Жанр: Драма
Елка для Ба
... Так что будь поскромнее.
- У кого это - выкупил? - спросил Ив.
- У мотобоя, - ответил Жора. - Его и Жанну.
- Рассказывай, - велел Сандро, - что случилось?
- Пока ничего, - сказал Жора.
- А... - Сандро отплюнул папиросу. - Мотомальчик опять бь„т свои игрушки?
Ну что ж, на то он и мотобой.
- Ладно, - сказал Жора. - Мы хорошо болтаем, ну и ладно.
- Вот именно, - сказал Сандро.
- Ну, ты, ворошиловский стрелок, - ласково сказал Жора. - С негром вс„
понятно: он уже выпил. А у тебя откуда кисло-горькая печаль, от одного лишь
приглашения на обед? Можно подумать, это твой первый бал... Разве не сам
Ворошилов тебя приглашал и, приняв, не присвоил тебе номер первый... в
Одессе?
- Это правда, - согласился Сандро. - Но это было не в Одессе, это было в
Вене.
- В Вене! - удивился я. Значит, Ю, вс„-таки, тогда попал в точку, и Вена
не была метафорой, а отец... - Значит, дамы и не дамы, графини и герцогини -
вы перед ними выступали? И корзинки с цветами, корзинки с улыбками, корзинки
с губной помадой - вс„ это вы видели? А самого Бидермайера - тоже видели?
- Ну, обстановка была несколько иная, - покачал головой Сандро. - Наша
концертная бригада обслуживала не туземное население, а... Те, кто
обслуживал туземное, видели и корзинки, даже целые вагоны - и не только с
губной помадой.
- А и с улыбками, - подкачнул своей головкой Жора. - Я могу подтвердить,
присутствовал.
- Но про Ворошилова - вс„ верно, - сказал Сандро. - Я ведь, как-никак,
прикрыл его от той мины своей грудью. А он вручил мне в руки
ружь„-двустволку, и сказал...
- В ноги, - поправил Ив.
- Ну да, в ноги, - снова согласился Сандро, - и сказал... Нет, точно не
помню, что он сказал, зато помню, что из этого вышло.
- А я помню, что он сказал! - воскликнул Жора. - Присутствовал! Он потряс
тебе ногу и, чуть не разрыдавшись, пообещал: теперь я помогу тебе, мой
мальчик. Ты ни в ч„м не будешь отныне нуждаться в жизни, ни в корзинках со
славой, ни в корзинках с хлебом и вином, ни в корзинках с ба...
- Наивный он человек, этот маршал, - пробормотал Ив. - Достаточно одного
из перечисленного, а вс„ другое само появится, автоматически.
- С Ба? - переспросил я.
- С бабами, - объяснил Сандро. - Откуда Ворошилову знать про твою Ба? Но
он не наивный, просто щедрый.
- Это одно и то же, - возразил Ив. - Хотя, да, это и я могу подтвердить:
про твою Ба он не знал.
- А ты-то тут прич„м? - Жора переш„л на фальцет, что у него означало:
ультразвук. - Что общего у Ворошилова с неграми?
- Папа негра и Ворошилов служили вместе на польском фронте, - сообщил Ив.
- На арене, - поправил Сандро, - польской войны.
- Это правда, - обиделся Ив, - можешь спросить хотя бы у этого...
- У Яши Хейфеца, - помог я.
- Верно! - обрадовался Ив. - Ну и память у малыша, сколько лет прошло, а
он вс„ помнит!
- Отец Яши Хейфеца играл в нашем городском саду, - гордо сказал я. - Это
помнят все, особенно Ю.
- Плевать на Яшу, я лучше знаю Ворошилова! - возмутился Сандро. - И
главное, он лучше знает меня. Не сомневаюсь, отец Яши жил в другой части
города, а я, можно сказать, в одном квартале с Климентом Ефремовичем.
Правда, несмотря на это, он тогда добавил к сказанному: ты вс„ получишь, мой
мальчик, только после победы, после победы. Наберись терпения.
- Понятно теперь, почему он не исполнил своих обещаний после войны, -
сказал Жора. - Его эта победа просто раздавила, как доктора. Прямо на
главной улице.
- Глубокая мысль, - отметил Ив. - Захлебнуться можно.
