Жанр: Драма

Полнолуние

сторінка №30

Только бы больше ничего не случилось.
Невольно я тоже начал нервничать - Кирилла все не было и не было. В голову
лезли совсем уж невероятные предположения, типа: по дороге назад Кирилл наткнулся на
убийцу, или заблудился в лесу, или - не дай бог - споткнулся в темноте и сломал ногу.
Я вздохнул и, каюсь, суеверно поплевал через плечо - надеюсь, что ничего
экстраординарного все же не произошло. И тут послышался легкий стук в окно кабинета.
Я вскочил с кресла и резво, словно юноша - откуда только прыть взялась, - кинулся к
окну. Отодвинув штору, я увидел лицо Кирилла, мелькнувшее в полосе света, упавшего из
окна.
Ну наконец-то!
В спешке чуть ли не ломая ногти, я открыл шпингалеты и распахнул окно. Кирилл
легко подтянулся, залез на подоконник и бесшумно спрыгнул на пол. Донесся уже
близкий раскат грома.
- Я уже не знал, что и думать! - сказал я с облегчением. - Куда ты
запропастился?
- Дорога не очень хорошая, да к тому же немного время не рассчитал. Под конец
уже просто бежал, - сказал он, закрывая створки окна на шпингалеты и наглухо
задергивая шторы.
Разговаривали мы шепотом.
- Тебя никто не видел?
- Думаю, что кроме крапивы - никто, - усмехнулся Кирилл и подул на
обожженную ладонь. - К самому дому вообще ползком пробирался, как диверсант. А где
Стася?
- Наверху, у себя.
Он замялся и отвел взгляд. Я невольно усмехнулся:
- Сходи, приведи её сюда. Только осторожно - там темно. Я ей велел свет не
зажигать.
- Ничего, у меня фонарик.
Кирилл положил "моссберг" и рюкзак на диван, вытащил из кармана куртки,
включил фонарик и быстро вышел из комнаты. Я потянулся к папироснице. Достал
наверное уже тридцатую за этот день папиросу. Но прикурить не успел. Послышались
торопливые шаги, и на пороге кабинета вырос Кирилл. Вид у него был растерянный. Хм.
Неужели глупая девчонка рассердилась на него за опоздание? Напрасно, абсолютно
напрасно. Придется с ней поговорить.
Но высказать Кириллу свое мнение по этому поводу я не успел.
- Николай Сергеич, её там нет, - растерянно сказал Кирилл.
- Как это нет?!
- Вот так. Стаси нет.
Я медленно привстал с кресла: нет, Кирилл не шутил.
- Да, еще: у неё в комнате окно настежь распахнуто, - добавил он.
- А на первом этаже, в гостиной, на кухне ты не смотрел?
- Нет.
- Станислава! - крикнул я. - Стася!
Ответом была тишина.
Больше я не медлил ни секунды. Я схватил "зауэр", Кирилл - свой "моссберг", и
мы бросились на второй этаж.
Мы тщательно обшарили весь дом - сверху донизу. И в подвал спустились, и на
чердак залезли. Потом обежали вокруг дома, обследовали сад, посмотрели в сарае и
теплице. Никого. Стася исчезла. Хорошо еще, что нигде не было следов борьбы или крови.
Значит, он на неё не напал. Но что заставило её уйти из дома? Ночью? Не дождавшись
прихода Кирилла?..
Я терялся в бессмысленных догадках, не знал, что и подумать. Мы с Кириллом
остановились возле крыльца. Холодный ветер, предвестник скорой грозы, налетал
резкими порывами, шумел в кронах яблонь; грохотал гром, и за лесом, уже совсем близко,
вспыхивали молнии, на короткий миг освещая донельзя встревоженное лицо Кирилла.
- Мне одно понятно: пока вы были в кабинете, она вылезла в окно! - прокричал
Кирилл, перекрывая шум ветра. - Но куда она отправилась? И зачем? Что, что
случилось?!
Я не знал, что случилось, но понял, что надо делать.
- Пойдем в дом! - крикнул я. - Надо скорей звонить Терехину!
- Кому?
- Я же тебе рассказывал про него, ты забыл?! Терехину! Майору, уголовный
розыск!..
Я ворвался в дом и бросился к телефону. Набрал две цифры. Трубку на том конце
не брали, как мне показалось, целую вечность. Наконец ответил дежурный по отделу -
незнакомый мне старший лейтенант Ивушкин. Я назвал себя и попросил немедленно
соединить меня с майором. Остолоп дежурный стал было сопротивляться, но я сказал, что
дело связано с убийствами, речь идет о жизни человека, и пригрозил: если он не соединит
меня с Терехиным, я приложу все силы для того, чтобы господин Ивушкин не дослужил
до пенсии.
Моя угроза возымела действие. В трубке послышалось шуршание, а потом мне
ответил заспанный голос майора:
- Слушаю, Терехин.
Долго объяснять суть дела мне не пришлось. Едва майор понял, что Станислава
пропала, как он тут же, не церемонясь, прервал меня и сказал, что немедленно выезжает,
будет через десять минут. И добавил, чтобы я никуда не уходил. И не волновался
понапрасну - пока ничего страшного не случилось.

