Гламорама

страница №44

...бы от Calvin Klein, Armani и Ralph Lauren,
развешенные на ветвях деревьев, иногда - плюшевый медведь, пропитанный кровью, или
Библия, разнообразные электронные игры, а также рулоны туалетной бумаги, обручальные
кольца, заплечные мешки, ручки и ремни, сорванные с пояса, так и не расстегнувшиеся дамские
сумочки Prada, коробки с трусами Calvin Klein и невероятное количество тряпок из "Gap",
пропитанных кровью и другими телесными выделениями, и все это пропахло насквозь
керосином.
Все неподвижно, если не считать ветра, колышущего фюзеляж, луны, висящей в небе,
таком черном, что это похоже на абстрактную живопись, и продолжающегося сыпаться с неба
дождя из блесток и конфетти. От горящего керосина занимаются деревья, слово
"ОТМЕНЯЕТСЯ" появляется на большом черном табло прибытия в международном аэропорту
имени Кеннеди, а на следующее утро, когда заря освещает бригаду спасателей, работающих на
месте катастрофы, начинает звонить колокол на соседней церквушке, экстрасенсы звонят в
полицию, сообщая свои версии произошедшего, а по миру начинают распространяться сплетни.

5

9

Я прогуливаюсь по парку на Вашингтон-сквер, покачивая кожаным портфелем Kenneth
Cole, в котором лежат мои учебники по юриспруденции и бутылка минеральной воды Evian. Я
одет небрежно - в джинсы от Tommy Hilfiger, в верблюжий свитер и шерстяное пальто от
Burberrys. Я стараюсь не попадаться на пути ребятам на роликовых коньках и японским
студентам с факультета кинематографии Нью-Йоркского университета, которые снимают в
парке кино. Из бум-бокса по соседству доносится ямайский трип-хоп, из другого бум-бокса -
"New Kid In Town" Eagles, и я чему-то улыбаюсь. Начинает пищать пейджер. Приходит
сообщение от Криса Куомо, затем от Элисон Пул, с которой я с удовольствием повидался бы
сегодня вечером. На Университи-стрит я наталкиваюсь на моего нового гуру и духовного
наставника, которого зовут Дипак.
На Дипаке - костюм от Донны Каран и темные очки от Diesel, он курит сигары Partagas
Perfecto и мурлычет с отчетливым индийским акцентом. Мы обмениваемся мнениями по
поводу модного нового ресторана (ну и открылось же их в последнее время) и намечающейся
фотосессии для журнала George, о том, как у кого-то СПИД перешел в фазу ремиссии, о том,
как кто-то вылечил больную печень, об обряде экзорцизма, совершенном над домом с
привидениями в парке Грамерси, и о том, как влияние злых духов легко устраняется, если
призвать на помощь добрых ангелов.
- Полный блеск, чувак, - говорю я. - Абсолютно гениально.
- Видишь эту скамейку? - говорит Дипак.
- Да, - говорю я.
- Ты видишь эту скамейку, - говорит Дипак, - но ее не существует.
Я терпеливо улыбаюсь.
- Так же обстоит дело и с тобой, - говорит Дипак. - Ты - как эта скамейка.
Дипак совершает легкий поклон.
- Я знаю, что я изменился, - говорю я Дипаку. - Я стал совсем другим человеком.
Дипак снова совершает легкий поклон.
Я слышу мой собственный голос, который произносит:
- Я есмь эта скамейка.
- Ты видишь этого голубя? - спрашивает Дипак.
- Зайка, мне пора бежать, - перебиваю я. - Поболтаем потом.
- Не бойся костлявой, Виктор, - говорит Дипак и уходит.
Я машинально киваю, бездумная улыбка застыла у меня на губах, а затем я
поворачиваюсь, смотрю вслед Дипаку и бормочу себе под нос: "Я и есмь костлявая, Дипак", и
тут хорошенькая девушка улыбается мне из-под навеса, сегодня у нас среда, дело близится к
вечеру и начинает смеркаться.

