Жанр: Детектив
Мама
...луч. В
центр фонарика смотрели не мигая круглые желто-зеленые глаза. Спина настороженно
изогнута, хвост поднят трубой, хотя бы шелохнулся. Какое-то время фонарик и глаза
соперничали друг с другом в выдержке, но, будучи только что заряженным, фонарик
победил. Кошка развернулась и стремглав кинулась наутек.
Дверь очень резко отворилась. На пороге вырос Павел. Прикрываясь ладонью от яркого
света, неосторожно направленного Ольгой ему в глаза, он недовольно спросил:
- Вы, Ольга? Что вам от меня нужно? - и, поскольку она промолчала, будто воды в рот
набрав, уточнил вопрос. - Зачем вы это делали?
Но Ольге некогда было с ним объясняться. Она услышала звон разбитой вазы на
первом этаже и побежала посмотреть, что случилось. Примчавшись, увидела следующую
картину: ваза разбита, осколки стекла рассыпаны между тюльпанами на полу. Кошки не
было. Вероятно, она выпрыгнула в открытое окно. Ольга перегнулась через подоконник:
газон под окном темнел сплошной густой травой - и следов не найдешь.
Глава 4 (5)
Кошка исчезла. Ее все вместе искали по всему дому, по всему саду, расспрашивали
соседских ребят, но так и не нашли. Не то сбила машина, не то ушла и потерялась. Дети
перенесли потерю на удивление спокойно. Ольга ожидала, что пойдут истерики, но очень
удивилась, когда поняла, что сама переживает больше, чем они.
Впрочем, ее-то переживания имели свою причину. Ольгу волновало, сможет ли теперь
она расчитывать на помощь мамы, или нет. Спросить же об этом Юлика напрямую язык
не поворачивался.
Она посмела, только когда он сам напомнил ей о предстоящем сеансе. В ответ Юлик
терпеливо объяснил ей, что дух мамы не может покинуть детей так же, как тело. Это ее
успокоило.
Роман сдержал слово; в назначенный день и назначенное время Юлик поехал на
спиритическое собрание.
Ольга осталась вдвоем с Романом, но все то время, пока Юлик отсутствовал, он ни разу
не поинтересовался, зачем ей нужно было в это встревать. Он смотрел на саму затею
снисходительно, но оказать услугу Ольге... О, Роман был просто счастлив! Тем более, что
платить ему приходилось не чем-нибудь, а тем, чтобы находиться около нее.
Павел позвонил предупредить, что задержится. Как Ольга и предполагала, он при этом
не забыл справиться о Юлике. Она сказала, будто он моется в ванной. Возможно, Павел
что-то и заподозрил, однако, узнав, что здесь Роман, быстро успокоился.
Спустя немного времени телефон зазвонил еще раз. Трубку снял Роман, думая, что это
опять хозяин. Но голос оказался женский.
- Простите, можно Павла Юрьевича?
Роман заинтересовался, он знал всех, кто поддерживал отношения с его хозяином, а
этот голос он слышал впервые.
- К сожалению, он еще не вернулся с работы. Что-нибудь передать?
- Нет, спасибо, ничего. Я позвоню попозже.
- Хотя бы, кто его спрашивал?
- Я по объявлению.
- Что?..
Роман поднялся в кабинет к Павлу и вернулся с ворохом свежих газет.
- Так, посмотрим, - пробормотал он себе под нос и начал открывать газеты одну за
другой на колонках частных объявлений. - Вот, нашел! "Требуется гувернантка"?..
Ольга оставила плиту и заглянула через его плечо. Роман нахмурил брови.
- Черт возьми! Что он еще такое придумал?
- Он ведь давно собирался нанять кого-то для работы на кухне, - неуверенно напомнила
она.
- Повариху - не гувернантку! - Роман возмущенно тряхнул газетой. - Надо будет с ним
поговорить!
- Ну что вы, зачем? - тихо возразила Ольга. - Это его личное дело, кого принимать, кого
увольнять.
- Не прислужницу себе выбирает, а воспитателя для своих детей! Есть разница?
По стуку калитки они догадались, что вернулся Юлик. Увидев их лица, он и себе
встревожился.
