Жанр: Драма
Гламорама
...ормочу я, освещая фонариком устройство и пытаясь
понять, как оно отсоединяется.
Но я боюсь к нему даже притронуться.
- Кто это сделал? - спрашиваю я.
- Брюс Райнбек! - орет он.
- Но Брюс умер, - ору я в ответ. - Подорвался на бомбе...
- Быстрее, Виктор, быстрее, - умоляет Бентли не своим голосом. - Я не хочу умирать
не хочу умирать не хочу умирать, - стонет он сквозь стиснутые губы, а затем начинает
страшно и коротко взвизгивать.
- Тсс, - шепчу я.
Ветер хлещет по окнам дождевыми струями. Я сижу, тупо уставившись на устройство на
ноге Бентли, и у меня нет ни малейшего представления о том, как отсоединить его, мой рот
широко открыт, я дышу как загнанная лошадь.
- Ладно, - говорю я, хватаюсь за устройство и тяну за него, но оно слишком крепко
примотано к ноге Бентли.
Внезапно раздается какой-то звук.
Это щелчок.
Его издает устройство, примотанное к правой руке Бентли.
Бентли цепенеет.
Тишина.
Затем другой звук - тц тц тц тц.
Бентли смотрит на меня с таким видом, словно я его чем-то обидел, но затем его глаза
внезапно начинают бешено вращаться в глазницах, и он нервно сгибает и разгибает пальцы.
Тишина.
Бентли начинает плакать.
Еще один щелчок, за которым слышится какое-то жужжание.
- Спаси меня, - плачет Бентли. - Пожалуйста я не хочу умирать не хочу умирать не
хочу о боже я не...
До Бентли внезапно доходит, что сейчас произойдет, и тогда его голос переходит в
рычание.
Когда устройство срабатывает, раздается что-то вроде громкого чавканья, слегка
приглушенного плотью Бентли.
Смачный, чавкающий звук. Кровавая взвесь в воздухе.
Тело Бентли подпрыгивает.
Оторванная рука отлетает в сторону, скользя по полу, пальцы на ней продолжают
сгибаться и разгибаться.
И тут Бентли издает жуткий вопль.
Кровь хлещет из культи толчками, словно вода из пожарного шланга, заливает пол и
затекает под кровать.
Вопль обрывается, но рот Бентли остается широко открытым, и из него с хрипением
вырывается воздух.
С перекошенным лицом я кричу:
- Нет нет нет нет!
Это спецэффект, убеждаю я себя. Это всего лишь бутафория. Бентли - это просто
реквизиторская кукла, которая корчится в судорогах рядом со мной, мотая головой из стороны
в сторону, со зрачками, расширенными от боли, и горлом, которое издает какие-то булькающие
звуки.
Острый запах пороховой гари висит в воздухе.
Пытаясь не грохнуться в обморок, я поднимаю с пола пистолет, наклоняюсь и
прикладываю дуло к веревке, которой прикреплено устройство на второй руке.
- Стреляй! - хрипит он. - Стреляй!
Я засовываю ствол в узел из цепочек и веревок и нажимаю на спусковой крючок.
Ничего не происходит.
Бентли, подвывая, дергается, пытаясь ослабить свои путы.
Я вновь нажимаю на спусковой крючок.
И снова ничего.
Пистолет не заряжен.
В свете фонарика видно, что лицо Бентли по мере того, как кровь вытекает из раны,
заливает смертельная бледность, а из открытого рта по-прежнему вырывается свистящее
дыхание.
С трудом сдерживая дрожь в руках, я начинаю бессмысленно дергать за канаты и
цепочки, пытаясь развязать узлы, а вой ветра за окнами становится все громче и громче.
Пролетает еще один жуткий миг.
И снова щелчок. На этот раз - на левой ноге.
Тишина
тц тц тц тц
Затем жужжание.
Бентли, поняв, что сейчас произойдет, начинает вопить еще до того, как адская машина
срабатывает, а я чувствую, как у меня вокруг ширинки расползается мокрое пятно, и я
отскакиваю в сторону, вопя вместе с Бентли, и тут раздается этот чавкающий звук.
За ним - жуткий хруст.
Ногу Бентли отрывает в колене, и когда я опускаю глаза вниз, я вижу, как она, пролетев
по полу, с глухим звуком ударяется в стену, забрызгивая ее кровью, и тогда я кричу в приступе
отвращения.
