Жанр: Драма
Испытание. По зову сердца.
... бойцов влез на сосну, второй перешел через просеку и спрятался в кустах,
а Бойко прислонился к сосне. Привыкшие к такой обстановке, радисты облокотились на
рации и сразу же заснули. Вера и Аня прижались друг к другу, стараясь согреться. Василий
застыл с автоматом возле поросли можжевельника, поглядывая в ту сторону, где в кустах
скрылся красноармеец.
Вскоре Вера услышала голос Василия: он с кем-то объяснялся. Она прислушалась.
Голос второго человека показался ей знакомым.
Вера поднялась, крадучись в кустах можжевельника, почти вплотную подошла к
говорившим, осторожно приподняла ветки и вздрогнула: напротив Василия стояли Куделин
и разведчик с автоматом за спиной и винтовкой в руках.
Отступив на несколько шагов, Вера сложила ладони вместе и свистнула, вызывая
Василия. Василий сразу же подошел. Вера рассказала ему, что это тот самый солдат, с
которым она вчера встретилась, и велела немедленно доставить его к Бойко.
- Чего ты боишься? Он свой человек! - возразил Василий.
- Откуда ты знаешь? - Вера строго взглянула на него. - Он не должен видеть меня. Он
не должен знать, кто мы. Понимаешь ты это?
- Откуда он узнает? Ему не до этого. Он принял меня за партизана и боится, как бы его
не расстреляли, - успокаивал ее Василий. - Кроме того, он ранен и еле стоит на ногах.
- Гуманность гуманностью, а наша служба требует осторожности! Пусть с ним
разберется подполковник Бойко.
Василий нехотя подчинился и вместе с разведчиком повел Куделина к Бойко.
Куделин прекрасно разыгрывал из себя изнуренного бойца, он еле волочил ноги.
Увидев Бойко, он сделал вид, что напрягает последние силы, подошел к нему и, тяжело
ворочая языком, по всем правилам доложил, кто он и почему здесь оказался.
- Если бы не он, - Куделин показал на бойца, - то я бы, наверно, снова попался в лапы
к этим людоедам! - тихо произнес он и ничком упал на землю.
Василий и солдат подхватили Куделина под руки и усадили его. Бойко расстегнул ему
полушубок и, когда Куделин открыл глаза, хотел его расспросить поподробнее, но в это
время наблюдатель крикнул:
- Наши!.. Наши!..
- Где? - подбежал к сосне Бойко.
- Там! - наблюдатель показал в сторону просеки.
Снова вернувшись к Куделину, Бойко с огорчением взглянул на него:
- Что же мы будем с тобой делать?
- Я, товарищ подполковник, пойду с вами, а если не смогу, то вы меня бросите, -
ответил Куделин и, обхватив сосну, стал подниматься на ноги.
- Ну смотри, крепись! - сказал Бойко и, отведя Василия в сторону, спросил: - Вы
что-то хотели мне доложить?
Василий передал все, что ему о Куделине рассказала Вера.
В зарослях можжевельника Бойко нашел радистов, назначил одного из них старшим и
приказал ему следовать за ним на некотором отдалении, не попадаясь на глаза Куделину.
Привал был окончен. Вся группа двинулась дальше.
Лес, в который они вошли, был наполнен шумом движения и людскими голосами.
Радисты расположились в густом ельнике. Вера закончила передачу донесения штабу
фронта и выключила станцию. Вдруг позади нее послышались торопливые шаги.
Предполагая, что это Василий, она обернулась, чтобы разузнать, как ведет себя Куделин. Но
вместо Василия из-за ветвей вышел худощавый человек в военной форме, с перевязанной
грязным бинтом головой.
- Подполковник Бойко где? - спросил он.
- Там, - Вера показала рукой в сторону узенькой тропинки, теряющейся в зелени елок.
- Там? - повторил раненый, не сводя с Веры глаз.
Вера тоже пристально вгляделась в его заросшее бородой, покрытое копотью и грязью
лицо; оно показалось ей чем-то знакомым.
Его воспаленные глаза блеснули радостью.
- Вера Яковлевна? - спросил военный.
Вера кивнула головой.
