Жанр: Драма
Полнолуние
...ли не обращать внимания на количество
вина, уже уничтоженного народом.
Сразу же я узнала и все свежайшие новости: людей, кроме нас, здесь никого,
плавал тут один подрывник-браконьер, да и тот смылся, уничтожив, наверное, в озере всю
живность; а само озеро у вас тут просто ломовое, мы купались; Андрюша - отличный
проводник, гений, ну просто Кожаный Чу-лок, и в награду за его труды Алена сразу по
приходу сюда утащила Андрюшу искать грибы.
- На ночь глядючи, - вставила ехидно Маня.
- Ходили до самой темноты, а грибов принесли - ноль. Не повезло, -
сочувственно вздыхая, добавила Любаша. - А уж притомились, бедняги... Утверждают,
что купались.
- Тем не менее, усталые, но довольные, вернулись они домой, - резюмировал
Слава, почти дословно цитируя знаменитого пионерского писателя.
Реплику покрыл дикий хохот.
- А где же они сейчас? - спросила я, оглядываясь.
- Андрюша её снова уволок. Теперь, наверное, корешки собирать, - сказал Иван.
- Какие такие корешки? - не поняла я сразу.
- Волшебные. От которых дети бывают, - под общий смех невозмутимым тоном
заявил Слава. - Давай, давай к столу, Станислава.
Меня буквально поднесли к потрескивающему костру и усадили на
свежесрубленное бревнышко возле расстеленной на траве скатерти-самобранки. Кто-то
сунул мне в руку стакан, кто-то уже наливал в него вино, кто-то совал в руку бутерброд с
сулугуни и зеленью. В общем - все, как обычно. Знакомые скалящиеся физиономии, по
которым за лето я уже успела соскучиться. И я поняла, что не напрасно тащилась сюда из
дому. Но, с другой стороны, пары-то у меня здесь не было. Увы. Михайлишин в данный
момент, наверное, колбасой носился по поселку.
- Я вообще-то к вам только минут на пятнадцать. Посмотреть, как вы тут
устроились, - сказала я.
- Станислава, ты что - спятила?! Какие ещё пятнадцать минут? - заорала уже
пьяненькая Любаша. - Мы же тебя столько ждали! Мишка, вон, к шашлыкам не давал
притронуться, змей рыжий, говорил, что без тебя не позволит начать!
- Ребята, я правда не могу. Мама плохо себя чувствует, мигрень, - соврала я. -
Мне надо скоро обратно топать.
- Да ладно, Станислава, ничего с твоей маман не случится. Я про её пресловутые
якобы мигрени все знаю. Просто она не хотела тебя отпускать, на ночь глядючи. А по мне
так ничего не произойдет, если ты вернешься через час, - сказал мне Мишаня,
отворачиваясь от жара углей и вытирая рукавом рубашки мокрое от пота лицо. -
Надеюсь, ты ей не ляпнула, что мы к вам привалили?
Я не успела ответить.
- А я уж думала - ты сегодня вообще не придешь, - услышала я голос Алены.
Я обернулась. Моя бесстыжая подруга бесшумно вышла из темноты. За её спиной с
весьма смущенным видом маячил Андрюша. Он напоминал кота, сожравшего хозяйскую
сметану и ожидающего за это неминуемой трепки. На меня он старался не глядеть. Алена
подошла к костру и плюхнулась на бревнышко рядом со мной. Я покосилась на нее. Видок
у Алены был тот еще: как будто рота солдат сутки её по сеновалу валяла. Потом я глянула
на Андрюшу. Снова перевела взгляд на Алену и снова на Андрюшу. И тут же для меня все
стало ясно: мой юный дачный сосед втюрился без памяти в мою же лучшую подругу.
Откровенно говоря, я почувствовала легкий укол ревности. Именно легкий: в конце
концов, я никогда особо и не претендовала на этого наивного мальчика. И тут же я на
себя рассердилась за мимолетное ощущение зависти, ощущение того, что мою (а почему
мою?) собственность присвоил кто-то другой. Поздно, да и ни к чему все это. Во-первых,
данная собственность - теперь не моя. А во-вторых, в любом случае нечего изображать
из себя старую ревнивую мегеру только потому, что один твой поклонник не смог прийти,
а второй быстренько переметнулся к подруге. К тому же, прекрасно зная Алену, я не
могла сказать, что Андрюша попал в плохие руки. В смысле неопытные.