- Ты его слушай, - сказал Сандро, - он знает... Обязательно захлебн„шься,
если будешь сообщать публике такие мысли. Тебя прямо в тво„м сундуке и
утопят.
- Минута молчания, - сказал Ив. - Эй, малый, сними свою панаму!
Покойников следует уважать.
- Я уважаю, - сказал я, снимая панаму, - особенно мальчишеского полу.
- Среди нас шпион, - грустно покачал головой Жора. - Малый, как и все,
помешался на шпионаже.
- Я и дома такой же, - возразил я. - Получается так на так.
- На кого же ты работаешь, на какую державу? - спросил Сандро.
- На себя, - ответил я.
- Не самая плохонькая держава, - заметил Ив. - Пусть работает, на кого
хочет, лишь бы не на папу.
- На моего папу! - я вскочил на ноги, пораж„нный таким нелепым
предположением.
- Успокойся, - сказал Ив, - на папу римского.
- Успокойся, - сказал и Сандро, - у всех есть папа, у негра вон тоже.
- У негра был папа, - поправил Ив.
- Была папа, - поправил и Жора. - Ты где жив„шь, в Риме? Это там можно не
учить язык, я-то знаю.
- Был и мама, - послушался Ив.
- А я сирота, - сказал Сандро, - самородок.
- Гол! - выкрикнул Жора. - Нет, мы вс„-таки здорово болтаем.
- Не ходите к нам на обед, - посоветовал я. - У нас так не болтают. У нас
болтают не так... просто.
- Не так пусто, - догадался Ив.
- Не так густо, - упрекнул его Жора.
- Совсем не так, - сказал я. - С вами, как в кулибке. С вами вообще...
можно.
- Значит, - заключил Сандро, - с нами нежно.
Да, мы болтали нежно. Разве этого не достаточно для...
- Прячься, малый, - посоветовал Ив. - Вон ид„т ваша домработница, и в е„
руках уже шуршит донос.
- Фу, - поморщился Жора, - что за слово...
- Пожми ему руку, чуточку повыше локтя, - посоветовал я, - это действует,
я-то знаю.
- Надо говорить: протест, - Жора положил ладонь на локоть Ива, но не
охватил пальцами и пятой его части. - Ну, и как же оно действует? - Нет, у
Вали не протест и не донос, а список покупок, приготовленный Ба, - возразил
я, вс„ же благоразумно залезая под лесенку. - А сама Валя притворяется, что
писать не умеет, и ставит крестик вместо подписи.
- А как же она читает список? - удивился Жора.
- Вот именно, - сказал я из-под лесенки. - That is the question. Кроме
того, из-за чего ей меня продавать? Мороженое или помидоры она не любит,
только свой тиянтир. А туда е„ и так пускают, когда ей захочется.
- А из любви и продаст, - успокоил меня Ив. - Из любви к тиянтиру. Но
скорее - из любви к тебе, малыш. Разве этого не достаточно для... протеста?
Для такого дела она и писать научится.
- Такие жертвы вовсе не нужны, - не согласился Сандро, - она может просто
позвонить по телефону. 2-87, два звонка. Писать не умеет, а руки-то, небось,
имеет.
- Как это, два, во втором квартале, что ли? - удивился Жора. - И...
откуда ты-то вс„ это знаешь?
- Должен же я как-то ответить, - пожал плечами Сандро. - Принял я
приглашение, или наоборот... Меня потому и предупредили: если забуду сказать
телефонистке "два звонка", то попаду в радиоклуб. А радисты меня к себе ещ„
не приглашали.
- А ты бы, конечно, этого хотел, - сказал Жора. - Ты бы хотел бросить
свой пугач, и заняться настоящим делом: радиоделом. Знаю и одобряю: дело
просто создано для твоих ног, Саня!
- У этого дела большие перспективы, и таким образом ты обеспечишь себе
будущее, - согласился Ив. - И перестанешь, наконец, рассчитывать на щедрость
Ворошилова. То есть, на солидную пенсию.
- Что им всем так далось это будущее? - прошептал я, записной протестант,
забившись в дальний угол под лесенкой.
А разве всего этого не достаточно для...
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
... протеста?
