Жанр: Документальная
Юридический справочник (Украина)
...зовании цены-равнодействующей участие весьма
неодинаковое. Некоторая часть их не оказывает решительно никакого влияния на цену:
таковы именно оценки отказавшихся от меновой сделки контрагентов за исключением
последней пары их, обладающей наиболее высокой обменоспособностью. Эти оценки
могут быть совсем не представлены на рынке, могут быть представлены в
удесятеренном количестве - результат от этого ни на волос не изменится. Будут
присутствовать на рынке или же не будут побитые конкуренцией покупатели А7, А8, А9 и
А10, фигурирующие в рассмотренном нами гипотетическом случае, будут ли входить в
категорию побитых конкуренцией только они одни или же, кроме них, еще сто других
покупателей, не имеющих возможности дать за лошадь более 200 флоринов - все равно
цена-равнодействующая, как не трудно убедиться, будет колебаться между 210 и 215
флоринами. Присутствие побитых конкуренцией покупателей может увеличивать
происходящую на рынке давку, но оно отнюдь не оказывает влияния на положение дел на
рынке, которым определяется цена [по крайней мере, при ясно высказанном нами
предположении, что являющиеся на рынке контрагенты имеют правильное
представление относительно хода рыночных цен. Если это условие не выполнено, тогда,
разумеется, появление более 100 лиц, желающих купить известный товар, могло бы
подать повод к ошибочному мнению, что среди них есть немало покупателей,
обладающих более высокой обменоспособностью, а это обстоятельство могло бы
побудить небольшое число ранее явившихся покупателей заключить меновую сделку по
слишком высоким ценам].
Весьма своеобразную роль играет вторая группа, состоящая из оценок товаров со
стороны всех действительно вступающих в меновую сделку групп контрагентов, за
исключением последней. Роль эта заключается исключительно в том, что названные
оценки взаимно связывают и нейтрализуют друг друга. Возьмем опять наш типический
пример. Рассматривая, какое значение имеет для установления цены присутствие,
например, покупателя А1, мы найдем, что им совершенно парализуется влияние одного
члена противной стороны, например продавца В1, так что теперь установление цены
происходит таким образом, как будто нет на рынке ни А1, ни В1 Точно так же нетрудно
убедиться в том, что роль покупателей А2, А3 и А4 заключается лишь в нейтрализации
влияния их противников - покупателей В2, В3 и В4: при их присутствии цена
устанавливается между 210 и 215 флоринами, а если бы их совсем не было на рынке, то
А5 и В5 совершили бы между собой меновую сделку точно так же по цене между 210 и
215 флоринами. При этом заслуживает особенного внимания тот факт, что сама
высота субъективных оценок, относящихся к рассматриваемой группе, не играет тут
никакой роли. Так, например, покупатель А1, оценивающий лошадь в 300 флоринов, вполне
нейтрализовал бы продавца В1 и в том случае, если бы оценивал лошадь не в 300, а
только в 250 или даже в 220 флоринов; с другой стороны, если бы А1 оценивал лошадь в
2000 или в 20000 флоринов, то и эта огромная оценка не оказала бы решительно никакого
влияния на высоту цены - 2000 или 20 000 флоринов точно так же целиком ушли бы на
нейтрализацию В1, как и 300 или 220 флоринов.