И я мудро решила не обращать никакого внимания на создавшуюся ситуацию. Не
буду же я, в самом деле, ссориться с лучшей подругой из-за пусть даже симпатичного, но
все же просто мужика?
- Как видишь - пришла, - ответила я Алене и спросила, наклонившись к её уху:
- Ну, как прошло мероприятие, Аленус? Надеюсь, все было о`кей?
Алена ответно ухмыльнулась и прошептала:
- Не то слово. Практики у мальчонки, как ты понимаешь, никакой, зато старания
хоть отбавляй. Он меня замучал, как Пол Пот Кампучию. До сих пор коленки дрожат.
- Ну, насчет этого я не сомневаюсь.
Алена помолчала.
- Стасюня, ты на меня не сердишься? - спросила она.
- За что? - искренне удивилась я.
- Вроде как он за тобой приударял...
- А-а, брось, - я легко отмахнулась. - У меня таких, как он, - воз и маленькая
тележка. Так что грех лишним добром с подругой не поделиться. И потом - мы ж с тобой
по телефону обо всем договорились. Ведь договорились?
- Ну.
Я невольно улыбнулась.
- Ты чего? - спросила Алена.
- Небось в воде трахались?
- Ага. И в воде тоже. А что?
- Вот я себе и представила, каким вы там синхронным плаванием занимались.
Алена тоже заулыбалась:
- Это больше походило на скачки с препятствиями.
- Ну, и как у него с препятствием?
- То, что доктор прописал.
- Кстати, о докторах, - спохватилась я. - Ты мне привезла то, что я просила?
- Конечно.
Алена потянулась назад и вытащила из своего рюкзачка небольшой сверток в
пластиковом пакете. Протянула пакет мне.
- Сколько я тебе должна? - спросила я.
- Стасюня, ты что - с ума сошла?!
- Нет, серьезно.
- Ты уже со мной сполна рассчиталась. Своим невинным гладиатором.
Мы посмотрели в глаза друг другу и захихикали, оглядываясь на ничего не
подозревающего Андрюшу. А тот уже залпом хлопнул стакан вина и впился зубами в
протянутый кем-то шашлык. Я все же поймала его взгляд и ободряюще подмигнула ему.
Андрюша прямо на глазах ожил и воспрял духом. Понял, котяра, что прощен. И тут же, на
радостях, лихо хлопнул ещё полстакана. Я прямо обалдела - он ведь вообще не пьет,
насколько я знаю. Слава врубил стереомагнитофон на полную катушку, по рукам пошли
шампуры с сочными, отлично зажаренными кусками мяса и стаканы с "Алазанской
долиной".
И гулянка вступила в свою очередную фазу.
Бедный Андрюша! Для него это был вечер, полный впечатлений. Вполне понимая,
что они делают, парни подливали Андрюше чуть ли не под каждый кусочек шашлыка. И
через полчаса, уговорив почти бутылку, Андрюша уже буквально лыка не вязал. Парни
хотели было отвести его искупаться, чтобы он хоть немного пришел в себя. Но Андрюша
почему-то засопротивлялся, замахал руками и в результате нечаянно смахнул на траву
Мишаню. Потом долго и бессвязно извинялся, пожимал Мишане руку и что-то бормотал.
И я посоветовала им оставить мальчика в покое, а ему велела идти в палатку - хоть
немного поспать, чтобы протрезветь. Но Андрюша упорно не хотел уходить от нас с
Аленой. Плюхнулся на траву возле наших ног и уставился на нас снизу вверх, словно
преданный пес, время от времени шумно вздыхая.
При этом он глядел одним правым глазом, зажмурив левый. Я его спросила, чего
это он из себя пирата строит. А он в ответ жалобно пояснил, что стоит ему открыть
второй глаз, как все вокруг начинает расплываться и он видит сразу двух Стась и двух
Ален. Тогда я посоветовала ему закрыть оба глаза: зрелище двух пар близнецов может
явиться для него чересчур сильным потрясением. Алена меня поддержала.
