегда захлопнула для нее любимую книгу. Мелони сунула ее под матрас и,
покидая ферму "Йорк", там ее и оставила. Если б она сейчас прочитала отрывок из
"Давида Копперфильда", тот самый, что Гомер повторял как молитву, она бы и
Копперфильда вычеркнула из своей жизни. "...Я стоял и смотрел, как призраки
прошлого проплывают мимо..." "Как же! - подумала бы Мелони, - проплывают мимо!"
Она прекрасно знала, что эти призраки следуют и за ней и за Гомером неотступно,
как тень. Мелони плакала, пока не уснула. Она перестала надеяться, но при ней
осталась прежняя одержимость, и глазами души она искала в темноте исчезнувшего
Гомера.
В тот вечер ей было бы не разглядеть его - Гомер притаился в тени дома сидра,
отгороженный от работников освещенными окнами. Чихни он или упади, споткнувшись,
вой дробилки скрыл бы все звуки и его все равно никто не увидел бы. Иногда Гомер
поднимал голову и глядел вверх, на крышу - там двигались, описывая круги,
красные огоньки сигарет. Вскоре стало холодно, и он пошел в дом посмотреть, как
работает пресс и выпить кружку сидра с ромом. Мистер Роз обрадовался приходу
Гомера и протянул ему кружку, где было совсем мало сидра и много рома. Вместе
они стали наблюдать за работой и слушать оркестр дробилки с насосом. Сезонник по
имени Джек направлял струю. Поперек горла у него шел страшный шрам - след раны,
после которой почти невозможно выжить. Другой мужчина, по кличке Апельсин, с
грохотом ворочал решетки, отважно подставляя себя под брызги сидра свою кличку
он получил, выкрасив однажды волосы в оранжевый цвет. Но это было очень давно,
теперь от краски и следа не осталось. От выпитого рома оба порядком одичали;
работали с остервенением, не обращая внимания на летящие в лицо яблочные клочья.
Мистер Роз, с виду совсем трезвый, наблюдал за работой мужчин и машин, пущенных
на полную мощность.
- Постарайтесь закончить к полуночи, - коротко бросил он.
Джек направил месиво на верхнюю решетку. Апельсин выправил пресс. В другом конце
комнаты двое работников, которых Гомер не знал, с предельной быстротой наполняли
бутылки сидром. Вдруг один из них прыснул, а другой громко захохотал.
- Что вас там рассмешило? - спросил мистер Роз.
И в ответ услыхал: в чан упала горящая сигарета. Джек с Апельсином тоже
загоготали; Гомер, глядя на них, улыбнулся, но мистер Роз тихо сказал:
- Придется ее оттуда выудить. Незачем поганить сидр. Мужчины разом умолкли.
Только машины продолжали работать, с пронзительным воем извергая потоки жижи.
- Лезь в чан, - скомандовал мистер Роз. - И поторапливайся.
Работник, уронивший сигарету, изумленно уставился в тысячегаллонный чан. Он был
полон пока наполовину, но все равно в нем пришлось бы плавать. Мужчина
неуверенно снял резиновые сапоги.
- Не только сапоги, - сказал мистер Роз. - Все снимай. И прими душ. Живей
поворачивайся, никаких простоев.
- Что? - взъелся рабочий. - Раздеваться и мыться, чтобы туда лезть?
- Ты грязный, - тихо сказал мистер Роз. - Давай поживее.
- Сейчас, разбежался, - ухмыльнулся рабочий. - Тебе надо - ты и лезь!
Наступило молчание.
- Ты зачем здесь, парень? - вмешался Апельсин.
- А тебе чего, - огрызнулся строптивый работник.
- Что ты тут делаешь? - повторил Апельсин.
- Ответь, делаю из яблок сидр, - сказал Джек.
- Чего-чего? - переспросил работник.
- Просто скажи, делаю сидр и все, - опять сказал Джек.
Мистер Роз повернулся к Гомеру:
- Пойдем на крышу, дружище, посмотрим, как там. - Взяв Гомера под локоть, он
мягко, но настойчиво повел его к выходу.
- Ты что, не знаешь мистера Роза? - донеслись до Гомера слова Апельсина.
- Хочешь познакомиться с его ножичком? - подхватил Джек.
- Рука у него не дрогнет, он в этих делах мастак, - вразумлял Апельсин.
- Делай что сказано и помалкивай, - заключил Джек.
Поднимаясь вслед за мистером Розом по лестнице, Гомер услыхал, как внизу зашумел
душ. Душ был в закутке внутри дома, не то что на ферме "Йорк". Оказавшись на
крыше, Гомер огляделся, но увидел в темноте лишь огоньки сигарет. Уцепившись за
руку мистера Роза, он на ощупь двигался по настилу крыши, пока тот не нашел
место, где сесть.
