Жанр: Драма
Полнолуние
...Только бы больше ничего не случилось.
Невольно я тоже начал нервничать - Кирилла все не было и не было. В голову
лезли совсем уж невероятные предположения, типа: по дороге назад Кирилл наткнулся на
убийцу, или заблудился в лесу, или - не дай бог - споткнулся в темноте и сломал ногу.
Я вздохнул и, каюсь, суеверно поплевал через плечо - надеюсь, что ничего
экстраординарного все же не произошло. И тут послышался легкий стук в окно кабинета.
Я вскочил с кресла и резво, словно юноша - откуда только прыть взялась, - кинулся к
окну. Отодвинув штору, я увидел лицо Кирилла, мелькнувшее в полосе света, упавшего из
окна.
Ну наконец-то!
В спешке чуть ли не ломая ногти, я открыл шпингалеты и распахнул окно. Кирилл
легко подтянулся, залез на подоконник и бесшумно спрыгнул на пол. Донесся уже
близкий раскат грома.
- Я уже не знал, что и думать! - сказал я с облегчением. - Куда ты
запропастился?
- Дорога не очень хорошая, да к тому же немного время не рассчитал. Под конец
уже просто бежал, - сказал он, закрывая створки окна на шпингалеты и наглухо
задергивая шторы.
Разговаривали мы шепотом.
- Тебя никто не видел?
- Думаю, что кроме крапивы - никто, - усмехнулся Кирилл и подул на
обожженную ладонь. - К самому дому вообще ползком пробирался, как диверсант. А где
Стася?
- Наверху, у себя.
Он замялся и отвел взгляд. Я невольно усмехнулся:
- Сходи, приведи её сюда. Только осторожно - там темно. Я ей велел свет не
зажигать.
- Ничего, у меня фонарик.
Кирилл положил "моссберг" и рюкзак на диван, вытащил из кармана куртки,
включил фонарик и быстро вышел из комнаты. Я потянулся к папироснице. Достал
наверное уже тридцатую за этот день папиросу. Но прикурить не успел. Послышались
торопливые шаги, и на пороге кабинета вырос Кирилл. Вид у него был растерянный. Хм.
Неужели глупая девчонка рассердилась на него за опоздание? Напрасно, абсолютно
напрасно. Придется с ней поговорить.
Но высказать Кириллу свое мнение по этому поводу я не успел.
- Николай Сергеич, её там нет, - растерянно сказал Кирилл.
- Как это нет?!
- Вот так. Стаси нет.
Я медленно привстал с кресла: нет, Кирилл не шутил.
- Да, еще: у неё в комнате окно настежь распахнуто, - добавил он.
- А на первом этаже, в гостиной, на кухне ты не смотрел?
- Нет.
- Станислава! - крикнул я. - Стася!
Ответом была тишина.
Больше я не медлил ни секунды. Я схватил "зауэр", Кирилл - свой "моссберг", и
мы бросились на второй этаж.
Мы тщательно обшарили весь дом - сверху донизу. И в подвал спустились, и на
чердак залезли. Потом обежали вокруг дома, обследовали сад, посмотрели в сарае и
теплице. Никого. Стася исчезла. Хорошо еще, что нигде не было следов борьбы или крови.
Значит, он на неё не напал. Но что заставило её уйти из дома? Ночью? Не дождавшись
прихода Кирилла?..
Я терялся в бессмысленных догадках, не знал, что и подумать. Мы с Кириллом
остановились возле крыльца. Холодный ветер, предвестник скорой грозы, налетал
резкими порывами, шумел в кронах яблонь; грохотал гром, и за лесом, уже совсем близко,
вспыхивали молнии, на короткий миг освещая донельзя встревоженное лицо Кирилла.
- Мне одно понятно: пока вы были в кабинете, она вылезла в окно! - прокричал
Кирилл, перекрывая шум ветра. - Но куда она отправилась? И зачем? Что, что
случилось?!
Я не знал, что случилось, но понял, что надо делать.
- Пойдем в дом! - крикнул я. - Надо скорей звонить Терехину!
- Кому?
- Я же тебе рассказывал про него, ты забыл?! Терехину! Майору, уголовный
розыск!..
