Жанр: Документальная
Юридический справочник (Украина)
...пить лошадь сейчас же по самой выгодной
цене, которую он может дать в крайнем случае, он предпочтет сперва предложить
такую же низкую цену, какую предлагают его менее сильные конкуренты, и станет
повышать ее лишь тогда и лишь в такой мере, когда и в какой это будет оказываться
для него необходимым, чтобы устоять в борьбе с соперниками.
Равным образом и продавец В1, который мог бы отдать свою лошадь с выгодой для себя
даже за 110 флоринов и очень легко нашел бы за такую цену покупателя, будет до
последней крайности воздерживаться от продажи лошади по такой крайней цене и на
первых порах станет запрашивать такую же высокую цену, какую запрашивают
остальные продавцы, его конкуренты. Таким образом, переговоры начнутся с
предложения возможно более низких цен со стороны покупателей и с требования
наиболее высоких цен со стороны продавцов. И покупатели, и продавцы будут вести себя
вначале сдержанно [чем опытнее участники меновой сделки, чем они лучше знают
положение дела на рынке, тем скорее заканчиваются предварительные переговоры, во
время которых обе стороны зондируют почву, назначая цены с большой
осторожностью. Опытные дельцы, вполне освоившиеся с торговыми делами,
воздерживаются совершенно от предложения крайних цен, зная заранее, что они не
могут реализоваться, и с самого начала назначают цены, очень близкие к тем, которые
устанавливаются в конце концов. Крайнюю степень сокращения представляют собою
"цены без запроса", назначаемые одной стороной - продавцами. Устанавливая
постоянные цены, продавцы отказываются от всякого предварительного зондирования
почвы и хотят сразу угадать, какие рамки будут установлены для цен положением дел
на рынке. Они должны стараться угадать эти рамки в точности, так как если они
назначат цену ниже, то не получат всей выгоды, если же назначат цену выше, то им не
удастся сбыть свой товар - покупатели пойдут к другим торговцам, их конкурентам.
Правда, "цены без запроса" распространены не столько на вольном рынке, сколько в
магазинах, в которых торговля не находится вполне под давлением конкуренции и в
которых поэтому ошибка в назначении цены не так рискованна].
Предположим, что покупатели начинают с предложения цены в 130 флоринов. Ясно
прежде всего, что, исключая случаи грубой ошибки в суждениях о положении дела на
рынке, по этой цене меновая сделка еще не может быть совершена. Действительно,
ведь за 130 флоринов согласились бы купить лошадей все десять покупателей, из
которых каждый оценивает лошадь выше 130 флоринов, между тем как хозяйственный
расчет позволил бы продать по такой низкой цене только двух лошадей, а именно
принадлежащих В1 и В2. Очевидно, что не воспользоваться конкуренцией между
покупателями для повышения цены было бы со стороны В1 и В2 в такой же степени
неблагоразумно, как неблагоразумно было бы со стороны самих покупателей позволить
двоим из них купить лошадей на самых выгодных условиях, не сделав попытки путем
предложения цены, несколько более высокой, но для них все-таки еще выгодной, побить
более слабых конкурентов. Поэтому, - совершенно так же, как и во втором случае,
рассмотренном нами под буквою В, - конкуренция между покупателями, явившимися в
слишком большом числе по сравнению с продавцами, должна будет повести к
устранению некоторых из конкурентов с рынка. Спрашивается: как же долго может
продолжаться соперничество между покупателями в повышении цены?
До 150 флоринов могут дать за лошадь все десять покупателей. При дальнейшем
повышении цены наименее сильные конкуренты должны отступиться от покупки один
за другим. При цене в 150 флоринов вынужден отступиться А10, при цене в 170 флоринов
- А9, при цене в 180 флоринов - А8, при цене в 200 флоринов - А7. Но вместе с возвышением
предлагаемой цены должно увеличиваться, с другой стороны, число тех продавцов, для
которых становится экономически возможным участие в обмене. Когда цена
поднимается до 150 флоринов, начинает думать серьезно о продаже лошади продавец
В3, при цене в 100 флоринов приобретает надежду продать лошадь с выгодой продавец
В4, при цене в 200 флоринов - продавец В5. Таким образом все более и более сглаживается
столь сильное вначале несоответствие между числом лиц, желающих и имеющих
возможность купить лошадь, и числом лиц, могущих продать лошадей.