Бентли теряет сознание от шока, но потом боль вновь заставляет его очнуться.
Я зажмуриваю глаза.
Срабатывает устройство на второй ноге.
- Пристрели меня! - визжит Бентли, глаза его выпучены от боли, кровь хлещет изо всех
ран.
В отчаянии я пытаюсь отвязать хотя бы то устройство, что прикреплено к груди. Кровь
молотком стучит мне в виски.
- Пристрели меня! - все визжит и визжит Бентли.
Таймер издает характерную последовательность звуков.
Я подношу "вальтер" к голове Бентли и бессмысленно щелкаю курком, нажимая раз за
разом на спусковой крючок.
Вот отрывается вторая рука, и пентаграмму, нарисованную над кроватью, заляпывает
брызгами крови. Язык Бентли вываливается изо рта, и в предсмертных судорогах он откусывает
его кончик.
Устройство на груди начинает жужжать.
Взрыв.
На месте груди у Бентли - огромная дыра.
Из разорванного живота вываливаются кишки. Огромный кровавый шматок прилипает к
потолку, и в комнате начинает пахнуть сырым мясом - отвратительный жуткий сладковатый
запах - и, поскольку в комнате невероятно холодно, над ранами Бентли и над лужами крови
начинает клубиться пар, а по всему полу разбросаны ошметки мяса, и у меня затекли ноги
оттого, что я так долго сижу на корточках, так что я пошатываюсь, когда встаю, а ветер за
окнами продолжает завывать.
Я начинаю пятиться к выходу, слыша странные хлюпающие звуки - это клочки мяса
сползают по стенам и падают на пол - перекошенное лицо Бентли все забрызгано ярко-алыми
каплями, рот открыт, тело лежит в поблескивающей луже крови и мясного фарша, которая
становится все шире и шире, и я выхожу в коридор, сжимая в одной руке фонарик, а второй,
залитой кровью, пачкая стены, за которые я вынужден хвататься для того, чтобы удержаться на
ногах.
6
Задыхаясь, я кидаюсь в ванную, пригибая голову и стараясь не отрывать взгляда от пола
даже тогда, когда мне приходится огибать углы. В зеркале над умывальником лицо мое
выглядит так, словно кто-то разрисовал его кровью, а рубашка спереди густо заляпана
кровавым фаршем, поэтому я, истошно вопя, стягиваю с себя одежду, а затем бросаюсь под
душ, скребя ногтями грудь и выдирая волосы, после чего, зажмурив глаза, бессильно
расползаюсь по кафельной стене.
Я нахожу чистую одежду в комнате Бобби и в полубеспамятстве напяливаю ее на себя,
стараясь при этом все время следить за дверью. В каком-то странном оцепенении, обливаясь
слезами и почему-то что-то тихо напевая себе под нос, я поспешно завязываю шнурки на
парусиновых туфлях от Sparry.
Я ковыляю по коридору, ускоряя шаг на верхней лестничной площадке, чтобы быстрее
миновать комнату Бентли, потому что я не могу заставить себя даже посмотреть в ее сторону, и
я беспрестанно рыдаю, но тут я внезапно останавливаюсь как вкопанный, потому что теперь
весь дом наполняет новый запах, перебивший даже вездесущий запах дерьма.
Только подойдя к входной двери, я понимаю, что это такое.
Так пахнет жарящийся попкорн.
На улице уже совсем стемнело, ветер громко завывает где-то высоко в небе над двором,
по которому я иду, дождевые капли текут по моим щекам, а ветер гоняет по земле золотистые,
зеленые и фиолетовые кружочки конфетти, громоздя из них сугробы вдоль стен, а велосипеды,
которых я никогда прежде не замечал, валяются на земле, и их колеса вращаются в осеннем
воздухе. В углу я вижу какую-то неясную тень и замираю как вкопанный, и тут же во дворе
наступает абсолютная тишина - это знак, по которому мне следует медленно приблизиться к
тому месту, где я кого-то заметил.