Андрюша, естественно, в прикол не врубился, но послушно зажмурил оба глаза и
тут же опрокинулся спиной на траву. Мы с Аленой засмеялись: Андрюша, распростертый
на спине, действительно напоминал павшего Спартака.
Сзади послышались громкие веселые голоса.
Я обернулась. В свет костра из темноты вышли трое - два парня и высокая
темноволосая девушка. Все трое держали в руках бутылки и пластиковые пакеты с едой. И
все трое уже были слегка поддатые. Девушку-то я сразу узнала. Между прочим, это
именно к ней я (для мамы) пошла за журналом. Это и была Вера, дочка нашего
поселкового знакомого, дяди Игоря Шаповалова. Он, насколько я знаю, каким-то там
образом связан с моим папкой по работе. Парней я видела впервые: наверное, прикатили
к Верке из Москвы, так же как и мои ребята. Вновь прибывшие тут же перезнакомились
со всеми, кто был у костра. Вера расцеловалась со мной (я ей, кстати, шепнула про свой
поход к ней за журналом), а потом громко поведала присутствующим, что они постоянно
устраивают пикники именно здесь, на этом самом месте. Но отнюдь не претендуют на
свой приоритет и готовы найти другое место. Это её заявление вызвало бурный протест
мужской части нашей компании. Уйти им, естественно, никто не позволил, гостей
усадили к костру и веселье приняло ещё более буйный характер.
А мне пора было улепетывать.
- Знаешь, я, пожалуй, пойду, - шепнула я Алене, поглядывая на резвящийся
народ. - Только я хочу по-тихому сбежать, не прощаясь. Иначе начнутся пьяные базары
да уговоры... Народ-то уже перепился. Сейчас мужики за задницу станут хватать.
- Может, все-таки ещё побудешь с нами? - не особо настойчиво предложила
Алена.
- Да я как-то расклеилась сегодня. Не в настроении.
- А чего? Из-за Андрюши?
- При чем здесь Андрюша? Так... И вообще, мне пора. А то действительно мама
будет беспокоиться. А завтра ты к нам придешь обедать, как договорились.
- С Андрюшей? - усмехнулась моя подруга.
- Можешь и с Андрюшей, - улыбнулась я. - Повеселим моих стариков.
- А как же ты сейчас одна пойдешь?
Я пожала плечами:
- Да здесь же совсем рядом. До дома - максимум пятнадцать минут спокойным
шагом. И фонарик у меня есть.
- Может, я тебя провожу?
- Зачем? - искренне удивилась я. - Я уже вполне взрослая девочка. И ещё не
очень поздно. Давай так: мы сейчас отойдем, вроде как на минутку, пошушукаться. А там
я и смотаюсь. Ладно?
- Ладно.
Незаметно прихватив пакет и фонарик, я поднялась и, взяв Алену под руку, пошла
по берегу в сторону от нашей развеселой компании. Андрюша, который в этот момент как
раз открыл глаза, все же заметил наш маневр. Забеспокоился, забормотал что-то
невнятное, предпринял героическую попытку подняться, но тут же, как подкошенный,
снова рухнул в траву.
- Лежи, лежи. Отдыхай, милый. Мы сейчас вернемся, - громко сказала ему
Алена.
Говори не говори: за грохотом музыки, за воп-лями и начавшимися танцами никто,
кроме Анд-рюши, особо и не обратил внимания на наш уход. Мы нырнули за прибрежный
кустарник, на прощание расцеловались, и, включив фонарик, я быстро зашагала все той
же знакомой тропинкой прочь от озера.
Мертвенный свет луны заливал лес, кусты, поляны и извилистую тропинку, по
которой я возвращалась домой.
На душе у меня было как-то муторно. Наверное, поэтому я и постаралась поскорее
уйти от ребят, поэтому и хотела как можно быстрее попасть домой и спрятаться в его
безопасном, освещенном уюте. Где меня точно никто не тронет.
Хотя кто меня может и здесь-то тронуть?..