При цене в 130 флоринов предъявляли серьезный спрос на лошадей десять человек, а с
выгодой можно было продать только двух лошадей; напротив, при цене в 200 флоринов и
выше действительный спрос существует уже только на шесть лошадей, а с выгодой
могут быть проданы пять лошадей; первоначально число активных покупателей было
больше числа активных продавцов на восемь, теперь эта разница уменьшилась до
единицы. Но все-таки пока действительный спрос вообще продолжает быть выше
предложения и пока участники обмена ясно сознают это, конкуренция окончиться не
может, так как при подобных обстоятельствах, с одной стороны, продавцы еще имеют
возможность и желание воспользоваться превышением спроса над предложением и
конкуренцией между покупателями для дальнейшего увеличения цены, а с другой
стороны, и покупатели, побуждаемые противоположностью их интересов, не могут
отказаться от желания побить друг друга посредством дальнейшего повышения цены. В
самом деле, покупатель А6 обнаружил бы очень плохое понимание своих собственных
интересов, если бы стал спокойно смотреть, как пять его соперников покупают пять
наиболее дешевых лошадей, лишая его тем всякой возможности приобрести лошадь, а
следовательно, и получить выгоду от обмена [если будут проданы лошади,
принадлежащие В1, В2, В3, В4 и В5, то в качестве наиболее сильного по своей
обменоспособности продавца останется В6, оценивающий свою лошадь в 215 флоринов,
следовательно, выше, оценивает ее покупатель А6. При подобных условиях, как мы уже
знаем, обмен между А6 и В6 оказывается экономически невозможным. То же самое в еще
большей степени относится к продавцам В7 и В8, обменоспособность которых еще
ниже]. Но в то же время ни один из его соперников не потерпит, чтобы А6 купил одну из
пяти лошадей, на которых существует такой сильный спрос, так как если А6 купит одну
из этих пяти лошадей, то покупатель, отказавшийся от покупки лошади в пользу А6,
хотя вообще и будет еще иметь возможность купить нужную ему лошадь, но уже
только на условиях, менее благоприятных, выставляемых наиболее требовательными и
сдержанными продавцами В6, В7 и В8, и притом лишь по цене, превышающей по крайней
мере ту субъективную оценку, какую дает своей лошади продавец В6, т. е. по цене выше
216 флоринов. Таким образом, забота о собственной выгоде побуждает всех
конкурирующих между собой покупателей продолжать наперебой друг перед другом
повышать цену и после того, как она достигнет 200 флоринов.
Наконец, положение дел изменяется, когда цена, постепенно поднимаясь, достигает
уровня в 210 флоринов. Теперь уже и А6 поставлен в необходимость отказаться от
покупки лошади; после этого спрос и предложение уравниваются: при пяти продавцах
остаются уже пять лиц, желающих купить лошадь. Так как они все могут быть
удовлетворены одновременно, то у них нет никаких побуждений теснить друг друга
дальнейшим повышением цены; напротив, их интересы по отношению к продавцам
оказываются теперь солидарными: все они одинаково стремятся купить лошадей по
возможно более низким ценам. Поэтому соперничество между покупателями,
препятствовавшее ранее заключению меновой сделки, прекращается теперь, и сделка
может быть заключена по 210 флоринам.
Однако это еще не значит, что она должна непременно состояться на таких условиях.
Легко может случиться, что продавцы окажутся неуступчивыми и отвергнут даже
предложение 210 флоринов за лошадь в надежде получить еще более высокую цену. Что
же произойдет в подобном случае? Прежде всего покупатели, чтобы не возвращаться
домой с пустыми руками, станут опять надбавлять цену. Но долго продолжаться это
соперничество уже не может. Если бы требование продавцов превысило 220 флоринов,
то был бы принужден отказаться от покупки и покупатель А5, и тогда при пяти
продавцах осталось бы только уже четверо покупателей. Следовательно, одному из
продавцов не удалось бы продать свою лошадь; а так как никто из них не захочет
отказаться от продажи, то, - по тем же самым мотивам, которые ранее, когда спрос
был выше предложения, побуждали покупателей наперебой повышать цену, - все
продавцы начнут наперебой друг перед другом понижать цену до тех пор, пока и пятый
владелец лошади не найдет себе покупателя, что может произойти при цене ниже 220
флоринов [само собой разумеется, что постепенное повышение цены со стороны
покупающих и постепенное понижение ее со стороны продающих не должны непременно
совершаться независимо одно от другого; напротив, в большинстве случаев они
совершаются одновременно].