Над головой Джейми нарисована еще одна неряшливая пентаграмма, под которой
кривыми красными буквами написано:
ИсЧЕзаТЬ
ЗдесЬ
Пустая бутылка "Absolut" валяется на земле рядом, а сама Джейми сидит прислонившись
к стене, в глубоком ступоре, почти невменяемая, а когда я прикасаюсь к ее отечному лицу, я
чувствую, что оно пышет жаром. Я присаживаюсь на корточки рядом с Джейми. Ее глаза
закрыты, и когда она приподнимает веки, она узнает меня, но не проявляет никакого интереса,
так что мы просто безразлично разглядываем друг друга. На Джейми - белый брючный
костюм от Gucci, воротник пиджака слегка запачкан кровью, но я не вижу ран, потому что
кто-то завернул все тело в непрозрачный пластик.
- Джейми... с тобой все в порядке? - спрашиваю я загробным голосом. - Тебе помочь?
Слабый вздох. Она что-то говорит, но я не могу расслышать слов.
- Что ты сказала? - переспрашиваю я. - Я тебя не слышу.
- Ты же... должен быть сейчас... в гостинице, - выдыхает она.
- Давай я позову кого-нибудь на помощь...
- Не надо никого звать, - шепчет она, а затем пытается показать рукой на что-то
находящееся у меня за спиной.
Я поворачиваюсь и всматриваюсь. Посреди двора лежит матрац, на котором убили Тамми
Девол, наполовину сгоревший, превратившийся в обугленный комок, усеянный белыми и
золотистыми конфетти.
- Я вызову "скорую помощь", - говорю я.
- Нет... не надо, Виктор, - говорит она приглушенным голосом.
- Я хочу помочь тебе, - говорю я, изо всех сил стараясь звучать оптимистично.
Она хватает меня за запястье, ее веки опущены, лицо напряженное и уставшее:
- Нет. Не надо никого вызывать.
- Что здесь случилось? - спрашиваю я.
- Полный... пиздец... - шепчет она, слабо улыбнувшись.
Ее начинает бить озноб, и она перестает обращать на меня внимание.
- Эй, Джейми, приди в себя - так что здесь случилось?
- Я... видела... сцену... где ты в посольстве, - шепчет она. - Они... солгали тебе,
Виктор.
Джейми все дрожит и дрожит, а я смахиваю конфетти с ее волос.
- Насчет чего? - спрашиваю я. - Насчет чего они мне солгали?
Я охрип оттого, что сегодня много плакал, а у Джейми голос тихий и глухой, как голос
привидения или человека, который говорит во сне, и откуда-то издалека доносится такой звук,
словно что-то разбилось от порыва ветра.
- Палакон работает против японцев, - говорит она поспешно, и лицо ее искажает
боль. - Но и на них он... тоже работает.
Она начинает визгливо хихикать как девчонка.
- При чем тут японцы? - спрашиваю я.
- Во всем... замешаны... японцы, - говорит она. - Все принадлежит... японцам...
деньги из японских банков... они оплачивают все, Виктор.
Она начинает перечислять, как во сне, голосом, лишенным всякого выражения:
- Пластит... детонаторы... цифровые таймеры...
- Но зачем это японцам? - спрашиваю я, поглаживая ее по голове как ребенка.
- Потому что они... хотят, чтобы... твоего отца избрали.
Пауза.
- Куда избрали?
- Палакон также... работает против... твоего отца, - шепчет она. - Ты меня слышишь,
Виктор? - Она пытается рассмеяться. - Твой отец... нанял его... но он работает против
него... при этом.
Порыв ветра внезапно врывается с воем во двор.
- Потому что он... одновременно работает на людей... которые не хотят, - что-то
внутри заставляет ее дернуться, - чтобы твоего отца... избрали.
- Палакон сказал мне, что мой отец нанял его, Джейми, - говорю я.
- Но Палакон... противоречит сам себе... - продолжает она дрожащим голосом. - Я
видела... видеозапись этой сцены... в посольстве... и он солгал тебе. Он знал о том, что я
связана... с Бобби... когда посылал тебя. Он солгал тебе.
- Но зачем Палакон послал меня, Джейми?
- Твой отец хотел, чтобы ты... уехал из страны, - говорит она. - Палакон это
выполнил, но... но люди, которые не хотели, чтобы твоего отца избрали... тоже имели с ним
контакт... и у них на уме... был совсем другой план. - Она вздыхает. - Разработка...
- Какая разработка? - спрашиваю я громко, стараясь перекричать ветер.
- Сценарий...
У Джейми начинают закатываться глаза, но ей тем не менее удается пожать плечами.
- Какой сценарий, Джейми?