И все же я никак не понимала, что со мной творится. Стоило мне углубиться в лес
(я уже не слышала голосов ребят), как снова накатил все тот же иррациональный, не
поддающийся логическому объяснению страх. Почему? Я шла и размышляла. Может быть,
на меня в самом деле так подействовало известие об убийстве старого егеря? Но тогда
почему я не боялась утром, не боялась днем, когда была дома? Почему этот страх пришел
лишь тогда, когда я отправилась на озеро к ребятам? Потому что наступила ночь - как
говорится, время тайн и кошмаров? И вообще - чего я боюсь? Никого вокруг не видно.
Не слышно ни шороха, ни звука. Словно весь лес затаился. Я слышала только свое
дыхание. Да ещё свои же шаги - кроссовки чуть шуршали по еловым иголкам.
Но что-то странное я слышала, когда шла к озеру? Или почудилось? Может, по лесу
шастает чья-либо собака? В поселке ведь полным-полно собак. Может, какая-нибудь
шавка сорвалась с привязи на ночь глядючи и теперь бегает, радуется неожиданной
свободе, а я обмираю от страха?.. Но если это собака, то почему я не слышу топота
собачьих лап? Они же носятся, как носороги! Почему не слышу сопения и повизгивания?..
Я остановилась и на всякий случай прислушалась, даже дыхание затаила на
несколько секунд. И снова ничего - ни звука. Неподвижно замерли деревья и кусты. От
земли тянуло ночной прохладой и сыростью. И ничто не говорило об опасности. Тем
более наползающей из мрака.
Но острое чувство, что где-то совсем-совсем рядом, в зловещей непроглядной
темени затаилось нечто неведомое, смертельно опасное, не покидало меня. Что-то
должно было случиться. Что-то невероятно ужасное. Я это уже не просто ощущала - я
это знала наверняка.
Я тряхнула головой, стараясь избавиться от наваждения, и быстро зашагала прочь.
И снова, как по дороге к озеру, я не совладала с собой и понеслась по тропинке,
беспрестанно оглядываясь и поводя из стороны в сторону крепко зажатым в руке
фонарем. Стволы сосен мельтешили, словно в калейдоскопе: нервы у меня были
напряжены до предела - мне угрожало что-то незримое, что-то жуткое, потустороннее
надвигалось из темноты, из непролазного ельника, начинавшегося неподалеку от
тропинки.
Как же мне хотелось ошибиться!..
Глава 22. УБИЙЦА
Она ошибалась и не ошибалась.
Стася не ошибалась, потому что в ельнике действительно кто-то прятался. Кто-то,
невидимый в темноте леса, явственно ощущал её присутствие. И не только ощущал, но и
следовал за ней. Этот некто почувствовал, как Стася, попрощавшись с Аленой, отошла от
костра и пошла домой. И этот невидимый, следивший за ней из глубины леса, бесшумно
двинулся следом за девушкой, огибая поляну с костром. Огонь ему не нравился. И
поэтому чудовище двинулось к тропинке. Вслед за девушкой.
А ошибалась Стася потому, что эта невероятно злобная тварь, претерпевшая
очередную метаморфозу и превратившаяся из водяного полумертвого монстра в
огромного волкоподобного зверя, жаждущего крови, ощутила её присутствие, лишь когда
Стася пошла домой. До этого момента существо не преследовало девушку, потому что ещё
не обнаружило её присутствия в ночном лесу. И Стасины страхи по дороге к озеру были
подсознательным предчувствием того, что ещё только должно было случиться.
Но девушка не знала об этом.
Не знала она и того, что существо могло пока только следить за ней, и то - по
запаху: зрение у чудовища ещё не восстановилось до конца, и из-за этого оно вынуждено
было полагаться на чутье, не слишком пострадавшее от подводного взрыва. Слух тоже ещё
не восстановился - до сознания кошмарной твари сквозь боль в ушах доносились лишь
отдельные, глухие и разрозненные отзвуки, смутное эхо шагов передвигающейся где-то в
отдалении добычи. Эхо не позволяло точно определить, откуда, из какого именно места
эти звуки исходят.
Но оно уже старалось определить. Чтобы напасть и убить.