- Я - Коротков, адъютант Якова Ивановича. - Он схватил Верину руку и сжал ее. -
Если бы вы знали, как мы за вас волновались!..
- А папа? Он здесь?..
- Как же, здесь!.. Он даже газеты для вас сберег: у фашистов захватили... Я сейчас к
вам вернусь... Мне срочно нужен Бойко.
Вера позвала напарника радиста и, инструктируя его, включилась на прием. Вызывал
штаб фронта. Она наскоро записала кодограмму и, оставив у станции радиста, побежала к
Бойко. Бойко на месте не оказалось, и она повернула туда, откуда пришел Коротков. Справа
послышался гул низко летящего над лесом самолета. Вера остановилась, ожидая, что сейчас
начнется стрельба. Однако ни одного выстрела не последовало, наоборот, - все вокруг
стихло, как будто никого в лесу и не было...
- Где комдив? - спросила Вера встретившегося ей на тропинке солдата.
Солдат молча вытянул перевязанную руку с разодранным, болтающимся рукавом и
показал туда, где за стволами мелькали фигуры людей. Потом содрал с березы заболонь и
стал ее есть.
- Что вы делаете? Да разве это едят? - ужаснулась Вера.
- А что же делать? Сдыхать, что ли? - спокойно ответил солдат и посмотрел на нее
ввалившимися глазами.
Вера вытащила из кармана два сухаря и протянула ему. Но солдат не взял.
- Берите! - Вера сунула сухари в его заскорузлую руку.
- А как же вы?..
- Ешьте! У меня еще есть...
Солдат поблагодарил Веру и, откусывая по маленькому кусочку, стал жевать сухари
вместе с заболонью.
Эта встреча ужаснула Веру. Теперь она особенно остро почувствовала, в каком
состоянии находится дивизия и почему так нервничает Бойко.
Впереди, среди берез, стояла группа солдат. Один из них, с забинтованной головой,
обратился к другому, у которого была перевязана рука:
- Нет ли, друг, чего-нибудь покурить?
Солдат с перевязанной рукой повернулся к третьему, с обмотанной бинтом шеей, и
сказал:
- Сунь руку в карман, кажется, немного мха осталось.
И они все задымили цигарками, пахнущими горелым торфом. Вера подумала, что
попала на медпункт, и свернула в сторону.
- Вера Яковлевна! - остановил ее голос Бойко.
Вера повернулась и бросилась к нему.
- Срочная от "Гиганта", - протянула она Бойко кодограмму.
Бойко подозвал к себе шифровальщика и сел рядом с ним на землю.
Группа раненых вдруг расступилась, и со странных, похожих на стул носилок с
помощью окружающих встал раненный в ногу человек. Опершись на костыли, он поджал
забинтованную левую ногу и медленно двинулся навстречу Вере.
Вера точно остолбенела. Она поняла, что это отец, но не могла в это поверить. Этот
худой, с серым лицом человек не был похож на него. Сделав шага три, он остановился, снял
шапку, вытер вспотевшую седую голову платком и хрипло крикнул:
- Вера!.. Доченька!.. Не узнала?
Не помня себя и не стыдясь присутствующих, Вера бросилась к нему.
- Спасибо, доченька!.. Ты спасла нас!..
Придерживая его, чтобы он не упал, Вера зашептала:
- Как ты себя чувствуешь, папочка?.. Что же с тобой будет дальше?.. Как ты, сможешь
прорываться?..
- Ничего, доченька, ничего!.. И это переживем. Не то еще бывало... Все будет
хорошо, - гладя ее по спине, приговаривал Яков Иванович. Но думал он совсем о другом.
Единственная надежда на соединение с войсками армии рухнула. Кавкорпус был далеко. Для
того чтобы идти ему навстречу, нужны боеприпасы и хотя бы немного продовольствия. А
где взять все это в бескрайних лесах?.. Двигаться дальше не было сил, но и оставаться здесь
было нельзя: враг может перехватить пути отхода, блокировать дивизию, и тогда -
неминуемая смерть!..
Душевное волнение, вызванное встречей с дочерью, подействовало на Якова
Ивановича. Он пошатнулся. Его подхватили под руки и посадили на "КП" - как в шутку
называли здесь эти самодельные носилки.