Именно - пока.
Я повернулся к Кириллу:
- Он выезжает сюда.
Кирилл что-то хотел сказать, но не успел. Потому что раздался звонок телефона.
Опять Терехин? Я схватил трубку:
- Алло?!
И в ответ услышал отчаянный крик своей внучки:
- Дедушка, дедушка! Спаси! Ради бога, спаси меня! Это чудовище! Оно пришло
меня убить!..

Глава 22. СТАСЯ


Я стояла неподвижно, прижавшись спиной к стене около окна, глядя на черный
провал выломанной в двери дыры, сжимая в руке стойку разбитой лампы - она все ещё
была подсоединена к розетке. А он ещё мог вернуться. Я не верила, что убила его. Такие
твари наверняка жутко живучие. Он ждет там, внизу, в темноте, ворочает мозгами,
придумывает, как до меня добраться. Хотя уже несколько минут, после того как он
скатился вниз, оттуда не доносилось никаких подозрительных звуков. Вообще ничего не
было слышно. Впрочем, я все равно ничего не услышу, даже если он пытается сейчас
подкрасться к двери по лестнице: шум проливного дождя, обрушившегося наконец на
поселок, все перекрывал.
- Мамочка, мамочка, - беззвучно шептала я. - Неужели он меня убьет?..
И тут с улицы донесся звук завывающего на полных оборотах автомобильного
двигателя: в этот момент он был для меня слаще райской музыки. Я прильнула к окну.
Звук нарастал. По забору, по стволам деревьев метнулись лучи фар, и я увидела, как из
сплошной завесы дождя выскочили дедовы "Жигули": резко затормозили, их занесло и
они остановились, ткнувшись бампером в ворота, чуть их не снеся. Двигатель "Жигулей"
заглох. Но ещё до того, как машина окончательно замерла, из неё с ружьем в одной руке и
фонариком в другой выскочил Кирилл и помчался к дому.
Я услышала, как снизу раздался звон стекла и треск дерева: судя по всему, он
вышиб окно в гостиной. Потом послышались торопливые шаги и взволнованный голос:
- Стася! Стася, где ты?!
- Я здесь, здесь! Наверху! - срываясь на визг, отчаянно завопила я, подпрыгивая
на месте от нетерпения: теперь я была спасена. - Осторожно, он ещё может быть там!..
Приближаясь, по лестнице загрохотали подкованные ботинки, и через несколько
секунд Кирилл уже пролезал сквозь дыру в двери. Едва только я увидела его напряженное,
взволнованное лицо, как ноги у меня подкосились и я сползла по стенке на пол. И
тихонько заплакала. Он подбежал ко мне, наклонился: сил встать с пола у меня не было
- я сидела на холодных половицах, поджав ноги, стиснув в руке деревяшку дурацкой
лампы, и безостановочно плакала.
- Живая! Господи, живая! - Кирилл обнял меня за трясущиеся плечи, стал
гладить по щекам, вытирая слезы, и при этом не останавливаясь повторял: - Живая,
живая..
Он помог мне встать, вынул из онемевших пальцев лампу. Потом,
поднатужившись, оттащил от разломанной двери комод.
- Ничего себе! Как же ты его вообще с места сдвинула? - поразился он.
- Не знаю, - улыбнулась я сквозь слезы. - Со страха, наверное...
Кирилл крепко взял меня за руку и повел из комнаты, светя под ноги фонариком.
Ружье он зажал под мышкой. Но едва мы вышли на лестничную площадку, я с опаской
посмотрела вниз и спросила:
- А его... его в доме уже нет?
- Не бойся. Никого кроме нас тут нет. Он, видимо, ушел через подвал - там
открытый люк в прихожей.
- И в дом он залез через него, я сама видела, - прошептала я. - Господи, какой
он жуткий... Это не человек, Кирюша, это какое-то чудовище - клыки, когти. И умный,
гад... Как человек... Так страшно... - Я вновь почувствовала, как рыдания подступают к
горлу. - Он ломал дверь... Я разбила лампу, ударила его током, он вниз покатился...
Потом я позвонила, а он убежал... Убежал, да?..
- Убежал, убежал, - подтвердил Кирилл, сводя меня под руку по лестнице и
светя фонариком нам под ноги.
Он открыл входную дверь, и мы выскочили наружу, на крыльцо, прикрытое
козырьком. Над ночным поселком вовсю бушевала гроза. Темные силуэты деревьев
гнулись под ударами ветра, молнии, как мне показалось, сверкали прямо над нашими
головами. Кирилл стянул с себя куртку и набросил мне на плечи.
- А куда он побежал, в какую хоть сторону, ты из окна не видела? - заорал
Кирилл, стараясь перекричать раскаты грома.
- Нет, не видела! - заорала я в ответ.
- Ладно, побежали к машине!
Но никуда мы не побежали, потому что Кирилл внезапно схватил меня за руку,
развернул к себе и приблизил свое лицо к моему.
- Постой! А когда ты звонила нам по телефону, он где был?
- Не знаю... Наверное, за дверью... Или внизу...
И тут я услышала сквозь шум дождя отдаленный звук выстрела - да-да, именно
выстрела, а не грома, - я этот звук ни с чем не спутаю. Еще один, ещё и - сразу
несколько.
- Твою мать!.. - сдавленно выругался Кирилл.