Я ворвался в дом и бросился к телефону. Набрал две цифры. Трубку на том конце
не брали, как мне показалось, целую вечность. Наконец ответил дежурный по отделу -
незнакомый мне старший лейтенант Ивушкин. Я назвал себя и попросил немедленно
соединить меня с майором. Остолоп дежурный стал было сопротивляться, но я сказал, что
дело связано с убийствами, речь идет о жизни человека, и пригрозил: если он не соединит
меня с Терехиным, я приложу все силы для того, чтобы господин Ивушкин не дослужил
до пенсии.
Моя угроза возымела действие. В трубке послышалось шуршание, а потом мне
ответил заспанный голос майора:
- Слушаю, Терехин.
Долго объяснять суть дела мне не пришлось. Едва майор понял, что Станислава
пропала, как он тут же, не церемонясь, прервал меня и сказал, что немедленно выезжает,
будет через десять минут. И добавил, чтобы я никуда не уходил. И не волновался
понапрасну - пока ничего страшного не случилось.
Именно - пока.
Я повернулся к Кириллу:
- Он выезжает сюда.
Кирилл что-то хотел сказать, но не успел. Потому что раздался звонок телефона.
Опять Терехин? Я схватил трубку:
- Алло?!
И в ответ услышал отчаянный крик своей внучки:
- Дедушка, дедушка! Спаси! Ради бога, спаси меня! Это чудовище! Оно пришло
меня убить!..
Глава 22. СТАСЯ
Я стояла неподвижно, прижавшись спиной к стене около окна, глядя на черный
провал выломанной в двери дыры, сжимая в руке стойку разбитой лампы - она все ещё
была подсоединена к розетке. А он ещё мог вернуться. Я не верила, что убила его. Такие
твари наверняка жутко живучие. Он ждет там, внизу, в темноте, ворочает мозгами,
придумывает, как до меня добраться. Хотя уже несколько минут, после того как он
скатился вниз, оттуда не доносилось никаких подозрительных звуков. Вообще ничего не
было слышно. Впрочем, я все равно ничего не услышу, даже если он пытается сейчас
подкрасться к двери по лестнице: шум проливного дождя, обрушившегося наконец на
поселок, все перекрывал.
- Мамочка, мамочка, - беззвучно шептала я. - Неужели он меня убьет?..
И тут с улицы донесся звук завывающего на полных оборотах автомобильного
двигателя: в этот момент он был для меня слаще райской музыки. Я прильнула к окну.
Звук нарастал. По забору, по стволам деревьев метнулись лучи фар, и я увидела, как из
сплошной завесы дождя выскочили дедовы "Жигули": резко затормозили, их занесло и
они остановились, ткнувшись бампером в ворота, чуть их не снеся. Двигатель "Жигулей"
заглох. Но ещё до того, как машина окончательно замерла, из неё с ружьем в одной руке и
фонариком в другой выскочил Кирилл и помчался к дому.
Я услышала, как снизу раздался звон стекла и треск дерева: судя по всему, он
вышиб окно в гостиной. Потом послышались торопливые шаги и взволнованный голос:
- Стася! Стася, где ты?!
- Я здесь, здесь! Наверху! - срываясь на визг, отчаянно завопила я, подпрыгивая
на месте от нетерпения: теперь я была спасена. - Осторожно, он ещё может быть там!..
Приближаясь, по лестнице загрохотали подкованные ботинки, и через несколько
секунд Кирилл уже пролезал сквозь дыру в двери. Едва только я увидела его напряженное,
взволнованное лицо, как ноги у меня подкосились и я сползла по стенке на пол. И
тихонько заплакала. Он подбежал ко мне, наклонился: сил встать с пола у меня не было
- я сидела на холодных половицах, поджав ноги, стиснув в руке деревяшку дурацкой
лампы, и безостановочно плакала.
- Живая! Господи, живая! - Кирилл обнял меня за трясущиеся плечи, стал
гладить по щекам, вытирая слезы, и при этом не останавливаясь повторял: - Живая,
живая..
Он помог мне встать, вынул из онемевших пальцев лампу. Потом,
поднатужившись, оттащил от разломанной двери комод.
- Ничего себе! Как же ты его вообще с места сдвинула? - поразился он.