8

После тренировки с глазу на глаз с Ридом, моим персональным тренером, я принимаю
душ в раздевалке, обставленной мебелью Philippe Starck, а затем, когда я уже стою перед
зеркалом, обернув вокруг поясницы полотенце от Ralph Lauren, я замечаю, что Рид стоит у меня
за спиной, накинув на плечи черную кожаную куртку от Helmut Lang. Я делаю глоток воды
Evian прямо из бутылки. Я втираю улучшенный лосьон от Clinique в кожу лица. Я только что
проскользнул мимо парня-модели по имени Марк Вандерло, который декламирует какой-то
монолог абсолютно мне неинтересный о своей жизни. Версия "Wichita Lineman" в стиле
лаундж транслируется по акустической системе тренажерного зала, и я пританцовываю под нее
на свой особенный манер.
- Чего тебе? - спрашиваю я Рида.
- Ты мне друг? - спрашивает хрипло Рид.
- Ну да, - говорю я, оборачиваясь.
- Тогда обними старину Рида.
Пауза, во время которой я обдумываю ситуацию и вытираю руки о полотенце, обмотанное
вокруг моей поясницы.
- С чего это вдруг... чувак?
- Потому что, чувак, ты у нас - герой, - говорит Рид прочувствованным голосом. -
Ты мне не поверишь, но я всерьез торчу от твоих достижений.
- Эй, старик, без тебя я - ничто, - говорю я. - Тебе полагается прибавка к жалованью.
Ты вернул мне форму.
- Твое прилежание выше всяких похвал, - добавляет Рид.

- С запоями покончено, посещаемость вечеринок резко сокращена, успеваемость на
юрфаке отличная, постоянство в любви, - говорю я, надевая футболку с логотипом Brooks
Brothers. - Я перестал обманывать себя и перечитал Достоевского. И все благодаря тебе,
чувак.
Глаза у Рида наполняются слезами.
- И ты бросил курить, - добавляет он.
- Угу.
- И снизил толщину жирового слоя на семь процентов.
- Не льсти мне, чувак.
- Такие ученики, как ты, Виктор, наполняют мое сердце гордостью. - Рид с трудом
удерживается от того, чтобы не всплакнуть. - Я это тебе серьезно говорю.
- Я знаю, старик, - говорю я и кладу ему руку на плечо.
Рид выводит меня через дверь на Пятую авеню и спрашивает:
- Помогает ли тебе яблочная диета?
- Еще как, - говорю я, голосуя такси. - Моя подружка клянется, что моя семенная
жидкость стала гораздо слаще.
- Круто, чувак, - говорит Рид.
Я прыгаю в такси.
Прежде чем я успеваю закрыть дверь, Рид наклоняется ко мне и после небольшой паузы
говорит:
- Прими мои соболезнования по поводу Хлое, чувак.