Выражение его лица изменилось: я увидела, как глаза его сузились. И тут до меня
тоже наконец дошло.
- Боже мой, - тихо ахнула я. - Я ведь так орала по телефону! Он же наверняка
все слышал! А дед... Он там один!..
Кирилл, не дослушав, уже тащил меня за собой к машине. Оскальзываясь на
раскисшей земле, я еле за ним поспевала. Я тут же вымокла до нитки - и Кириллова
куртка не помогла. Кирилл толкнул меня к правой передней дверце, сам швырнул в
машину ружье и фонарик и прыгнул за руль. Я только ещё залезала на сиденье, а он уже
поворачивал ключ в замке зажигания, выжимая сцепление. Слышался надсадный визг, но
заглохший двигатель старенького "жигуленка" никак не хотел заводиться.
- Ну давай же, милый!.. Давай, родной... - пригнувшись к рулю, цедил Кирилл
сквозь зубы.
Движок наконец ожил, взвыл, зарычал; Кирилл переключил скорость и нажал на
газ, одновременно крикнув мне:
- Держись покрепче!..
Машина буквально прыгнула назад. Кирилл рванул рычаг передачи и бросил
машину вперед, до отказа выворачивая руль; развернулся по крутой дуге, чуть не въехав в
забор нашего дома, и мы понеслись по ночной дороге - желтые лучи фар плясали по
асфальту, залитому потоками воды.
Сжавшись в комок, я обеими руками вцепилась в ручку двери, глядя, как
стремительно улетает под колеса почти невидимая дорога. Кирилл молча крутил баранку,
срезая углы на поворотах, - это была бешеная гонка в полумраке. В свете фар
проносились мимо деревья, кусты и заборы. Взвизгивали покрышки. Машина постанывала
и поскрипывала, как живая, во время этой бешеной гонки. Со страху, наверное, мне
показалось, что до дедова дома мы домчались за считанные мгновения.
Кирилл ударил по тормозам, и "Жигули" с визгом встали, не доезжая ворот. Он
быстро выключил двигатель. Только дворники продолжали методично шаркать по
лобовому стеклу; Кирилл наклонился вперед, во что-то вглядываясь, и, кажется, совсем не
собирался вылезать из машины.
- Что там случилось? - спросила я шепотом.
- Тс-с-ссс!.. - прошипел он.
Я опустила боковое стекло, чуть высунулась в окно и увидела, что прямо возле
калитки дедова дома темнеет горбатый силуэт милицейского джипа с выключенными
фарами и распахнутой левой дверцей. А возле "джипа", у передних колес, слабо
освещенный светом далекого фонаря кто-то лежит.
Лежит неподвижно.