- Не знаю, - улыбнулась я сквозь слезы. - Со страха, наверное...
Кирилл крепко взял меня за руку и повел из комнаты, светя под ноги фонариком.
Ружье он зажал под мышкой. Но едва мы вышли на лестничную площадку, я с опаской
посмотрела вниз и спросила:
- А его... его в доме уже нет?
- Не бойся. Никого кроме нас тут нет. Он, видимо, ушел через подвал - там
открытый люк в прихожей.
- И в дом он залез через него, я сама видела, - прошептала я. - Господи, какой
он жуткий... Это не человек, Кирюша, это какое-то чудовище - клыки, когти. И умный,
гад... Как человек... Так страшно... - Я вновь почувствовала, как рыдания подступают к
горлу. - Он ломал дверь... Я разбила лампу, ударила его током, он вниз покатился...
Потом я позвонила, а он убежал... Убежал, да?..
- Убежал, убежал, - подтвердил Кирилл, сводя меня под руку по лестнице и
светя фонариком нам под ноги.
Он открыл входную дверь, и мы выскочили наружу, на крыльцо, прикрытое
козырьком. Над ночным поселком вовсю бушевала гроза. Темные силуэты деревьев
гнулись под ударами ветра, молнии, как мне показалось, сверкали прямо над нашими
головами. Кирилл стянул с себя куртку и набросил мне на плечи.
- А куда он побежал, в какую хоть сторону, ты из окна не видела? - заорал
Кирилл, стараясь перекричать раскаты грома.
- Нет, не видела! - заорала я в ответ.
- Ладно, побежали к машине!
Но никуда мы не побежали, потому что Кирилл внезапно схватил меня за руку,
развернул к себе и приблизил свое лицо к моему.
- Постой! А когда ты звонила нам по телефону, он где был?
- Не знаю... Наверное, за дверью... Или внизу...
И тут я услышала сквозь шум дождя отдаленный звук выстрела - да-да, именно
выстрела, а не грома, - я этот звук ни с чем не спутаю. Еще один, ещё и - сразу
несколько.
- Твою мать!.. - сдавленно выругался Кирилл.
Выражение его лица изменилось: я увидела, как глаза его сузились. И тут до меня
тоже наконец дошло.
- Боже мой, - тихо ахнула я. - Я ведь так орала по телефону! Он же наверняка
все слышал! А дед... Он там один!..
Кирилл, не дослушав, уже тащил меня за собой к машине. Оскальзываясь на
раскисшей земле, я еле за ним поспевала. Я тут же вымокла до нитки - и Кириллова
куртка не помогла. Кирилл толкнул меня к правой передней дверце, сам швырнул в
машину ружье и фонарик и прыгнул за руль. Я только ещё залезала на сиденье, а он уже
поворачивал ключ в замке зажигания, выжимая сцепление. Слышался надсадный визг, но
заглохший двигатель старенького "жигуленка" никак не хотел заводиться.
- Ну давай же, милый!.. Давай, родной... - пригнувшись к рулю, цедил Кирилл
сквозь зубы.
Движок наконец ожил, взвыл, зарычал; Кирилл переключил скорость и нажал на
газ, одновременно крикнув мне:
- Держись покрепче!..
Машина буквально прыгнула назад. Кирилл рванул рычаг передачи и бросил
машину вперед, до отказа выворачивая руль; развернулся по крутой дуге, чуть не въехав в
забор нашего дома, и мы понеслись по ночной дороге - желтые лучи фар плясали по
асфальту, залитому потоками воды.
Сжавшись в комок, я обеими руками вцепилась в ручку двери, глядя, как
стремительно улетает под колеса почти невидимая дорога. Кирилл молча крутил баранку,
срезая углы на поворотах, - это была бешеная гонка в полумраке. В свете фар
проносились мимо деревья, кусты и заборы. Взвизгивали покрышки. Машина постанывала
и поскрипывала, как живая, во время этой бешеной гонки. Со страху, наверное, мне
показалось, что до дедова дома мы домчались за считанные мгновения.
Кирилл ударил по тормозам, и "Жигули" с визгом встали, не доезжая ворот. Он
быстро выключил двигатель. Только дворники продолжали методично шаркать по
лобовому стеклу; Кирилл наклонился вперед, во что-то вглядываясь, и, кажется, совсем не
собирался вылезать из машины.
