Жанр: Документальная
Юридический справочник (Украина)
...имеру Менгера [Menger. Op. cit. S. 8],
разделим все вообще материальные блага на различные порядки или разряды. К первому
разряду мы относим те материальные блага, которые непосредственно служат для
удовлетворения человеческих потребностей, стало быть, потребительские
материальные блага (например, хлеб); ко второму - те, при помощи которых
производятся материальные блага первого разряда (например, мука, хлебная печь,
работа пекаря, требуемая для изготовления хлеба); к третьему - те, которые служат
для производства материальных благ второго разряда (зерно, из которого
приготовляется мука, мельница, на которой зерно перемалывается, материалы для
устройства хлебной печи и т. д.); к четвертому - средства производства материальных
благ третьего разряда (земля, производящая хлебные растения, плуг, которым она
вспахивается, труд поселянина, материалы для постройки мельницы и пр.) и так далее -
к пятому, шестому, десятому разряду мы относим те материальные блага, полезность
которых с точки зрения удовлетворения человеческих потребностей заключается в
производстве материальных благ ближайшего предшествующего разряда.
Мы занимаемся теперь исследованием ценности производительных материальных благ,
или, выражаясь иначе, материальных благ "более отдаленных порядков". Прежде всего
без всяких доказательств ясно следующее: ценность производительных материальных
благ не может ни проистекать из какого-нибудь иного источника, ни измеряться какнибудь
иначе, чем ценность всех прочих материальных благ. Приобретать значение для
нашего благополучия производительные материальные блага в последнем счете могут
подобно всем остальным только одним путем, а именно принося нам известную выгоду,
которой без них мы не получали бы; а так как выгоды, доставляемые нам ими, в конце
концов точно так же заключаются в удовлетворении наших потребностей, то вполне
естественно, что и ценность производительных материальных благ будет высока в том
случае, когда от них зависит удовлетворение важной потребности, и будет низка в том
случае, когда от них зависит удовлетворение потребности маловажной [возможную и в
области производительных материальных благ казуистическую особенность,
заключающуюся в том, что приносимая вещью польза состоит не в удовлетворении
потребности, а в предотвращении неудобств и неприятных ощущений, мне кажется,
нет надобности рассматривать подробно, так как она имеет лишь совершенно
подчиненное значение]. В этом отношении все различие между производительными и
потребительскими материальными благами сводится к тому, что потребительские
материальные блага и удовлетворение соответствующих потребностей находятся в
непосредственной причинной связи между собой, тогда как между производительными
материальными благами и удовлетворением соответствующих потребностей
находится целый более или менее длинный ряд промежуточных звеньев в виде продуктов,
производимых с помощью этих материальных благ. Благодаря этой отдаленности связи
между производительными материальными благами и удовлетворением потребностей
увеличиваются материя и пространство, на почве которых могут развиваться нового
рода законосообразные отношения, имеющие место в особенности между ценностью
средств производства и ценностью производимых с их помощью продуктов. Действие
основного закона ценности от этого не уничтожается и не нарушается - оно лишь
совершенно так же, как и в сфере комплементарных материальных благ, так сказать,
обвивается массой побочных элементов, образующихся благодаря чрезвычайной
сложности явлений. В исследовании и должна заключаться наша задача.
Для этой цели представим себе типичный ряд процессов производства.
Потребительское материальное благо - назовем его А - выходит из группы
производительных материальных благ первого порядка - назовем ее G2; эта последняя -
из группы материальных благ третьего порядка G3, а группа G3, наконец, из группы
средств производства четвертого порядка G4. Для простоты предположим пока, что
каждая из этих групп производительных средств истрачивается в процессе
производства своего продукта без всякого остатка и что данное производительно
употребление является единственным, для которого она пригодна. Посмотрим теперь,
какая именно выгода в смысле благополучия зависит для владельца этих материальных
благ от каждого члена вышеприведенного ряда.