- В чем дело? Звонил отец?
Роману, застигнутому врасплох, пришлось показать газету.
- Твой отец решил все-таки уволить Ольгу. Он ищет ей замену. Только что был первый
звонок.
Он предпочел бы оградить Юлика от переживаний, но Юлик, прочтя объявление,
пренебрежительно отшвырнул ее от себя.
- Всего-то? Не волнуйтесь! Вы не знаете нашу маму. Они тоже, - презрительным
кивком показал он на телефон.
Упоминание о маме заставило Ольгу посмотреть на него выжидающе.
- Извините, Ольга, - произнес он виноватым тоном, - но мама... Я разговаривал с ней.
Ольга забыла даже про объявление в газете. Юлик перевел дух.
- По этому делу с убийством... Она не захочет сказать правду.
- Почему же? - спросила Ольга устало, она уже привыкла к сыпавшимся на нее ударам.
- Никто не поверит, что стреляла мама. Но если она поможет оправдать вас, они решат,
будто это сделал я.
Ольга прикусила губу.
- Вот уж, в самом деле! Вне всякого сомнения, это была она. Так ответить могла только
твоя мама.
Экман позвонил в тот момент, когда Ольга заканчивала паковать чемоданы. Он сказал,
что появились новости, и нужно срочно встретиться. Хотя он был как никогда серьезен,
Ольга ответила: нет.
- У меня совершенно не осталось времени. Я уезжаю.
- Куда это вы собрались? - удивился Экман.
- Домой. Через час уходит мой поезд.
- Что так спешно?
У нее комок застрял в горле. Экман почувствовал неладное.
- Что-то случилось?
- Ничего такого. Извините, но я должна торопиться, - она была рада любому предлогу,
лишь бы он отвязался.
- Хорошо, - согласился он. - Я приеду вас проводить. Ждите меня на вокзале. Скажем, у
аптечного киоска.
Экман вышел из такси и, обгоняя людей с вещами, проскочил в вестибюль. Ольга
ждала в назначенном месте.
- Давайте присядем, - предложил он. - До прихода вашего поезда еще есть время.
Подхватив оба ее чемодана, он направился к свободному месту в главном проходе. Это
было самое неудобное место, потому что мимо то и дело сновали пассажиры, второпях
задевая сидящих громоздкими сумками. Потому оно и было свободно.
- Так что у вас там произошло? - спросил он, когда она, недовольная его
настойчивостью, присела рядом. - Меня не проведешь. Или вы забыли, с кем имеете дело?
Итак?
- Что произошло, то произошло. Меня вышвырнули.
- Уже?
- А что, я должна дожидаться, когда мне об этом объявят? Мой работодатель
подыскивает новую гувернантку. Я его больше не устраиваю.
- А как же Юлик, Ириночка?
- Они не мои дети.
- Еще вчера вы говорили совсем по-другому.
- То было вчера. А вы? Вы же сами предлагали мне уехать отсюда.
- Тогда я боялся за вас.
- Дайте мне жить, как я хочу! Оставьте меня в покое.
Экман отрицательно дернул головой.
- Вы не сможете уехать.
- По какой такой причине? - ее брови потянулись вверх.
Он раскрыл папку и достал бланк. Она покосилась с подозрением.
- Что это?
- Подпишите.
Ей пришлось поставить свою подпись.
- Только что вы дали подписку о невыезде. Дело еще не закончено. У вас есть где
остановиться?
- Нет, - она обиженно отвернулась.
- Значит, вы остаетесь по прежнему адресу и без ведома прокурора не вправе менять
место жительства.
- Зачем вы это сделали? У вас ведь есть мой деревенский адрес. Вы же знаете, что я
живу не так далеко от города.
- Мне будет удобнее, если вы останетесь у меня под рукой.
- Неправда.
- Можете не верить, - сухо ответил Экман, захлопывая папку.
Ольга шмыгнула носом.
- Ну вот, теперь у вaс насморк. Вы хоть тепло оделись? Туфли еще на вас?.. Что вы на
меня так смотрите? Знаю я вашу историю. На этом самом месте все и произошло...
Вернее, с этого только и началось.