- Что там случилось? - спросила я шепотом.
- Тс-с-ссс!.. - прошипел он.
Я опустила боковое стекло, чуть высунулась в окно и увидела, что прямо возле
калитки дедова дома темнеет горбатый силуэт милицейского джипа с выключенными
фарами и распахнутой левой дверцей. А возле "джипа", у передних колес, слабо
освещенный светом далекого фонаря кто-то лежит.
Лежит неподвижно.
Света в доме Николая Сергеевича видно не было - ни в одном окне. Это я
отметил для себя, едва мы подъехали к ограде. А ведь когда я уматывал, старик, провожая
меня, зажег свет и в гостиной, и в прихожей.
Плохо. Очень плохо.
Все это мне сразу не понравилось. А ещё больше мне не понравились замерший
джип и человек, который на боку лежал возле него, уткнувшись лицом в асфальт. Человек
не шевелился, не стонал, он вообще не подавал никаких признаков жизни. Я стянул с
заднего сиденья "моссберг" и снял его с предохранителя. Открыл дверцу и шагнул под
дождь.
- Кирилл! А как же я?! - услышал я за спиной срывающийся от страха голос
Стаси.
Раздумывал я недолго: конечно же, её нельзя было оставлять одну - более чем
вероятно, что убийца далеко не ушел и может на неё напасть, пока я буду в доме. Машина
- не крепость, "жигулевское" железо - не танковая броня.
- Держись у меня за спиной, - приказал я, обернувшись к ней. - В шаге от меня,
не дальше. Не отставай, и чтобы никакой самодеятельности, поняла?
- Поняла, - пискнула она, поспешно вылезая из машины.
- Пошли.
Держа ружье на изготовку, оглядываясь по сторонам, я подошел к лежащему возле
джипа человеку. Это был милиционер - форменная рубашка, погоны, сапоги. Я
наклонился к нему и с усилием перевернул на спину. На меня глянули широко открытые
неподвижные глаза, на которые падали капли дождя. Человек был мне незнаком:
молодой, лет двадцати с небольшим. Судя по всему - водитель джипа, на котором
приехал Терехин. Водитель был мертв - в этом не было сомнений. Еще бы: горло и
нижняя часть лица у него были просто разорваны в клочья, кровь уже почти перестала
вытекать из чудовищной раны. Я потрогал руку мертвеца: она была ещё теплая. Значит,
все произошло только что.
Я выпрямился, осторожно заглянул в джип. Пусто. Я повернулся и по выложенной
толченым кирпичом дорожке зашагал к дому. За спиной я слышал частое дыхание Стаси.
Входная дверь была распахнута настежь, внутри дома было темно, как в
преисподней. В очередной раз сверкнула молния, громыхнул гром. Я поднялся по
ступеням на крыльцо, водя из стороны в сторону стволом "моссберга", ожидая нападения
откуда угодно и в любую секунду.
- Николай Сергеич!.. Это я, Кирилл! - крикнул я, не входя в дом. - Где вы?..
- Здесь, - донесся до меня слабый голос старика.
Я вытащил из кармана куртки фонарик, включил его и, более не раздумывая,
кинулся в дом. Стася - за мной.
- Мы здесь, - снова послышался голос старика.
Я посветил в сторону, вниз, и увидел на полу разгромленной гостиной двоих
людей: Николая Сергеича и крепкого, кряжистого мужика лет пятидесяти в гражданской
одежде - насколько я понимаю, майора Терехина. Оба они сидели, привалившись к
стене. В правой руке Терехина чуть подрагивал направленный прямо на меня "макаров", а
другой он прижимал к животу окровавленное полотенце. Да и брюки его почти по колени
были темны от крови. Бледное лицо Терехина было покрыто крупными каплями пота.
Николай Сергеевич сидел рядом с ним и тоже в правой руке держал свой любимый
"зауэр", правда на меня не направленный. Левая рука старика, вся в крови, безжизненно
висела вдоль тела.
Мне не надо было объяснять, что здесь произошло - и так все было понятно:
убийца не на тех напал. Хотя старику и Терехину тоже досталось.