Что именно зависит от заключительного члена, т.е. от потребительского
материального блага А, мы уже знаем: это - его предельная польза. Поэтому нам нужно
начать исследование лишь с члена G3. Если бы у нас не было группы G2, то мы не
получили бы ее продукта А, следовательно, материальных благ данного рода А мы имели
бы на один экземпляр меньше, чем теперь. Но "на один экземпляр меньше" означает, как
уже знаем, недочет в удовлетворении потребности, и притом потребности наименее
важной, на удовлетворение которой хозяйственный расчет еще позволяет употребить
один экземпляр из общего запаса материальных благ; другими словами, означает утрату
или неполучение предельной пользы продукта А. Стало быть, от группы G3 зависит,
точно так же как и от самого заключительного продукта А, предельная польза этого
последнего. Продолжим наш анализ дальше. Возьмем следующий член. Если бы у нас не
было группы G3, то мы не имели бы и группы G2, являющейся ее продуктом, не получили
бы, далее, и одного экземпляра потребительских материальных благ А, а значит, и его
предельной пользы. Стало быть, и от группы G3 зависит та же самая выгода, что и от
следующих за ней в производственном ряде членов. То же самое нужно сказать и
относительно группы G4. Если у нас недостает ее, то не будет, конечно, и экземпляра
группы G3, не будет, далее, экземпляра группы G2, экземпляра А и, наконец, его
предельной пользы. Ввиду этого мы можем выставить следующее общее положение: от
всех переходящих одна в другую групп производительных средств более отдаленного
порядка зависит одна и та же выгода в смысле благополучия, а именно предельная
польза их заключительного продукта. Такой вывод никому не покажется странным.
Ведь очевидно без всяких объяснений, что ряд производственных процессов,
соприкасающийся с нашим благополучием только заключительным своим членом, не
может ни иметь своей целью другую пользу, ни приводить в результате к другой пользе,
ктоме той, которую приносит именно самый заключительный член. Каждый из членов
ряда представляет собой необходиое условие для получения одной и той же конечной
пользы, только стоят они то несколько дальше от нее, то несколько ближе к ней, так
что каждый из них отделяется от заключительного члена не с одинаковым
расстоянием.
Отсюда мы выводим следующие общие правила относительно ценности
производительных средств: во-первых, так как от всех последовательно переходящих
одна в другую групп производительных материальных благ зависит одна и та же польза,
то и ценность всех их должна быть по существу своему одна и та же; во-вторых,
величина этой общей их ценности определяется для всех них в последнем счете
величиной предельной пользы их заключительного продукта, непосредственно пригодного
для удовлетворения потребностей. Мы подчеркиваем: в последнем счете. Дело в том,
что наряду с этим, в-третьих, ценность каждого производительного средства находит
себе непосредственное мерило в ценности производимого им продукта, принадлежащего
к следующему порядку. Непосредственная полезность производительного средства
заключается в производствe продукта, а значение этой пользы и самого
производительного средства мы будем оценивать, конечно, тем выше, чем важнее и
ценнее для нас произведенный продукт. С материальной стороны это положение вполне
совпадает с предшествующим, так как в ценности материальных благ более близкого
порядка отражается и предельная польза заключительного продукта. От предельной
пользы заключительного продукта и направляется ценность ко всем группам
производительных средств, но не сразу, а постепенно. Прежде всего и непосредственно
величина предельной пользы отпечатывается в ценности заключительного продукта.
Ценность заключительного продукта служит основой для определения ценности той
группы материальных благ, непосредственным продуктом которой он является,
ценность этой группы - основой для ценности группы материальных благ третьего
порядка, а эта последняя - для ценности группы четвертого порядка. Таким образом, от
одной группы к другой изменяется название элемента, которым определяется ценность,
но под различными именами действует всегда одна и та же сущность: это предельная
польза заключительного продукта.
