Жанр: Драма
Испытание. По зову сердца.
...репче и крепче связывало меня с тобой, -
склонившись к Вере, шептал Костя.
- Что вы шепчетесь? Не стесняйтесь, говорите полным голосом, - посоветовала
соседка. - Вы так мило говорите, что и нам приятно послушать.
- Это, - Костя развернул сверток, - тебе, Вера. Здесь весь ассортимент сладостей
нашего бедного военторга. Лакомься. Подруг угощай.
- Положи. - Вера покосила глазами на тумбочку. - Ульяша, покажи, пожалуйста. Я еще
не знаю, какая моя полка.
- Я тебе верхнюю освободила.
В палату вошел сопровождаемый медсестрой седоватый военный, на плечах через
белый халат вырисовывались грани погон.
Он был с охапкой пакетов.
- Железнова, товарищ генерал, вон на той коечке, что у тумбочки с пышным букетом. -
Медсестра пропустила его впереди себя.
- Папа? - приподнялась Вера.
- Что вы делаете? - подскочила к ней сестра и, подложив ей руку под голову, опустила
на подушку. - Смотрите, чтобы она не поднималась, - предупредила она Железнова.
Яков Иванович опустил все пакеты на стол, прошел к Вере и припал губами к ее лбу.
- Верушка, дорогая ты моя, здравствуй. Ну, как ты себя чувствуешь?..
И слово за словом полились их повествования обо всем-всем...
- Товарищ генерал, разрешите попрощаться с вашей дочерью.
- Ах, простите. - Яков Иванович вышел из узкого проема кроватей и пропустил Костю.
- Смотри выздоравливай. Как только выкрою время, прилечу. Сама летчица и знаешь,
что если погода летная, то ждать меня нечего. Если такая, как сегодня, - жди. Мы отсюда
недалеко. - И обернувшись к Железнову, Костя почтительно склонил голову: - Всего вам
доброго, товарищ генерал.
- Как у вас, летчиков, желают всего хорошего? - с улыбкой Яков Иванович протянул
ему руку. - Кажется, по-охотничьи, ну - ни пуха ни пера?
- Так точно, - ответил Костя.
- Вот этого вам, дорогой ас, и желаю.
Когда Костя ушел, Яков Иванович спросил:
- Кто этот юноша?
Лицо Веры зарделось румянцем.
- Летчик-штурмовик Костя Урванцев. Хороший парень, товарищ по бывшему моему
полку.
Яков Иванович хотел было спросить: "А как он узнал, что ты здесь?" - но не решился и
больше Кости не касался.
И без него было о чем поговорить - о матери, Юре, бабушке.
- Маму-то орденом "Знак Почета" наградили. Она там цехом командует. Пишет, что на
доске Почета ее фотография выставлена. Я предложил перебраться в Москву, а то и ближе.
Так куда там, ни в какую. "Мы, - говорит, - завод на голом месте строили, и на нем я буду
работать до Победы. А потом все равно за тобой не угонишься. Вы ж, наверное, до Берлина
пойдете?" Так что, когда выздоровеешь, поедешь навестить мать, бабушку, Юру. Боже мой,
как они обрадуются. Мать и бабушка, небось, сутки от радости плакать будут. - И так он
просидел до тех пор, пока не пришла сестра с градусником.
ГЛАВА СОРОК ДЕВЯТАЯ
К выписке Веры в палате почти весь состав больных обновился. На месте Ульяши
лежала, держа ногу на подвеске, разведчица Варюша. К окну, одна за другой, с
перевязанными головами, - две подружки - зенитчицы Светлана и Лена. По другую сторону
палаты, уже выздоравливающие, все с одной дивизии - разведчица Нюра, радистка Маша,
снайпер Ася и пулеметчица Даша.
- Эх, - вздохнула Вера, выкладывая на стол все, что было в тумбочке, - жаль, ничего
такого нет выпить на прощанье.
- Да, жаль, - поддержала ее Даша. - Но не горюйте, девчонки. Я сейчас. - И скрылась
за дверью.
- Что она надумала? - Вера обвела всех взглядом.
Даша вошла с подругой по полку, неся графин с водой и банку с чем-то
темно-малиновым.
- Раз нет фронтовой, то потчуются муровой. Черника на меду. Это и для таких, как
ты, - подмигнула она Варюше и ударила ладонью по банке. Потом налила в кружки воду,
опустила в каждую по две полных ложки варенья и разнесла лежащим.