Нужно только уметь выбирать для своего протеста время. Например, в конце
ужина: откипает самовар, все ещ„ сидят за столом, но Валя уже потихоньку
относит на кухню посуду, несмотря на отдельные протесты других. Она знает,
что делает, все уже склонны к компромиссам, даже и эти протестующие.
Патроны, выданные на день, расстреляны, духи дома, наоравшись, сорвали
голоса... Фиалки и табак на клумбе в палисаднике, наоборот, только
проснулись, и от их пока робких благовоний ещ„ не тошнит. День позади,
впереди целая ночь, утро вечера мудренее. Мендельсон у Ба, и тот
смодулировал в исходную благополучную тональность. Ужин подош„л к концу.
- Значит так, - заявила Валя, со звоном обрушивая на стол блюдца. - Я от
вас ухожу.
- What's happened?
- В который раз? - перевела мать.
- На этот раз - душу c меня вон, - ударила себя в грудь Валя.
Тут бы мне и вступить, но я промолчал: ветер, после нашей встречи на
базаре, явно дул в мою сторону, а плеваться против ветра... Таких глупостей
я уже давно не делал. Впрочем, только ли в мою он дул?
- Роза из Ломброжа, - в сторону сказал отец. - То есть, рожа из...
- Почему вы так кричите, Валя? - удивился Ю.
- Да, и нельзя ли перенести ваше заявление на завтра? - поддержал Ди.
- Я не с вами говорю, - охотно возразила Валя. - Я говорю с хозяйкой,
кишки мне на телефон. Хотя в настоящем доме хозяин мужчина, но вы и вчера не
были, и завтра не станете мужчиной. Это установлено всеми международными
организациями, и не вчера установлено. Да и я ведь тоже не вчера родилась!
- Что же вам на этот раз не понравилось? - спросила Ба, полуотворачиваясь
от пюпитра.
- Вс„ то же: полный дом народу, а я одна на всех. И за вс„ - пачка
вафель.
- Конечно, - согласился Ю, - без нас тут было лучше. Но при фрицах нам
просто нельзя было тут быть, а сейчас...
- Я была при них тоже не по своей воле! - Валя снова пристукнула по своей
груди.
- Вас специально при них оставили, как резидента, - ехидно сказала мать.
- Она и сейчас, при нас резидент, - уточнил отец.
- Президенты вон бомбы бросают на мирных жителей, - почему-то заулыбалась
Валя, - а я вас обслуживаю. Вон, хозяйка молчит, а е„ обязанность - защищать
меня от чужих оскорблений.
- За вашу работу вы получаете зарплату, - напомнил Ю. - И прописку. И
жиль„.
- И стаж, - добавил отец. - А значит, в будущем, и пенсию.
- Далось вам это будущее! - вскричала Валя. - Какое будущее у меня на
антресолях? Вы по приставной лестнице взбирались на мои нары? А я делаю это
сто раз на день. Хотите, чтобы я и в будущем делала то же самое? Ну, нет.
Вон, у доктора Щиголя домработница свою комнату имеет. И поэтому я от вас
ухожу.
- Быстро она разведала, - сказала мать.
- У домработниц свой телефон, - объяснила Изабелла.
- Кишки на...
- Валя, - сказал Ди, - чтобы домработница доктора Щиголя получила
комнату, ему самому пришлось отправиться на кладбище. Надеюсь, вы не
заставите меня прибегнуть к такому средству?
- Не принимай всерь„з, - посоветовал отец. - Она хочет скандала,
тиянтира. Ей просто скучно.
- А что, она сегодня не ид„т в свой тиянтир? - спросил я.
- Я сегодня была, и снова пойду не в тиянтир, - зловеще прошипела Валя, -
а в комнату смеха. На Большой базар. Почему снова? Ха... Если бы вы видели
там то, что видела я, то тоже бы пошли. Побежали бы!
- Ха, - сказала мать, - в кабинет доктора Калигари. Но вы там видели в
зеркале себя. А нам такое видеть невозможно.
- Себя, себя, - вдруг согласилась Валя. - Но только в самом первом
зеркале, которое нормальное. А во всех других, кривых, вас.
- Совсем сдурела, - прошептал отец. - С такого резидента станется и бомбу
бросить.
- Пожалуйста, конкретно, Валя, - раздельно произнесла Ба. - Что именно
вас не устраивает?