Глава 23. КИРИЛЛ


Света в доме Николая Сергеевича видно не было - ни в одном окне. Это я
отметил для себя, едва мы подъехали к ограде. А ведь когда я уматывал, старик, провожая
меня, зажег свет и в гостиной, и в прихожей.
Плохо. Очень плохо.
Все это мне сразу не понравилось. А ещё больше мне не понравились замерший
джип и человек, который на боку лежал возле него, уткнувшись лицом в асфальт. Человек
не шевелился, не стонал, он вообще не подавал никаких признаков жизни. Я стянул с
заднего сиденья "моссберг" и снял его с предохранителя. Открыл дверцу и шагнул под
дождь.
- Кирилл! А как же я?! - услышал я за спиной срывающийся от страха голос
Стаси.
Раздумывал я недолго: конечно же, её нельзя было оставлять одну - более чем
вероятно, что убийца далеко не ушел и может на неё напасть, пока я буду в доме. Машина
- не крепость, "жигулевское" железо - не танковая броня.
- Держись у меня за спиной, - приказал я, обернувшись к ней. - В шаге от меня,
не дальше. Не отставай, и чтобы никакой самодеятельности, поняла?
- Поняла, - пискнула она, поспешно вылезая из машины.
- Пошли.
Держа ружье на изготовку, оглядываясь по сторонам, я подошел к лежащему возле
джипа человеку. Это был милиционер - форменная рубашка, погоны, сапоги. Я
наклонился к нему и с усилием перевернул на спину. На меня глянули широко открытые
неподвижные глаза, на которые падали капли дождя. Человек был мне незнаком:
молодой, лет двадцати с небольшим. Судя по всему - водитель джипа, на котором
приехал Терехин. Водитель был мертв - в этом не было сомнений. Еще бы: горло и
нижняя часть лица у него были просто разорваны в клочья, кровь уже почти перестала
вытекать из чудовищной раны. Я потрогал руку мертвеца: она была ещё теплая. Значит,
все произошло только что.
Я выпрямился, осторожно заглянул в джип. Пусто. Я повернулся и по выложенной
толченым кирпичом дорожке зашагал к дому. За спиной я слышал частое дыхание Стаси.
Входная дверь была распахнута настежь, внутри дома было темно, как в
преисподней. В очередной раз сверкнула молния, громыхнул гром. Я поднялся по
ступеням на крыльцо, водя из стороны в сторону стволом "моссберга", ожидая нападения
откуда угодно и в любую секунду.
- Николай Сергеич!.. Это я, Кирилл! - крикнул я, не входя в дом. - Где вы?..
- Здесь, - донесся до меня слабый голос старика.
Я вытащил из кармана куртки фонарик, включил его и, более не раздумывая,
кинулся в дом. Стася - за мной.