Впрочем, если оценки, относящиеся к рассматриваемой группе, и не оказывают никакого
прямого влияния на образование цены-равнодействующей, то отсюда еще отнюдь не
следует, что они не имеют решительно никакого значения. В самом деле, оценки,
принадлежащие одной из обменивающихся сторон, - в нашем примере оценки
покупателей А1, А2, А3 и А4, - нейтрализуя такое же число оценок противной стороны, - в
нашем примере оценки продавцов В1, В2, В3 и В4, - играют двоякую роль: во-первых, они не
допускают, чтобы в состав предельной пары, оказывающей непосредственное влияние на
высоту цен, вошел вместо В5 более сильный продавец-конкурент; а во-вторых, они не
допускают, чтобы самые сильные конкуренты-продавцы, даже не связанные,
нейтрализовали в свою очередь тех покупателей, которые стоят к ним всего ближе по
своей обменоспособности, и таким образом приводят к тому, что в предельную пару, от
положения которой зависит высота цены, вместо А5 попадает более слабый член
покупающей стороны [чтобы пояснить сказанное на нашем примере, отбросим
покупателей А1, А2, А3 и А4; тогда положение сторон будет таково:
А5
220
флори
нов
B1
флори
нов
А6
""
B2
""
А7
""
B3
""
B4
""
А8
""
B5
""
А9
""
B6
""
А10
""
B7
""
B8
""
Как видим, последнюю пару, в которой осуществлены экономические условия обмена,
составляют теперь А8 и В4. Следовательно, в предельную пару, от положения которой
зависит высота цены, попадают теперь: со стороны покупающих - более слабый, со
стороны продающих - более сильный член, нежели раньше. Соответственно этому
понижается и высота цены: прежде цена устанавливалась между 210 и 215 флоринами,
теперь она должна установиться между 170 и 180 флоринами]. Поэтому роль всех тех
пар контрагентов, которые по своей обменоспособности превосходят предельную пару,
мы всего точнее можем определить следующим образом: прямого влияния на
образование цены-равнодействующей названные пары не оказывают совсем,
косвенное же влияние оказывают в такой мере, в какой, нейтрализуя друг друга, они
дают возможность занять место предельной пары какой-нибудь определенной другой
паре контрагентов.
Наконец, непосредственное влияние на образование цены оказывает исключительно
третья, и притом самая незначительная по своим размерам, группа, к которой
относятся оценки, принадлежащие двум предельным парам контрагентов. Они, и только
они одни, играют роль тех непосредственно действующих сил, равнодействующей
которых является высота рыночной цены; все более слабые контрагенты устраняются
с рынка, все более сильные контрагенты взаимно нейтрализуются друг другом. На
первый взгляд может показаться, без сомнения, странным, что столь немногие и к тому
же столь невидные лица имеют возможность решать судьбу всего рынка. Однако при
более близком взгляде на дело мы найдем это явление вполне естественным.
Действительно, раз все участники обмена должны заключать меновую сделку по одной и
той же рыночной цене, то очевидно, что цена должна быть установлена таким
образом, чтобы она была удобна для всех участников обмена; а так как всякая цена,
удобная для контрагентов, обладающих наименьшей обменоспособностью, тем в
большей степени будет удобна и для всех контрагентов, обладающих более высокой
обменоспособностью, но не наоборот, то вполне естественно, что основой для
определения высоты рыночной цены служит положение последней пары контрагентов,
для которой оказывается еще удобной эта цена, или же положение первой из тех пар,
для которых она оказывается уже неподходящей.
Отсюда мы можем сделать очень важный вывод, а именно: далеко не всякое изменение
во взаимных отношениях между двумя обменивающимися сторонами, в отношениях
между спросом и предложением приводит к изменению в рыночной цене; напротив, не
оказывают никакого влияния на ход рыночных дел все те изменения, которыми не
затрагивается положение предельных пар, служащее единственной основой для
определения высоты рыночных цен. В частности: не имеет значения всякое сокращение
или увеличение числа отказавшихся от заключения меновой сделки контрагентов; не
имеет, далее, значения всякое увеличение или уменьшение интенсивности оценки
товара этих лиц, если только соответствующее увеличение или уменьшение не
настолько велико, чтобы благодаря ему побитые конкуренцией контрагенты могли снова
принять участие в обмене; не имеет, наконец, значения всякое, хотя бы и одностороннее,
увеличение или уменьшение интенсивности оценки товара со стороны контрагентов,
фактически вступающих в меновую сделку, за исключением предельной пары, если
только оно не ставит их в необходимость совершенно отказаться от заключения
меновой сделки [так, например, если среди 100 покупателей на товар, продающийся по 10
флоринов, найдется пять или десять человек, которые согласились бы в крайнем случае
дать за него даже и 100 или 1000 флоринов, или же эти пять. десять человек согласятся
дать лишь до 20 флоринов, не более, то это не окажет на цену решительно никакого
влияния. Их готовность дать более высокую цену ни в коем случае не может идти в
счет]. Напротив, действительное значение имеют, с одной стороны, изменение в оценке
товара теми лицами, которые входят в состав предельных пар, с другой -
одностороннее изменение в числе лиц, стоящих выше членов предельных пар по своей
обменоспособности, так как это привело бы к нарушению равновесия, к вытеснению с
рынка одного или нескольких конкурентов и, следовательно, к перемене состава
предельных пар, положением которых непосредственно определяется высота рыночных
цен.