- Вс„, - отрезала Валя, и снова трахнула блюдцем по столу. И замолчала,
глядя на Ба горячечными глазами.
- Ей не в тиянтир, ей замуж хочется, - заметила мать.
- Чем не тиянтир? - возразил отец.
- Вам можно, а мне нельзя, - утвердительно сказала Валя. - Небось, из
меня получше бы жена вышла. Про мать уж и не говорю...
- Что это вы имеете в виду? - вскинулась мать.
- Она уже была замужем, - сказал отец. - Успокойся.
- Не из-за меня же у не„ нет детей! - продолжила, тем не менее, мать.
- Из-за таких, как вы, - радостно сказала Валя. - Потому что мой немец
уже и продукты стал в дом приносить, и деньги...
- И стаж, - вставил Ю. - В моей школе было это их гестапо.
- Это и моя школа, забыл? - ухмыльнулся отец.
- И в доме чисто было, - не дала себя сбить Валя, - и спала я в
нормальной кровати. Там, где сейчас вы.
Ба, которой посылалось это сообщение, промолчала.
- Особенно чисто было, когда мы вернулись, - сказал Ю. - Всю библиотеку к
нашему приезду подчистили.
- А вы знаете, что я тут не прич„м, - возразила Валя. - При мне вс„ было
на месте, а немец мой ни одной струны на вашей пьянине не порвал. Играл
аккуратно, не то, что некоторые... Добро ваше в те два дня подчистили, когда
нас уже не было, а вас ещ„ не было.
- Вот картина лучшего из миров, - воскликнул отец, - и лучшее из его
описаний! Учись, братец.
- А что, - спросил Ди, - факт ограбления именно в эти два дня установлен
всеми международными организациями?
- Нет, - многозначительно сверкнула глазами Валя. - Это установлено
только одной организацией, но в которой мне верят, а вам, слава Богу, уже
нет.
- Это та организация, которая была в твоей школе? - спросила мать.
- Для е„ теперешней организации сейчас построили новый дом в соседнем
квартале, - опроверг Ю. - С гранитным цоколем, как в Москве. А что ты
спрашиваешь, разве твоя собственная организация не напротив этого дома?
- Валя, а как вам уда„тся справляться с обязанностями в вашей
организации? Писать-то вы, по слухам, не умеете? - спросил отец.
- Что надо - сумею, - пообещала Валя.
- А она знает, что надо, - сказала мать. - Кроме того, и на этот случай
есть телефон, душу с него вон.
- Подумаешь, - поморщилась Изабелла, - теперь многие знают, что надо. Кто
не знает? И зачем им телефоны, когда всего-то два квартала пройтись.
- Да уж, - подтвердила Валя, - вашего брата теперь знают все, во всех
кварталах, не только в вашем.
- У меня сестра, - напомнила Изабелла.
- Это одно и то же, - сказала Валя, - даже ещ„ хуже.
- Валя, на что вы намекаете? - спросил Ди. - Кроме того, как прикажете
квалифицировать ваше заявление: как протест? Как шантаж? Или, уже, как
репетицию доноса?
- И это вс„ одно и то же, - заметила Изабелла.
- Вот, - с большим удовлетворением сказала Валя. - Уже все в городе
знают, что со мной здесь обращаются, как со скотиной. А почему? А потому что
такие, как вы, не считают людьми таких, как я.
- Надо было ехать с немцем до упора, - посоветовал отец. - Там бы вас
посчитали. Хефтлинги, на первый-второй, рассчитайсь!
- Почему она вернулась? - спросил Ю. - Я тоже не понимаю. Хотя, благодаря
именно этой загадке, я и наш„л домработницу.
- Она сама тебя нашла, - сказала Изабелла. - Вопрос, не почему она
вернулась, а почему она вернулась именно сюда, где все знают про не„ вс„?
- А она и немцу устраивала тиянтир, он е„ и турнул, - ответила мать.
- Да нет, - возразил отец. - Почему бы ей не вернуться? Вот взяли же е„
мы, несмотря на то, что знали вс„... И организация взяла.
- Да, да, а почему вы меня взяли? - встрепенулась Валя. - Я скажу, зачем:
чтобы на мне ездить. Вы про меня знали, и думали, что ездить будет легко,
что я смолчу. Но нашлись и другие люди, которые поверили мне, а не вам.