Ольга почувствовала себя не в своей тарелке. Скоро весь мир будет знать.
- Хотите отыскать воров?
- Нет.
Экман кивнул головой.
- И правильно. Месть - удел людей тщеславных и недалеких.
- И это говорит следователь! - ужаснулась Ольга.
- Э нет! Я только устраняю несправедливость. Чувствуете разницу?.. Несправедливость
- зло, а зло должно себя чувствовать неуютно в этом мире.
- Тогда как же месть?
- А! Только не путем мести. Месть, это тоже зло. Одно зло заменит другое? - он пожал
плечами, она промолчала. - Впрочем, ваш хозяин, как я слышал, он тоже ведь собирался
найти и наказать ваших обидчиков, не так ли?
- Слава Богу, не успел, как видите, - показала она глазами на чемоданы.
- Слава Богу?
- Скорее всего, он это делал в угоду собственной мании величия, чем ради торжества
справедливости.
- Вы это поняли уже после того, как он решил вас уволить?
Ольга вздохнула. Экман тонко подметил ее уязвимое место. Не дожидаясь ответа, он
продолжал.
- Да неужели вы надеялись когда-нибудь, что он оценит вас по-достоинству? Какая
наивность! Нет, его занимала лишь собственная личность. Вы - то зеркало, в которое мог
смотреться самовлюбленный принц. Вам одной удалось потешить его тщеславие. С
первого дня вы смотрели на него снизу вверх - вот что на самом деле ему в вас нравилось!
А обласкав вас, явив свое благородство, отныне он может сколько угодно любоваться
собой, наслаждаться собственным величием. По существу, он-то и провоцировал Юлика с
Ириночкой, пытаясь навязать вас детям, и одновременно продолжая их унижать.
- Что вы имеете ввиду?
- А это я вас должен спросить: почему вы скрыли от меня, что слышали шаги наверху?
Почему я должен был узнать об этом только из анонимного письма, скажите на милость?
- Кто написал анонимку?
- Спросите лучше, кто подсыпал вам снотворное в стакан.
- Так вы узнали? - Ольга широко раскрыла глаза.
- Я - да. Что же касается вас, вопрос излишний. Послушайте, хватит лицемерить! Вы
это знали с самого начала, не правда ли? Но пытались закрыть глаза. Хорошо, я отвечу. В
некотором роде это тот, кому вы мешали, вклинившись между нею и детьми, кто
искренне вас ненавидел, думая, что вы стремитесь занять ее место: мама.
- Да, да, и перестаньте делать удивленный вид!.. Вы не могли думать о детях плохо,
поэтому и с логикой у вас ничего не получалось. Вы и сами, как
мать. Видите только положительные стороны. Мама! Кто такая эта мама? Опустившаяся
наркоманка, на самом деле ничего путного в жизни не сделавшая, кроме как родившая
двух милых детишек... Павлу не приходилось слишком преувеличивать ее недостатки,
чтобы оправдать себя в собственных глазах. Верни он ее домой, они бы его стали
боготворить. Но она умерла на улице, и в глазах детей он стал тираном, а она его жертвой,
и тогда они ее идеализировали. Детям нужен идеал. Вообще мы часто идеализируем тех,
кого уже нет рядом. Особенно, если очень нужно противопоставить кого-то отцу.
Например, его жертву. Такую же точно жертву, как и сам Юлик. Ага! - Экман поднял
вверх указательный палец. - Вот мы и добрались до сути. Вы думали, чьих это рук дело?
Их мать вот уже второй год как погребена на кладбище, так что давайте не будем
тревожить ее покой. А ведь я вас предупреждал: не обособляйте зло. Поверив, что зло
может концентрироваться в одном носителе, вы тут же поверите и в маму. Кто-то ходил
по мансарде, кто-то царапал дверь, а кто-то...
- Почему вы решили, что это дети?
- А знаете, что вас, как и меня, еще останавливало, что мешало придти к такому
выводу? Перед вами был затравленный подросток, и представить его способным на
неординарный поступок вы просто не могли. И кстати, в известном смысле были правы!