7

После того как мы в порыве страсти срываем друг с друга одежду, я начинаю слегка
посасывать груди Элисон, глядя при этом ей прямо в глаза; я ласкаю кончиком языка соски,
сжимаю груди, но не слишком сильно, а она все время вздыхает от удовольствия. После секса
Элисон сообщает мне, что со мной она ни разу не симулировала оргазм. Мы лежим на ее
кровати, две собаки - Мистер и Миссис Чау - возятся, зарывшись в плед неоново-розовой
расцветки, лежащий у нас в ногах, а я приглаживаю их шерстку. Элисон рассказывает что-то
про Aerosmith в то время как на заднем плане негромко играет компакт Джони Митчелл.
- Стивен Тайлер недавно признался, что его первый эротический сон был о Джейн
Фонде. - Элисон вздыхает и затягивается косяком. (Я не заметил, когда она успела его
раскурить.) - Сколько же ему лет?
Я продолжаю поглаживать Мистера Чау, затем чешу у него за ушами, и пес закрывает
глаза от удовольствия.
- Я тоже хочу завести собаку, - говорю я. - Или кого-нибудь еще.
- Ты же терпеть не мог собак, - говорит Элисон. - И что ты имеешь в виду, когда
говоришь "кого-нибудь еще"? Единственное домашнее животное, с которым ты умеешь
обращаться, это орел на эмблеме Armani.
- Это было раньше, теперь я стал другим.
- Ты стал лучше, - искренне говорит Элисон.
Повисает продолжительная пауза. Собаки устраиваются ко мне поближе.
- Я слышала, что завтра ты встречаешься с Дамьеном? - говорит Элисон.
Я слегка напрягаюсь:
- Ты все еще думаешь о нем?
- По какому поводу вы с ним встречаетесь?
- Я буду вынужден сказать ему, - говорю я, слегка успокаиваясь, - я буду вынужден
сказать ему, что не смогу помочь ему с презентацией нового клуба. Учеба на юрфаке отнимает
слишком много времени.
Я беру косяк из рук Элисон, затягиваюсь, выпускаю дым.
- Ты все еще думаешь о нем? - спрашиваю я. - В смысле о Дамьене?
- Нет, - отвечает она. - Я его полностью простила. И хотя я терпеть не могу Лорен
Хайнд, на фоне всех этих жутких сучек, что вешаются на парней в этом городе, в последнее
время я начинаю приходить к выводу, что это еще не самый худший вариант.
- Это сказано для протокола? - ухмыляюсь я.
- Ты знаешь, что она - активный член ЯТЕНЕПОДА? - спрашивает Элисон. - Это
такая новая феминистская организация.
- А что означает ЯТЕНЕПОД?
- Это сокращение от "Я Тебе Не Подстилка", - вздыхает Элисон. - Кроме того,
выяснилось, что мы ходим к одному и тому же специалисту по акупунктуре. - Элисон
выдерживает паузу. - С некоторыми вещами ничего нельзя поделать.
- Видно, что так, - вздыхаю я вместе с ней.
- А еще она член БОГУОБЖИВа, - говорит Элисон, - так что я не могу ненавидеть ее
по-настоящему. Даже зная, что она спала - что она спит - с моим бывшим женихом.
- А что такое БОГУОБЖИВ? - интересуюсь я.
- Борцы за Гуманное Обращение с Животными, - объясняет Элисон, отвешивая мне
шутливую пощечину. - Тебе бы следовало знать это, Виктор.
- С чего это? - удивляюсь я. - За гуманное обращение... с животными ?
- Нет ничего проще, Виктор, - объясняет Элисон. - Мы хотим, чтобы в этом мире с
животными обращались так же, как с людьми.
Я удивленно гляжу на нее:
- А разве... с ними и так... не обращаются... как с людьми?
- Нет. Их ведь, бедняжек, безжалостно убивают.
- Ясно.
- У нас собрание в пятницу в "Asia de Cuba", - продолжает Элисон. - Придут Оливер
Стоун, Билл Маэр, Алек Болдуин и Ким Бэйсинджер, Грэйс Слик, Ноа Уайл, Мэри Тайлер Мур.

Алисия Сильверстоун прочитает речь, которую написала Эллен Де Дженерис. - Элисон
выдерживает паузу. - Диджеем будет Моби.
- И все наверняка припрутся в камуфляжных штанах, верно? - спрашиваю я. - И в
пластмассовых ботинках? И будут разговаривать о том, как прекрасно на вкус соевое мясо?
- К чему такая ирония? - перебивает меня Элисон, закатывая глаза. Голос ее явно
становится не таким ласковым.
- Да так, ни к чему.
- Если бы ты знал все про капканы, про то, как издеваются над детенышами норки и
специально калечат кроликов определенных пород - не говоря уже о медицинских
экспериментах, которые ставят над ни в чем не повинными енотами и рысями - о Боже,
Виктор, ты бы пробудился ото сна.
- Угу, - бурчу я. - Ах, зайка!
- Над животными издеваются, а ты лежишь тут и не хочешь спасать их.
- Золотце, а куриц они тоже запретят есть?
- Животные не могут защитить себя сами, Виктор.
- Зайка, но это всего лишь курицы!
- Ты бы попытался хоть однажды увидеть мир глазами загнанного зверя, Виктор, -
говорит она.
- Зайка, я пытался. Я ведь столько лет проработал моделью, - говорю я. - Так что мне
это знакомо.
- Ну не будь ты таким легкомысленным, - стонет она.
- Элисон, - отзываюсь я, приподнимаясь в кровати. - Может, они и овощи с фруктами
примутся защищать?
- А что в этом плохого? - спрашивает она. - Это свидетельствует о высоком уровне
экологического сознания.
- Зайка, но у персиков нет родителей!
- Зато у них тоже есть кожица и косточки!
- Боюсь, что вы бросаете вызов суровой действительности.
- А кто не бросает? - делает она жест рукой. - Мы должны уделять животным столько
же любви и заботы, сколько людям.
Я обдумываю это заявление. Я вспоминаю все, что делал в этой жизни, и все, что делали
другие у меня на глазах.
- Лучше не надо, зайка, - говорю я. - По-моему, им и так хорошо.
У меня снова встает, и я забираюсь на Элисон. Позже Элисон задает мне вопрос:
- Это Европа тебя так изменила, Виктор?
- С чего ты взяла? - сонно отзываюсь я.
- Потому что ты стал совсем другим, - говорит она негромко. - Разве нет?
- Пожалуй, - говорю я после продолжительной паузы.
- Как бы ты сам это определил?
- Я стал менее... - Я замолкаю. - Менее... не знаю.
- Что с тобой там случилось, Виктор?
Я осторожно интересуюсь:
- В каком смысле?
Она повторяет, но уже шепотом:
- Что с тобой там случилось?
Я молчу, обдумывая ответ и играя с собачками. Одна из них принимается лизать мне руку.
- И что случилось с Хлое, Виктор? - шепчет Элисон.