- Ну вот, все уже прошло... - улыбнулся Яков Иванович, вытирая платком
выступивший на лбу пот. - Прочитайте, что нам передали, - попросил он Бойко.
- Командующий фронтом просит немедленно сообщить наше месторасположение и
куда можно сбросить продовольствие и боеприпасы...
- Хорошо!.. Очень хорошо!.. - перебил его Железнов.
- Приказывает прорываться не к армии, а в направлении казкорпуса.
Яков Иванович нахмурился. Дело предстояло тяжелое. Надо было с восточного
направления поворачивать дивизию на юго-запад, уводя ее дальше от фронта. Это очень
тревожило Якова Ивановича. Теперь ему стало ясно, почему молчит командарм.
- Вот как складываются дела, друзья мои! - проговорил Железнов. - Но не
отчаивайтесь! Теперь мы не одни - нас поддержит фронт. Будем действовать!..
Яков Иванович потянул Веру за рукав, усадил около себя на землю и прижал к себе.
Вера шепнула ему на ухо:
- Папа, ты ведь голоден. У меня есть сухари, консервы...
Яков Иванович покачал головой.
Начальник разведки дивизии Свиридов доложил данные, добытые разведкой, и все то,
что ему рассказал Куделин.
- Накормите этого человека, - приказал Железнов.
Свиридов пожал плечами, и комдив понял, что накормить нечем...
- Тогда уложите его спать.
- Папа, надо бы разобраться с этим солдатом!.. - тихо сказала ему Вера.
- Потом, - так же тихо ответил ей Яков Иванович.
Из доклада Свиридова Вера узнала, что до кавкорпуса еще около тридцати километров,
что на этом пути, километрах в пятнадцати отсюда, в лесу, расположились вражеские части,
и в том же направлении, на восточном берегу Вороны, находится их склад боеприпасов.
Широко раскрытыми глазами Вера смотрела на отца. Ведь ей только что казалось, что
кавкорпус где-то близко от них и что дивизия сегодня же ночью с ним соединится. Теперь же
получалось так, что этим измученным и израненным людям надо не меньше двух суток
пробиваться к корпусу, а на пути их ждет много опасностей. Особенно удручало Веру то, что
в такой тяжелый момент ей придется расстаться с отцом.
"Как же я оставлю его одного в таком состоянии?" - подумала она.
- Дивизию надо собрать в кулак, - медленно обдумывая каждое слово, начал говорить
Яков Иванович. - Раненых стянуть ближе к нам. Тщательно разведать полосу между частями
противника и складом. В урочище найти переправу через реку. И до рассвета перейти
железную дорогу. - Он вытянул онемевшую раненую ногу, положил ее на упавший костыль
и посмотрел на часы. - Через час отряд Тарасова на севере, на нашем левом фланге, начнет
демонстрацию наступления. В это время остальные батальоны, которые полки, отходя,
оставили для обозначения фронта дивизии, отвести до Угры, а там под прикрытием Тарасова
свернуть их и - сюда! - Он показал на восток. - Добров отойдет со своим отрядом в район
Воропаева. И когда мы тронемся, в случае если гитлеровцы здесь зашевелятся, он будет
делать вид, будто наступает на станцию Воропаево. И может получиться так, Павел
Калинович, что завтра к исходу дня мы соединимся с кавалеристами! - Все переглянулись.
Каждому хотелось задать вопрос: "Каким же это образом?" Но Железнов продолжал: - Я
надеюсь на командование фронта. Оно сумеет сегодня в начале ночи сбросить нам
боеприпасы и продовольствие.
- Мне командующий говорил, что у них все наготове, нужно только сообщить ему
место выброски, - вставила Вера.
- Да, но нам, товарищ полковник, необходимо время, чтобы раздать все это, -
напомнил заместитель по тылу.
- Знаю. Для сокращения времени место выброски назначаю впереди, по ходу нашего
движения. - И он указал точку на истрепанной карте. - Сейчас же берите с собой оставшихся
людей и готовьте место приема. А мы с вами, - обратился он к Бойко, - будем связываться с
фронтом и кавкорпусом. И ты, Вера, - он положил руку на ее голову, - нам поможешь.