Несмотря на материальное единство обоих положений, мы сочли все-таки нелишним
точнее сформулировать последнее из них. Оно имеет значение удобной сокращенной
формулы, которой в практической жизни мы пользуемся даже чаще, нежели самой
основной формулой. Когда мы высчитываем, какое значение имеет для нашего
благополучия данное производительное средство, то мы, конечно, прежде всего смотрим
на тот продукт, который приобретаем с помощью его, а затем на то, какую важность
имеет для нашего благополучия этот продукт. Если мы этого еще не знаем, тогда нам
приходится, конечно, пересмотреть все группы одна за другой, пока мы не придем,
наконец, к предельной пользе заключительного члена, непосредственно пригодного для
удовлетворения наших потребностей. Но очень часто не представляется надобности в
этом. Благодаря прежним оценкам или опыту представление о ценности продуктов у
нас имеется уже в готовом, законченном, виде, и тогда мы без дальнейших рассуждений
принимаем его за основу для определения ценности производительных средств.
Лесоторговец, желающий купить лес на клепки для бочек, очень быстро справится с
определением ценности, какую имеет для него лес: он высчитывает, сколько клепок
можно из него сделать, а что стоят клепки для бочек в данный момент на рынке, что
ему уже известно; об остальном ему беспокоиться нечего.
Странная судьба постигла в нашей литературе ту мысль, что ценность
производительных средств определяется ценностью их продуктов. Эта идея отличается
такой необычайной ясностью, что она уже с ранних пор является в уме экономистов как
бы сама собой. Мы встречаем ее, между прочим, уже у Сэя, позднее - у Германна,
Риделя и Рошера [подробнее об этом см. в моей книге "Geschichte und Kritik der
Kapitalzinstheorien" (S. 163, 242, 255)]. Но этим писателям она представлялась чересчур
уж ясной: они считали излишним сперва развить ее, обосновать или же отвести ей
строго определенное место в своей системе, напротив, они пользовались ею как твердо
установленной аксиомой, в тех редких случаях, когда она оказывалась для них нужной. И
вот мы наблюдаем такого рода странное явление: рассматриваемая идея оставалась в
некотором роде "истиной на случай", о которой иногда вспоминали, а иногда и нет, но
которая не проникала в систематическое сознание, а потому и не оказывала никакого
влияния на общий характер всего учения о ценности. Implicite [открыто - Ред.] верили в
нее, explicite [скрыто - Ред.] доказывали нечто совершенно противоположное ей. Если не
было ни одного теоретика, который при случае не держался бы того убеждения, что
ценность производительного средства "виноградник" находится в зависимости от
ценности его продукта "вино", то не было, с другой стороны, и ни одного почти
теоретика, который в то же время не доказывал бы, наоборот, что ценность продуктов
зависит от издержек производства, т. е. от средств производства, потраченных на
изготовление этих продуктов. Лишь Менгеру с его ясным систематическим умом
суждено было возвести старую "истину на случай" на степень твердого научного
принципа [Menger. Grundsatze etc. S. 123].
Наши положения относительно ценности производительных средств мы рассматривали
до сих пор лишь как результат действия внутренних причин, в некотором роде как
постулат экономической логики. Спрашивается: в каком же отношении находится к
этим логическим постулатам опыт? Он подтверждает их. В доказательство этого мы
можем сослаться именно на тот самый закон издержек, который на первый взгляд
кажется столь враждебным нашей теории предельной пользы. Опыт показывает, что
ценность большинства материальных благ соответствует издержкам производства их.
Но ведь издержки производства представляют собой не что иное, как совокупность
производительных материальных благ - работы, капитала, имущества и т. п., которые
нужно затратить на производство продукта. Поэтому общеизвестное положение
относительно тождества издержек производства и ценности является лишь другой
формой для выражения тождества ценности последовательно переходящих одна в
другую групп материальных благ различного порядка. Мне прекрасно известно,
разумеется, что, поскольку речь идет о причине этой тождественности, закону
издержек производства дается обыкновенно толкование, совершенно противоположное
нашему: мы утверждаем, что ценность производительных средств, а следовательно, и
материальных благ, употребляемых на производство продукта, определяется ценностью
производимых ими продуктов, между тем как обыкновенно понимают закон издержек
производства в том смысле, что, наоборот, ценность продуктов определяется высотой
издержек производства, следовательно, ценностью производительных средств,
потраченных на производство этих продуктов. Источник этого разногласия по вопросу о
причине тождественности ценности и издержек производства мы постараемся
выяснить несколько ниже; здесь же нам нужно лишь отметить следующее
обстоятельство: закон издержек производства доказывает, что упомянутая
тождественность ценностей последовательно переходящих одна в другую групп
производительных средств различного порядка по той или иной причине действительно
существует.