- Дедушка! Что с тобой! - сдавленно вскрикнула Стася, бросаясь к старику.
- Я в порядке, Станислава, - улыбнулся старик. - Всего лишь царапина. Вот
Петр Петрович...
- Вы за меня не переживайте, - с трудом шевеля языком, пробормотал майор,
опуская пистолет. - Я тоже в порядке. Кажется, все-таки ранил эту сволочь в ногу.
- Стася, принеси из ванной аптечку, йод, бинты, - еле слышно сказал старик.
- Где он? - быстро спросил я.
- Пару минут назад был ещё здесь, рядом с домом, в саду. Я видел его в окно, -
мотнул головой старик.
Я чисто автоматическим движением сначала вскинул "моссберг" и только потом
оглянулся: широкое французское окно гостиной было разбито вдребезги, часть рамы
выломана. Ветер хлопал занавесками, на полу растекались лужи. Мебель была
перевернута, ковер сбит в сторону. Сбоку, из коридора торопливо вышла Стася. Вдруг она
застыла на месте и пронзительно закричала, показывая рукой в сад:
- Вот он! Вот!..
Я кинулся к окну.
Ярко-белая вспышка молнии озарила сад, и я увидел гигантскую сгорбленную
фигуру с неестественно вытянутой вперед огромной оскаленной мордой. Господи, да что
старик молол? Какой еще, к чертовой матери, переодетый маньяк?! Это адское создание
совсем не было похоже на человека! Но тогда что же это такое? Неужели это
действительно мой брат, непонятным образом превратившийся в монстра?!
Чудовище, прихрамывая, наискосок бежало от дома к ограде сада. Я прицелился и
нажал на спусковой крючок. Выстрел "моссберга" прогремел не хуже удара грома,
раздавшегося следом за выстрелом, отдача ощутимо толкнула в плечо. Но я не попал -
ведь стрелял я уже после вспышки, в темноте, практически наугад. Передернув
"моссберг", я вогнал в ствол новый патрон и тут же выстрелил - в то место, где по моим
прикидкам сейчас мог находиться этот урод.
Но при свете следующей молнии я увидел, как довольно резво зверюга
перемахнула через забор и исчезла из виду. Он все ещё был жив.
- Кирилл, что там? - послышался голос Николая Сергеевича.
- Убежал, сука! Думаю, что через поселок, в сторону кладбища, - заорал я в
ответ.
Майор слабым голосом забубнил в микрофон рации:
- Ивушкин, Ивушкин... Все машины на южный край поселка - эта сволочь
уходит от дома Бутурлина к кладбищу...
Ай да майор! Даже сейчас, почти отключаясь из-за потери крови, он продолжал
делать свою работу. Теперь я был уверен, что Терехин выживет - такие мужики, как он,
от банальной потери крови не умирают. И, уже не раздумывая, бросился через
разломанное окно из дома. Я должен был его догнать и убить. Должен. Даже если это
действительно Филипп.
- Кирилл, подожди! Я с тобой! - услышал я голос Стаси.
- Даже не думай об этом! - рявкнул я на ходу.
Конечно, у меня и в мыслях даже такого не было - брать её с собой.
Я выскочил через калитку за ограду, на улицу, подбежал к тому месту, где
чудовище перелезло через забор, и наклонился, светя фонариком и пытаясь разглядеть
следы: я обязательно должен был определить, в какую сторону оно побежало. Со следами
надо было торопиться, пока их не смыло - ведь дождь и не собирался прекращаться,
наоборот, он даже усилился. Следы я увидел: глубокие, точно такие же, как и тот слепок,
который показывал мне старик. Они шли по песку вдоль кромки асфальта, а потом
исчезали. Рядом с парой следов я увидел кровяные пятна, которые быстро смывали струи
дождя, - все-таки майор его действительно зацепил. Так, хорошо. Ясно, что дальше он
побежал по дороге. Значит, не дурак - понимает, что если будет ступать по земле, я его
выслежу в два счета. Но все равно мне теперь было понятно, куда он направляется. Еще с
полкилометра - и улица, на которой стоит дом старика, сделав несколько поворотов,
заканчивается. Дальше - заливной луг, а потом пологий холм, на котором расположено
кладбище. То самое, где похоронен дядя Ваня Пахомов. А ещё дальше - речка Сутянка.