Потому что вы не одну меня - а и их, всех нас за людей не считаете, и я это
слышу каждый день. Что ж, теперь я ещ„ лучше знаю вашего брата.
- Мой брат - вот он, слева от меня, - сказал отец. - Ну, и что вы про
него знаете?
- А я и про вас знаю, - заулыбалась Валя. Кажется, она начинала улыбаться
всегда, обращаясь к отцу. - И про вашего сыночка. От меня не скроешь.
- А дети-то тут прич„м? - поправил очки Ди.
- Притом, - погрозила пальцем Валя.
- Валя, - проговорила Ба, ещ„ чуточку поворачиваясь к столу, - я обещаю
выполнить ваши просьбы. Но пожалуйста, изложите их конкретно.
- Конкретно? - возликовала Валя. - Да ведь я только этого и добиваюсь!
Пожалуйста, конкретно: мой Рихард был артиллерийский лейтенант, а не
какой-нибудь ваш эсэсовец.
- С ума сойти... - тихо улыбнулась мать.
- Что за дикость, какой наш эсэсовец? - спросил Ди.
- Ломброзо, - сказал отец.
- Оставим это, - решила Ба. - Я поняла: вы хотите, чтобы вам повысили
жалованье.
- Не жалованье, - опровергла Валя, - зарплату.
- Что это за наше СС? - с запоздалым недоумением спросил Ю.
- Оставь и ты, - толкнула его Изабелла. - После пойм„шь, про Эйхмана я
тебе расскажу отдельно.
- Его вы избиваете, чтоб молчал, - сказала Валя, - и он молчит. А мне вам
не заткнуть рот, бейте хоть с утра до вечера. Он думает, что он Дубровский,
а я Дубровского в школе проходила, и знаю: ему есть, зачем помалкивать.
- Это как? - вскричал Ю, задетый такой интерпретацией дважды:
профессионально и морально.
- Да помолчи же, - сказала мать.
- Не замолчу! - вскричала и Валя. - Разве не он сам, как этот...
Троекуров, не он придумал привести сюда эту, Сандру Сандропелу? Чуть за
стол, а он уже Сандра, вс„ Сандра - да Сандра, а что значит эта Сандра? Мы
это тоже проходили: СС.
- Слушай, - шепнула на ухо отцу мать, - а обследование у психиатра она
проходила?
- А я вс„ слыхала, - заявила Валя, - как бы вы ни старались. И что вы
сейчас нашептали, и раньше, все ваши споры, кто из них настоящий герой: наш
Маресьев, или ваша СС.
- Е„ надо уволить, - решил отец. - Нельзя же так дальше жить, ч„рт знает,
что из этого может выйти. Если она вс„ это брешет и на базаре...
- Уволить е„ нельзя, - возразила Ба. - И это ещ„ не беда. Беда в том, что
она это отлично знает.
- Она пойд„т в суд, - пояснила Изабелла, - а в такие времена суд решит в
е„ пользу.
- Нет, - сказала Ба, - она знает, что не допущу е„ ухода я. А не суд.
- Зачем же она, в который раз, затевает эту... травлю! - не успокаивался
Ю.
- А ты до сих пор не понял, филолог, - ответил отец. - Она и впрямь лучше
тебя знает школьную программу.
- И вы бы помалкивали, - с улыбкой повернулась к нему Валя. - Думаете,
если инвалид, то вам вс„ можно? А я вот слыхала, от людей, что вы сами себя
инвалидом сделали. Мне сказали, что если бы вы вовремя стали ногу свою
разрабатывать, то и не нужно было бы протеза. А к протезу - пенсии.
- Люди тебе это сказали? - взревел отец. - Где, опять на базаре, или в
организации?
- Витя, - строго сказал Ди, - самую острую мысль можно высказать в
вежливой форме.
- От кого вы такое слыхали, укажите нам, - послушался его отец.
- Вот от них, - с удовольствием сообщила Валя, указывая. - Вы не
сомневайтесь, у меня уши имеются.
- От меня! - вскочила Изабелла, поправляя дрожащими руками сползающие с
переносицы очки. - Боже ты мой!
- А ты по-ангельски к твоему Богу, по-ангельски, - железным голосом
посоветовал отец. - Может, он нормального языка уже не понимает, отучила.