6

Придя в "Industrie" на фотосессию для журнала "George" я никак не могу уразуметь,
почему пресса подняла такую шумиху вокруг этого события. До: я держу в руке банку пива
Bass, на мне костюм от Prada, к подбородку приклеена фальшивая козлиная бородка, на лице
типичное выражение, характерное для стиля грандж, глаза заплывшие. После: я держу под
мышкой стопку юридических книг, на мне летний креповый костюм от Brooks Brothers, в моей
левой руке бутылка диетической колы, на переносице - очки в тонкой металлической оправе
от Oliver Peoples. "ТРАНСФОРМАЦИИ ВИКТОРА ВАРДА (НУ ДА, КОНЕЧНО ЖЕ,
ДЖОНСОНА)" - таким будет заголовок на обложке январского номера. Сперва съемки
собирались проводить перед школой Сент-Альбанс в Вашингтоне, округ Колумбия, - это
учебное заведение я посещал непродолжительное время, пока меня из него не исключили, но
папа наложил на эту идею вето. У него для этого власти хватает. В "Industrie" заскакивает
далай-лама, я обмениваюсь рукопожатиями с Крисом Роком и один из сыновей Харрисона
Форда - он штатный работник "George" - болтается рядом в компании бывших сотрудников
администрации Клинтона, ушедших в отставку, a MTV что-то снимает для передачи
"Рок-неделя" и виджей задает мне вопросы, касающиеся последнего многомиллионного
контракта Impersonators с DreamWorks, и меня спрашивают, не сожалею ли я, что ушел из
группы, но я ловко выкручиваюсь, отмочив следующую тонкую корку "Учиться на юриста
гораздо легче, чем быть членом этой группы", и все очень похоже на "Глаза Лоры Марс", а все
вокруг старательно изображают подавленное настроение в знак сочувствия по поводу Хлое.
Джон Ф. Кеннеди-младший (который, если честно, не более чем еще один смазливый
болван) трясет мою руку и несет всякую чушь типа "Я восхищаюсь вашим отцом", а я говорю
на это "Да?", и хотя я в основном пытаюсь выглядеть спокойным и довольным жизнью,
возникает все же один неловкий момент, когда кто-то из кэмденцев подходит ко мне, а я не
могу вспомнить, как его зовут. Но я веду с ним беседу настолько общего содержания, что у
него не возникает никаких подозрений и он просто отваливает, отчаявшись расшевелить меня.
- Эй! - ассистент с мобильником подскакивает ко мне. - Кто-то звонит.

- Кто? - спрашиваю я.
- Челси Клинтон. На пару слов.
Я беру телефон у ассистента. Сквозь помехи до меня доносится голос Челси, которая
спрашивает:
- Это на самом деле ты?
- Ага, - говорю я, "застенчиво" улыбнувшись и покраснев "до самых ушей".
Я шутя преодолел Рубикон.
Но когда фотосессия наконец начинается, мне далеко не сразу удается почувствовать себя
в своей тарелке.
Фотограф говорит мне:
- Ну, успокойся, все знают, как трудно быть самим собой.
Я загадочно улыбаюсь, думая о чем-то своем.
- Отлично! - кричит фотограф.
Я стою неподвижно, а кругом сверкают вспышки.
Уже на выходе какая-то нервная поклонница вручает мне приглашение на спонсируемое
Gap завтрашнее собрание БОГУОБЖИВа в новом ресторане гостиницы "Morgan".
- Уж не знаю, успею ли туда, - говорю я стоящей рядом супермодели.
- Какой у вас легкий характер! - восклицает супермодель.
Я недавно где-то читал, что она разошлась со своим бойфрендом - мужчиной-моделью,
который теперь открыл новый модный клуб под названием "Эххх!". Она игриво улыбается мне
на прощание.
- Да? - переспрашиваю я, решив тоже пофлиртовать. - А откуда вы знаете?
- Сама вижу, - говорит она, пожимая плечиками, а затем приглашает меня принять
участие в партии стрип-покера на квартире какого-то типа, которого зовут мистер Лейзер.