Вера помогла отцу подтянуть раненую ногу и уложить ее вдоль носилок. Рядом
положили костыли. Никитушкин и Польщиков набросили на свои плечи широкие помочи из
мешковины. Они бережно подняли носилки и, шагая в ногу, понесли Якова Ивановича.
Спустились сумерки. Над лесом, гудя, пролетали транспортные самолеты. Сквозь
стволы деревьев виднелось пламя костров, разложенных на месте вырубки, мелькали тени
людей, собиравших падающие со звездного неба мешки с грузом.
Вдруг в стороне от костров, правее Полярной звезды, поднялись, будто сцепленные
между собою ниточкой, два огонька. Это Куделин сделал свое черное дело.
Вера дернула Аню за рукав:
- Гляди! Фашистская сигнальная.
- Вижу, - ответила Аня, следя за плавно поднимавшимися в небо ракетами.
- Значит, среди нас враг! - прошептал Василий.
Вера насторожилась, ожидая, что поднимется шум. Но уставшие бойцы крепко спали.
Лишь там, у костров, бегали люди.
"Может быть, уже подошли фашисты?" - подумала Вера и побежала к отцу.
Но Никитушкин к отцу ее не пустил, а разбудил Короткова. Вместе с ним Вера пошла к
Бойко.
Бойко поднял всех на ноги. Однако обнаружить ракетчика не удалось.
Вера намекнула насчет Куделина, но Свиридов отвел ее сомнения. Он только что был у
него и ничего подозрительного не заметил. (Куделин успел искусно запрятать ракетницу под
пенек.)
- Еле-еле его разбудил, - в заключение сказал Свиридов.
- Все же посмотреть за ним надо! - сказал Бойко. Он пошел было к комдиву, но, не
пройдя и двух шагов, остановился и стал прислушиваться.
Теперь гудели не только наши самолеты - врывался воющий звук вражеских
бомбардировщиков. По лесу пронеслась тревожная команда: "Воздух!.."
Вера побежала к отцу. Польщиков и Никитушкин хотели поднять его и где-нибудь
укрыть. Но Яков Иванович отстранил их рукой. В этот момент на вырубке загрохотали
разрывы авиабомб. Осколки с пронзительным свистом летели в лес и, отсекая ветки,
цокались о стволы деревьев.
Вера прикрыла собой отца.
- Ты что, Веруша? - Яков Иванович обнял ее, стараясь подняться. - Я не знал, что ты у
меня такая трусиха! - сказал он и попросил Короткова: - Узнайте-ка, что там?
Коротков побежал к вырубке, где уже заметно тускнело пламя костров.
К Железнову подошел Бойко.
- Ну что слышно, Павел Калинович? - спросил его Железнов. Бойко доложил, что
боеприпасов и продуктов хватит суток на двое. - На двое, говоришь? - переспросил
Железнов. - Но сейчас, наверное, каждый пайка по два съест...
- Мы посоветовались с начальником медпункта и товарищем Хватовым и разрешили
сейчас каждому съесть по сто граммов сухарей и куска по три сахару. Вторую порцию - часа
через три. А остальное роздали как НЗ.
- Прикажите, чтобы без приказа не брали, - сказал Железнов.
- Люди так настрадались от голода, что сами будут беречь. Как все радуются, товарищ
полковник! Точно праздник! А какие вкусные сухари... - Бойко протянул Железнову и сам
захрустел сухарем.
Железнов разделил свои сухари между Польщиковым и Никитушкиным:
- Разговляйтесь, друзья!.. - Вера от сухарей отказалась: у нее еще были свои. - А что
там? - кивнув в сторону вырубки, спросил Яков Иванович.
Бойко ответил, что там всеми делами занимается Хватов. Ему не хотелось сейчас
говорить об убитых, он знал, как близко принимает комдив к сердцу потери людей, и завел
разговор о предстоящем прорыве.
- Все остается по-прежнему! - сказал Яков Иванович.
- Нельзя, товарищ полковник! Противник нас опередил: наша разведка обнаружила,
что он выдвинулся на Ильино. А кавкорпус Белова отошел за Угру, в район Всходы.