Что, и у тебя теперь отшибло?
- Ты же видишь, она нарочно, - голос Изабеллы дрожал тоже.
- Не нарочно, - торжественно возгласила Валя, вздымая руки, - а
специально. Потому что есть ещ„ в этом...
Она постучала по своему темени кулаком.
- ... что-то. И потому я помню точно, что вы сказали, и что они вон - не
возражали.
И она снова указала: кто не возражал.
- Продолжайте, продолжайте, - свирепо посоветовала мать, смиренно опустив
длинные ресницы.
- Сколько вам нужно прибавки? - спросила Ба, повернувшись к нам
окончательно.
- Купить хотите! - пророчески завопила Валя. - Бить„м не вышло, так
купить хотите мо„ молчание! Так я вам скажу: всего вашего золота не хватит,
которым набиты ваши кабинеты. Я скажу мою правду, не побоюсь, и скажу
громко. На базаре? Да я на углу нашей улицы стану и скажу: смотрите, как
меня тут пытают! Вот, скажу, где находится гестапо, а не в школе номер пять.
В палатах Кремл„вской больницы, как пишут в газетах, сидят доктора-убийцы?
Э-э, нет. Вот где они сидят, скажу я, в кабинетах на улице Ильича дом семь.
Я вс„ объявлю всем: САНДРА-А-А... САНДРОПЕЛИ, СС, Ильича семь, два
восемьдесят семь два звонка! Звоните, подходите, смотрите, и денег с вас за
это не возьмут! Не как на аттракционах...
- Подходите, - мрачно сказал отец, - и берите.
- А вы... - Валя стала задыхаться от переполнившей е„ правды и забыла о
назначавшейся отцу улыбке. - Вы... специально дома не обедаете, хотя у вас
полно времени. Вы специально ходите в столовку, тамошние борщи вам лучше
моих супов. И сынок ваш весь в папашу: на базаре с утра до вечера пирожки
лопает, а вы все удивляетесь, что у него аппетиту нет. Не глисты у него,
говорю я вам, в кишках, а пирожки.
- А это что... - закoлебалась Ба, - это что, правда - правда? Ты и впрямь
ходишь в общественную столовую, вместо моих обедов?
- Ч„рт! - вокликнул отец. - Пора, наконец, е„ унять. Она нас уже в
свинячий вид привела. Ну, а ты-то что... и вправду по Большому базару
слоняешься, признавайся, откуда у тебя деньги на пирожки!
Я и тут не выдал своих истинных пристрастий, промолчал, хотя уже и открыл
рот.
- Вот и ЧП, - сказал Ю. - Будто сегодня понедельник.
- Субботник, - поправила Изабелла. - А ты где достал Бунина?
- Какого Бунина? - вытаращил глаза Ю.
- Разве ты не сказал: Чистый Понедельник?
- Я сказал: Чрезвычайное Происшествие.
- Это тоже Бунин написал?
- Разве его уже стали печатать? - спросил отец.
- Нет, - опроверг Ю. - Но я критическую статью читал.
- Я тоже, - подтвердила Изабелла.
- Вы все тоже сдурели, - объявила мать, оглядев всех. - Хотя это и
никакое не ЧП. Дело будничное.
- Понедельничное, - скривился отец. - Ну, так где ты взял деньги?
- Да, - сказал Ди, - мы совсем забыли, что между нами находится реб„нок.
- Ха, - мощно выдохнула Валя, - разве это реб„нок? Разве у такого
отца-матери может быть нормальный реб„нок?
- Да вы продолжайте, продолжайте, - снова опустила ресницы мать.
- Зверь лесной, а не реб„нок! Гляньте на его зубы!
Я закрыл рот.
- А как он на меня смотрит, прямо съесть готов! А что - проглотит и не
поперхн„тся. А сам не справится - дружков созов„т, со двора или с базара.
Они-то справятся. И глазом в сторону косит, почему? Да потому что туда
только и бегает, на сторону. Весь в отца.
- Его воспитанием занимаюсь я, - напомнил Ю.
- Ты не сбивай е„, - посоветовала мать. - Пусть выскажется полностью.
- Да, сами же говорили: продолжайте, продолжайте! Ну так, хотите знать,
какие дружки его пирожками от дома откармливают?