Правда, одинаковость ценности в данном случае является не абсолютной, а лишь
приблизительной: мы можем говорить тут только о тенденции к равенству ценности
- не больше. Отклонения от абсолютной тождественности бывают двух родов: частью
случайные, частью регулярные. И те, и другие вызываются тем, что производство
требует траты времени. В продолжение того, нередко очень длинного периода времени,
который необходим для того, чтобы материальные блага шестого или восьмого порядка
постепенно прошли через все промежуточные стадии и достигли окончательной формы
непосредственно пригодного для потребления продукта, люди и вещи могут измениться.
Могут произойти перемены в самих потребностях, могут произойти перемены в
отношении между нуждами и средствами их удовлетворения, и в особенности может
измениться представление людей об этом отношении; вполне естественно, что вместе
с тем должны подвергаться изменениям и определения ценности, которую приобретают
материальные блага на различных стадиях процесса производства окончательного
продукта. Колебания, проистекающие из этого источника, могут быть, разумеется, то
сильными, то слабыми, могут направляться то вверх, то вниз: они являются
колебаниями неправильными, случайными. Но наряду с этим мы замечаем и постоянное,
правильное отклонение от полной тождественности ценности и издержек
производства. Можно наблюдать именно такого рода явление: общая совокупная
ценность полной группы материальных благ более отдаленного порядка всегда отстает
несколько от ценности продукта этой группы, и притом величина этой разницы в
ценностях бывает то больше, то меньше, смотря по продолжительности периода
времени, который требуется для превращения данной группы производительных средств
в ее продукт. Предположим, например, что ценность продукта равна 100. В таком
случае общая ценность употребленных на его производство работ, земельных угодий,
постоянных и оборотных капиталов [что касается постоянного капитала, то в данном
случае можно принимать в расчет, конечно, только ту долю его, которая изнашивается
в процессе производства] должна быть, как показывает опыт, несколько меньше 100, а
именно, например, 95, когда процесс производства продолжается целый год, или,
например, 97-98, когда процесс производства продолжается только полгода. Эта-то
разница и представляет собой ту складку, в которой скрывается прибыль на капитал. Ее
объяснение составляет самостоятельную проблему необычайной трудности - проблему,
которую я попытался разрешить в другом своем сочинении [см. мое сочинение о
"Капитале и прибыли на капитал" ("Kapital und Kapitalzins"). Первая часть его вышла
уже в 1884 г.; она содержит в себе "Историю и критику теорий прибыли на капитал"
(Geschichte und Kritik der Kapitalzinstheorien. Innsbruck, 1884). Вторая часть,
содержащая в себе положительную теорию прибыли на капитал, выйдет в свет в
скором времени. В дополнение к сказанному в тексте я считаю уместным сделать здесь
лишь следующие замечания. Рассматривая незначительное, но постоянное и правильное
несовпадение, существующее между ценностью продуктов и ценностью употребленных
на их производство производительных средств (издержки производства), большинство
новейших экономистов приходят к выводу, что бросающимися в глаза материальными
расходами (труд, земля, капиталы) далеко не исчерпывается вся совокупность издержек
производства, что, кроме них, должна существовать еще некоторая идеальная часть
издержек производства, на долю которой и падает потом недобор в общей ценности. По
вопросу относительно природы этой нематериальной части издержек производства
мнения наших экономистов расходятся. Одни из них усматривают ее в "воздержании"
капиталиста, другие - в нормальной "работе" (сбережение и т.п.), третьи - в
"пользовании" или "распоряжении" вложенными в производство капиталами. Однако ж
против всех такого рода попыток объяснить прибыль на капитал можно сделать очень
веские возражения. См. мою книгу "Geschichte und Kritik", etc., особенно S. 225, затем
отдел VIII (Nutzungstheorien), IX (Abstinenztheorien), X (Arbeitstheorien)]. Впрочем, этот
вопрос не входит в круг предметов настоящего нашего исследования, и потому в
дальнейшем изложении я не буду обращать внимания на существование
вышеупомянутой разницы в ценности продукта и производительных средств:
игнорирование ее нисколько не повредит анализу тех явлений, которыми мы теперь
занимаемся.