- Отошел за Угру? - в задумчивости повторил Железнов. - А что, если мы, Павел
Калинович, вот так? - Яков Иванович провел пальцем по карте на юго-запад до Челновой, а
от нее резко прочертил пальцем линию на Всходы до фронта кавкорпуса.
- До Челновой разведка не дошла: по дороге на Баскаково движется немецкая колонна
с танками и артиллерией.
- Тогда, Павел Калинович, наше дело... - Яков Иванович хотел сказать "дрянь", но,
видя, с какой тревогой смотрят на него Бойко и Вера, спокойным тоном добавил: - Не
совсем плохое. - И его палец молниеносно перелетел через расположение дивизии на
северо-восток и остановился на надписи: "Преображенское".
Бойко понял комдива.
- Здесь противник теснит на север части четвертого десантного корпуса, - сказал он.
- Теснит на север? - Яков Иванович замолчал, пристально рассматривая карту.
Всей душой Вера чувствовала, как отцу сейчас тяжело. Она понимала, что все пути к
кавкорпусу отрезаны. В ее взволнованном мозгу зазвучали напутственные слова начальника
разведотдела фронта: "...Если дивизия пойдет на соединение с кавкорпусом, идите с ней,
пока не переправитесь через Угру. Если же она пойдет в другом направлении, то на Велишки
двигайтесь самостоятельно..." До боли в сердце чувствовала она жалость к отцу - так
тяжело будет ей с ним расстаться!.. Чтобы своим волнением не расстраивать его, Вера
отошла в сторону и села на пенек.
- Тогда, Павел Калинович, - снова начал Железнов и показал пальцем на восток, в
сторону Большой земли, - нам остается только одно - пробиваться так!.. Надо полагать,
Пополта вспухла, болота поднялись, и вода отсюда фрицев выжила. Леса здесь до самой
дороги Гжатск - Юхнов дремучие... А другого выхода у нас нет. Либо голодная смерть, либо
плен... Следовательно, Павел Калинович, мое решение таково: поворот на сто восемьдесят
градусов, направление азимут семьдесят восемь - лес Новинской дачи, а там северными
болотами Пополты на Доброе... - Яков Иванович хотел улыбнуться, но не смог. Он
протянул Бойко свою карту и добавил: - Для встречи Доброва и Тарасова оставить моего
адъютанта с разведчиками... Действуйте, товарищ Бойко!..
Бойко ушел, а Яков Иванович, опираясь на костыли, подошел к Вере.
Вера помогла отцу сесть и сама опустилась около него на колени.
Нащупав в темноте его руку, она прижала ее к своим губам.
- Прости меня, папа, - тихо сказала она.
- За что, доченька? - Яков Иванович сжал ее виски своими горячими ладонями и
притянул голову к себе... Из темноты на него смотрели широко раскрытые Верины глаза. В
них крохотной искрой отражалась далекая звезда. - Что ты, Верушка? Не плачешь ли ты,
лейтенант?
Вера покачала головой.
- Папа, вы сейчас уходите? - спросила она.
- Да, доченька, скоро двинемся. Как видишь, нам здесь оставаться нельзя.
- Тяжело, папа... Тяжело оставлять тебя одного... Но я не могу идти с тобой...
- Почему, доченька? - Яков Иванович отвел голову Веры от своей груди и, держа ее
дрожащими пальцами, смотрел в ее глаза.
- Мы должны идти, - тихо, словно чувствуя себя виноватой, ответила Вера.
- Куда? - спросил Яков Иванович, и ему стало страшно за дочь. Какие еще испытания
предстоят ей на первых шагах только начавшейся жизни?..
Вера же корила себя за то, что вынуждена оставить отца в таком тяжелом положении.
- Туда, папа, за Угру. - И как бы оправдываясь, стала доказывать отцу: - Мы обязаны,
папа... Понимаешь, это наш долг...
Яков Иванович кивал головой. Старый командир, он хорошо знал, что такое воинский
долг. Но дело касалось его дочери, и сердце отказывалось подчиняться рассудку. Трудно
было больному, много пережившему человеку отпустить свою дочь навстречу новым
испытаниям.
Вера чувствовала эту душевную боль отца, но не находила слов, чтобы ее успокоить.