- Так пожелаем же Вере ни пуха ни пера! И в мужья пригожего хлопца!
Чокнулись, выпили и захрустели пряниками. И в этот торжественный момент в палату
влетел Костя с картонным ящиком в руках. Увидев Веру в новенькой военной форме и в
сапожках, пропел:
- Ух ты! Ни дать ни взять, ты прежнею Верушкой стала. Здравствуйте, дорогие
товарищи фронтовички! - поставил он ящик на стол и без всякого стеснения поцеловал
Веру. - Готова?
Вера опешила, так как она ждала машину отца, которая должна была первоначально
завезти ее в полевое управление фронта: так просил генерал Алексашин.
- Ты чего удивилась? В отношении отца? Так я приехал на его машине. Мою он
отправил восвояси. А вызвал свою, вручил мне большущий тулуп, попросил закутать тебя
потеплее и привезти к нему. А это, дорогие и милые девчата, - Костя хлопнул по ящику, -
для вас от славных летчиков-штурмовиков. Ну, прощайся с подружками, - подтолкнул он
Веру к Варюше, - и двинем. Всего вам хорошего! - Костя попрощался с каждой за руку.
Выйдя из палаты, Вера остановилась в коридоре.
- Ты чего?
- Мне надо ж обязательно в отдел кадров фронта к самому генералу Алексашину.
- Ну так что ж? Раз надо, значит, будем. А теперь куда?
- С врачами попрощаться.
Вера и Костя сидели, закутавшись в просторный тулуп, тесно прижавшись друг к
другу, и им мороз был нипочем. Для них не было большего блаженства, как сейчас. Не
обращая внимания на Польщикова, который всю дорогу то и дело оттирал стекло от
замерзания, Костя не выпускал Вериных рук из своих могучих ладоней.
- Если бы ты знала, как я жажду остаться с тобой где-нибудь наедине, как тогда в сорок
первом в глухомани.
- А потом? - тихонько в ухо прошептала Вера.
- А потом взял бы на руки и закружил бы тебя...
- А что ж дальше?
- Что было бы дальше - не знаю... Но знаю, что всем своим существом, действиями и
страстью выразил бы то, что слито в двух словах - "люблю тебя". - И Костя прильнул
губами к ее щеке.
Вера погрозила пальчиком и выразительно показала глазами на водителя.
- Ему не до нас, - Костя все же принял достойную позу. Шушукаясь, они не заметили,
как у Гусино машина свернула влево, и Польщиков спросил:
- Куда вам, в первый или во второй эшелон штаба?
- Раз в штаб, значит, в первый, - ответил Костя.
За Гусиным, на большаке, у шлагбаума, часовой их остановил и вызвал из домика
дежурного.
- Вы к кому?
- К генералу Алексашину, - ответила Вера и доложила, кто она.
- Минуточку, - козырнул дежурный и убежал в домик. Минут через пять вновь
появился и сказал: - Вы, товарищ Железнова, проходите, а вы, товарищ летчик, поезжайте
вон туда, - показал он на ряд машин, - поставьте свой "газик" и сами можете там в бараке
отогреться.
Веру на пороге встретил майор Токарь и предложил ей раздеться, а потом провел через
сени к начальнику. Вера вошла и у дверей остановилась.
Генерал разговаривал по телефону с полковником для важных поручений
командующего:
- ...Когда Железнова направлялась первый раз в тыл, ее инструктировал Маршал
Жуков и генерал Соколовский. Было бы хорошо, чтобы награды ей вручил сам Василий
Данилович.
- Здравствуйте, Вера Яковлевна, садитесь. - Алексашин предложил стул. - Не виделись
мы вечность. Надо о многом с вами поговорить...
Раздался звонок. Звонили от командующего. Кладя трубку, генерал сообщил:
- Через полчаса нас примет командующий. Поздравляю вас, от всей души
поздравляю, - Алексашин тряс ее руку. - Вы, Вера Яковлевна, награждены орденами -
Красной Звезды и Красного Знамени.
- Служу Советскому Союзу! - волнуясь, проглатывая слова, ответила Вера. - А как же
Михаил Макарович и вообще вся наша группа?
Генерал Алексашин раскрыл папку и положил перед ней два приказа.
Одним награждалась вся группа за дела сорок второго года, а другим - за Смоленскую
операцию.
- А Михаил Макарович? Наш старший?
- А, ваш старший? Он награжден первым приказом орденом Красного Знамени, а
второй раз - Указом правительства - орденом Ленина.