Она пытается вспомнить что-то.
- Представь, Виктор, что ты связан... с определенной организацией... и информация об
этом... просочится в печать? Сколько Палакону заплатят... за такую услугу?.. В любом случае
Палакон в проигрыше не останется. Он все подстроил.
Я смахиваю слезу, которая катится по ее щеке, а очередной порыв ветра вихрем
закручивает в воздухе конфетти, летающие вокруг нас.
- Как? - спрашиваю я.
- Он предложил... Палакон предложил тебя... Бобби... они заключили сделку.
- Какую сделку? Почему?
- Палакон, - она с трудом сглатывает слюну, - пообещал Бобби... нового человека.
Бобби хотел мужчину... и Палакон прислал ему тебя. Все складывалось великолепно. Твой
отец хотел, чтобы ты уехал... а Бобби требовался новый человек. Палакон совместил одно с
другим. - Она кашляет, вновь сглатывает слюну. - Сначала Бобби был в бешенстве... когда
выяснилось, что нам послали тебя... он знал, кто ты такой... знал, кто твой отец. Все это ему не
нравилось.
- Но мне казалось, что Бобби нравилось использовать известных людей, - говорю я. -
Ведь он же говорил, что знаменитость никто ни в чем никогда не заподозрит.
- Твой отец... - Джейми медленно покачивает головой. - Это все же чересчур... Бобби
что-то заподозрил.
Ему все это не нравилось, и именно в этот момент Бобби... решил, что Палакон
работает... на кого-то еще. Молчание.
- И что произошло тогда, Джейми? - спрашиваю я задумчиво.
- Бобби понял, что он может... использовать тебя в своих интересах.
- В своих интересах? Каким образом? - Я начинаю впадать в панику.
- Бобби вышел на связь с твоим...
- Нет, нет, это невозможно! - говорю я, хватая ее за плечи.
- Бобби и твой отец...
- Нет, Джейми, только не это! - я зажмуриваюсь.
- Твой отец и Бобби беседовали, Виктор.
- Нет... нет...
Все вокруг меня кружится и уплывает куда-то вдаль.
- Японцы... очень рассердились на Бобби... когда он заключил сделку... с твоим
отцом, - Джейми переводит дыхание. - Они хотели всего лишь, чтобы ты... покинул
страну... а теперь им приходилось еще и охранять тебя.
- Зачем?
- Потому что если бы Бобби... передал в СМИ... информацию о тебе... и о том, что ты
делал вместе с нами... шансы твоего отца стали бы равны нулю. - Джейми запрокидывает
голову, и что-то заставляет ее скривить губы. - Японцы хотят... чтобы твой отец... победил.
Завывание ветра заглушает все вокруг. Я наклоняюсь к Джейми, но она отворачивается в
сторону. Я пытаюсь приблизить мое ухо к ее рту.
- Палакон не знал... что было в шляпке, Виктор, - говорит она. - Здесь он тебе тоже
солгал.
- Зачем тогда он попросил передать ее?
- Бобби знал, что спрятано в шляпке... Бобби попросил его... чтобы он поручил тебе
взять ее с собой, - отвечает она. - Бобби был нужен кто-то, чтобы доставить сюда ремформ.
Ее голос внезапно становится нормальным, даже оживленным:
- Палакон не знал, что находится в шляпке... он узнал только потом... а когда он узнал,
то... то... - Голос ее замирает. - Ремформ предназначался... для меня.
- Джейми, посмотри на меня, слышишь? - громко шепчу я. - Как ты попала в эту
историю? Почему Палакон послал меня за тобой?
- Он знал, что у меня... роман с Бобби. Палакон знал это с самого начала, Виктор...
понимаешь? Палакон думал, что это в его интересах... то, что мы знакомы друг с другом... по
Кэмдену.
Она начинает впадать в беспамятство.
- Джейми, Джейми, эй, - я осторожно приподнимаю ее голову. - Кто такая Марина
Кэннон?
Джейми слегка морщится.
- Ее послали на корабль... чтобы предупредить тебя, Виктор... Надеялись, что ты
последуешь за ней.
- И что случилось, Джейми?
- Бобби послал людей... из Нью-Йорка проследить за тобой... убедиться в том, что ты не
поедешь в Париж.
Она начинает тихо плакать.
- Ты имеешь в виду Уоллисов? Ту самую английскую пару?