- Кирилл...
Я стремительно выпрямился. Передо мной стояла Стася. Я просто задохнулся от
ярости:
- Тебе же было велено не выходить из дома! Дальше я - один!
- Нет! Я с тобой! Хоть застрели!
И глядя на её разгневанное лицо, освещенное моим фонариком, я понял, что
никакая на свете сила не заставит её вернуться в дом. Почему? Да потому что она боялась
за меня. Драгоценные секунды уходили. Больше я не мог ждать. Я выключил фонарик и
засунул его в карман.
- За мной, - приказал я и понесся по улице.
Я слышал, как Стася бежит следом. Легко бежит, не отстает. Мы миновали один
поворот, второй, промчались мимо молчаливых, темных домов, прячущихся за
палисадниками. Улица заканчивалась. Я остановился, и Стася остановилась рядом. Вдруг
она вскрикнула, показывая рукой вперед. Там промелькнула гигантская лохматая фигура:
она пересекла слабо освещенную фонарями улицу слева направо, неуклюже перепрыгнула
через канаву и скрылась в темноте, уходя в сторону кладбища.
Выстрелить я не успел.
И мы рванули дальше - тоже перепрыгнули через канаву, наполненную бурлящей
грязной водой и, не медля, вскарабкались по глинистому склону. В первую секунду мне
показалось, что мы его упустили. Но только показалось: перед нами лежал большой
некошенный луг, освещаемый частыми вспышками молний, и по нему убегала в сторону
невысокого холма, поросшего деревьями, прихрамывающая горбатая фигура.
- Вот он, гад! - заорала Стася, и в её голосе я услышал и азарт, и ненависть, и
страх.
Я навскидку выстрелил подряд два раза - и, конечно, опять в него не попал.
"Моссберг" не предназначен для прицельной стрельбы на дальние расстояния. А до
мерзкой твари было не менее двухсот метров. Не разбирая дороги, мы побежали за ним,
путаясь в высокой мокрой траве. Расстояние между нами и чудовищем медленно, но
верно сокращалось.
Но все же он первым успел подняться на кладбищенский холм и достичь первых
могил. Еще минута - и он скроется за деревьями. Я остановился, поймал на мушку
широкоплечую мохнатую фигуру, смутно видневшуюся в полумраке - до неё было не
более пятидесяти метров, - и, задержав дыхание, плавно нажал на спусковой крючок.
Грохнул выстрел, из ствола "моссберга" полыхнул сноп пламени, и я увидел, как тварь
дернулась, словно от укуса. Я попал в нее! И тут же я выстрелил снова. Не знаю, влепил
ли я в него вторую пулю, потому что в этот момент чудовище, рванувшись вперед, исчезло
- как сквозь землю провалилось.
Вот сволочь - он понял, что дважды раненному ему от меня не уйти, и решил
сыграть в прятки в привычной обстановке, в ночи среди деревьев. Но это ещё бабушка
надвое сказала, для кого она попривычней - для него или для меня. Хотя, конечно,
хорошая лайка мне бы сейчас не помешала. Или прибор ночного видения. Ну да ладно, и
без этого справимся.
Я перезарядил ружье.
Так. В нем оставалось всего три патрона, считая и тот, что уже сидит в стволе.
Маловато. Я сунул руку во внутренний карман, нащупал нагревшиеся в тепле патроны и
принялся дозаряжать "моссберг". Левым плечом я чувствовал Стасю, прижавшуюся ко
мне.
- Что же мы будем теперь делать? - шепотом спросила она.
- Что? Найдем его и прикончим к чертовой матери, - нарочито бодро сказал я,
поворачиваясь к ней. Она была перепугана, промокла до нитки, но держалась ничего,
достойно. - Ты что, забыла? Я же егерь. Это моя профессия - таких, как он, зверюг
отстреливать. Пошли.
И мы побежали к холму. Поднялись на него и остановились возле первых могил.
Среди деревьев поблескивали металлические кресты и бетонные обелиски, на которых
висели старые, пожухлые венки с искусственными цветами.
Я наклонился к Стасе.