Впрочем, в рассматриваемом нами конкретном случае окончательная цена должна
установиться даже на более низком уровне. В самом деле, пока цена еще не успела
упасть ниже 215 флоринов, явился бы шестой конкурент-продавец в лице В6. Благодаря
его появлению продавцов стало бы больше, чем покупателей (шесть против пяти), и,
следовательно, владельцы лошадей поставлены были бы в необходимость наперебой друг
перед другом сбавлять цену, чтобы сохранить за собой положение на рынке. Лишь в
этой-то борьбе должен погибнуть слабейший из конкурентов. Такого рода участь
постигает В6 в тот момент, когда требования соперничающих между собой продавцов
упадут ниже 215 флоринов. Этим путем будет создано количественное равновесие
между обеими сторонами - продающей и покупающей; затем этим путем будет найден
и тот уровень цены, при котором только и может прекратиться борьба. Таким образом,
границы, внутри которых должна установиться цена в рассматриваемом нами случае,
при разумно-эгоистическом способе действия конкурентов и при знакомстве их с
истинным положением дел на рынке лежат между 210 и 215 флоринами. Только в этих
границах и может создаться благоприятное для заключения меновой сделки отношение,
когда все лица, сохраняющие возможность участвовать в обмене, получают выгоду от
заключения сделки, а все лица, не получающие выгоды, т.е. потерпевшие поражение
конкуренты, не имеют уже силы оказывать вредное влияние на ход дел своих более
сильных соперников [само собой понятно, что вывод, получаемый нами путем
абстрактного анализа, осуществляется на практике тем полнее, чем свободнее могут
все участники обмена следить за общим ходом дел на рынке, чем, следовательно, в
большей степени меновые сделки носят публичный характер и чем больше они
сконцентрированы. Если же, напротив, как это бывает обыкновенно, переговоры и
сделки ведутся в группах, хотя и сообщающихся между собой, но все же отдельных одна
от другой в смысле пространства или времени, то в пределах отдельной группы общие
условия конкуренции на всем рынке не могут, конечно, проявляться в полной мере. В
результате получается то, что цены, устанавливающиеся в отдельных группах, очень
часто лишь приближаются более или менее к идеальной рыночной цене, представленной
в нашей схеме, не совпадая с нею вполне].
Постараемся теперь сделать из этих длинных разъяснений общие выводы в приложении
к нашей теории ценности. На основании сказанного выше мы можем дать ясные и
точные ответы на четыре вопроса. Два из них относятся к участкам обмена, два других
- к цене, по которой совершается меновая сделка.
Первый вопрос: кому из конкурирующих между собой участников обмена
действительно удастся совершить меновую сделку? На этот вопрос наш пример дает
вполне точный ответ: совершить меновую сделку, т.е. купить или продать,
действительно удастся с той и с другой стороны конкурентам, обладающим
наивысшей обменоспособностью, а именно тем из покупателей, которые оценивают
товар всего выше (А1 - А5), и тем из продавцов, которые оценивают товар всего ниже
(В1 - В5).
Второй вопрос: какое количество конкурентов с той и с другой стороны
действительно участвует в совершении меновой сделки? Разрешение этого вопроса
важно в том отношении, что от него зависит, как увидим несколько ниже, ясность
формулировки законов цены. Обратимся прежде всего к нашему примеру.
Меновую сделку совершают пять пар - по пять человек с той и с другой стороны.
Всматриваясь в дело ближе, мы находим, что это те пары, из которых в каждой,
взятой в отдельности, осуществлены экономические условия обмена, т.е. каждый
контрагент оценивает получаемую вещь выше отдаваемой. Напротив, устраняются с
рынка все те пары, в которых экономические условия обмена не осуществлены.