Спрашивается теперь: в каком же отношении закон цены, выведенный нами для тех
случаев, когда имеет место обоюдная конкуренция покупателей и продавцов, находится к
другим трем формулам, которые мы вывели для более простых случаев изолированного
обмена и одностороннего соперничества? Не имеем ли мы в лице их дело с
соответствующим числом самостоятельных законов, так что явления цены
управляются не менее как четырьмя различными законами? Нет, это не так. Напротив,
последняя формула обнимает собой все предыдущие. Она представляет собой наиболее
полное и законченное выражение той законосообразности, которая наблюдается и в
рассмотренных ранее случаях, - только там благодаря упрощенности, так сказать
урезанности, условий она проявляется в несколько сокращенной форме. Поскольку в более
простых случаях совершенно недостает некоторых отдельных из тех органов, которые
в полной формуле выступают в качестве определяющих цену факторов, постольку
сокращается, естественно, и число границ, внутри которых движется цена. Но все те
определяющие цену органы, которые вообще имеются налицо в простейших случаях,
оказывают там совершенно такое же влияние, какое признается нами в главной формуле
[покажем это для одного из трех случаев. При одностороннем соперничестве между
покупателями единственная полная пара совпадает с последней, действительно
заключающей меновую сделку парой, следовательно, с верхней предельной парой. От
каждой предельной пары здесь имеется лишь половина - в лице отказавшегося от
меновой сделки конкурента-покупателя. Поэтому, - так как о влиянии несуществующего
побитого конкуренцией покупателя и речи быть, разумеется, не может, - остаются
только три предела, в рамках которых должна двигаться цена, а именно: ценность
товара в глазах действительно купившего его лица, ценность товара для продавца и
ценность товара для наиболее сильного из отказавшихся от меновой сделки покупателя -
совершенно так, как показано нами выше].
Подведем теперь итоги. Из всех результатов, добытых нами в настоящей главе, самый
важный заключается в следующем: все действующие при разумно-эгоистическом
установлении цен влияния мы свели к субъективным оценкам товаров участниками
обмена, к рациональному определению субъективных ценностей обмениваемых вещей.
Эта основная идея служит центром, около которого вращается все остальное. Если
принять ее, то придется признать и все детали нашего анализа; если отвергнуть ее,
тогда и всякая деталь сама собой лишится своей доказательной силы. Ввиду этого,
прежде чем перейти к исследованию других вопросов, я считаю и необходимым, и
возможным прибавить еще несколько слов в защиту нашей основной идеи, - под
опасением и даже с желанием сказать больше, чем требуется по существу дела для
полного ее обоснования.
По моему глубокому убеждению, самый простой, самый естественный и, наконец, самый
плодотворный взгляд на обмен и цену получается тогда, когда мы рассматриваем
образование цены как образование равнодействующей существующих в обществе оценок.
Это не сказка, это живая действительность. Прежде всего в процессе образования цен
действуют настоящие силы - силы, конечно, не физические, а психические. Такого рода
силами являются желания: желание получить товар со стороны покупающих, желание
получить деньги за товар со стороны продающих. Интенсивность этой силы
измеряется, естественно, величиной той пользы, которой ожидает человек от
приобретения желаемой вещи, величиной той выгоды, какую представляет данная вещь
с точки зрения его благополучия, следовательно (абсолютной) величиной той
субъективной ценности, какую он придает этой вещи. Рынок же представляет собой
такое место, где желание приобрести вещь, принадлежащую другому, может
выразиться в общепризнанной, законной форме. Однако ж эти желания не могут
проявиться с полной силою, каждое из них встречает на своем пути некоторую
преграду. Такого рода преграда заключается в стремлении человека сохранить в своих
руках принадлежащие ему материальные блага. Нельзя приобрести чужую вещь, не
отдав за нее своей собственной вещи. Чем труднее решиться на отдачу другому своей
собственной вещи, тем сильнее препятствие, на которое наталкивается желание
получить чужую вещь. Сила этого препятствия, естественно, измеряется в свою
очередь величиной того значения, какое представляет отдаваемая вещь с точки зрения
благополучия отдающего субъекта, следовательно, величиной субъективной ценности
этой вещи. Все остальное очень просто. У контрагентов, обладающих наименьшей
обменоспособностью, препятствие сильнее желания, и оттого это последнее, будучи
совершенно парализовано, не может проявиться наружу: названные контрагенты не
вступают в меновую сделку и не имеют возможности оказать какое бы то ни было
влияние на те условия, на которых заключают меновую сделку другие участники обмена.