- Мы здесь, - снова послышался голос старика.
Я посветил в сторону, вниз, и увидел на полу разгромленной гостиной двоих
людей: Николая Сергеича и крепкого, кряжистого мужика лет пятидесяти в гражданской
одежде - насколько я понимаю, майора Терехина. Оба они сидели, привалившись к
стене. В правой руке Терехина чуть подрагивал направленный прямо на меня "макаров", а
другой он прижимал к животу окровавленное полотенце. Да и брюки его почти по колени
были темны от крови. Бледное лицо Терехина было покрыто крупными каплями пота.
Николай Сергеевич сидел рядом с ним и тоже в правой руке держал свой любимый
"зауэр", правда на меня не направленный. Левая рука старика, вся в крови, безжизненно
висела вдоль тела.
Мне не надо было объяснять, что здесь произошло - и так все было понятно:
убийца не на тех напал. Хотя старику и Терехину тоже досталось.
- Дедушка! Что с тобой! - сдавленно вскрикнула Стася, бросаясь к старику.
- Я в порядке, Станислава, - улыбнулся старик. - Всего лишь царапина. Вот
Петр Петрович...
- Вы за меня не переживайте, - с трудом шевеля языком, пробормотал майор,
опуская пистолет. - Я тоже в порядке. Кажется, все-таки ранил эту сволочь в ногу.
- Стася, принеси из ванной аптечку, йод, бинты, - еле слышно сказал старик.
- Где он? - быстро спросил я.
- Пару минут назад был ещё здесь, рядом с домом, в саду. Я видел его в окно, -
мотнул головой старик.
Я чисто автоматическим движением сначала вскинул "моссберг" и только потом
оглянулся: широкое французское окно гостиной было разбито вдребезги, часть рамы
выломана. Ветер хлопал занавесками, на полу растекались лужи. Мебель была
перевернута, ковер сбит в сторону. Сбоку, из коридора торопливо вышла Стася. Вдруг она
застыла на месте и пронзительно закричала, показывая рукой в сад:
- Вот он! Вот!..
Я кинулся к окну.
Ярко-белая вспышка молнии озарила сад, и я увидел гигантскую сгорбленную
фигуру с неестественно вытянутой вперед огромной оскаленной мордой. Господи, да что
старик молол? Какой еще, к чертовой матери, переодетый маньяк?! Это адское создание
совсем не было похоже на человека! Но тогда что же это такое? Неужели это
действительно мой брат, непонятным образом превратившийся в монстра?!
Чудовище, прихрамывая, наискосок бежало от дома к ограде сада. Я прицелился и
нажал на спусковой крючок. Выстрел "моссберга" прогремел не хуже удара грома,
раздавшегося следом за выстрелом, отдача ощутимо толкнула в плечо. Но я не попал -
ведь стрелял я уже после вспышки, в темноте, практически наугад. Передернув
"моссберг", я вогнал в ствол новый патрон и тут же выстрелил - в то место, где по моим
прикидкам сейчас мог находиться этот урод.
Но при свете следующей молнии я увидел, как довольно резво зверюга
перемахнула через забор и исчезла из виду. Он все ещё был жив.
- Кирилл, что там? - послышался голос Николая Сергеевича.
- Убежал, сука! Думаю, что через поселок, в сторону кладбища, - заорал я в
ответ.
Майор слабым голосом забубнил в микрофон рации:
- Ивушкин, Ивушкин... Все машины на южный край поселка - эта сволочь
уходит от дома Бутурлина к кладбищу...
Ай да майор! Даже сейчас, почти отключаясь из-за потери крови, он продолжал
делать свою работу. Теперь я был уверен, что Терехин выживет - такие мужики, как он,
от банальной потери крови не умирают. И, уже не раздумывая, бросился через
разломанное окно из дома. Я должен был его догнать и убить. Должен. Даже если это
действительно Филипп.
- Кирилл, подожди! Я с тобой! - услышал я голос Стаси.
- Даже не думай об этом! - рявкнул я на ходу.

Конечно, у меня и в мыслях даже такого не было - брать её с собой.
Я выскочил через калитку за ограду, на улицу, подбежал к тому месту, где
чудовище перелезло через забор, и наклонился, светя фонариком и пытаясь разглядеть
следы: я обязательно должен был определить, в какую сторону оно побежало. Со следами
надо было торопиться, пока их не смыло - ведь дождь и не собирался прекращаться,
наоборот, он даже усилился. Следы я увидел: глубокие, точно такие же, как и тот слепок,
который показывал мне старик. Они шли по песку вдоль кромки асфальта, а потом
исчезали. Рядом с парой следов я увидел кровяные пятна, которые быстро смывали струи
дождя, - все-таки майор его действительно зацепил. Так, хорошо. Ясно, что дальше он
побежал по дороге. Значит, не дурак - понимает, что если будет ступать по земле, я его
выслежу в два счета. Но все равно мне теперь было понятно, куда он направляется. Еще с
полкилометра - и улица, на которой стоит дом старика, сделав несколько поворотов,
заканчивается. Дальше - заливной луг, а потом пологий холм, на котором расположено
кладбище. То самое, где похоронен дядя Ваня Пахомов. А ещё дальше - речка Сутянка.
- Кирилл...
Я стремительно выпрямился. Передо мной стояла Стася. Я просто задохнулся от
ярости:
- Тебе же было велено не выходить из дома! Дальше я - один!
- Нет! Я с тобой! Хоть застрели!
И глядя на её разгневанное лицо, освещенное моим фонариком, я понял, что
никакая на свете сила не заставит её вернуться в дом. Почему? Да потому что она боялась
за меня. Драгоценные секунды уходили. Больше я не мог ждать. Я выключил фонарик и
засунул его в карман.