И все-таки существо отчетливо ощутило появление добычи: оно метнулось на
тропинку, но находилось ещё далеко позади девушки. Тварь низко пригнулась к земле,
впитывая жадно расширенными ноздрями запах жертвы. Запах, который поведет его по
следу девушки, как охотничью собаку по следу зайца.
Запах страха.
И, следуя за этим запахом, пригнувшись к тропе, существо решительно двинулось в
погоню. Оно бесшумно понеслось по тропинке в мерцании призрачного лунного света.
Пригнувшись, понеслось на своих мощных кривых задних лапах, как гигантская обезьяна.
Девушка уже выбежала из леса и, не оборачиваясь, перешла на легкую ровную
трусцу. Хотя теперь она уже была на открытом, залитом холодным светом пространстве,
необъяснимое чувство тревоги не стихло, а наоборот, усилилось, охватывая её с новой
силой. Девушка по-прежнему никого и ничего не видела, но чувствовала, что кто-то за
ней наблюдает. Кто-то идет по её следу. И этот кто-то - совсем не человек, она могла в
этом поклясться. Не какой-нибудь там клыкастый вампир в развевающемся черном плаще
и не восставший из праха полуистлевший мертвец, нет. Но и не человек. Что скрывалось
там, в черноте ночи, она не знала. Но знала, что он или оно вот-вот её настигнет. В какойто
момент ей даже показалось, что она слышит у себя за спиной осторожные крадущиеся
шаги. Дыхание у неё прервалось от одного только предположения, что сейчас какая-то
неведомая тварь бесшумно вынырнет из темноты и вцепится клыками ей в горло.
Девушка стиснула зубы и снова рванулась вперед.
Тропинка устремилась вверх по пологому, поросшему высокой травой и редкими
кустами холму, за которым начинались первые дома поселка. Сзади, из сумрачной
ложбины, отделяющей холм от леса, начал подступать, накатываться ещё почти
прозрачными клубами ночной туман. Высокая трава влажно поблескивала в ледяном
лунном сиянии.
Странная горбатая тень бесшумно выскочила из густого подлеска к освещенному
лунным светом подножию холма.
Но девушка уже не могла её увидеть, потому что в этот момент как раз перевалила
вершину пологого холма и изо всех сил понеслась вниз. Перед ней внезапно открылась
узкая пустынная улица поселка, обсаженная черемухой и сиренью. Листья сирени матово
поблескивали в свете фонарей. Над улицей плыла круглая луна. Откуда-то доносилась
негромкая музыка. Ее перебивало бормотание теледиктора - завтрашний прогноз
погоды. Изредка где-то на огородах взлаивали собаки. Только поравнявшись с первыми
домами, девушка осмелилась оглянуться.
Сзади никого не было.
Я с трудом заставила себя перейти на спокойный шаг и перевела дух. Я задыхалась,
воздух со свистом вырывался из саднящих легких.
- О господи, - с трудом просипела я. - Ну я и дура! И чего испугалась?..
Но ничто на свете не заставило бы меня отказаться от убеждения в том, что за
мной кто-то гнался.
Только что. И именно за мной.
Я знала, я чувствовала, что меня преследовал кто-то чудовищно злобный,
оставшийся там, позади, в жутком ночном лесу. Да, конечно, у меня, как у всякой
современной московской барышни, начитавшейся книг Дина Кунца и насмотревшейся по
видео фильмов ужасов, было богатое воображение по этой части. И едва я представила
себе, какое именно кошмарное ночное существо, сравнимое разве что с невероятным по
своей нечеловеческой злобе персонажем знаменитого триллера "Чужой" режиссера
Ридли Скотта, могло меня преследовать...
Мне снова, мягко говоря, стало не по себе. Я поежилась словно от холода и снова
прибавила шагу. У меня мелькнула мысль: сейчас, когда я иду по освещенной части
улицы, я видна как на ладони тому, кто за мной гнался. Поэтому я свернула и пошла вдоль
проезжей части в тени кустов, свешивающих свои густые ветви из-за сетчатой ограды
какого-то участка. Здесь было довольно темно: на землю падали только редкие и неяркие
пятна света. Я выключила фонарик, чтобы светом случайно не выдать своего присутствия.
Здесь я наконец почувствовала себя в относительной безопасности.