У контрагентов, обладающих более высокой обменоспособностью, желание приобрести
чужую вещь сильнее привязанности к своей собственной вещи - сила больше
препятствия; остается, следовательно, некоторый избыток силы, который и приводит
к заключению меновой сделки. Этот избыток, оказывающийся всего больше у наиболее
сильных по своей обменоспособности контрагентов, сам по себе мог бы оказывать на
установление цены влияние, соответствующее своей величине. Но так как правильно
понимаемый интерес более сильных контрагентов заключается не в том, чтобы давать
за товар столько, сколько они могут дать в крайнем случае, а в том, чтобы давать за
товар как раз столько, сколько они вынуждены дать, чтобы путем вытеснения лишних
контрагентов обеспечить за собой место в ряду контрагентов, действительно
вступающих в меновую сделку, то они сознательно не пускают в ход всей своей более
высокой меновой силы - нет, в своих действиях они не идут дальше того, что может и
вынужден делать последний из них, чтобы одержать верх над своим более слабым
соперником. Стало быть, дело само собой устраивается таким образом, что основой
для определения цены начинает служить положение последнего из победивших
конкурентов и первого из конкурентов побежденных, или, как мы выразились раньше,
субъективные оценки вещи предельными парами.
Ортодоксальная политическая экономия уже несколько столетий учит, что цена всех
материальных благ определяется отношением между предложением и спросом. Ни то,
ни другое из этих названий не встречается в нашей формулировке закона цен. Что это
значит? Быть может, я придумал только новые слова для обозначения той же самой
вещи? Или же, напротив, наш закон не только выражается в новых терминах, но и
Е. Бем-Баверк. "Основы теории ценности хозяйственных благ" "4. Более
подробный анализ факторов, которыми определяется высота цены
В предыдущей главе мы показали, что высота цены определяется высотой оценок
товара предельными парами. Теперь нам предстоит разрешить вопрос: какими же
условиями определяется высота оценок товара предельными парами?
На первый взгляд этот вопрос разрешается очень просто. В самом деле, ведь ясно, что
на положение предельных пар должны оказывать решающее влияние, с одной стороны,
число, а с другой - сила желаний или высота оценок, существующих среди покупателей и
продавцов. Мы хотим этим сказать вот что: оценка товара предельными парами будет
высока, когда в среде покупателей обнаруживаются очень высокие оценки в
сравнительно небольшом числе, а в среде продавцов - низкие оценки в сравнительно
небольшом числе, ибо в таком случае незначительное количество низких оценок товара
продавцами нейтрализуется некоторой частью гораздо большего количества высоких
оценок, принадлежащих покупателям: а так как после этого на стороне покупателей все
еще остаются члены с высокими цифрами оценок, а на стороне продавцов - только уже
члены с высокими цифрами оценок, то с той и с другой стороны и предельную пару
входят лица с высокими цифрами оценок. По совершенно аналогичным причинам оценка
товара предельными парами будет, напротив, низкая, когда на стороне покупателей
оказывается относительно небольшое число высоких оценочных цифр, а на стороне
продавцов - относительно большое число очень низких оценочных цифр.
Таковы соображения, которые, хотя и под несколько иным ярлыком, излагались
бесчисленное множество раз во всех теориях цен и даже иллюстрировались при помощи
тщательно составленных графических изображений. Ввиду этого нам нет надобности
останавливаться на них дольше.