На предыдущих страницах, выводя закон ценности производительных материальных
благ, мы предполагали для простоты, что каждая группа производительных средств
пригодна лишь для одного вполне определенного употребления. Но такое упрощенное
положение дел в действительной жизни встречается очень редко. Как раз именно
производительные материальные блага в гораздо большей степени, нежели
потребительские материальные блага, отличаются пригодностью для самого
разнообразного употребления. Преобладающее большинство их способно служить для
нескольких, а некоторые, как например, железо, уголь и в особенности человеческий
труд, - для бесчисленного множества различных производительных целей. Вполне
естественно, что с этими фактическими условиями мы не можем не считаться и в
нашем теоретическом исследовании: мы должны выяснить, действительно ли
подвергается модификации и какой именно модификации подвергается установленный
нами закон, в силу которого ценность группы материальных благ отдаленного порядка
определяется ценностью продукта этой группы.
Итак, будем видоизменять условия типичного случая, взятого нами в виде примера.
Предположим, что у данного лица находится в распоряжении большой запас групп
производительных средств второго порядка (G2). С помощью каждой такой группы
собственник может произвести по своему усмотрению или потребительское благо рода
А, или потребительское благо рода С. Само собой понятно, что он будет заботиться об
установлении гармонии в удовлетворении различных своих потребностей и потому с
помощью разных частей своего запаса производительных средств станет производить
одновременно потребительские материальные блага всех трех родов, и притом в таком
количестве, которое ему действительно требуется для удовлетворения его нужд. При
гармоническом удовлетворении потребностей размеры производства в каждой отрасли
будут регулироваться таким образом, чтобы от последнего экземпляра каждого рода
материальных благ зависело удовлетворение потребностей одинаковой приблизительно
важности и чтобы, следовательно, предельная польза одного экземпляра была
приблизительно одинакова по своей величине [этого требует принцип хозяйственности:
ср. Wieser. Ursprung und Hauptgesetze etc. S. 148]. Однако ж различия, и даже
значительные различия, в предельной пользе оказываются неустранимыми, ибо, как мы
уже знаем (см. выше), конкретные потребности, принадлежащие к одному и тому же
виду, не всегда представляют собой однородный и беспрерывный ряд. Возьмем
приведенный прежде пример. Первая печь в комнате будет приносить мне весьма
большую пользу - обозначим ее, например, цифрой 200, вторая печь будет для меня уже
совершенно бесполезна. Само собой понятно, что ввиду этого в заботах об
удовлетворении данной своей потребности я ни в каком случае не пойду дальше
устройства одной печи, предельная польза которой выражается цифрой 200, не пойду
дальше даже тогда, когда в других отраслях потребностей средний уровень предельной
пользы равняется только 100 или 120. Следовательно, для того чтобы остаться
верными действительности, мы должны предположить в своем типическом примере,
что предельная польза одного экземпляра в трех разрядах производительных
материальных благ А, В и С неодинакова, а именно для А она равняется, скажем, 100, для
В - 120, для С - 200.
Теперь спрашивается: как высока при данных условиях ценность одной группы
производительных средств G2?