- Полагаю, Гомера не надо представлять, - сказал мистер Роз. Послышался гул
приветствий. Присмотревшись, Гомер заметил Героя и Сука. Кроме них, там был
парень по имени Вилли, два-три работника, незнакомых Гомеру, и старый повар по
прозвищу Котелок. Он и правда походил на низенькую чугунную кастрюлю, и
моститься на крыше ему было трудновато. Чья-то рука протянула Гомеру теплую
пивную бутылку. В ней оказался ром.
- Гляньте, опять остановилось, - проговорил Сук, и все обратили взгляды в
сторону океана.
Ночные огни Кейп-Кеннета почти скрывались за горизонтом, и с крыши виднелись
только их отражения на воде. Но чертово колесо сияло высоко и ярко. Вот оно
остановилось, чтобы высадить пассажиров и забрать новых.
- Может, эта штука решила передохнуть, - сказал Сук и все засмеялись,
- Облегчиться захотела, - добавил кто-то, и вокруг захохотали еще громче.
- Я вот что думаю, - сказал Вилли, - когда оно подходит близко к земле, ему
положено остановиться.
Это предположение озадачило компанию. Над крышей нависло напряженное молчание.
Но вот колесо снова поехало, и сезонники вздохнули с облегчением.
- Опять пошло, - сказал Герой.
- Оно как звезда, - заметил старый повар Котелок. - Кажется, что холодное, а
подойди поближе - сожжешься! Горячее как огонь!
- Это чертово колесо, - сказал Гомер.
- Чего? - удивился Вилли.
- Чье колесо? - переспросил Сук.
- Чертово колесо, - сказал Гомер. - Там в Кейп-Кеннете есть разные аттракционы.
В том числе и чертово колесо.
Мистер Роз толкнул его в бок, но Гомер не понял. Все вдруг притихли. Гомер
взглянул на мистера Роза; тот укоризненно качал головой.
- Что-то я об этом слыхал, - проговорил Котелок. - Кажется, такое было в
Чарльстоне.
- Во, опять встало, - сказал Герой.
- Это люди выходят из кабинок, - объяснил Гомер. - Одни выходят, а другие
садятся.
- Люди? - изумился Сук. - Они что, катаются на этой штуке?
- Не дури мне голову, Гомер, - хмыкнул Герой.
Опять Гомер ощутил толчок под ребро, и мистер Роз тихо сказал:
- Вы все такие дремучие, вот Гомер и подшучивает над вами. Бутылка с ромом опять
пошла по рукам, но мистер Роз пропустил свою очередь.
- Вы знаете, откуда взялось это имя - Гомер? - Он обвел глазами рабочих. -
Знаете, кто такой был Гомер?
- По-моему, я о таком слыхал, - отозвался Котелок.
- Гомер - это первый рассказчик в мире! - объявил мистер Роз и, толкнув Гомера в
бок еще раз, добавил: - Наш Гомер тоже знает много всяких историй.
- Черт, - буркнул кто-то.
- Так что это за колесо, Гомер? - спросил Сук.
- Чертово.
Все громко расхохотались.
- Во блин! Чертово колесо! - повторил Герой. - Офигеть можно!
Снова раздался взрыв хохота. Один из рабочих, которого Гомер не знал, даже
скатился с крыши. Когда тот приземлился, Котелок крикнул:
- Эй, ты жив, черт сраный?
- Вроде, - уныло отозвался тот, и все опять засмеялись.
Внизу снова зашумел душ. Видно, рабочий уже выудил окурок из чана и теперь
смывал с себя сидр. Мистер Роз еле заметно кивнул.
- Вилли, Герой, - сказал он. - Ступайте разливать по бутылкам.
- Да я только что оттуда, - проворчал Герой.
- Вот и хорошо, значит, уже набил руку, - отозвался мистер Роз.
- Я могу постоять на прессе, - предложил кто-то из темноты.
- Джек с Апельсином пока справляются, - ответил мистер Роз и поднялся.
Чутье подсказало Гомеру, что лучше уйти вместе с ним. Спускаясь по лестнице, они
помогали друг другу. Мистер Роз все время молчал и, только оказавшись на земле,
заговорил очень тихо и серьезно:
- Я хочу, чтоб ты понял: им не надо знать про колесо, ни к чему, да они этого и
не хотят.
- Точно, - кивнул Гомер. Он еще немного постоял в темноте, глядя на освещенное
окно. Гомер уже пообвыкся с речью сезонников, и понимал почти все, о чем
говорилось на крыше.
- Опять остановилось. - Это был голос Сука.
- Ага, - подхватил кто-то. - С него слезают люди.
Раздался новый взрыв хохота.
- А знаете что, - начал Котелок, - вдруг это военная машина?
- Чего-чего?
- Ведь мы уже вроде как воюем, - объяснил Котелок. - Я где-то слыхал об этом.
