Жанр: Документальная
Юридический справочник (Украина)
...на конкретном примере. Представим себе, что
наш покупатель А1 - человек богатый, у которого всего вволю; он имеет дюжину
лошадей, составляющих для него предмет роскоши, и хочет приобрести еще одну
тринадцатую лошадь. Так как подобное желание касается потребности, от
удовлетворения которой очень нетрудно отказаться, то естественно, что исполнение
этого желания не имеет большого значения с точки зрения благополучия А1.
Следовательно, тринадцатая лошадь будет представлять в глазах А1 весьма
незначительную субъективную ценность - обозначим ее цифрой 30. Но так как у нашего
богача и денег, и всякого добра очень много, то согласно известному нам закону
предельной пользы и денежная единица будет иметь для него ценность весьма низкую.
Определим ценность, какую представляет для него один гульден, в 1/10 нашей идеальной
единицы, тогда ценность тринадцатой лошади, которую он хочет купить, будет
равняться 300 гульденам. Если А1 может приобрести лошадь на рынке за 212 гульденов,
например, то он получит от обмена выгоду, высота которой, выраженная в деньгах
достигает внушительной цифры в 88 гульденов, измеряемая же нашим идеальным
мерилом ценности - только скромной цифры в 8 8/10 единицы. Наряду с этим
предположим, что покупатель А3 - крестьянин, которому лошадь настоятельно нужна
для обработки его земли. Само собой понятно, что обладание лошадью будет иметь в
его глазах несравненно более высокое значение с точки зрения благополучия, чем для А1
приобретение тринадцатой лошади, составляющей для него роскошь: поэтому
субъективная ценность лошади будет выражаться для А3, положим, цифрой 130. Но так
как в глазах небогатого крестьянина и деньги будут иметь, конечно, ценность более
высокую, нежели в глазах богача, предположим, что субъективная ценность, какую
представляет для него гульден, равна 1/2 нашей идеальной единицы оценки, то и
ценность лошади, несмотря на свою довольно значительную абсолютную высоту, будет
выражаться для крестьянина в меньшей денежной сумме, чем для богача, а именно
будет равняться 260 гульденам. Если и крестьянин имеет возможность приобрести
лошадь по общей рыночной цене в 212 гульденов, то он выиграет в деньгах 48 гульденов,
следовательно, почти вдвое меньше против богача, а выгоды в смысле действительного
благополучия он получит 24 единицы нашей идеальной меры, следовательно, почти втрое
больше против богача. Мы видим, таким образом, что более высокая относительная
выгода от обмена может быть абсолютно менее высокой, а более низкая
относительная выгода от обмена - абсолютно более высокой.
В нашем примере мы сопоставили двух конкурентов, которые действительно заключают
меновую сделку друг с другом. Но то же самое отношение между цифрами оценки и
абсолютными выигрышами в ценности обнаруживается и тогда, когда мы станем
сравнивать таких двух конкурентов, из которых одному удается заключить меновую
сделку, а другой погибает в борьбе со своими соперниками, например покупателей А1 и А6.
Предположим, что А6 - бедный крестьянин, которому лошадь нужна для хозяйства в еще
большей степени, нежели крестьянину А3, но в глазах которого благодаря его бедности и
деньги имеют еще более высокую субъективную ценность. Предположим, далее, что
ценность лошади выражается для него в 630 единицах нашей идеальной меры, а
ценность гульдена - в трех таких единицах. Тогда ценность лошади, выраженная в
деньгах, будет равняться для А6 210 гульденам. Если рыночная цена лошади установится
благодаря конкуренции со стороны богача А1 в 212 гульденов, то А6 вообще не будет
иметь возможности купить лошадь - он окажется побитым в экономическом смысле.