Ну чего же вы хотите? Если подростку изо дня в день внушать мысль о его
неполноценности, так оно и случится, в конце концов. Павел сделал из Юлика
безвольного юношу именно потому, что не доверял. Правда, это не совсем то, что вы
делаете с глиной. Не знаю, согласитесь ли вы с таким сравнением, но, по-моему,
состояние Юлика сейчас больше напоминает сжатую пружину. Она сдавлена,
неподвижна, застопорена, но попробуй тронь!.. Разве вы не ощущали это на себе?.. В
действительности от природы Юлик не был таким уж безвольным. Но и отец на самом
деле не потерпел бы рядом с собой сильную личность. Сильная личность ревнива и
эгоистична, она всегда подавляет другую, такую же, в своем окружении. Любящий отец
помимо своей воли делал все, чтобы дети смотрели на него с опаской. Нет, сами они не
могли противостоять отцу. Но вот мама...
- Может, оно и так, - почти согласилась Ольга. - Но все же, как им это удавалось?
- Водить вас за нос?.. А кто, по-вашему, ходил по мансарде? Кто... впрочем, кто
скребется в одну и ту же дверь ровно в полночь, удобнее будет выяснить вам самой. А
может, вы все-таки считаете, что с того света можно вернуться, жить себе в пустой
комнате наверху, проситься к вам ночью в вашу спальню, подсыпaть смертельную дозу
снотворного, и вдобавок стрелять из ружья? Осматривая дом, вы могли не обратить
внимания на некоторые детали, а вот ваш приятель Тарас обратил. Воры подсказали мне
путь, каким Юлик проникал в мансарду. Прежде всего это была ответная реакция на
запрет отца; отец старался вычеркнуть любое упоминание о матери, поскольку оно
служило бы ему упреком. Ну, в общем, мансарда, полночные шорохи у двери, снотворное -
все это более или менее понятно. А так как пострадавшая сторона предпочитает молчать,
нет и уголовного дела. Только вот кто стрелял из ружья? Тут у нас с вами целых четыре
кандидата.
- Вы же сказали, что у всех есть алиби, - поспешно напомнила Ольга. - Кроме меня,
разумеется.
- К счастью для вас, уже нет.
Она округлила глаза.
- То есть?
- Мне следовало сразу обратить внимание на показания соседей: они сказали, что
видели, как после выстрела загорелась лампочка над входной дверью. Но почему они не
сказали: когда появился свет? Очень просто: у них свет не пропадал. Я справился у
диспетчера и, думаю, вы уже догадались, что мне там ответили. Никаких перебоев на
линии в ту ночь не было. Я тоже, оказывается, дал маху! Мне и впрямь пора на пенсию.
Ольга смотрела на него непонимающе. Экман спохватился.
- Извините! Так что же отсюда следует? Выходит, что свет пропадал только в вашем
доме, напрашивается мысль, что его просто выключили. Внизу, общим рубильником. Ктото
из домашних. До того, как грабители проникли вовнутрь. Кто-то их ждал. Воры
думали, что дом пуст. А если бы кому-то из своих вздумалось включить свет? Вот дело в
чем: он боялся их спугнуть. - Экман выдержал паузу, во время которой устроился
поудобнее, локоть закинув на спинку скамьи и развернувшись к ней в полоборота. - Вам
известно, что ваш хозяин наводил кое-какие справки о вашем приятеле?.. Очевидно, нет.
Так вот, по всей вероятности, он уже знал, что это за тип, и не верил, что ваше знакомство
на ступенях банка произошло случайно. Я, кстати, тоже. В этом случае ваша поездка на
озера и внезапное возвращение с полпути были, как вы сами понимаете, заранее
спланированы. С тем, чтобы заманить наивных грабителей в ловушку. Все это вполне в
его стиле. Величие замыслов, которые ставятся превыше всего. Помните, я спросил, в
вашем присутствии он выпил снотворное или нет. Одно дело, если он понятия не имел о
том, что произойдет ночью. Тогда и не было причин вводить вас в заблуждение. Но вот
если знал... Он спокойно мог выплеснуть таблетку или две с остатками воды. И вы бы
ничего не заметили.
- Так это он? - с облегчением подхватила Ольга.