Если эту комбинацию причин, которая, как разъяснено выше, оказывает определяющее
влияние на высоту оценок товара предельными парами, мы разложим на составляющие
ее элементы, то получим прежде всего четыре фактора образования цен:
1) число желаний, имеющих в виду данный товар;
2) высота оценок товара покупателями;
3) количество товара, предназначенное для продажи;
4) высота оценок, принадлежащих продавцам.
Но тут выступает на сцену во всей своей силе одно обстоятельство, о котором я хотя
упоминал вскользь уже неоднократно в предыдущем изложении, но в разъяснение
которого до сих пор не пускался, так как в этом не было пока надобности. Дело в том,
что наши оценочные цифры являются еще отнюдь не простыми величинами. Они совсем
не представляют собой простых данных об абсолютной величине субъективной
ценности, какую имеет товар в глазах оценивающих субъектов, - нет, в них нужно
видеть лишь относительные числа, полученные путем сравнения двух различных
оценок, а именно: оценки самого товара и оценки той вещи, в которой выражается его
цена.
Когда, анализируя наши схематические примеры, мы утверждали, что, например,
покупатель А оценивает лошадь в 200 гульденов, то этим мы еще ровно ничего не
говорили и отсюда еще ровно ничего не узнавали относительно того, какое абсолютное
значение имеет обладание лошадью для благополучия А, - нет, мы просто лишь указывали
этим на то отношение, в каком ценность лошади находится к ценности денег; смысл
наших слов был такой: А оценивает лошадь в 200 раз выше одного гульдена. Поэтому
если мы хотим выяснить элементарные факторы образования цены, - а в этом именно и
заключается наша теперешняя задача, - то мы должны на. место комбинированных
величин, какими оказываются наши цифры оценок, поставить те элементы, из которых
они комбинируются. Такого рода элементов два: во-первых, абсолютная величина
субъективной ценности, которую имеет товар в глазах оценивающего лица, и, вовторых,
абсолютная величина субъективной ценности, которую имеет в глазах
оценивающего лица денежная единица (единица вещи, в которой выражается цена
товара). При этом комбинированное их действие, очевидно, таково, что цифра оценки
будет тем больше, чем выше абсолютная ценность товара в глазах оценивающего и чем
ниже в его глазах абсолютная ценность той вещи, в которой выражается цена товара,
и наоборот.
Отсюда вытекает несколько выводов, которые имеют слишком важное значение для
того, чтобы о них можно было не упомянуть здесь. Очевидно, что высокая цифра оценки
может быть в одинаковой степени и результатом особенно высокой оценки товара, и
результатом очень низкой оценки денег. Оценочная цифра 200 гульденов, например,
получится как в том случае, когда известное лицо оценивает лошадь в 2000 и при этом
один гульден в 10 единиц какой-нибудь идеальной меры, так и в том случае, когда это
лицо оценивает лошадь только в 20, а один гульден в то же время только в 1/10 такой
единицы. Отсюда следует прежде всего, что наиболее сильные по своей
обменоспособности покупатели, оценивающие товар всего выше, отнюдь не совпадают
непременно с теми лицами, для которых товар, составляющий предмет их желаний,
имеет наибольшее действительное значение с точки зрения благополучия, напротив, в
состав их входят частью люди, которым товар в самом деле крайне необходим, частью
же и такие лица, которые не чувствуют настоятельной нужды в товаре, но для
которых зато и деньги не имеют большой ценности. Наоборот, ряды наиболее сильных
по своей обменоспособности продавцов наполняются не только лицами, которые очень
легко могли бы обойтись без продаваемого товара, но и такими лицами, для которых сам
товар их представляет высокую ценность, но которым еще настоятельнее нужны
деньги.
Перейдем теперь к другому выводу, не менее важному. Мы знаем уже, что при каждой
экономически рациональной меновой сделке каждый из двух контрагентов должен
получить выгоду, заключающуюся в разнице между субъективной ценностью
отдаваемой вещи и более значительной ценностью вещи, получаемой в обмен. Само
собой понятно, что выгода от обмена будет тем больше, чем выше указанная разница в
ценности обмениваемых вещей. Но ничем не нарушаемый ход конкуренции приводит к
тому, что из всех являющихся на рынок лиц действительно заключают меновую сделку
как раз те, для которых вышеупомянутая разница оказывается наибольшей, а именно
те покупатели, которые оценивают покупаемый товар всего выше по отношению к
отдаваемым за него деньгам, и те продавцы, которые оценивают продаваемый товар
всего ниже по сравнению с получаемой за него денежной суммой. Таким образом, повидимому,
рыночный механизм, управляемый эгоистическими стремлениями участников
обмена, стихийно, сам собой, приводит к достижению наибольшей выгоды, какая только
может быть получена при господствующих рыночных условиях, а следовательно, и к
достижению наибольшей суммы хозяйственной пользы для всего общества.