Если же А1 не станет набивать цену, то рыночная цена лошади установится в пределах
между 200 и 210 гульденами, например будет равняться 205 гульденам и потому А6
получит возможность купить себе лошадь, причем получаемая им выгода будет
равняться в деньгах 5 гульденам, а выраженная в единицах нашей идеальной меры - 15
единицам. Таким образом, положение дела представляется в следующем виде: богатый
человек А1, для того чтобы удовлетворить свою маловажную потребность, побивает
бедного крестьянина А6 посредством повышения цены на лошадь; этим путем он
отнимает у А6 выгоду от обмена, равную 15 единицам, получая сам гораздо меньшую
выгоду - всего лишь 8 8/10 единицы. Стало быть, в данном случае конкуренция,
управляемая эгоистическими стремлениями участников обмена, приводит ко вреду с
точки зрения общества [нужно, впрочем, иметь в виду, что в случае продажи лошади
покупателю А6 окажется на несколько гульденов ниже и та выгода, которую получит от
обмена продавец. Однако если ценность гульдена в глазах продавца не очень высока, то
баланс пользы, выведенный нами в тексте, останется в полной силе].
К сожалению, в действительной хозяйственной жизни случаи подобного рода
встречаются очень часто. Укажем здесь на один всем известный пример, чрезвычайно
яркий. Во время голода из Ирландии вывозились огромные массы питательных хлебных
растений - ржи и пшеницы, значительная часть которых, без сомнения, шла за границей
на удовлетворение второстепенных потребностей - на высшие сорта хлебопекарных
изделий, на хлебную водку и т. д., между тем как обнищавшее туземное население, не
имея возможности покупать хлеб, так как рыночная цена поднялась очень высоко
вследствие конкуренции со стороны богатых, принуждено было довольствоваться
скудной картофельной пищей и массами заболевало от дурного питания. Рассматривая
это явление, всякий беспристрастный наблюдатель сразу признает, что в данном случае
конкуренция, управляемая эгоистическими расчетами участников обмена, отнюдь не
привела к наиболее плодотворному, с точки зрения общества, распределению товаров -
пшеницы и ржи, к такому распределению, при котором достигается наибольшая сумма
чистой выгоды в смысле сохранения жизни и развития народа. А между тем ведь и тут
вышеупомянутые материальные блага наверняка попадали в руки таких лиц, которые
оценивали их на наибольшее число шиллингов и гиней выше денежных сумм уплаченных
за них в виде рыночной цены! [быть может, некоторые читатели захотят уличить меня
в противоречии. Раньше я говорил, что всякая меновая сделка приносит участникам
обмена реальную выгоду, в смысле выигрыша в ценности или в благополучии - выгоду,
которая является результатом разницы между оценкой товара и оценкой денег и
которая бывает тем больше, чем выше эта разница. Теперь же, наоборот, я говорю о
противоположности между цифрой разницы и выигрышем в благополучии и утверждаю,
что иногда более высокая цифра разницы может соответствовать менее значительной
выгоде в смысле благополучия, и наоборот. В действительности никакого противоречия
тут нет. На предыдущих страницах я всегда имел в виду цифры оценок, принадлежащие
одним и тем же лицам, теперь же речь идет о цифрах оценок, принадлежащих
различным лицам. А при такой постановке вопроса можно смело утверждать, что
когда А1 получает 15 гульденов разницы в оценке, то он выигрывает не только в виде
денег, но и в смысле хозяйственного благополучия больше, чем если бы тот же А1
получил только 10 гульденов разницы в оценке. В самом деле, ведь обе цифры приводятся
тут по отношению к одной и той же единице ценности, а именно к той ценности,
какую имеет один гульден в глазах А1. Напротив, нельзя уже, очевидно, утверждать,
что когда А1 получает 15 гульденов выгоды от обмена, то эти 15 гульденов
представляют более значительную субъективную ценность, чем если бы кто-нибудь
другой получил выгоду от обмена в разнице 10 гульденов, так как ту более высокая
денежная цифра может быть поставлена в отношение к меньшей единице, а
следовательно, и представлять в итоге меньшую сумму, чем менее высокая денежная
цифра].
После этого длинного отступления возвратимся к непосредственному предмету нашего
исследования. Если в нашей схеме факторов мы поставим на место сложного фактора
"цифра оценки" те элементы, на которые он разлагается, то получим следующие шесть
факторов, которыми определяется высота цены:
1) число желаний или требований, относящихся к товару;
2) абсолютная величина субъективной ценности товара для покупателей;
3) абсолютная величина субъективной ценности денег для покупателей;
4) количество товара, предназначенное для продажи;
5) абсолютная величина субъективной ценности товара для продавцов;
6) абсолютная величина субъективной ценности денег для продавцов.