Экман лукаво прищурился при виде этой метаморфозы.
- Не уверен, хотя и вполне возможно. Я ведь сказал только, что он выключил
освещение, но я не утверждал, что он его включил. Это очень важный момент, потому что
он вполне мог глотнуть снотворное и отправиться спать, предоставив дальнейшее в руки
судьбы и правосудия. А мог и не отправиться. Как мы это проверим?
Он еще не закончил говорить, а Ольга снова помрачнела. Экман продолжал.
- Стрелял тот, кто включил свет в доме, а не тот, кто выключил. Еще раз позволю себе
напомнить, что свет загорелся сразу после выстрела. Электрический щиток находится
около веранды, в двух шагах от места преступления, поэтому кто же это мог сделать, если
не убийца? Кандидатур хоть отбавляй. В прошлый раз я наделил алиби детей, потому что
они знали, когда появился свет. А знать они могли только находясь в это время у себя, не
так ли? Соседи опять же видели, как появился свет в окне детской. Но теперь мы можем
взглянуть на это иначе. Скажем так: разбуженный Ириночкой, которой понадобилось в
туалет, Юлик пробует включить лампу (ту, которую потом увидели соседи в окне), но
света нет, и он спускается к щитку проверить флажок предохранителя, это естественно. И
что же? В окне веранды он видит лестницу и грабителя, а на подоконнике лежит
заряженное ружье...
- Ириночку вы с таким же хладнокровием просчитали? - враждебно поинтересовалась
Ольга.
Ее тон Экмана не смутил.
- Ну, Ириночка не настолько предусмотрительна, чтобы стереть отпечатки своих
пальчиков, но я думаю, в этом ей мог оказать помощь ее брат. Они ведь так или иначе
покрывают друг друга. На днях я пришлю ему повестку. Разумеется, вы можете его
сопровождать.
Ольга плотнее сжала губы.
- А вам-то что? - вдруг спросил он. - Вы же все равно собирались от них сбежать.
В проходе появилась тройка раскованных молодых людей не старше двадцати, легко
одетая, без вещей. Они бесцеремонно потеснили Экмана, рассевшись на скамье рядом с
ним, где еще оставалось в некотором роде свободное место. Экману пришлось принять
неудобную позу. Теперь он выворачивал шею, чтобы увидеть лицо Ольги. Экмана
молодые люди попросту не замечали, зато на Ольгу поглядывали с интересом. От них за
версту несло улицей.
Видимо, им было все равно, что Экман подумает. Оправдывая их ожидания, он
действительно промолчал и под насмешки всей компании встал со скамьи, подавая
пример Ольге.
- Идемте, я провожу вас, - сказал он и подхватил ее чемоданы.
- Почему вы им уступили? - спросила она, когда они вышли на площадь. - Вы же
запросто могли их приструнить!
- Ошибаетесь. Я уже почти на пенсии.
Ольга не хотела, чтобы они видели Экмана, хотя тот предложил свою помощь в
объяснениях с Павлом. Привратник, не дожидаясь, когда его попросят, взял чемоданы,
которые таксист выставил на тротуар, и понес в дом. Утром она успела кинуть ему
"прощайте", поэтому сейчас у крыльца шепнула на ухо: "Не говорите детям, что я уезжала
насовсем". Как будто кто-то слышал, как он разговаривает! Но поверх густой бороды ее
встретил понимающий взгляд.
Увидев ее на пороге, Ириночка просияла. Юлик смотрел на нее недоверчиво.
- Вы больше не захотите от нас уехать? - осторожно спросил он.
- Ну что ты! - успокоила его Ольга, совершенно растроганная. - Как я могу вас бросить?
Она заметила, как он тоже вздохнул с облегчением.
- Ириночка испугалась, что вы больше не вернетесь, - пояснил он, но Ольга поняла, что
не только Ириночка.
Ольга не могла уснуть - впервые из-за монотонной, ничем не нарушаемой тишины.
Теперь уже мама оберегала ее сон.