- Ты не бойся за меня, папа... Я выдержу все!.. - только и сумела она сказать.
- Эх, доченька! - прошептал Яков Иванович. - Тяжело расставаться... Но ведь мы с
тобой солдаты... - Над лесом затарахтел немецкий самолет, похожий на У-2. - Вот видишь,
нащупали. Сейчас фонари подвесит, проклятый!.. - И действительно, над вырубкой ярко
вспыхнули повисшие в воздухе ракеты. - Теперь всё! Надо уходить. А то, пожалуй,
подожгут лес, и тогда совсем не выберешься... Об одном прошу тебя, Верушка, будь
осмотрительна и осторожна. Не горячись, даже если тебя будут на это вызывать.
Внимательно присматривайся к людям. Ведь кругом будет много врагов, и немало их будет
скрываться под личиной советских людей...
Вера слушала, не проронив ни слова. Яков Иванович нагнулся и поцеловал ее в голову.
- Спасибо тебе, папочка!.. - Вера погладила его шершавую руку и уже не сдерживала
слез, катившихся по ее щекам.
- До свидания, доченька, - сказал Железнов и непривычно для Веры по-стариковски
вздохнул.
Примерно через час Коротков вывел разведчиков к реке, где их ожидал Паршин с
саперами. Паршин помог разведчикам по очереди перебраться на шаткий плот. И плот
поспешно заскользил по темной воде.
Когда они сойдут с плота, когда позади останется эта речка и затихнут вдали всплески
воды, молодые люди вступят в другую жизнь. И даже имена у них будут другие.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
Валентинова с бешеной скоростью мчалась по Варшавскому шоссе в направлении
Юхнова на своем раненом, как и она сама, "газике". Ее раны, правда, уже зарубцевались, а
на "газике" все еще зияли дыры да развевались на ветру лохмотья его выцветшего тента.
Ирина Сергеевна часто упрекала себя в том, что до сих пор не могла приложить к нему руки.
Зато она, не жалея сил и времени, воскресила из мертвых и привела в боевое состояние его
мотор и ходовую часть.
Сейчас она спешила засветло добраться до разведотдела армии, занимавшей фронт
севернее Юхнова, и найти там майора Фещенко. Ему, как она поняла, командарм поручил
лично связаться с Железновым, держать с ним постоянную связь, а для вывода остатков его
дивизии послать навстречу Железнову проводников. Вот это-то и волновало Ирину
Сергеевну. Она боялась, что раньше, чем она доберется до разведотдела, майор Фещенко
вышлет навстречу дивизии своих людей.
Плутая вдоль фронта по изрытым снарядами лесным дорогам и сожженным деревням,
она бы так и не нашла разведотдела, но выручили ее пропитанные кровью, с расползшимися
чернилами документы: удостоверение личности и командировочное, написанное наспех от
руки. Они были на" столько необычны, что как только старший патруля посмотрел на них,
сразу сказал: "Липа!", подозрительно взглянул на Ирину Сергеевну и предложил ей
следовать за ним.
- ...Очень подозрительная, - докладывал он коменданту штаба. - В машине ехала одна,
сама за баранкой. Заглянул в машину, а там ящиков и мешков доверху. Спрашивает, где
разведотдел, а сама глазами зыркает...
Так, благодаря бдительности, проявленной этим солдатом, Ирина Сергеевна наконец
добралась до разведотдела. Комендант штаба сам поспешил доставить ее на место. Но было
поздно: Фещенко, как доложил дежурный, с людьми уехал на ПРП .
Тогда Ирина Сергеевна стала настоятельно требовать, чтобы дежурный дал ей
сопровождающего до ПРП. Но дежурный был неумолим. Единственное, что он ей обещал,
это доложить Фещенко, когда тот приедет на пункт, и соединить его с ней по телефону.
- А пока что погуляйте, - сказал дежурный и скрылся за скрипучей дверью землянки.