Однако для того чтобы дать полное объяснение феноменов цены, нам необходимо
сделать, наконец, еще один шаг дальше и определить те факторы, от которых зависят
сами наши факторы. Спрашивается: от каких же именно фактических условий
зависит, будут ли покупатели и продавцы и сколько покупателей и продавцов будут
оценивать товар и деньги высоко или низко.
Ответ на этот необходимый заключительный вопрос всякой полной теории цен должна
дать теория субъективной ценности, которая потому-то именно и является
необходимой основой учения о ценах. Так как теория субъективной ценности уже
известна нам, то здесь мне остается лишь взять ряд готовых положений и привести их
в такую связь, которая соответствует нашей теперешней задаче. При этом мы только
в одном пункте встретимся с затруднением, которое требует более детального
исследования.
Будем рассматривать по порядку указанные выше факторы, которыми определяется
высота цены.
1. Число желаний, направленных на товар. Относительно этого фактора мало можно
сказать такого, что не разумелось бы само собою. На него оказывают, очевидно,
влияние, с одной стороны, размеры рынка, с другой - характер данной потребности:
смотря по тому, является ли эта потребность общераспространенной, и смотря по
тому, требует ли ее удовлетворение по техническим условиям потребления траты
значительной массы экземпляров товара или же нет. Одежда всегда будет требоваться
в более значительных количествах, чем грамматики санскритского языка, хлеб и мясо,
потребляемые изо дня в день, - в более значительных количествах, чем перочинные
ножики, из которых каждый служит несколько лет.
Впрочем, - и это единственное замечание теоретического характера, которое нам
придется здесь сделать, - не всякий желающий обладать товаром в силу своей
потребности в нем является вместе с тем и человеком, желающим купить этот товар.
Для этого нужно не только желание обладать товаром, но еще и желание переменить
обладание деньгами на обладание товаром, а последнего рода желание, как мы уже
знаем, существует лишь при известном отношении между силой стремления получить
товар и силой препятствующего ему стремления сохранить в своих руках ту вещь, на
которую можно выменять товар. Бесчисленное множество людей, нуждающихся в
известных материальных благах и желающих обладать ими, тем не менее добровольно
устраняются от участия в обмене, так как у них оценка денег при предполагаемом
состоянии цен на рынке настолько превышает оценку товара, что они заранее
оказываются лишенными экономической возможности заключить меновую сделку.
Таким образом, лица, которые вообще желают купить товар, составляют первый
самый широкий слой; из этого слоя посредством первого просевания, в котором играют
уже роль и два следующих фактора образования цены, а именно оценка товара и оценка
денег, образуется гораздо более узкий слой лиц, серьезно намеревающихся купить, и,
наконец, из этого второго слоя посредством второго просевания во время самой борьбы
на рынке образуется еще более узкий слой лиц, действительно покупающих товар.
Хотя лица, заранее лишенные возможности заключить меновую сделку, и не оказывают
никакого влияния на установление цены, однако ж теория не может игнорировать их
существования. Дело в том, что между первой и второй группами не существует резкой
границы - отдельные члены постоянно переходят из одной группы в другую. Все те
моменты, благодаря которым простое желание обладать возвышается на степень
серьезного стремления купить, - а именно субъективная оценка товара и денег и
предполагаемое состояние цен на рынке, - представляют собой величины весьма
неустойчивые и очень нередко достаточно бывает уже легкого изменения в них, для
того чтобы привлечь на рынок новые массы активных покупателей. Зачастую человек,
отправляющийся утром на биржу с целью продать акции, при внезапном повышении
курса мигом превращается в покупателя этих акций!
2. Оценка товара покупателями. Высота ценности, как мы уже знаем [см. ч. первую
настоящего исследования, гл. II], определяется вообще величиной предельной пользы,
какую приобретенная вещь может принести в хозяйстве покупающего, а предельная
польза определяется в свою очередь отношением между потребностями и средствами
их удовлетворения, следовательно, количеством и важностью требующих
удовлетворения потребностей, с одной стороны, и количеством находящихся в
распоряжении данного лица экземпляров соответствующего рода материальных благ,
или же степенью относительной редкости их, - с другой. Стало быть, чем шире и
важнее данного рода потребность и чем ограниченнее количество соответствующих
материальных благ, тем выше будет субъективная оценка товара покупателями.