- Я не знаю... не знаю, как их зовут. Они вернулись к нам и...
- Корабль остановился, Джейми.
- ...Палакон тоже хотел, чтобы ты отправился в Лондон.
- Он остановился, корабль остановился! Нам сказали, что они получили сигнал бедствия.
- Я знаю... знаю...
- Гребаный корабль остановился, Джейми, - кричу я. - Прямо посреди океана.
- Бобби не хотел, чтобы ты отправился в Париж. Он и в Лондоне-то не очень хотел тебя
видеть, а уж в Париже и подавно.
Она едва заметно улыбается чему-то своему.
- Так это был Бобби? Это был Бобби на корабле в ту ночь?
- Виктор...
- Я видел татуировку! - кричу я. - Что случилось с Мариной?
- Я не знаю, - бормочет она. - Я узнала об этом только от тебя... тогда в гостинице...
и я набросилась на Бобби. Но он ничего мне не сказал... ему просто был нужен ремформ.
- Чего еще ему было нужно? - спрашиваю я.
- Твой... труп.
Я зажмуриваю глаза и долго не могу открыть их.
- Не знаю... - продолжает она. - Бобби думал... что твое появление повредит нам...
но затем он понял... что тебя можно... шантажировать.
- Убийство Сэма Хо?
Она кивает.
- И как только... это удалось... возникли и другие идеи.
- Какие другие идеи?
- Ах, Виктор, - вздыхает она. - Виктор... все было подстроено с самого начала. Даже
в Нью-Йорке... та девушка, которую убили... диджей...
- Мика? - подсказываю я.
- Не важно... ты же пошел в "Fashion Cafй"... встречаться с новым диджеем. Помнишь?
Я киваю, хотя это бессмысленно, потому что ее глаза все равно закрыты.
- Ее убили предыдущей ночью... я видела протокол.
- О Господи! Господи!
- Это было подстроено.
- А ты на чьей стороне, Джейми? - спрашиваю я.
Она улыбается, и при этом на ее верхней губе открывается рана, но кровь не течет.
- На кого ты работаешь?
- Какое... это имеет значение... теперь?
- На кого ты работаешь? - кричу я, тряся ее за плечи.
- Я работала... против Бобби, - бормочет она. - Но когда работаешь против кого-то,
Виктор, всегда приходится работать и на него.
Я отшатываюсь, тяжело дыша.
- Я работала на организацию, на которую... работала Марина... и на ту, на которую
работал Бобби... и работала на Палакона... как и ты...
- Я не работаю на Палакона.
- Нет... работаешь.
Она снова сглатывает слюну - на этот раз с огромным трудом.
- С тех пор как ты его встретил... работаешь...
Ее начинает бить озноб.
- Джейми, а какое отношение ко всему этому имеет Лорен Хайнд? - спрашиваю я. -
Посмотри на меня и скажи: какое отношение ко всему этому имеет Лорен Хайнд? Она дала мне
шляпку. Я видел ее на фотографиях вместе с Бобби.
Джейми начинает хихикать как безумная.
- Ты же помнишь Лорен Хайнд по Кэмдену, верно? - говорю я. - Она знает Бобби.
Она дала мне шляпку. - Я склоняюсь к самому лицу Джейми. - Наша встреча с ней тоже
была подстроена, верно?
- Это была... не Лорен Хайнд, Виктор, - вздыхает Джейми.
- Это была она, Джейми, - говорю я. - Это была Лорен Хайнд.
- Ты не обратил... внимания, - Джейми вздыхает снова. - Эта девушка была не
Лорен...
- Джейми, я знаю эту девушку, - говорю я. - Она лучшая подруга Хлое. Что ты такое
несешь?
- Это был кто-то другой, - снова вздыхает Джейми.
- Нет, нет, не может быть! - упрямо трясу головой я.
- Лорен Хайнд погибла в... декабре 1985-го... в автокатастрофе... неподалеку от
Кэмдена, Нью-Хемпшир.
Она наклоняется ко мне, понижает голос, как будто боится, что кто-то нас подслушивает,
а я думаю: "Она всего лишь пустая оболочка", и нечто огромное и бесформенное витает в
темноте над двориком, и чей-то голос произносит: "Не только она - все вы".
- Мне нужно поговорить с Бобби, - говорю я, хватая ртом воздух. - Где он?
- Нет, Виктор, не надо!