5

Телефонный разговор с отцом.
- Когда ты к нам заедешь? - спрашивает он.
- Через пару дней, - говорю я. - Я позвоню.
- Отлично.
- Деньги перевели? - спрашиваю я.
- Да. Перевели.
Пауза.
- С тобой все в порядке? - спрашиваю я.
Пауза.
- Да, да. Я просто немного... рассеян.
- Тебе нельзя. Ты должен сосредоточиться, - говорю я.
- Да, да. Конечно.
- Когда я буду там, тебе скажут.
Продолжительная пауза.
- Алло? - говорю я.
- Я... я, право, не знаю, - говорит он, переводя дыхание.
- Ты ведешь себя рискованно, - предупреждаю я. - Перестань.
- Нам действительно не стоит встречаться, пока ты здесь, - говорит он. - То есть я
хочу сказать, разве нам обязательно встречаться?
- Нет, совсем необязательно, - говорю я. - Только если ты захочешь. - Пауза. -
Назови вечеринки, на которых, по твоему мнению, мне стоит появиться.
- Слушай... - обрывает меня он.
- Осторожнее, - предупреждаю я.
У него уходит сорок три секунды на то, чтобы взять себя в руки.
- Я рад, что ты к нам приезжаешь, - наконец произносит он.
Пауза. Я позволяю эху его слов отзвучать.
- На самом деле рад?
- Да.
- И я тоже рад.
- Правда? - спрашивает он неуверенно, слегка дрожащим голосом.
- Готов на все ради правого дела, - говорю я.
- Издеваешься?
- Нет. - Я выдерживаю паузу и вздыхаю. - Тебе показалось. Да и вообще, какая тебе
разница?
Пауза.
- Если тебе чего-нибудь нужно... - Он замолкает на полуслове.
- Ты мне не доверяешь? - спрашиваю я.
Ему требуется немало времени, прежде чем он отвечает:
- Да нет, доверяю.
Я ухмыляюсь и говорю:
- Я выйду на связь.
- До свидания.
- До свидания.

4

Мы договариваемся с Дамьеном встретиться за рюмкой в "Independent", неподалеку от
того места в Трайбека, где мы планируем через месяц открыть свой новый клуб. Дамьен курит
сигару и вертит в руках порцию кофейной "Столичной" - редкостная гадость, на мой вкус. На
Дамьене галстук от Gucci. Я решаю разделаться с этой встречей по-быстрому. На заднем плане
играет какая-то сентиментальная фолк-музыка.