Я опустил голову, не выдержав тяжести объедин„нного взгляда семи пар
глаз.
- Что ты там делаешь, с кем? - брезгливо спросил отец.
- С ещ„ тремя уродами, - объявила Валя, - каких и свет не видывал. А
когда этот... меня заметил, то под лестницу залез. Но от меня не скроешься.
- С кем ты там был? - ж„стко спросил отец.
- Так нельзя, - поправил Ю, - мы не должны так, это не педагогично.
- Я вижу результаты твоей педагогики, - сказал отец. - Вот они.
- Он прав, - вмешался Ди, - мы-то не должны реагировать на доносы!
- Положим, это как раз и не донос, - возразил отец. - Она не имеет права
скрывать от родителей поведение сына.
- А вот и донос, - снова открыл рот я, теперь и заговорив. - Чем он
отличается от других? Разве что не письменный, так она всегда притворяется,
что не умеет писать. И читать. А вот при всех проговорилась, что Дубровского
читала.
- Вообще-то верно, - заметил Ю. - Что за воспитание, если один донос -
это донос, а другой - нет. Как такое объяснить детям?
- Очень просто, - отрезал отец. - Кому донос, вот что важно. Интересно,
как ты своим детям в школе объясняешь Павлика Морозова? А я вот ничего не
собираюсь объяснять. Наоборот, я хочу услышать объяснение. Я имею право
знать правду о собственном сыне, и буду е„ знать. Нравится это педагогам или
нет. Итак, расскажи-ка нам, сынок, что ты там делал? Откуда у тебя деньги,
играл в три листика?
- И ещ„: с чем были пирожки, - ехидно вставила мать. - Интересно же, чем
его можно соблазнить, кроме мороженого. Наверное, с картошкой?
Я сжал зубы.
- Кстати, я тоже люблю с картошкой, - проговорил Ю. - У нас, к сожалению,
их не делают, вс„ с мясом.
Ба слегка повела подбородком, и бунт был подавлен в зародыше: Ю
покраснел.
- Малыш торговал на базаре папиросами врассыпную, - сказала Изабелла, - у
него вс„ от отца.
- Тогда время было голодное, - всхрапнул отец. - А молока его матери на
всех не хватало.
- Не волнуйся, я имею в виду: папиросами, ворованными у отца.
- Помолчите, дайте мне довести дело до конца, - приказал отец.
- Допрос, - уточнила мать, - привычное дело. А, кстати, ты-то сам
предпочитаешь с капустой, как в вашей столовке? Или тебе твои лаборантки
таскают с базара те самые, с картошкой?
- Пирожки с картошкой мне запрещает делать хозяйка, - заявила Валя. - Это
у не„ мода такая: круглые с мясом.
- И вс„-таки, - спросила Ба, - чего вы добиваетесь этим скандалом, Валя?
- Спра-вед-ли-вости, - по слогам произнесла Валя. - Разве я вам сто раз
этого не говорила?
- По-моему, ещ„ ни разу, - ответил Ди.
- Значит, имела в виду, - отрезала Валя. - Вам лучше бы молчать, как
постановили все международные организации...
- А можно узнать - в ч„м она, справедливость? - спросил Ю. - Можно это
узнать, наконец?
- Можно, - мотнула Валя головой. - Справедливо будет признать, что парень
вовсе не в отца. А в хозяйку.
- Час от часу не легче... - пробормотала Изабелла.
- А это-то что значит? - глаза матери широко раскрылись.
- Хозяйка сама знает, - многозначительно понизила голос Валя. - У не„ и
спросите. Не для одного вашего мальца мороженое фруктовое за полтину вкуснее
домашнего кофейного, бесплатно.
- Убиться можно, - сказал отец, - то пирожки, то мороженое... Так он там
с утра до вечера ест не пирожки?
- Это вс„? - спросила Ба.
- Не-а! - протянула Валя. - Ещ„ Жанночка.
- А что Жанна, - сказал отец, - тоже пряталась на базаре под лестницу?
- Оставим Жанну, - попросил Ю.
- Ну нет, - сказала мать.
- Почему, нет? - заволновался Ю. - Валя, возможно, хочет сказать, что
Жанна при немцах пряталась в погребе у доктора Алексеева. Как малыш на
баз
...Закладка в соц.сетях