Увеличивая число примеров и анализируя тот пример, который привел к этому
результату, мы легко можем убедиться, что это не простая случайность, а
обусловливающееся внутренней необходимостью правило [для того чтобы А6 мог
заключить меновую сделку наряду со своими более сильными конкурентами А1-А5,
необходимо, чтобы нашелся еще шестой продавец, который был бы готов продать свою
лошадь по цене, экономически достуной для А6, т.е. ниже 210 флоринов. А6 пришлось
отказаться от покупки лошади потому, что не оказалось налицо такого В6, а В6
вынужден был отказаться от продажи лошади, потому что не нашлось такого А6,
который бы готов был заплатить за лошадь экономически допустимую для В6 цену выше
215 флоринов. Если мы изменим цифры нашего примера таким образом, что и А6 будет
оценивать лошадь выше В6, т.е., например, в 216 флоринов, то окажется, что
соперничество в повышении цены остановится между 215 и 216 флоринами и в обмене
примут участи еще А6 и В6 в качестве последней пары]. Но вместе с тем мы убедимся и
в том, что пар можно насчитать лишь столько, сколько их окажется, если мы будем
располагать участников обмена с той и с другой стороны попарно по степени их
обменоспособности, т.е. двух самых сильных конкурентов из числа покупателей и из
числа продавцов отнесем к первой паре, двух следующих - ко второй паре и т. д. [если
соединить участников обмена попарно таким образом, как показано в приведенной ниже
схеме, то мы получили бы, правда, не менее восьми пар, из которых в каждом
покупатель-конкурент оценивает лошадь выше, чем конкурент-продавец.
А
1
флори
нов
В1
флор
инов
А
""
В2
""
А
""
В3
""
А
""
В4
""
А
""
В5
""
А
""
В6
""
А
""
В7
""
А
""
В8
""
А
""
А
""
Однако ж нетрудно видеть, что при разумно-эгоистическом способе действия со
стороны всех желающих купить и продать обмен не может совершаться при подобных
условиях. Для того чтобы, например, заключить меновую сделку с А10, В1 должен был бы
удовольствоваться получением цены, стоящей ниже субъективной оценки лошади со
стороны А10, т. е. ниже 150 флоринов; но он этого не сделает, так как имеет полную
возможность взять более высокую цену с каждого из других покупателей. Точно так же
и А2, для того чтобы вступить в меновую сделку с В8, должен был бы дать ему цену
выше 260 флоринов, но он не согласится на это ввиду того, что положение дел на рынке
позволяет ему купить лошадь за более низкую цену Таким образом, продавцы будут
избегать тех покупателей, а покупатели - тех продавцов, с которыми они могут
заключить меновую сделку лишь на невыгодных для себя условиях; в результате само
собой получится то. что этого рода покупатели и продавцы будут устранены с рынка
конкуренцией и количество действительно вступивших в меновую сделку пар сократится
до числа, указанного нами в тексте]. Поэтому общий закон мы можем формулировать
следующим образом: в меновую сделку фактически вступает с той и с другой стороны
столько лиц, сколько получается пар, если разместить попарно желающих купить и
продать по степени их обменоспособности в нисходящем порядке, - пар, из которых в
каждой покупатель оценивает товар по отношению отдаваемой в обмен на него
вещи выше, нежели продавец.
Третий и четвертый вопросы касаются непосредственно цены.
Прежде всего нужно установить, в-третьих, что все одновременно совершаемые под
давлением конкуренции меновые сделки заключаются по приблизительно одинаковым
ценам. В нашем примере все пять пар заключают меновую сделку по цене, колеблющейся
между 210 и 215 флоринами.
Самым важным вопросом является четвертый: как высоко устанавливается эта
приблизительно одинаковая "рыночная цена"? Она никоим образом не может быть
выше субъективной ценности лошади со стороны А5 и никоим образом ниже оценки
лошади со стороны В5, иначе для создания равновесия недоставало бы в первом случае
пятого покупателя, во втором - пятого продавца. Но вместе с тем цена не может
никоим образом быть выше оценки В6 и никоим образом ниже оценки А6, иначе в первом
случае против пяти покупающих выступил бы шестой продавец, а во втором - против
пяти продающих шестой покупатель, равновесие точно так же было бы нарушено, и
соперничество в повышении и понижении цены стало бы продолжаться до тех пор, пока
цена не вышла бы в указанные выше границы.