- За мной, - приказал я и понесся по улице.
Я слышал, как Стася бежит следом. Легко бежит, не отстает. Мы миновали один
поворот, второй, промчались мимо молчаливых, темных домов, прячущихся за
палисадниками. Улица заканчивалась. Я остановился, и Стася остановилась рядом. Вдруг
она вскрикнула, показывая рукой вперед. Там промелькнула гигантская лохматая фигура:
она пересекла слабо освещенную фонарями улицу слева направо, неуклюже перепрыгнула
через канаву и скрылась в темноте, уходя в сторону кладбища.
Выстрелить я не успел.
И мы рванули дальше - тоже перепрыгнули через канаву, наполненную бурлящей
грязной водой и, не медля, вскарабкались по глинистому склону. В первую секунду мне
показалось, что мы его упустили. Но только показалось: перед нами лежал большой
некошенный луг, освещаемый частыми вспышками молний, и по нему убегала в сторону
невысокого холма, поросшего деревьями, прихрамывающая горбатая фигура.
- Вот он, гад! - заорала Стася, и в её голосе я услышал и азарт, и ненависть, и
страх.
Я навскидку выстрелил подряд два раза - и, конечно, опять в него не попал.
"Моссберг" не предназначен для прицельной стрельбы на дальние расстояния. А до
мерзкой твари было не менее двухсот метров. Не разбирая дороги, мы побежали за ним,
путаясь в высокой мокрой траве. Расстояние между нами и чудовищем медленно, но
верно сокращалось.
Но все же он первым успел подняться на кладбищенский холм и достичь первых
могил. Еще минута - и он скроется за деревьями. Я остановился, поймал на мушку
широкоплечую мохнатую фигуру, смутно видневшуюся в полумраке - до неё было не
более пятидесяти метров, - и, задержав дыхание, плавно нажал на спусковой крючок.
Грохнул выстрел, из ствола "моссберга" полыхнул сноп пламени, и я увидел, как тварь
дернулась, словно от укуса. Я попал в нее! И тут же я выстрелил снова. Не знаю, влепил
ли я в него вторую пулю, потому что в этот момент чудовище, рванувшись вперед, исчезло
- как сквозь землю провалилось.
Вот сволочь - он понял, что дважды раненному ему от меня не уйти, и решил
сыграть в прятки в привычной обстановке, в ночи среди деревьев. Но это ещё бабушка
надвое сказала, для кого она попривычней - для него или для меня. Хотя, конечно,
хорошая лайка мне бы сейчас не помешала. Или прибор ночного видения. Ну да ладно, и
без этого справимся.
Я перезарядил ружье.
Так. В нем оставалось всего три патрона, считая и тот, что уже сидит в стволе.
Маловато. Я сунул руку во внутренний карман, нащупал нагревшиеся в тепле патроны и
принялся дозаряжать "моссберг". Левым плечом я чувствовал Стасю, прижавшуюся ко
мне.
- Что же мы будем теперь делать? - шепотом спросила она.
- Что? Найдем его и прикончим к чертовой матери, - нарочито бодро сказал я,
поворачиваясь к ней. Она была перепугана, промокла до нитки, но держалась ничего,
достойно. - Ты что, забыла? Я же егерь. Это моя профессия - таких, как он, зверюг
отстреливать. Пошли.
И мы побежали к холму. Поднялись на него и остановились возле первых могил.
Среди деревьев поблескивали металлические кресты и бетонные обелиски, на которых
висели старые, пожухлые венки с искусственными цветами.
Я наклонился к Стасе.
- Держи, - тихо, одними губами сказал я и сунул ей в руки фонарик. - Свети
прямо передо мной, на землю. Только постарайся не путаться под ногами.
- Хорошо, - так же тихо ответила она, включая фонарик.
Мы осторожно двинулись вперед, обходя ограды, могилы и покосившиеся
деревянные кресты. Стася освещала мокрую землю, а я вглядывался в нее, ища следы, или
хотя бы намек на них. Теперь я не спешил: я чувствовал, я знал, что тот, кто мне нужен,
притаился где-то рядом.
Притаился и ждет удобного момента. Чтобы напасть уже наверняка - потому что
второго шанса я ему не дам.
Издалека, со стороны поселка, сквозь шум дождя донесся короткий вой
милицейской сирены. Стих. И снова - только шелест дождя да прерывистое дыхание
Стаси у меня над ухом. Гроза уходила, но дождь не унимался. Только иногда ещё
раздавались глухие, уже далекие раскаты грома. Я переступил через старую поваленную
ограду и прикоснулся к Стасиной руке: луч фонарика беспомощно заметался по кругу,
натыкаясь на могилы и надгробия.
- Посвети-ка сюда, - попросил я Стасю, показывая рукой на надколотую
мраморную плиту, чуть под углом лежащую на старой могиле. Она повела лучом.
- Вот, смотри, - указал я на плиту.
В свете фонарика на ней сверкнула алым цветом россыпь овальных бусинок -
крупных и не очень. Я присел перед плитой на корточки, потрогал одну бусинку, поднес
палец к глазам. Да, это была кровь. Свежая кровь. Овальные капли - значит, кровь
капала, когда он шел. А пошел он во-о-он туда. Направо, к реке. Это было ясно как
дважды два четыре. Хорошая идея - переплыть реку и скрыться в лесу охотхозяйства.
Хрен там его найдешь ночью, без собак. Только я не позволю ему уйти за реку, суке.
Стася присела напротив меня, не сводя луча фонарика с плиты. Она завороженно
смотрела на капли крови.
- Может, он побежал вниз, к реке? - тихо спросила Стася, поднимая голову, и
тут же дико, пронзительно завизжала.