- А где же он? - Вера бегала взором по строчкам приказов.
- Да вот он, - Алексашин взял первый приказ, показал раздел, где было напечатано:
"Наградить орденом Красного Знамени", и прочитал: - Капитана Орлова Георгия
Сергеевича. Тогда он был еще капитаном. А Указа у меня нет.
Вера многозначительно смотрела на генерала:
- Вот кончилась бы война, так пожалуй и не нашли бы друг друга. Все эти два года я
крепко уверовала, что он Михаил Макарович, и строго оберегала это его имя.
Зеленый домик командующего ничем не отличался от остальных домиков этого леса. В
приемной, кроме его порученца, никого не было.
- У командующего полковники Алексашин и Ильницкий. Они по вашему делу, так что
чуточку подождите, - жестом порученец показал на стул у окна и скрылся за дверью,
обшитой коричневым дерматином, и тут же вышел.
- Прошу вас, - он распахнул дверь.
- Здравствуйте, Вера Яковлевна, - генерал Соколовский протянул ей руку. - Как
здоровье?
- Практически здорова. Раны затянулись. Готова к выполнению нового задания.
- С заданием следует повременить. Вам надо после ранений как следует подлечиться,
набраться сил, здоровья, укрепить нервы, а уж потом будем говорить и о задании, - и он
перевел взгляд на Ильницкого: - Дайте ей отпуск и отправьте ее в такое место, где бы можно
было и полечиться и отдохнуть.
- Большое спасибо, товарищ командующий. Но я прошу Вас перво-наперво разрешить
мне съездить в Сибирь к маме. Ведь я ее, да и вообще всех своих, не видела с первого дня
войны.
- Я не против. Но рекомендую посоветоваться с врачами. А теперь слово за генералом
Алексашиным.
Алексашин поочередно зачитал оба приказа, и командующий вручил ей оба ордена. На
что Вера ответила более чеканно, чем полковнику Ильницкому:
- Служу Советскому Союзу!
- А это от меня лично, - Соколовский протянул коробку конфет. - Большое Вам
спасибо и от Военного Совета и от штаба за все то, что вы и ваша группа сделали для
фронта.
В просторной землянке при керосиновой лампе генерал Железнов, водя циркулем по
карте, обстоятельно рассказывал командованию дивизии цель предстоящего наступления.
- Корпус прорывает фронт на участке Забелинки - Аргуны. Наносит удар на Заходники
и выходит на Лучесу с целью лишить витебскую группировку противника основной рокады
Витебск - Орша. Затем следующим ударом на Замосточье, на рубеже озеро Городно - река
Черниченка - и железнодорожную рокаду на Оршу. Учтите, что Прибалтийский фронт
последним наступлением, ударом на юг, овладел Старым Селом, перехватил там километров
пятнадцать железной дороги и шоссе Витебск - Полоцк и вышел на северную излучину
Западной Двины. Представляете, что получится, когда и мы здесь захватим железную
дорогу? - Яков Иванович стучал циркулем по карте. - А получится то, что витебская
группировка останется без железных и шоссейных дорог, с единственным разбитым
Лепельским большаком, который находится под надежным контролем партизан. Так что,
товарищ Добров, собирай мощнее кулак, бей на Грибуны. Там седлай Оршанское шоссе,
выходи на Лучесу, а затем развивай успех на Русаки, занимай рубеж озеро Городно -
Заболино и крепко держи Витебско-Оршанскую железную дорогу. Времени для подготовки
тебе вполне достаточно. Так что действуй!
Добров со скорбным видом проговорил:
- Не знаю, как все пойдет. Видели сами, завируха-то какая, да и мороз здоровый.
- Здоровый? - переспросил Железнов, посматривая на часы. - Это хорошо! Что нашему
солдату здорово, то фрицу - смерть! Фрицы, небось, по землянкам и убежищам от мороза и
завирухи попрятались. Так мы их в эту завируху и накроем. - Хлопнул он ладонью о
ладонь. - Одно советую, в одиночной подготовке бойца обратите особое внимание на
лыжную подготовку и на стрельбу на ходу.
- Ты что, торопишься? - Добров заметил, что Железнов все время посматривает на
часы, - а я хотел пригласить тебя на чашку чаю.
- Да, тороплюсь. Верушка из госпиталя возвращается. Так что я тебя приглашаю.
Выкрой время и часикам к четырем приезжай. Смотри, дома не обедай. Там Ирина Сергеевна
такую вкуснятину готовит, что пальчики оближешь.