- Держи, - тихо, одними губами сказал я и сунул ей в руки фонарик. - Свети
прямо передо мной, на землю. Только постарайся не путаться под ногами.
- Хорошо, - так же тихо ответила она, включая фонарик.
Мы осторожно двинулись вперед, обходя ограды, могилы и покосившиеся
деревянные кресты. Стася освещала мокрую землю, а я вглядывался в нее, ища следы, или
хотя бы намек на них. Теперь я не спешил: я чувствовал, я знал, что тот, кто мне нужен,
притаился где-то рядом.
Притаился и ждет удобного момента. Чтобы напасть уже наверняка - потому что
второго шанса я ему не дам.
Издалека, со стороны поселка, сквозь шум дождя донесся короткий вой
милицейской сирены. Стих. И снова - только шелест дождя да прерывистое дыхание
Стаси у меня над ухом. Гроза уходила, но дождь не унимался. Только иногда ещё
раздавались глухие, уже далекие раскаты грома. Я переступил через старую поваленную
ограду и прикоснулся к Стасиной руке: луч фонарика беспомощно заметался по кругу,
натыкаясь на могилы и надгробия.
- Посвети-ка сюда, - попросил я Стасю, показывая рукой на надколотую
мраморную плиту, чуть под углом лежащую на старой могиле. Она повела лучом.
- Вот, смотри, - указал я на плиту.
В свете фонарика на ней сверкнула алым цветом россыпь овальных бусинок -
крупных и не очень. Я присел перед плитой на корточки, потрогал одну бусинку, поднес
палец к глазам. Да, это была кровь. Свежая кровь. Овальные капли - значит, кровь
капала, когда он шел. А пошел он во-о-он туда. Направо, к реке. Это было ясно как
дважды два четыре. Хорошая идея - переплыть реку и скрыться в лесу охотхозяйства.
Хрен там его найдешь ночью, без собак. Только я не позволю ему уйти за реку, суке.
Стася присела напротив меня, не сводя луча фонарика с плиты. Она завороженно
смотрела на капли крови.
- Может, он побежал вниз, к реке? - тихо спросила Стася, поднимая голову, и
тут же дико, пронзительно завизжала.
Я успел выпрямиться и повернуться: из-за осыпавшейся могилы с восьмиконечным
старообрядческим крестом выросла освещенная светом фонарика мокрая лохматая
громадина с растопыренными лапами и разинутой пастью, в которой блеснули длинные
острые клыки. Тварь появилась прямо передо мной внезапно, с ревом, мигом
заглушившим Стасин визг. Выстрелить я уже не мог и единственное, что успел сделать,
когда гадина навалилась на меня, так это сунуть приклад "моссберга" в пасть чудовища.
Крепкое выдержанное дерево хрустнуло под клыками, сомкнувшимися на нем, а я
перехватил лапы твари и вцепился в запястья, еле-еле удерживая когти-бритвы в
полуметре от лица - это нечеловеческое существо и силой обладало нечеловеческой.
Стася отчаянно, на одной высокой ноте визжала. Глаза твари пылали алым огнем,
она хрипло, утробно рычала, вцепившись клыками в приклад. Пока меня спасало лишь то,
что правое плечо гадины было окровавлено и разворочено моим выстрелом - только
пули "бреннеке" 12-го калибра оставляют такие жуткие раны. Но это почти не меняло
дела, потому что когти левой лапы еле заметно, но неумолимо приближались к моему
горлу.
Ближе. Еще ближе.
Я уступал и уже ничего не мог поделать - это был конец. И тут краем глаза я
увидел, как Стася подхватила с земли здоровенную доску - кусок поломанного креста -
размахнулась и, сделав шаг вперед, из всей силы врезала твари сбоку по башке, прямо по
остроконечному уху. Чудовище взвыло от боли, и "моссберг" наконец вывалился из его
пасти. А оно рывком высвободило из моих крепко сжатых у него на запястье пальцев
левую, здоровую лапу, взмахнуло ею - и тут же разломанная доска полетела в одну
сторону, а Стася - в другую. Освободившейся правой рукой я ударил чудовище в брюхо,
метясь в то место, где у него должно было быть солнечное сплетение.
Закладка в соц.сетях