Я успел выпрямиться и повернуться: из-за осыпавшейся могилы с восьмиконечным
старообрядческим крестом выросла освещенная светом фонарика мокрая лохматая
громадина с растопыренными лапами и разинутой пастью, в которой блеснули длинные
острые клыки. Тварь появилась прямо передо мной внезапно, с ревом, мигом
заглушившим Стасин визг. Выстрелить я уже не мог и единственное, что успел сделать,
когда гадина навалилась на меня, так это сунуть приклад "моссберга" в пасть чудовища.
Крепкое выдержанное дерево хрустнуло под клыками, сомкнувшимися на нем, а я
перехватил лапы твари и вцепился в запястья, еле-еле удерживая когти-бритвы в
полуметре от лица - это нечеловеческое существо и силой обладало нечеловеческой.
Стася отчаянно, на одной высокой ноте визжала. Глаза твари пылали алым огнем,
она хрипло, утробно рычала, вцепившись клыками в приклад. Пока меня спасало лишь то,
что правое плечо гадины было окровавлено и разворочено моим выстрелом - только
пули "бреннеке" 12-го калибра оставляют такие жуткие раны. Но это почти не меняло
дела, потому что когти левой лапы еле заметно, но неумолимо приближались к моему
горлу.
Ближе. Еще ближе.
Я уступал и уже ничего не мог поделать - это был конец. И тут краем глаза я
увидел, как Стася подхватила с земли здоровенную доску - кусок поломанного креста -
размахнулась и, сделав шаг вперед, из всей силы врезала твари сбоку по башке, прямо по
остроконечному уху. Чудовище взвыло от боли, и "моссберг" наконец вывалился из его
пасти. А оно рывком высвободило из моих крепко сжатых у него на запястье пальцев
левую, здоровую лапу, взмахнуло ею - и тут же разломанная доска полетела в одну
сторону, а Стася - в другую. Освободившейся правой рукой я ударил чудовище в брюхо,
метясь в то место, где у него должно было быть солнечное сплетение.

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.