Но только в относительной.
Дело в том, что у нас в академпоселке дома не стоят плотными рядами вдоль улиц,
как в соседнем Алпатове. Одни дачные особняки стоят прямо возле проезжей части,
другие прячутся в глубине обширных участков, их и не видно за плотной стеной садовых
деревьев и старых сосен. Кое-где дачи поставлены довольно близко друг к другу - их
разделяют только невысокие штакетники. Прилипли, что называется, окно к окну. А иные
стоят особняком, за высокими заборами посреди практически нетронутого леса,
истоптанного тропинками. Да и улицы у нас в поселке скорее напоминают узкие
асфальтовые дорожки - с трудом разъедутся две машины.
Я дошла до перекрестка и быстро оглянулась: никто за мной не гнался, никого не
было видно. Но острое чувство опасности по-прежнему не покидало меня. Я старалась
идти как можно тише. Еще пара шагов, и я завернула за угол, по-прежнему прячась в тени
кустов.
И тут я чуть не умерла от страха.
Потому что мне на плечо внезапно опустилась чья-то тяжелая рука.
Я коротко вскрикнула и резко обернулась, инстинктивно выкинув вперед руки:
сердце у меня замерло, ушло в пятки и тут же снова заколотилось как бешеное.
В световом пятне, падающем от ближнего фонаря, передо мной предстал
импозантный мужчина лет сорока пяти. Высокий, хорошо одетый, он широко улыбался,
глядя на мое перепуганное лицо. Я наконец с трудом, но сообразила, кто это такой. Это
был дядя Игорь. Игорь Андреевич Шаповалов, отец Веры.
- Боже мой!.. - обессиленно выдохнула я, приходя в себя. - Да вы меня до
полусмерти напугали, дядя Игорь!..
- Напугал? Тебя? - заулыбался дядя Игорь ещё шире. - Поверить в это не могу.
С каких это пор, Станислава, ты стала бояться ночью ходить по нашему поселку?
- Да не боюсь, я, дядя Игорь. Просто...
Я не стала договаривать.
Потому что вовремя сообразила: мой сумбурный рассказ о неведомом полночном
преследователе будет сейчас выглядеть по меньшей мере нелепо. Ведь я не видела, кто
там за мной гнался. И при всем желании не смогла бы даже приблизительно его описать.
Не видела я ничего и никого. А жаловаться на пустые, по мнению любого
здравомыслящего человека, ночные страхи было бы в данный момент глупо. В глазах дяди
Игоря я оказалась бы полной идиоткой.
- Что - просто? - переспросил он.
- Так. Ничего, - пробормотала я, отводя глаза.
- Ничего... А знаешь, Станислава, почему порядочная девушка не позже девяти
вечера должна быть в постели? - строго спросил дядя Игорь.
- Почему?..
- Потому что в одиннадцать часов она обязательно должна быть дома! - он
жизнерадостно захохотал.
Он ещё и острит, шутник хренов! Нашел время. Тем не менее я невольно
усмехнулась. Вокруг стало чуть светлее - луна снова выглянула из-за туч.
- А сейчас, между прочим, уже пятнадцать минут двенадцатого, - сказал дядя
Игорь, бросив взгляд на светящиеся стрелки своего пижонского наручного "Титаниума".
- Вот так-то, моя милая.
Он приобнял меня за плечи и повел по улице.
- А ты что это по ночам одна, без провожатых бродишь, Станислава? Гляди, отец
узнает да и задаст тебе!
- Не задаст. Он у меня либерал.
- А я - консерватор. Причем убежденный. Кстати, моя коза тоже неизвестно где
шляется. Ускакала, даже не предупредив, куда идет, зачем. А ведь вернуться обещала не
позже одиннадцати тридцати.
- Но ведь сейчас, кажется, только четверть двенадцатого, - возразила я.
- Не важно. Важно, что нечего ей по ночам болтаться. Так что именно поэтому,
когда она вернется, я, старый консерватор, задам ей по самые, что называется... Жаль, что
телесные наказания нынче не в моде... Скажи-ка, Станислава, а часом не с тобой ли
вместе она была? - вдруг подозрительно осведомился дядя Игорь.