- Вот черт, - ругнулся кто-то.
- Может, это такая штука для самолетов? - продолжал котелок. - Чтобы они ее
издалека видели.
- Кто, самолеты? - спросил Герой.
- Опять поехало, - перебил их Сук.
Через сады Гомер зашагал назад, к дому Уортингтонов. Олив оставила лестницу
освещенной, и у него потеплело на сердце. Проходя мимо двери в ее спальню, он
заметил полоску света и тихо сказал:
- Спокойной ночи, миссис Уортингтон. Я вернулся.
- Доброй ночи, Гомер, - отозвалась она.
В комнате Уолли он встал у окна и долго глядел в ночную тьму. Дом сидра был
слишком далеко, а ему так хотелось узнать, что сделают сезонники, когда огни в
Кейп-Кеннете разом погаснут и колесо на ночь остановится. Интересно, что они
скажут там, на крыше? Может, решат, что колесо прилетало с другой планеты, и
теперь, с потушенными огнями, пустилось в обратный путь? А понравилось бы колесо
Фаззи Буку? - думал Гомер Бур. Или Кудри Дею, или юному Копперфильду? Хорошо
было бы прокатиться на нем вместе с Мелони - всего один раз, только чтоб узнать,
что она скажет. А вот д-р Кедр наверняка ничего не сказал бы. Для него все тайны
жизни уже открыты.
На следующий день мистер Роз решил дать себе отдых и отправился на поиски
Гомера. Тот работал приемщиком в жаровне - пересчитывал корзины, грузил их на
прицеп и выдавал рабочим аванс.
- Покажи мне это колесо, - с улыбкой попросил мистер Роз.
- Чертово колесо? - удивился Гомер.
- Я хотел бы взглянуть на него, если ты не против, - сказал мистер Роз. - Только
никому ничего не говори, идет?
- Да, - кивнул Гомер. - Тогда надо поторопиться, иначе его закроют на зиму.
Наверняка уже сейчас кататься на нем холодно.
- Я пока не знаю, захочу ли кататься. Сперва надо взглянуть.
- Точно, - согласился Гомер.
Миссис Уортингтон позволила Гомеру взять фургон, и вечером он заехал в дом сидра
за мистером Розом. Сезонники с любопытством взирали на происходящее.
- Нам надо кое-что посмотреть в дальнем саду, - объяснил им мистер Роз.
- Что еще за дальний сад? - спросил Котелок у Героя, когда Гомер и мистер Роз
сели в фургон.
Дорогой Гомер вспоминал, как катался на колесе вместе с Уолли. Тогда было
гораздо теплее. М-р Роз все время молчал. Когда они подошли к аттракционам, он и
вовсе замкнулся в себе, и это было совсем на него не похоже. Летний сезон
кончился, толпа схлынула, и некоторые аттракционы уже закрылись на зиму.
- Не волнуйтесь, - сказал Гомер. - Чертово колесо безопасное, там все продумано.
- Колесо-то меня не волнует, - бросил мистер Роз. - Ты лучше посмотри, много
здесь людей с моим цветом кожи?
Но Гомер не замечал никакой враждебности во взглядах окружающих. Будучи сиротой,
он привык, что на него глазеют, и не обращал на это внимания. Но слова мистера
Роза словно пробудили его. На них действительно все смотрели, и Гомер вдруг
понял, что он в центре внимания, и вовсе не сиротство тому виной. Они подошли к
колесу, очереди не было, пришлось только подождать, пока подъедет кабина. Колесо
остановилось, и Гомер с мистером Розом сели рядом на одну скамейку.
- Если хотите, можем сесть на разные, - предложил Гомер.
- Пусть будет так, - ответил мистер Роз.
Колесо начало подниматься, он сидел прямо, неподвижно и задерживал дыхание, пока
они не поднялись на самую верхнюю точку.
- Вон там наш сад, - показал Гомер, но мистер Роз смотрел только вперед, прямо
перед собой. Он даже не шевельнулся, как будто устойчивость всего сооружения
зависела именно от него.
- Не понимаю, что особенного в этом колесе? - вдруг сказал он ровным,
невыразительным голосом.
- Просто приятно покататься, да и вид красивый, - сказал Гомер.
- Вид с крыши лучше, - возразил мистер Роз. Колесо начало опускаться, и он
прибавил: - Хорошо, что я сегодня мало ел.
Они опустились до земли, и кабина снова начала подниматься. Вокруг аттракциона
собралась большая толпа, но это была не очередь на следующую поездку - вместе с
Гомером и мистером Розом на колесе катались всего две пары и один мальчик. Они
опять поднялись на самый верх, и только тогда Гомер понял, что зеваки внизу
смотрят на мистера Роза.
- Пришли
...Закладка в соц.сетях