Обратно ехали медленно: метель замела дорогу.
Сметя в сенях перчаткой снег с бекеши, Железнов поспешил в дом, откуда несло
манящими запахами жареной свинины с луком, пирожками с капустой и еще чем-то
сладким. Желая скорее увидеть Веру, он, не снимая бекеши, заглянул во вторую половину
дома. Но там ее не было, лишь у стола Ирина Сергеевна колечками лука наводила красоту на
селедке и винегрете.
- Где бы она могла быть? - глядя на Валентинову, недоуменно пожал плечами Яков
Иванович. - Ведь этот удалец, Костя-то, с утра уехал за ней... Неужели что-нибудь
случилось?
- Юность, Яков Иванович, юность! Смотрите, как бы летчик не увез ее к себе в
землянку, - усмехнулась Ирина Сергеевна.
- Типун тебе на язык.
- Чего типун? Чай на фронте все по-фронтовому. Здесь свои законы.
- Брось шутить, Ириша. Ты же сама на этом обожглась, так как же можешь желать
такого моей дочери?
- Яков Иванович, дорогой мой, никак вы обиделись? Простите меня, я пошутила.
- Да уже отошло. Ты, Ириша, знаешь, что я одобряю только ту фронтовую любовь,
которая происходит на основе истинных чувств и взаимной честности. Все остальное
распутство... Ты что-то хотела у меня спросить?
- Да это можно и в другой раз.
- Зачем откладывать? Говори сейчас, пока никого нет.
- Я хотела бы, как только Вера оправится, вместе с ней повезти ребят в Княжино. У нас
с Фомой Сергеевичем другого выхода нет.
- Сейчас это вполне возможно. Только после наступления. Лады?
Ирина Сергеевна успела только произнести - "лады", как в тамбуре затопали ноги.
- Это, наверное, Вера? - Яков Иванович распахнул дверь и от удивления отступил шаг
назад: перед ним неожиданно предстал, вытянувшись во фронт, уже в годах, щупленький с
бородкой красноармеец.
- Здравия желаю, товарищ генерал! - отдавая честь, не переступая порог, отчеканил
пришелец: - Я, товарищ генерал, Иван Фотич Гребенюк, прибыл прямо из госпиталя,
навестить вашего сынка, Юру. Как он тут воюет?..
- Так что ж вы, дорогой мой, стоите в тамбуре? Заходите - гостем будете. - И Яков
Иванович, готовый расцеловать Гребенюка, взял его под руку и ввел в землянку: - Ирина
Сергеевна, знакомься. Это Иван Фотич. Тот самый дедушка, который сберег Юру и твоих
ребят, а в страшную минуту своим телом прикрыл их от неминуемой гибели. Спасибо тебе,
дорогой Иван Фотич. - Яков Иванович обеими руками крепко сжал его руку. Теперь-то мы
вас не отпустим.
- Да, да, не отпустим, - ринулась к Гребенюку Ирина Сергеевна и, схватив его руку с
большим чувством материнской благодарности, поцеловала его. - Раздевайтесь, и никаких
отговорок.
- Да я зашел только Юрочку да и ваших деток повидать. Родными они стали мне. Где
же Юра, ваши детки. Если недалече, то засветло я к ним подамся?
- Далеко, Фотич, в Сибири. Так что раздевайся. - Яков Иванович ухватился за борт
шинели и стал его расстегивать. - У меня сегодня торжество. Дочь вернулась оттуда же,
откуда и вы.
- Дочь? Верочка? Жива? - взволнованно промолвил Иван Фотич. - Если бы вы только
знали, как мы с Юрой там, в тылу врага, за нее переживали. Аж вспомнить страшно.
С улицы послышалось тарахтение машины, в сенях затопало много ног. С клубами
морозного облака раскрылась дверь, и первой влетела Вера. Она здесь же у двери мгновенно
сбросила на лавку шинель и шапку и кинулась в объятия отца, поцеловала и склонила голову
на его плечо.
- Ну, ну, ты чего? Эх ты, летчица! - гладил ее волосы отец и прижимал к себе. Вера
смахнула набежавшие слезинки, встряхнула прической и поздоровалась со всеми.
- Знакомьтесь. Это летчик Константин Урванцев. Мой хороший товарищ по первому
авиаполку, - представила она Костю.
Костя тут же отприветствовал общим поклоном и направился к двери встречать новых
гостей.