- Где он, Джейми? Скажи мне!
- Он пошел... - Она хрипит, ее голова запрокидывается. - Он собирался пойти в...
Она теряет сознание.
- Где он? - ору я, тряся ее изо всех сил.
- Он... отправился в "Hфtel Costes"... - хрипит она. - Повидаться с Хлое.
Застонав, я вскакиваю, колючий ветер жалит меня в лицо, а Джейми шепчет: "Подожди,
не надо!" - и пытается схватить меня за руку, но я отталкиваю ее.
- Виктор...
- Я ухожу, - говорю я, чувствуя, как паника охватывает все мое существо. - Что ты от
меня хочешь, Джейми?
Она говорит что-то, но я не могу разобрать слов. Тогда я торопливо наклоняюсь к ней и
шепчу:
- Я не слышу тебя, Джейми.
Перед тем как окончательно впасть в беспамятство, она произносит:
- Я... не... Джейми Филдс.
И по этой реплике, как по знаку, во двор влетает огромный жужжащий рой навозных мух.
Я бегом возвращаюсь в гостиницу.
Я врываюсь в вестибюль, но усилием воли заставляю себя спокойно дойти до лифтов на
его противоположной стороне.
Однако очутившись на этаже Хлое, я снова срываюсь на бег.
Я молочу кулаками в ее дверь.
- Хлое? Хлое - с тобой все в порядке? - кричу я высоким писклявым голосом. -
Открой, Хлое, это я.
Дверь открывается, и передо мной стоит улыбающаяся Хлое в белом платье.
- Ты переоделся, - говорит она, глядя на одежду Бобби. - Где твоя одежда?
Я отстраняю ее и вбегаю в панике в гостиную, не имея при этом ни малейшего
представления о том, что я буду делать, если Бобби окажется здесь.
- Кто тут был? - спрашиваю я, распахивая дверь ванной.
- Виктор, успокойся, - говорит Хлое.
- Где он? - кричу я, открывая дверь шкафа, а затем с грохотом захлопывая ее. - Кто
тут был?
- Бобби Хьюз заходил, - говорит она, слегка дрожа, и садится обратно на стул с
высокой спинкой, стоящий возле стола, на котором лежит блокнот со спиральной пружиной,
куда она что-то записывала перед моим приходом. Она закидывает ногу на ногу и одаряет меня
суровым взглядом.
- Чего он хотел? - спрашиваю я, слегка успокоившись.
- Поговорить, - пожимает она плечами. - Спрашивал, где ты...
- Что он сказал?
- Виктор...
- Отвечай мне, черт побери! Что он сказал?
- Он хотел поговорить, - отвечает она испуганно. - Хотел выпить немного
шампанского. Он принес бутылку. Сказал, что хочет поправить отношения с тобой - уж не
знаю, что у вас там случилось. Я сказала ему, разумеется: "Нет, спасибо", и...
- Так ты отказалась?
Длинная пауза.
- Выпила полбокала. - Она вздыхает. - Он хотел, чтобы я оставила для тебя. Оно там
стоит, в ведерке со льдом.
- И, - перевожу я дух, - что еще?
Меня охватывает такое облегчение, что на глаза наворачиваются слезы.
- Да ничего особенного. Все было хорошо. Он что-то отмечал - уж не знаю что.
Она замолкает, чтобы подчеркнуть следующую фразу:
- Он очень сожалел, что вы расстались...
- Еще бы, - бормочу я.
- Виктор, он... - она вздыхает, но затем решается договорить фразу до конца, - он
беспокоится за тебя.
- Наплевать, - говорю я.
- Но он же за тебя беспокоится! - восклицает она.
- Где он?
- Ему нужно было куда-то бежать, - говорит она, обхватывая себя руками и снова
дрожа.
- Куда?
- Я не знаю, Виктор, - говорит она. - Одна вечеринка там, другая здесь.
- Какая вечеринка? Где? - спрашиваю я. - Это очень важно, Хлое.
- Я не знаю, куда он пошел, - говорит она. - Послушай, мы выпили немножко
шампанского, чуть-чуть поболтали, а потом он ушел на вечеринку. Что тебя за муха укусила?
Почему ты так перепуган?
Молчание.
- С кем он был, зайка? - спрашиваю я.
- Он был с другом, - отвечает она. - Ужасно похожий на Брюса Райнбека, но,
по-моему, это не Брюс.