Но тут необходимо принять во внимание еще одно обстоятельство. При известных
условиях ценность вещи определяется не непосредственной предельной пользой, какую
приносит эта самая вещь, а предельной пользой материальных благ другого рода,
которые могут быть употреблены для замещения этой вещи. Самым важным случаем
подобного рода является тот, когда вещь замещается при помощи обмена. При
существовании открытого рынка, где я во всякое время могу купить новое зимнее пальто
взамен прежнего за 40 гульденов, единственное зимнее пальто, которое у меня имеется,
я оцениваю не по той огромной непосредственной предельной пользе, какую оно приносит
мне, сохраняя мне жизнь и здоровье, а именно лишь по его "субституционной пользе" в 40
гульденов. Но в такого рода случаях увеличивается и число факторов, которыми
определяется высота непосредственной предельной пользы; этими факторами, как мы
объясняли в свое время, служат: 1) высота рыночной цены, по которой можно
приобрести новый экземпляр взамен прежнего, и 2) субъективные, т. е. существующие
в хозяйстве данного субъекта, отношения между потребностями и средствами их
удовлетворения в той сфере нужд, за счет которой покрывается расход по
приобретению нового экземпляра [см. выше, ч. первая, гл. II].
Здесь мы встречаем на своем пути серьезное теоретическое затруднение. Дело в том,
что рассматриваемый нами фактор образования цены, т. е. "субъективная ценность
товара для покупателя", грозит незаметно разложиться на два элемента, из которых
один, а именно условия удовлетворения потребностей, т. е. отношения между
потребностями и средствами их удовлетворения, в сфере нужд другого рода
оказывается совершенно неоднородным с оцениваемой вещью, а другой, еще фатальнее,
оказывается тождественным с рыночной ценой, объяснить которую он и должен
помочь. Я говорю "еще фатальнее", так как состояние рыночных цен мы объясняем,
между прочим, и субъективной ценностью товара для покупателей, а эту самую
субъективную ценность мы вынуждены объяснить состоянием рыночных цен,
следовательно, наше объяснение вертится в заколдованном круге. Как бы то ни было,
теория цен обязана устранить эту трудность, а между тем старая теория даже не
пыталась это сделать - в этом заключается один из важных ее недостатков [так,
например, Рау в числе факторов, которыми определяется цена, чрезвычайно беззаботно
и без всяких объяснений называет и "рыночную ценность" ("Verkehrswert"), какую имеет
товар для покупателя (Rau. Volkswirtschaftslehre. Ed. 8 § 147); не менее наивно
рассуждает о факторах образования цены и Германн (Hermann. Staatswirschaftliche
Untersuchungen. Ed. 1. S. 74). Это значит в действительности объяснять цену ценой].
В действительности дело обстоит следующим образом. Кто, рассчитывая на
возможность во всякое время купить зимнее пальто на рынке за 40 гульденов,
определяет его ценность для себя не по его непосредственной предельной пользе, которая
может достигать, положим, 400 гульденов, а по его "субституционной пользе" в 40
гульденов, тот основывает свою оценку на предварительном предположении, которое
должно осуществиться лишь впоследствии, во время совершения менового акта, на
антиципации тех условий, которые должны создаться лишь на рынке. Благодаря этому
и сама оценка приобретает у него временный, гипотетический характер. В нашей
хозяйственной жизни подобного рода оценки встречаются и во многих других случаях.