Приехали Добров и Бойко. Добров подошел к Вере:
- По праву самого старого друга разреши тебя приветствовать по-нашенски, - и он,
пройдясь щепотью по своим буденновским усам, облапил ее. - Дай бог тебе остаться такой
же красавицей, какой ты есть, и приобрести мужа любящего, трудолюбивого, умного,
мужественного и отважного!
- Спасибо, Иван Кузьмич. Постараюсь выбрать такого, - улыбнулась Вера и
стрельнула глазами на Костю. Тот ответил тем же.
- Друзья, прошу к столу, - пригласил Яков Иванович и сам сел за его торец. - Первую
чарку поднимаю за Верушку, за ее выздоровление и за все то, что пожелал ей Иван Кузьмич,
и еще за то, что она сегодня удостоена двух наград - орденов Красной Звезды и Красного
Знамени.
- Ура! - взревел Добров.
- А чего же не на груди? - Ирина Сергеевна подалась к Вере. - Давай их сюда. Я сейчас
тебе их привинчу.
- Идемте, - и Вера увела ее в первую половину. Оттуда она вышла сияющая и с двумя
орденами на груди. Отец поднялся из-за стола и поцеловал ее.
- Папа, - Вера повела отца в первую половину. - Костя хочет сейчас попросить твоего
согласия... Ну как это - попросить моей руки...
- Твоей руки? А ты знаешь, что он за парень?
- Прекрасный. Он всю войну меня ждал.
- А ты любишь его?
- Пуще жизни своей.
- Ну что ж, коль по любви и в добром согласии, пусть просит.
Вера, окрыленная радостью, подсела к Косте и шепнула:
- Он согласен.
Костя встал, покраснел.
- Дорогой Яков Иванович, хочу сообщить вам, что мы - я и Вера - давно любим друг
друга. - Он взял под локоть Веру и с ней подошел к Железнову. - И я, дорогой Яков
Иванович, прошу вашего согласия на наш брак.
Яков Иванович встал, долго по-отцовски смотрел в глаза Кости, как бы высматривая в
них всю будущую жизнь и судьбу Веры, а потом спросил:
- А ты любишь ее по-настоящему?
- Люблю, - опустив ресницы, кивнул головой Костя.
- Тогда желаю вам счастья, дорогие вы мои, - и Яков Иванович обнял их обоих. Затем
проводил молодых за стол, наполнил стаканы. - Друзья, - поднял он чарку, - выпьем за их
любовь, за любовь вечную и верную и еще за то, чтобы война не разбила их любовь!
БИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА
Николай Иванович Алексеев родился 17.12.1898 г. в городе Петербурге в семье
дворника.
Рано осиротел, рос и воспитывался у родственников в деревне Гусева Гора Гдовского
уезда. В 10-летнем возрасте пошел на свой хлеб: был сначала учеником, подручным
электромонтера, затем электромонтером в технических конторах Петербурга, на
трикотажной фабрике "Керстэн" и Обуховском заводе. Окончил городское училище и
двухклассную рабочую вечернюю школу. С августа 1915 г. служил в старой русской армии;
воевал на Западном фронте - в Белоруссии и на Юго-Западном - в Галиции. Принимал
участие в революционных событиях в Петрограде, в Великой Октябрьской революции.
После роспуска старой армии (1918) работал электриком на тормозном заводе "Вестингауз".
Сорок лет (с октября 1918) служил в Советской Армии, пройдя путь от рядового бойца до
генерал-майора инженерных войск. Участвовал в борьбе с интервентами на Карельском
фронте, в освобождении Белоруссии от польских оккупантов (1920), в боях на Хасане и в
Великой Отечественной войне - на Западном и 3-м Белорусском фронтах.
Награжден двумя орденами Ленина, пятью орденами Красного Знамени, орденами
Кутузова II степени, Отечественной войны I степени, крестом Грюнвальда III класса и
медалями. Член КПСС.
Литературную работу начал в 1939 г. с очерков, которые публиковались в армейской
печати. Пишет на русском языке. Автор романов "Яков Железнов" ("Советский писатель",
1946), "Испытание" (Курск, 1957), "По зову сердца" ("Мастацкая лiтаратура", 1974) и пьесы
"Сестра Варвара" (поставлена в 1961).
ЮГА - Южная группа армий.
В воскресенье не могу.
В среду, четверг? В четверг, наверное, нас здесь не будет. Мы отсюда уходим.
Закладка в соц.сетях