Она вышла в сад подышать воздухом и, оглянувшись, увидела дом таким, каким он был
в ту роковую ночь. Разве что тюльпаны отцвели, зато пахло скошенной травой. А так
ничего не изменилось. Дом казался вымершим. Темные стены чернели незнакомыми
прямоугольниками окон, и только вызвав дневные воспоминания, она могла сказать, за
каким окном что находится, и в этот момент они переставали ее отпугивать.
Когда из темного окна грянул выстрел, она была на этом же месте, в саду под деревом.
Вон там стояла лестница, по ней взбирался Тарас. Лунный свет не смог исказить юные
черты его лица, когда он оглянулся на ее зов.
Тот, другой, оставался на крыше. Прежде Ольга и не вспоминала о нем, но острота
ощущений поистерлась, и она могла восстановить в памяти подробности, отошедшие на
задний план. Теперь она знала, почему они так уверенно шли на ограбление, и замысел их
не казался ей таким уж безумным. План того, кто завлек их в эту ловушку, тоже был
продуман до мелочей. Даже свет на щитке не забыли выключить. Да, этот все
предусмотрел.
Кроме выстрела из ружья?
И тут, глядя на пустую крышу, на которой в ту ночь маячила фигура второго грабителя,
она наконец поймала мысль, от нее все время ускользавшую: сразу, едва прогремел
выстрел, на крыше никого не оказалось, она вдруг опустела, вот такой став, как сейчас.
Этот момент Ольга вспомнила отчетливо. Ну конечно! Сашок присел, испугавшись
внезапного выстрела!
Потом... Потом он, разумеется, снова выглянул. Следил за происходящим сверху, пока
его оттуда не сняли прибывшие оперативники; он и не думал спасаться бегством.
Но ведь это же алиби! Из окна веранды она не смогла бы этого увидеть. Если Сашок
подтвердит ее показания, она свободна от всех подозрений!
Ольга была на седьмом небе. Но сейчас уже поздно звонить Экману. Завтра с утра.
Утром она набрала номер Экмана, сгорая от нетерпения.
- Я могу доказать свою непричастность к убийству, - сходу заявила она. - Я знаю, как
это сделать. У меня есть алиби!
- Это очень кстати, - невозмутимо ответил тот. - Скоро у вас появится возможность
мне все рассказать, потому что я вас уже вызвал повесткой. Если вам до сих пор ее не
вручили, то должны вручить с минуты на минуту.
Вдруг она вспомнила его обещание вызвать на допрос Юлика.
- Юлика вы тоже вызвали? - спросила она дрогнувшим голосом.
Экман секунду подождал.
- У него еще все впереди. Его очередь после вас.
Узнав, что Ольгу вызывают в прокуратуру, дети настояли на том, чтобы поехать с ней.
Ольга не хотела этого, но их неожиданно поддержал Роман.
- Дома они еще больше будут переживать.
- За меня?
Он покачал головой.
- Неужели вы до сих пор этого не поняли?
Ольга с деланной строгостью кивнула на автомобиль детям, ожидающим ответа.
- Ладно, марш! Только быстро, пока я не передумала!
Дети с невиданным удовольствием разместились на тыльном сидении. Ольга еще
спросила себя: куда их везли, в прокуратуру или на детский аттракцион?
Может, поторговаться?
- А вы расскажете, как вам удавалось заставить кошку скрестись в дверь?
Тут она поняла, что могла требовать и большего. Юлик ответил сначала хитрой
улыбкой. Потом взглянул на Ириночку и, уступая часть славы, положил руку ей на плечо.
- Это все Ириночка. Она промазывала дверь сливочным кремом. Вы ведь заметили, она
всегда бегает в туалет перед полуночью, надо же!
- Моим любимым кремом! - ужаснулась Ольга. - С моих пирожных!
- Мурочка их обожала, - вздохнул Юлик. - Если намазать крем внизу, она начнет его
слизывать, а если чуть повыше, то пустит в ход когти... Она слышала, когда Ириночка
проходила по коридору, и это было для нее сигналом. Она уже знала, к какой двери
бежать.
- Не переживайте, - вмешался Роман. - Я принесу вам щенка. Это еще лучше, чем
кошка, - обращаясь к Ольге, он добавил. - Моя сучка недавно ощенилась.
Ольга сочувственно качнула головой.
- Как же она могла вас покинуть?