- Нет, что вы, дядя Игорь, - на всякий случай солгала я. - Я её сегодня вообще
не видела.
Он недоверчиво на меня посмотрел:
- Не видела?..
- Ну да. Я в гости к приятельнице ходила. Тут, неподалеку, - невинным тоном
сказала я и тут же постаралась сменить опасную тему: - А может, она в Москву решила
съездить?
- В Москву? На ночь глядючи, не предупредив меня и мать? - фыркнул дядя
Игорь. - Глупости!
Я решила благоразумно промолчать, потому что, разумеется, и не собиралась
выдавать подругу. Но тут вдруг вспомнила о неведомом жутком существе, которое гналось
за мной (да, гналось!) по лесу, и у меня перехватило горло от неожиданной догадки. Ведь
Вера наверняка пойдет домой по той же тропинке - это самый короткий путь от озера к
поселку. А что, если это существо нападет на нее? Я уже было раскрыла рот, чтобы
сказать Игорю Андреевичу, где сейчас находится Вера. Сказать, чтобы он её встретил, и
лучше хорошо вооруженный или вместе с милицией, потому что за мной только что ктото
гнался по лесу. Но кто? Я же никого так и не увидела. Никого и ничего не было, кроме
моих ночных девчоночьих страхов. Но не это меня остановило. Я сообразила, что Вера
наверняка пойдет назад в сопровождении своих кавалеров и вряд ли тот, кто прятался в
лесу, осмелится нападать на двух здоровенных парней. Да и вообще: был ли там кто-то,
или мне все же померещилось? Сейчас, когда я шла по такой уютной, мирной улице
поселка и чувствовала себя в полной безопасности, лесные страхи показались мне
совершенно напрасными и выдуманными. Я тряхнула головой, отгоняя наваждение.
Все уже кончилось. Бояться абсолютно нечего.
Мы миновали несколько спящих домов и остановились у калитки, за которой в
глубине большого, не меньше тридцати соток участка светились окна большой кирпичной
дачи послевоенной постройки.
Дядя Игорь полез в карман брюк, достал пачку "Давидофф" и неторопливо
закурил.
- В общем, Станислава, чует мое сердце, что сегодня Верун изрядно схлопочет, -
сказал он.
- За что же, дядя Игорь? - притворно удивилась я. - Подумаешь, пошла девушка
вечером погулять.
- Погулять, - хмыкнул он. - В поселке мирным обывателям головы отпиливают
по ночам, непойманный убийца где-то поблизости шатается, а она, видишь ли, гулять
надумала. Хоть бы сказала, куда идет. Мать, поди, с ума уже сходит. Нет, непременно
получит.
- Да вы преувеличиваете, дядя Игорь, - сказала я, стараясь, чтобы голос мой
звучал беспечно. - Убийца, если его уже не поймали, давным-давно отсюда смылся. Что
он, дурак - на месте преступления разгуливать?
- Не знаю, не знаю, милая... - задумчиво произнес дядя Игорь. - Я знаю
только, что нечего вам с Веруном по ночам шляться, пока наши доблестные стражи
правопорядка не поймали этого ублюдка... Ладно. Может быть, тебя проводить?
- Нет, спасибо, дядя Игорь, - отказалась я. - Я сама дойду, тут ведь недалеко.
- Ну, как знаешь. А я пока ещё поброжу, Веруна дождусь. Спокойной ночи,
Станислава. Отцу привет передай, скажи, что я завтра, скорее всего после обеда, к нему
непременно загляну, - сказал он.
- Обязательно передам. Спокойной ночи, дядя Игорь.
И я быстро зашагала домой.
Одинокая фигурка Стаси удалялась, быстро исчезая в призрачном лунном свете.
Игорь Андреевич неодобрительно хмыкнул, глядя ей вслед, и толкнул калитку в заборе.
Но, войдя на участок, не пошел прямо к дому, а остановился у штакетника и снова
закурил. Дорожка, выложенная квадратными бетонными плитами, чуть
поблескивающими от ночной росы, убегала к прячущемуся в глубине участка дому. Свет
горел только на первом этаже, где в большой гостиной, уютно устро
...Закладка в соц.сетях