Когда вновь построенную фабрику, ввиду ожидаемых от нее в будущем доходов
оценивают, например, в 100 000 гульденов, когда акцию ввиду ожидаемых на нее в
будущем дивидендов, оценивают, например, в 500 гульденов, когда ценность лотерейного
билета, на который можно получить главный выигрыш в 100000 гульденов, но еще
скорее можно и ничего не выиграть, определяют на основании неопределенной надежды
на выигрыш в 10 гульденов, то во всех этих случаях основу оценки составляет более или
менее неизвестное будущее, которое предугадывается с некоторой долей вероятности
[ср. об оценках такого рода мое сочинение "Rechte und Verhaltnisse vom Standpunkt der
volkswirtschaftlichen Guterlehre". (Innsbruck, 1881. S. 80-89]. Это обстоятельство
оказывает вполне естественное влияние на сущность и практическое применение
подобных оценок: пока ожидаемый факт еще не совершился, до тех пор наше
предположение относительно его составляет вполне рациональный, даже по большей
части единственно возможный, базис как для нашего определения ценности, так и для
нашей практической хозяйственной деятельности, касающейся данных материальных
благ; но раз ожидаемый факт совершился, наше предположение утрачивает, конечно,
всякую силу, основанная на этом предположении оценка теряет смысл, и нам уже не
приходит больше в голову руководствоваться ею в своей практической деятельности.
После розыгрыша лотереи никто уже не даст за билет, на который ничего не
досталось, по-прежнему 10 гульденов, и точно так же никто не захочет уступить за 10
гульденов другой билет, на который достался главный выигрыш в 100000 гульденов!
Совершенно такое же значение имеют оценки и в том случае, который интересует нас в
данный момент. Если ввиду возможности купить на рынке за 40 гульденов новое пальто
взамен того, которое у меня имеется, я оцениваю свое зимнее пальто тоже лишь в 40
гульденов и руководствуюсь этой оценкой в своих практических действиях, касающихся
его, то я поступаю вполне рационально и целесообразно: мой способ действия будет
нерационален и нецелесообразен только в одном случае, а именно тогда, когда мне
приходится иметь дело с рынком, на котором устанавливается сама рыночная цена
на зимнее пальто. Здесь наши предположения и примерные расчеты бледнеют перед
действительностью и утрачивают всякое право служить руководящим принципом
наших поступков. Кто и на рынке вздумал бы руководствоваться своими
предварительными предположениями и примерными расчетами, кто, другими словами,
захотел бы во что бы то ни стало сообразоваться в своих действиях со своим
предвзятым мнением и после установления цены на рынке, - даже в том случае, если бы
рыночная цена совершенно не соответствовала его прежним предположениям, - тот
стал бы поступать столь же нелепо, как поступал бы человек, который, руководствуясь
предвзятым мнением, что завтра будет дождь, стал бы ходить на следующий день с
раскрытым зонтом, хотя бы в это время и стояла прекрасная погода. И действительно,
люди так не поступают; описанного рода субъективные оценки оказывают на их
практическую деятельность лишь такое же влияние, как и какая-нибудь неопределенная
надежда, что нужный товар можно будет купить за известную цену, например за 40
гульденов. Удается купить за такую цену - хорошо; не удается - человек не просто
возвращается домой с пустыми руками, а отказывается от разбитой
действительностью надежды и соображает, позволяет ли ему его положение дать за
товар более высокую цену или же нет.
Этот последний вопрос решается несколько неодинаково, смотря по тому, оказывается
ли тот рынок, на котором находится покупатель, единственным, где вообще можно
достать нужную ему вещь, или же нет. Когда нужную вещь можно приобрести только
на данном рынке, то покупатель, без сомнения, будет предлагать за нее более высокую
цену и в крайнем случае согласится дать цену, соответствующую высоте
непосредственной предельной пользы, которую он рассчитывает получить от
покупаемой вещи, так как если он не купит нужную ему вещь тут и на таких условиях,
то он совсем ее не приобретет и, следовательно, лишится всей непосредственной
предельной пользы, какую она может принести. Кто не воспользуется единственным
случаем купить необходимое ему зимнее пальто, тот принужден будет мерзнуть всю
зиму, быть может, даже простудится и захворает. При подобных обстоятельствах,
руководствуясь правилом "лучше заключить меновую сделку с меньшей выгодой, нежели
совсем не заключать", человек согласится скорее дать за вещь всякую цену, которая еще
не достигает высоты непосредственной предельной пользы, чем отказаться от покупки
совершенно; следовательно, в образовании цены-равнодействующей будет играть роль
не низкая косвенная предельная польза покупаемой им вещи, основывающаяся на
предположении определенного уровня рыночных цен, а, напротив, более высокая
непосредственная предельная польза этой вещи - вывод, очень важный для нашей
теории цен.
Несколько иной, правда, оборот может принять дело, когда наш покупатель имеет
возможность обратиться на другие рынки, помимо того, на который он явился вначале.