Существует, по-видимому, полная экономическая гармония между индивидуальными
интересами участников обмена, вышедших победителями из борьбы со своими
соперниками, и общими интересами всего общества. И действительно, эту мысль
неоднократно высказывает Шеффле в своих остроумных и для своего времени весьма
замечательных соображениях по вопросу об образовании цены из индивидуальных
оценок: он доказывает, что "естественная меновая ценность", образующаяся на рынке
"при нормальном ходе хозяйственной конкуренции", приводит предложение и спрос в
"наиболее полезное" и "с общественной точки зрения самое плодотворное" равновесие и
таким образом "дает наибольшую сумму чистой выгоды, какая только может быть
получена обществом" [Schaffle. Gesellschaftliches System der menschlichen Wirtschaft. Ed.
3. §. 184, 189, 194. Подобные же взгляды развивает Вальрас (Theorie mathematique de la
richesse sociale. Lausanne, 1883. P. 23). Последнему возражал уже Лаунгардт
(Mathematische Begrundung der Volkswirtschaftslehre. Leipzig, 1885. S. 30). Однако ж мне
кажется, и сам Лаунгардт не обнаруживает достаточно глубокого понимания
рассматриваемых явлений. К сожалению. я не могу здесь разбирать подробно воззрения
двух последних писателей, так как у них анализ экономических явлений облечен в одежду
запутанных математических формул, которые сами по себе, вне связи с целым, должны
остаться непонятными для читателя. Замечу лишь вообще, что в сочинениях
сторонников "математического направления в политической экономии" можно найти
немало интересных и остроумных соображений по занимающему нас вопросу, которые,
впрочем, далеко не достигают такой степени ясности, какой отличаются, например,
взгляды Менгера. Особенно сильно вредит нашим экономистам невыработанность
понятий, в этом отношении математический способ мышления не мог, конечно, оказать
им большой услуги. Так, например, "ценность" Лаунгардт все еще продолжает
отождествлять с "полезностью"! (Launhardt. Op. cit. S. 1, 11). Впрочем, мне кажется
странным, что немец Лаунгардт в своем исследовании опирается исключительно на
труды Вальраса и Джевонса, между тем как те самые основные идеи, благодаря
которым именно и приобретают столь высокое значение сочинения названных ученых,
особенно "уравнение ценности", которому по справедливости придает огромную
важность Лаунгардт (Ibid. S. 12), были развиты в немецкой экономической литературе
задолго до Вальраса и Джевонса; правда, они не облечены здесь в математическую
форму, но зато изложены с необычайною ясностью и вполне самостоятельно: мы
говорим об "Основаниях политической экономии" (Grundsatze der Volkswirtschaftslehre)
Менгера, вышедших в 1871 г.].
Однако ж при всей своей видимой основательности взгляд этот оказывается
совершенно ошибочным. Он основывается на смешении высоких относительных с
высокими абсолютными выгодами от обмена. Не подлежит ни малейшему сомнению,
что под влиянием ничем не стесняемой конкуренции, управляющейся разумноэгоистическими
действиями участников обмена, приобретается наибольшее количество
гульденов благодаря тому, что товар попадает в руки тех конкурентов, которые
оценивают его на наибольшее число гульденов выше денежной суммы, представляющей
его цену, которые, следовательно, извлекают из обмена наибольшую относительную,
измеряемую деньгами, выгоду. Однако ж высокая относительная выгода от обмена
может при известных обстоятельствах представлять собой очень скромный
абсолютный выигрыш ценности - это бывает именно тогда, когда денежная единица,
которой измеряется выгода от обмена, имеет в глазах данного лица низкую
субъективную ценность. Поясним это
...Закладка в соц.сетях