Давая этому выводу общую формулировку, получим следующее положение: при
обоюдном соперничестве границы, внутри которых устанавливается рыночная цена,
определяются сверху оценками последнего из фактически вступающих в меновую
сделку покупателей и наиболее сильного по своей обменоспособности из устраненных
конкуренцией с рынка продавцов, а снизу - оценками наименее сильного по
обменоспособности из фактически заключающих меновую сделку продавцов и
наиболее сильного по обменоспособности из не имеющих возможности вступить в
меновую сделку покупателей. Установление двойных границ нужно понимать в том
смысле, что решающее значение принадлежит каждый раз границам более тесным [в
нашем примере рыночная цена определяется оценкой устраненных с рынка конкуренцией
А6 и В6. Напротив, если бы оценка А6 вместо 210 флоринов равнялась лишь 190 флоринам,
а оценка В6 вместо 215 флоринов - 230 флоринам, тогда решающее значение
принадлежало бы оценке вещи со стороны последней из фактически вступающих в
меновую силу пар: цена должна была бы установиться между 200 и 220 флоринами].
Если, наконец, в приведенной формуле мы заменим длинные и подробные определения
коротким и ясным выражением "предельная пара", то получим следующую простейшую
формулу закона цен: высота рыночной цены ограничивается и определяется высотой
субъективных оценок товара двумя предельными парами.
Отсюда мы можем сделать целый ряд выводов, уясняющих ту общую точку зрения, с
которой мы рассматриваем процесс образования цен [несколько менее важных пунктов
отметим в выноске. - Сравнивая четвертый случай с первым (изолированный обмен), мы
видим, что под влиянием обоюдной конкуренции границы, внутри которых могут
заключать меновую сделку отдельные пары контрагентов, сужаются, и притом весьма
значительно, с двух сторон одновременно. При изолированном обмене А1 и В1, например,
могли бы двигаться в очень широких рамках - между 100 и 300 флоринами. Теперь же
они, а вместе с ними и все другие пары контрагентов, оказываются вдвинутыми в те
крайне узкие границы, которые устанавливаются очень близко подходящими друг к другу
оценками предельных пар. Далее, теперь становится понятным, почему мы сочли
необходимым выше остановиться на вопросе о том, скольким парам контрагентов
действительно удастся вступить в меновую сделку. Ведь если бы число этих пар было
неопределенно или случайно, тогда оставались бы неопределенными и лица,
составляющие предельные пары, и весь закон цен, объясняющий высоту цены
хозяйственным положением этих самых лиц, оказался бы висящим в воздухе].
Прежде всего бросается в глаза сходство между образованием цены и образованием
субъективной ценности. Как субъективная ценность вещи независимо от более важных
способов употребления, какое могут найти себе отдельные экземпляры запаса
материальных благ данного рода, представляет собой предельную ценность,
определяющуюся последней, предельной пользой, с которой позволяет мириться
хозяйственный расчет, - совершенно так же всякая рыночная цена представляет собой
предельную цену, определяющуюся хозяйственным положением тех пар контрагентов,
которые стоят на границе "возможности обмена" (Tauschen - Konnen). Нетрудно
убедиться, что сходство - это не простая игра случая, а, напротив, результат действия
однородных внутренних причин. При определении субъективной ценности мы видели, что
принцип хозяйственной выгоды требует, чтобы с помощью наличного запаса
материальных благ удовлетворялись сперва важнейшие потребности, потом
потребности все менее и менее важные и чтобы последней удовлетворялась некоторая
предельная потребность - потребность, представляющая предельную пользу. При
определении цены мы видим, что принцип хозяйственной выгоды требует, чтобы
меновую сделку заключали сперва наиболее сильные по своей обменоспособности пары
контрагентов, потом пары все менее и менее сильные и чтобы последней вступала в
меновую сделку опять-таки некоторая предельная пара. Там мы видели, что
удовлетворение всех потребностей, превышающих по своей важности последнюю,
предельную потребность, оказывается обеспеченным и без наличия оцениваемого
экземпляра материальных благ соответствующего рода и что от наличия оцениваемого
экземпляра зависит лишь получение именно последней, предельной пользы. Здесь мы
видим, что все пары контрагентов, превосходящие по своей обменоспособности
предельную пару, могли бы заключить меновую сделку и по более высоким или более
низким ценам, и от того обстоятельства, что цена достигает в том или ином случае
строго определенной - ни большей, ни меньшей - выгоды, зависит судьба именно
последней предельной пары контрагентов. Наконец, ценность вещи определяется
важностью последней, предельной потребности, которая может удовлетворяться при
помощи ее в силу существующей между ними зависимости; точно так же цена товара
определяется хозяйственным положением последней, предельной пары контрагентов
опять-таки в силу существующей между ними зависимости.