В этом случае, потерпев неудачу на одном рынке, покупатель может рассчитывать на
возможность купить вещь по желательной для него цене на другом рынке; поэтому он
решается лучше не покупать на первом рынке, нежели дать больше намеченной цены.
Таким образом, в своих действиях на первом рынке покупатель будет еще
руководствоваться своей предвзятой, гипотетической оценкой; однако не нужно
забывать, что он может и станет поступать так только на первом рынке, а не на
рынке вообще. В самом деле, не подлежит сомнению, что, прежде чем уйти не купив
необходимой ему вещи со второго или вообще с последнего рынка (если для него
открыты не два, а несколько рынков), он предпочтет поднять предлагаемую им цену до
высоты непосредственной предельной пользы, которую может принести данная вещь.
Стало быть, гипотетическая оценка, пожалуй, еще даст покупателю возможность в
поисках низкой цены перейти из одной части рынка в другую, но она нигде не может
воспрепятствовать цене повыситься до уровня непосредственной предельной пользы
товара. Гипотетическая оценка вещи играет и в рассматриваемом случае совершенно
такую же роль, что и простая, лишь неопределенная надежда вообще купить вещь
дешево - надежда, не облеченная в форму настоящей оценки. Подобная надежда точно
так же, как и гипотетическая оценка, может приводить и очень часто приводит к
тому, что покупатель, находя чересчур высокими цены, запрашиваемые в одном месте,
отправляется в другое место. Если же ему и там не удается купить товар дешевле,
тогда покупатель, прежде чем совсем отказаться от покупки, предложит за вещь
больше той цены, по которой он думал купить ее вначале.
Таким образом, мы приходим к следующему результату. Субъективные оценки,
основывающиеся на предположении возможности купить оцениваемую вещь по
определенной цене, служат для нашего поведения на том рынке, на котором, по нашему
расчету, должна реализоваться упомянутая возможность, достойным внимания
психическим этапом, но отнюдь не руководящим началом, от которого зависит
решение вопроса в конечном счете. Роль такого руководящего начала, напротив, и тут
играет высота непосредственной предельной пользы товара. А отсюда следует, что
рассматриваемый фактор образования цены, - а именно "субъективная ценность товара
для покупателя", - совсем не распадается на два различных элемента, из которых один
не имеет ничего общего с оцениваемой вещью, а другой совпадает с рыночной ценой, -
нет, в основе этого фактора лежит опять-таки отношение между потребностями
покупателя и находящимися в его распоряжении средствами их удовлетворения. Таким
образом в своем анализе рассматриваемого фактора образования цены мы выдерживаем
до конца нашу основную точку зрения, не попадая в заколдованный круг и не отклоняясь в
сторону совершенно чуждых элементов.
Наконец, в некотором родстве с только что рассмотренным случаем находится тот
случай, когда покупатель оценивает товар не по его потребительной ценности, а по его
(субъективной) меновой ценности. Так бывает постоянно, когда товар покупается с
целью перепродать его. Хлебный торговец, например, покупающий у крестьянина
пшеницу, или банкир, покупающий на бирже ценные бумаги, оценивают покупаемую вещь
исключительно по той денежной сумме, которую они могут выручить за нее при
перепродаже ее на другом рынке (за вычетом, конечно, провозной платы и торговых
расходов). В подобных случаях причинная связь между факторами представляется в
следующем виде. Рыночная цена определяется прежде всего меновой ценностью товара
для торговца; эта оценка основывается на предполагаемой рыночной цене второго
рынка, а последняя в свою очередь, между прочим, на оценках товара покупателями,
принадлежащими к району этого второго рынка. Следовательно, благодаря
посредничеству торговца-перекупщика оценки, или отношения между потребностями и
средствами их удовлетворения, существующие у публики второго рынка, приобретают
влияние на высоту рыночной цены на первом рынке. В таком явлении нет ничего
странного. Выступление торговца на рынке представляет собой в сущности лишь
форму, в которую облекается тот факт, что удовлетворение потребностей лиц,
физически принадлежащих к району второго рынка, экономически связывается с первым
рынком. Функцию торговца-посре
...Закладка в соц.сетях