- Ты это видел? - спрашивает Дамьен, когда я поворачиваюсь к нему на табурете.
- Что "это"? - спрашиваю я.
Он подталкивает ко мне лежащий на стойке сегодняшний номер "New York Post"
развернутый на шестой странице. Сплетни о женщинах, с которыми состоял в связи Виктор
Джонсон после того, как Хлое Бирнс трагически погибла в Париже в гостиничном номере. Пета
Уилсон. Одна из Spice Girls. Алисса Милане Гарселл Бовэ. Кармен Электра. Еще одна Spice
Girls.
- Только для взрослых, ага? - говорит Дамьен, пихая меня локтем под бок и поднимая
брови.
Мы обнимаемся без особой теплоты.
Устроившись поудобнее, я заказываю кока-колу, на что Дамьен реагирует покачиванием
головы и бормочет "Ну ты даешь, мужик!" каким-то чересчур, на мой взгляд, раздраженным
тоном.
- Надеюсь, ты догадался, зачем я сюда пришел? - спрашиваю я.
- Виктор, Виктор, Виктор, - вздыхает Дамьен, покачивая головой.
Я молчу в растерянности некоторое время.
- Так... ты знаешь ?
- Я тебе все прощу, - говорит он очень естественным тоном. - Брось дурить, ты же это
понимаешь.
- Я выхожу из дела, чувак, - говорю я. - Я повзрослел. Мне учиться надо.
- Да, кстати, как там твой юридический? - спрашивает Дамьен. - То есть это же не
треп, верно? Ты действительно поступил?
- Ага, - смеюсь я, отпивая кока-колу. - Поступил. Приходится заниматься как
проклятому, но...
Он внимательно рассматривает меня.
- Но?
- Но я приспособился, - нахожусь я наконец.
- Это здорово, - говорит Дамьен.
- Ты так серьезно считаешь? - говорю я. - Я тебя спрашиваю.
- Виктор, - начинает Дамьен, положив руку мне на плечо.
- Да, старик, - говорю я, слегка напрягаясь, хотя на самом деле я его совсем не боюсь.
- Я постоянно размышляю о том, что такое человеческое счастье, - признается он.
- Ни фига себе!
- Да, - соглашается он, сделав крошечный глоток водки. - Именно что ни фига себе.
- Ты справишься сам? - спрашиваю я. - Я тебя не подставляю?
Дамьен пожимает плечами:
- Все будет круто. Инвесторы - японцы. Должно срастись.
Я сочувственно улыбаюсь. Но быстро меняю тему, чтобы показать свое безразличие к
судьбе проекта.
- Как Лорен? - спрашиваю я.
- Ну-ну, - морщится Дамьен.
- Нет, чувак, ничего подобного, - говорю я. - Просто интересуюсь.
Дамьен несильно хлопает меня по плечу.
- Знаю, старый. Я просто дурачусь. Делаю вид.
- Вот и хорошо, - говорю я. - Это я понимаю.
- Она классная, - говорит он. - Просто клевая. Улыбка исчезает с лица Дамьена, он
делает знак бармену налить еще одну порцию.
- Как Элисон? - спрашивает он.
- В порядке, - отвечаю я ему в тон. - Она увлечена этим самым БОГУОБЖИВом. Ну
этими Борцами за Гуманное Обращение с... черт, не помню с кем они там гуманно
обращаются. Да какая разница!
- Никогда не знаешь, куда ее занесет, - говорит Дамьен. - Взбалмошная девушка.
Впрочем, людям свойственно меняться, правда?
Выдержав осторожную паузу, я отваживаюсь спросить:
- Что ты имеешь в виду?
- Ну вот ты, к примеру, возьми и превратись в привлекательного, атлетически
сложенного энергичного молодого человека.
- Да брось, - говорю я. - Это все так поверхностно.
- Да? А если глубже копнуть? Да я так, шутки шучу, - тут же добавляет он непонятно
зачем.
- Мы же не на конкурсе купальных костюмов, додик, - предостерегаю я.
- Жаль, а я только что сделал эпиляцию, - язвит он, заглядывая себе в подмышку.
- Так что без обид? - спрашиваю я непринужденно.
- Какие там обиды, чувак.
Я восхищенно смотрю на Дамьена.
- Я отправляюсь на "Фудзи рок фестиваль", - говорит Дамьен, когда я вновь обретаю
способность слушать. - Вернусь на следующей неделе.
- Позвонишь?
- А ты как думаешь?
Я решаю промолчать.
- Да, кстати, кто такой этот мистер Лейзер, о котором весь город говорит? - спрашивает
Дамьен.

3

Билл, агент из СМ, звонит мне, чтобы сообщить, что я получил роль Оумена в
"Коматозниках 2". Я сижу в новой квартире, я одет в консервативный костюм от Prada,
собираясь посетить вечеринку, которую у меня нет ни малейшего желания посещать, и поэтому
я веду беседу пресыщенным тоном, к которому Биллу, впрочем, не привыкать.