Мы уже настолько изощрились в казуистических решениях подобного рода, что можем
без всяких колебаний ответить: ценность этой группы будет равна 100. В самом деле,
предположим, что одна из имеющихся в распоряжении данного лица групп
производительных средств второго порядка утрачена каким-нибудь образом. Ясно, что в
таком случае собственник переложит утрату на наименее важный, наименее
чувствительный пункт: он не захочет ограничивать производство ни в отрасли
материальных благ В, где ему пришлось бы лишаться предельной пользы в 120, ни в
отрасли материальных благ С, где он потерял бы даже предельную пользу в целых 200, -
нет, он просто-напросто станет производить на один экземпляр меньше материальных
благ рода А, причем ему приходится терять лишь предельную пользу в 100. Давая общую
формулировку этому правилу, мы получим следующее положение: ценность единицы
производительных средств определяется предельной пользой и ценностью продукта,
имеющего наименьшую предельную пользу среди всех продуктов, на производство
которых хозяйственный расчет позволил бы употребить эту единицу
производительных средств. Мы видим таким образом, что все те отношения между
ценностью производительных средств и ценностью их продуктов. Которые мы вывели
выше для одного частного случая, предположив для упрощения анализа, что каждая
группа производительных материальных благ допускает только один способ
употребления, - все эти отношения сохраняют силу во всех случаях: таковы именно
вообще отношения между ценностью производительных средств и ценностью их самого
малоценного продукта.
Но как же обстоит дело с ценностью продуктов двух остальных родов В и С? Этот
вопрос приводит нас к самому источнику закона издержек производства.
Если бы ценность материальных благ данного рода всегда, при всевозможных
обстоятельствах, определялась предельной пользой, получаемой в пределах этого самого
рода материальных благ, тогда материальные блага обоих рассматриваемых родов В и
С [точнее говоря, один экземпляр материальных благ того и другого рода. Выражение,
фигурирующее в тексте, я употребляю лишь ради краткости] имели бы ценность,
отличную как от ценности материальных благ рода А, так и от ценности их издержек,
производства G2. В имело бы ценность в 120, С - ценность в 200. Но теперь перед нами
один из тех случаев, когда путем замещения утрата, происходящая в пределах одного
рода материальных благ, перекладывается на другой род и когда вследствие этого
предельная польза, получающаяся в пределах последнего рода, служит основой для
определения ценности и первого рода [ср. выше]. В самом деле, если утрачен один
экземпляр материальных благ рода С, то нам нет необходимости отказываться от
предельной пользы в 200, которую непосредственно принес бы этот экземпляр,
напротив, мы можем произвести и произведем сейчас же с помощью единицы
производительных средств G2 новый экземпляр рода С взамен утраченного и предпочтем
произвести на один экземпляр меньше материальных благ того рода, в сфере которых
предельная польза, а значит, и потеря пользы оказываются наименьшими; таковыми
являются в нашем примере материальные блага рода А. Поэтому один экземпляр рода С
благодаря возможности произвести новый экземпляр на место утраченного будет
оцениваться не по своей собственной предельной пользе в 200, а по предельной пользе
наименее родственного продукта А, равняющейся лишь 100. То же самое следует
сказать, конечно, и относительно ценности материальных благ рода В, и вообще
относительно ценности всякого рода материальных благ, которые "находятся в
производственном родстве" ("produktionsverwandt") [Wieser. Op. cit. S. 146] с А и
непосредственная предельная польза которых при этом выше предельной пользы
материальных благ рода А.
Отсюда мы можем сделать несколько важных выводов. Прежде всего указанным путем
ценность материальных благ, обладающих более высокой индивидуальной предельной
пользой, уравнивается с ценностью предельного продукта ["Grenzproduct" - так для
краткости мы будем называть тот продукт, предельная польза которого оказывается
наименьшею], а следовательно, и с ценностью тех производительных средств,
продуктами которых являются те и другие: принцип тождества ценности и
издержек производства, как видим, оказывается верным
...Закладка в соц.сетях