Долгая пауза. Я стою посередине гостиной, держась за бока.
- Брюс Райнбек?
- Ага, жуткое дело. Он был ну просто вылитый Брюс, но что-то в нем было немного не
так. Волосы другие или что-то в этом роде.
Она морщится и потирает живот.
- Этот парень сказал, что его зовут Брюс, но фамилии своей не назвал, так что - кто
знает?
Я цепенею на месте.
- Так не бывает, - бормочу я.
Брюс Райнбек умер.
- Чего не бывает? - спрашивает она недовольно.
Брюс Райнбек погиб, обезвреживая бомбу в жилом доме на Бетюнской набережной.
- Это был не Брюс Райнбек, зайка.
- В любом случае он ужасно походил на Брюса Райнбека, - говорит Хлое. - Фраза эта
звучит довольно резко, поэтому она тут же переходит на более ласковый тон и добавляет: - Я
же так и сказала. Виктор, успокойся.
Ее личико снова морщится.
Я начинаю вынимать ее вещи из шкафа. Она оборачивается.
- Что ты делаешь?
- Мы сваливаем отсюда, - говорю я, бросая на кровать чемодан от Gucci. - Прямо
сейчас.
- Откуда "отсюда"? - нетерпеливо спрашивает Хлое, поворачиваясь на стуле.
- Из Парижа, - говорю я. - Мы возвращаемся в Нью-Йорк.
- Виктор, но у меня завтра пока...
- Наплевать, - ору я. - Мы сматываемся отсюда немедленно.
- Виктор, я тоже начинаю волноваться за тебя, - говорит она. - Присядь на минутку, я
хочу поговорить с тобой.
- Нам некогда разговаривать, - кричу я. - Мы должны немедленно свалить отсюда.
- Перестань, - говорит она, вдруг сгибаясь пополам. - Сядь и успокойся.
- Хлое...
- Извини, мне нужно ненадолго в ванную, - говорит она. - Ты пока не складывай
вещи. Я хочу поговорить с тобой.
- Что с тобой? - спрашиваю я.
- Мне дурно, - бормочет она.
- Ты ничего не ела? - спрашиваю я, внезапно начиная беспокоиться.
- Нет, только шампанского выпила.
Я смотрю на ведерко со льдом и на покоящуюся в нем бутылку "Кристалла" и на пустой
фужер, стоящий на столе.
Она встает со стула. Я смотрю на нее.
Она проходит мимо меня.
Я смотрю на фужер, а затем делаю шаг к нему.
Заглянув в фужер, я вижу на его дне какие-то крохотные гранулы.
И тут я замечаю кое-что еще.
Огромное кровавое пятно на стуле, где только что сидела Хлое.
Я смотрю на пятно.
Я зову ее:
- Хлое!
Она оборачивается и спрашивает:
- Что?
Я не хочу, чтобы она заметила, как сильно я испуган, но тут до нее доходит, куда
направлен мой взгляд.
Она начинает хрипло дышать. Она осматривает себя.
Вся нижняя часть ее платья густо пропитана темно-красной кровью.
- Хлое... - повторяю я.
Она, пошатываясь, направляется к двери ванной и хватается за косяк, чтобы не упасть, а
кровь течет по ее ногам тонкими ручейками, и когда она приподнимает подол, мы оба видим,
что ее нижнее белье все пропитано кровью, она в ужасе срывает его с себя, и тотчас же из-под
ее платья вырывается целый фонтан крови, который с хлюпаньем разбивается об пол.
Хлое хватает ртом воздух, низкий стон вырывается у нее из горла, она складывается
пополам, схватившись за живот, и издает крик. С изумленным выражением на лице, не
отпуская живот, она извергает рвоту, поскальзывается и падает на пол ванной. Я успеваю
заметить, что у Хлое изо рта высовываются какие-то кровоточащие обрывки тканей.
- Хлое! - кричу я.
Хлое ползет по полу, оставляя за собой ярко-красный кровавый след.
Я кидаюсь в ванную следом за ней, а она, хрипло дыша, продолжает извиваться на
скользком полу, пытаясь доползти до ванны.
Еще одна струя крови прыскает из нее, сопровождаемая жутким тошнотворным звуком.
Она кричит, тянет ко мне руку, я хватаюсь за н
...Закладка в соц.сетях