В связи с этим мне хотелось бы обратить внимание читателя на один очень интересный
факт, который в глазах сведущего теоретика, надеюсь, послужит вместе с тем
немаловажным свидетельством в пользу нашей теории. Дело в том, что та точка
зрения, с которой мы стараемся объяснить весь процесс образования ценности и цены,
уже давно приобрела себе право гражданства в экономической литературе, и притом
именно в приложении к разрешению проблем ценности и цены. Когда фон Тюнен учил (а
вслед за ним и вся политическая экономия повторяла), что высота прибыли на капитал
определяется производительностью именно "последней вложенной в производство
части капитала", а высота рабочей платы - именно заработком "последнего занятого в
предприятии рабочего", или когда еще гораздо раньше вопрос о том, какой из нескольких
норм издержек производства определяется рыночная цена, разрешался именно в пользу
"наивысших из необходимых для снабжения рынка товарами издержек производства",
следовательно, в пользу "последних продавцов", то во всем этом нетрудно распознать
лишь приложение к частному случаю того же самого общего принципа, на котором мы
построили учение о предельной пользе и теорию образования цены. Только в прежнее
время экономисты, высказывая подобные идеи, еще не сознавали того универсального
значения, какое они имеют в действительности. Они полагали, что устанавливают лишь
несколько частных правил второстепенной важности, тогда как на самом деле они
напали на след господствующего, "руководящего мотива", который является типическим
для всего механизма преследования хозяйственных интересов и потому оказывает
определяющее влияние на весь процесс образования ценности и цены.
Однако ж отношения между ценой и субъективной ценностью не исчерпываются
описанной аналогией, хотя она и весьма характерна. Еще важнее то обстоятельство,
что цена от начала до конца является продуктом субъективных определений
ценности. Мы видели, что вопрос о том, кто из желающих купить и продать вообще
может рассчитывать на участие в ведении переговоров относительно меновой сделки,
кто из них вообще обладает обменоспособностью, решается отношением между
субъективной оценкой покупаемого товара и субъективной оценкой вещи, в которой
выражается цена этого товара. От этого же самого отношения зависит и степень
обменоспособности каждого участника обмена. Отношение между субъективными
оценками получаемой и отдаваемой в обмен вещи с неумолимой строгостью
предписывает каждому из участников обмена, до какого пункта он может идти в
повышении или понижении цены, и вместе с тем указывает тот предел, где он
вынужден бывает отказаться от дальнейшего участия в обмене. Этим отношением
определяется, далее, кому из ряда контрагентов, обладающих наивысшей
обменоспособностью, действительно удается заключить меновую сделку; от этого
отношения зависит, кому из участников обмена достанется роль предельной пары, а
следовательно, от него зависит, наконец, и высота той цены, по которой совершаются
меновые сделки на рынке. Таким образом, действительно, в продолжении всего процесса
образования цены, поскольку в основе его лежит действие чисто эгоистических
мотивов, нет ни одной фазы, нет ни одной черты, которая не сводилась бы как к своей
причине к размерам субъективных оценок вещи участниками обмена, и потому мы с
полным правом можем назвать рыночную цену равнодействующей сталкивающихся на
рынке субъективных оценок товара и той вещи, в которой выражается его цена.
Правда, это равнодействующая совсем особого рода. Высота цены представляет собой
не просто среднюю всех обнаруживающихся на рынке субъективных оценок; нет, эти
последние принимают в обра
...Закладка в соц.сетях