Ирина Сергеевна не помнила потом, сколько раз она измерила дорожку, ведущую от
землянки к прогалине. Но, видимо, много, потому что через некоторое время в просветах
между стволами пегих берез и зеленых елей сгустилась предвечерняя дымка. Ирина
Сергеевна с тревогой думала о своих боевых товарищах, которые там, за глухими раскатами
артиллерийской дуэли, пробивались на Большую землю. В наступавших сумерках ей
чудилось, что она видит их, окровавленных и истощенных, поддерживающих друг друга,
точно матросы из кинофильма "Мы из Кронштадта". В ее кармане лежали письма
Железнову и Карпову от их жен из Сибири. Письмо Карповой словно кололо пальцы, ей
хотелось распечатать его, и стоило больших усилий удержать себя от этого недостойного
поступка.
"Зачем я хочу это сделать?.. Кто я ему?.." - упрекала она себя.
- Товарищ военинженер! - наконец позвали Ирину Сергеевну. К ней навстречу шел
дежурный с человеком в гражданском полупальто и в немецком кепи.
- Вот этот товарищ довезет вас до майора Фещенко, - сказал дежурный.
Ехали лесной дорогой в темноте, чуть ли не ощупью. Стрельба становилась все
слышнее и слышнее, и Ирина Сергеевна немало натерпелась страху, опасаясь, как бы этот
необычный шофер в гражданской одежде не проскочил свои позиции и не завез ее к врагам.
Когда наконец появились темные силуэты изб, Ирина Сергеевна заметила, что ее руки
крепко сжаты в кулаки, она разжала их и в первый раз за всю дорогу спросила:
- Скоро?
Но шофер ничего не ответил, он осторожно объезжал поблескивающую водой свежую
воронку. Не успели они миновать это препятствие, как из-за угла разрушенной избы
выскочил боец и стал громко ругать их, не стесняясь в выражениях.
- Не видишь, что фриц палит?! - кричал он, упершись рукой в радиатор "газика". -
Ворочай, не то я сам тебя пристрелю!..
Боясь, что опоздает, Ирина Сергеевна выскочила из машины и стала упрашивать бойца,
чтобы он пропустил их. Боец, услышав женский голос, стал поспокойнее.
- Разве не понимаете, доктор, что нельзя? - сказал он, приняв ее за врача.
- Нам непременно надо ехать! - убеждала его Ирина Сергеевна и, воспользовавшись
его ошибкой, пошла на хитрость. - Мы едем к тяжелораненому... Мы должны спасти его.
- Ну если спасти, тогда другое дело, - сдался наконец боец. - Только если нарветесь на
старшего лейтенанта, так ему и скажите, что жизнь солдатскую спасать едете.
ПРП находился невдалеке от этого селения, в усадьбе, стоявшей в лесу. Лес оберегал
усадьбу от посторонних взоров и ушей. У ворот усадьбы их уже ждал высокий военный,
отрекомендовавшийся майором Фещенко.
- Я опоздала? - с тревогой в голосе спросила Ирина Сергеевна. - Проводники уже
ушли?
- Ушли, - ответил Фещенко. И, увидев, что Ирина Сергеевна побледнела и схватилась
за ворота, спросил: - Что с вами? - Он взял Валентинову под руку и повел ее в дом.
- Я хотела с ними идти.
- Зачем? - Семен Сергеевич открыл дверь и пропустил Валентинову в дом.
- Было бы надежнее. Я свой человек и наверняка бы добралась до них.
- А мы тоже не чужие. Раздевайтесь и располагайтесь здесь как дома.
Но Ирина Сергеевна не стала раздеваться. Она решила ехать туда, где ожидается выход
дивизии.
Фещенко, очевидно, догадался о ее намерениях.
- Никуда вы не поедете, - сказал он. - Давайте поужинаем, и ложитесь спать. В лучшем
случае, наши девушки доберутся до Железнова только к рассвету. Путь ведь не легкий...
Ирина Сергеевна и сама понимала, что "путь не легкий". Даже здесь, в этом
заброшенном в лесу доме, и то было страшновато: нет-нет да и рванет снаряд, а то где-то
рядом с треском ахнет мина.
И Ирина Сергеевна представила себе, как, прижимаясь всем телом к земле, девушки
ползут по болоту или по лесным зарослям, преодолевая зону губительного огня. И,
отказавшись от сна, она осталась возле майора Фещенко. Время от времени дежурный
радист докладывал о полученных от девушек сигна
...Закладка в соц.сетях