Юлик быстро угадал смысл ее слов.
- Мама нас не покидала. Она не могла покинуть!
- Да? И где же она?
- Вы, наверное, про Мурочку?.. Глупости! - уверенно заявил Юлик. - Она никогда не
была нашей мамой.
Вот и пойми этих детей!
- Мы не сомневались, что после своей смерти мама осталась с нами. Вот только мы
думали, будто она вселилась в кошку, но это было заблуждение. Мама не могла быть
кошкой! Вы это знали, только притворялись, разве нет? Теперь и я знаю, почему. Потому
что вы - наша мама.
Ольга оправиться не могла от шока. Нужно было подвергнуться двойному унижению,
чтобы достичь высот, о которых она и мечтать не смела!
Остановив машину у входа в здание прокуратуры, Роман тут же выскочил, чтобы успеть
раньше Ольги. Ему удалось протянуть ей руку.
- Вот видите! - заметил он восхищенно. - Я же вам говорил, дети вас полюбят.
Экман сидел за столом и что-то усердно строчил, напялив очки.
- Присаживайтесь, - показал он на стул. Спохватившись, убрал с сиденья какие-то
папки.
Ольга присела на край, так, словно хотела поскорее уйти.
- Ну, давайте сюда ваше алиби, - обронил Экман, не прекращая писать.
- Его нет.
- Как так? - машинально спросил он.
Но уже в следующую секунду в упор взглянул на нее поверх очков.
- Я ошиблась, - повторила она. - Нет никакого алиби.
- Когда вы говорили со мной по телефону, у вас был совершенно другой тон. Прошло
всего несколько часов.
- И все-таки я ошибалась, - повторила она упрямо.
Экман встал, приблизился к окну.
- Вы ничего не вспомнили? - спросил он еще раз оттуда.
- К сожалению.
Экман раскрыл створки окна. В кабинет влетел теплый летний ветерок. Солнце как раз
осветило промытый дождем асфальт и заиграло бликами на глянцевой крыше
"шестисотого Мерседеса". Прикрываясь от солнца ладонями, дети дружно пытались чтото
разглядеть в верхних окнах здания, откуда, собственно, и смотрел на них Экман.
- Они здесь?
- Попробовали бы вы их отговорить!
- Что они с вами сделали?
- Ничего. Сказали, будто я их мама.
Экман вернулся от окна. Через лоб у него пролегла глубокая складка.
- Что они сказали? - переспросил он.
Но он смотрел задумчиво куда-то мимо нее, и она промолчала.
- Странная мысль приходит мне в голову, - продолжал он. - Как утверждают сами дети,
стреляла мама - чтобы защитить их от непрошенных гостей. Что, по-вашему, могут они
ждать от следствия? Глазами детей, если не они это сделали, то только мама, и никто
другой. А если они, то опять же мама должна придти и защитить их, только на этот раз от
меня. Видите: с какой стороны ни зайти, результат один и тот же. Не правда ли?
Ольга вонзила ногти в сумочку.
- Вам лучше знать.
Впрочем, Экман не обратил на ее реплику никакого внимания.
- Да, но вот только кто бы мог подумать, что в вас они увидят свою маму!..
Признайтесь, вы сами верили в маму до того, как я вам все объяснил?
Ольга пожала плечами.
- А это имеет значение?
Он кивнул, принимая ее ответ.
- Смотрите-ка: ваш хозяин в своей великолепной гордости, со всеми своими
неизмеримыми достижениями сумел завоевать разве что их ненависть. Вам же пришлось
стать посмешищем, чтобы заслужить их любовь. Не удивительно ли это?
Ольга опустила глаза. Экман уже начал понимать, что не сможет спокойно жить с этой
тайной, но останавливаться было поздно.
Он тронул папку, лежавшую на его столе.
- Вот дело об убийстве, которое мне предстоит расследовать, прежде чем я уйду на
покой. У меня четверо подозреваемых, включая вас. Пожалуй, вы единственная, кто
наверняка не имеет к этому отношения. Но повидимому, дело обстоит так, что едва я
кого-нибудь, любого из оставшейся тройки попробу
Закладка в соц.сетях