- Ясно, а теперь расскажи мне что еще есть новенького, Билл, - говорю я. - Пока я тут
причесываюсь.
- Я пытаюсь вызвать интерес у продюсеров занятным сценарием о еврейском мальчике,
который бросает отважный вызов нацистскому режиму, решив отпраздновать бармицву.
- Что ты сам думаешь об этом сценарии? - вздыхаю я.
- Что я думаю? Нет третьего акта. Что еще я думаю? Слишком много сортирных шуток.
Наступает молчание, во время которого я продолжаю заниматься моей прической.
- А ты, Виктор, - начинает коварный Билл, - что ты думаешь?
- О чем?
- О "Коматозниках 2"! - взвизгивает он, а затем, взяв себя в руки, очень тихо
добавляет: - Извини.
- С ума сойти, - говорю я. - Зайка, вот это круто, - говорю я.
- Это все результат твоего нового имиджа, Виктор.
- Люди говорят мне, что у меня очень продвинутый подход, - признаю я.
- Тебе стоит пересмотреть внимательно все старые клипы Мадонны.
- Когда руки дойдут.
- По-моему, ты чувствуешь дух времени, - говорит Билл. - Ты рулишь ситуацией.
- Люди говорят мне, что ситуация - это я, Билл.
- Люди берут с тебя пример, вот в чем вся соль, - говорит Билл. - Люди любят
раскаявшихся грешников.
Небольшая пауза, во время которой я изучаю свое отражение в зеркале.
- Так ты меня считаешь таким, Билл? - спрашиваю я. - Раскаявшимся грешником?
- Ты словно Боуи, - говорит Билл. - Такой подход многим нравится. Это называется
"внутренний поиск". Я нашел это выражение в словаре.
- В чем ты пытаешься убедить меня, Билл?
- Я собираю предложения для Виктора Джонсона, - говорит Билл. - И я счастлив, что
мне предоставлена такая возможность.
Пауза.
- Билл... я не думаю... - Я замолкаю, обдумывая, как бы лучше подать эту новость. -
Я не... Это не я.
- Что ты имеешь в виду? С кем я тогда разговариваю? - торопливо спрашивает Билл, а
затем добавляет низким, сиплым голосом. - Это ведь не Дагби? - Я слышу, как у него стучат
зубы на другом конце провода.
- Дагби? - переспрашиваю я. - Да нет, это не Дагби. Билл, послушай, я только что
поступил в университет...
- Но ведь это рекламный ход, верно? - зевает Билл. - А?
Пауза.
- Нет, Билл, это не рекламный ход.
- Остановись, во имя любви, пока мое сердце не лопнуло! - взывает Билл. -
Предупреждай меня хотя бы высокочастотным звуковым сигналом, перед тем как произносить
в моем присутствии подобные реплики.
- Это не реплика, Билл, - говорю я. - Я поступил на юридический факультет и не
собираюсь сниматься ни в каком кино.
- Тебе предложили в "Космических кадетах" роль астронавта, который помогает спасти
мир, а режиссировать фильм будет не кто иной, как сам мистер Уилл Смит, ваш покорный
слуга! Фирма Hasbro намеревается к следующему Рождеству выбросить на рынок четыре вида
кукол "Виктор Джонсон", и я уж прослежу, будь спокоен, чтобы никакой цензуры,
реалистичные гениталии и все такое. - Билл заходится в бесконечном приступе кашля, а затем
хрипло добавляет: - Если ты понимаешь, что я имею в виду.
- Это отдает чистой коммерцией!
- Что я слышу! "Космические кадеты" для тебя недостаточно круто? - Я слышу как
Билл постукивает пальцем по наушникам. - Алло? Кто на линии? - Пауза. - Может, это
все-таки Дагби?
- А что тут еще скажешь? - вздыхаю я, проверяя мое лицо на предмет дефектов, но
сегодня вечером мое лицо безупречно.
- Нет, конечно, если ты хочешь, ты можешь сыграть типа по кличке Предатель, которого
забивают до полусмерти на автостоянке в независимой кинокартине под названием "Ренегаты",
а ставит ее какой-то итальяшка, прямиком из нарколечебницы, известный всем исключительно
как Вивви, твои суточные составят двадцать талонов на обед в "Burger King", и никакого
банкета в конце съемок. - Билл делает паузу, чтобы дать мне возможность обдумать эту
информацию. - Решение - за Виктором Джонсоном.
- Я сообщу тебе его решение, - говорю я. - А сейчас мне надо бежать. Я опаздываю на
вечеринку.
- Слушай, перестань изображать из себя крутого.
- А я и не изображаю.
- Не будь ослом, ты должен понимать, что фишку со смертью любимой - клевая фишка,
кстати, - все просекут уже через неделю, - Билл выдерживает паузу. - Надо ловить момент.
Я добродушно смеюсь в ответ:
- Билл, я тебе перезвоню.
Он тоже смеется:
- Нет-нет, не вешай трубку.
- Билл, мне пора, - говорю я, продолжая хихикать. - На мою личность сейчас большой
спрос.

2

Мои новые агенты из агентства Rogers & Cowan решили, что мне будет полезно посетить
спонсируемую ромом Bacardi благотворительную вечеринку. С...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 37
• 38
• 39
• 40
• 41
• 42
• 43
• 44
• 45
• 46

Закладка в соц.сетях