Жанр: Детектив
Мама
... Ольга сделала вид, будто
ничего не заметила. У нее уже не осталось сил на замечания.
- Как тут у нас вкусно пахнет! - сказал Павел, присаживаясь и себе к столу. - Никто не
сравнится с нашей Ольгой по части кулинарии, как, дети, вы не находите?
Юлик сдержанно согласился (отец того требовал!), Ириночка что-то промычала сквозь
набитый рот.
- Да, непросто было на это решиться, но все же я намерен пригласить на работу
кухарку... Да, да! Вы не ослышались. И не смотрите на меня так. Ольга прекрасно готовит,
как тут поспоришь! Но ведь для нее это непомерная нагрузка, вы только взгляните, она же
скоро совсем зачахнет за домашней работой. Нет, так дальше не пойдет. Ольга, искренне
каюсь, что навесил на вас столько обязанностей и обещаю исправить положение. Сегодня
же дам объявление в газету.
От неожиданности Ольга чуть не подавилась куском хлеба. Она сразу поняла, к чему
это может привести, и испугалась. До тех пор, пока кухня оставалась в ее руках, она могла
не бояться отравителя. Тот, конечно же, действовал избирательно: яд должен был попасть
в суп к Ольге, но больше ни к кому другому. Только это и служило ей защитой.
- Что вы, что вы! - запротестовала она, еще и не откашлявшись как следует. - Мне
совсем нетрудно. Я с большим удовольствием...
- Ольга, не уговаривайте меня. Дело решенное, - строго остановил ее Павел.
Тут она и вовсе потеряла осторожность. Пустила в ход все красноречие, на какое
только была способна, и-таки добилась своего. Павел уступил. Главным аргументом стала
намеченная поездка на озера. Нет смысла нанимать кого-то на оставшееся время, лучше
подождать, когда они вернутся, и уж тогда... Ей пришлось побещать, что по возвращении
она сама займется поисками кухарки. Правда, это была всего лишь отсрочка. Но все равно
неплохо. А к тому времени ситуация могла как-то разрешиться. Во всяком случае, она не
теряла надежды.
Отвлек ее телефонный звонок. На этот раз Ольга сама подошла к телефону. Это был
снова Экман.
- Ольга, мне с вами необходимо срочно увидеться. Пожалуйста, сами назначьте время.
Он был серьезен и взволнован.
- Хорошо, - согласилась она. - В двенадцать там же.
- Я приеду, - сказал он и положил трубку.
Ольга вернулась в столовую за грязной посудой. Завтрак был съеден, все разошлись.
Она сложила на тележку посуду и покатила на кухню. Там она застала Ириночку,
крутившуюся около буфета.
- Ириночка, деточка, ты что здесь делаешь?
- Я хочу пить.
- Почему же ты не выпила свой чай?
- Тогда мне еще не хотелось, - простодушно объяснила она.
- А теперь захотелось?.. Ну, тогда придется подождать, пока разогреется чайник.
Ольга отвернулась, чтобы поставить чайник на огонь. Едва она повернулась назад, как
волосы у нее встали дыбом: Ириночка уже тянулась к ее молоку. Что она делает?!
- Не смей! - прохрипела Ольга, но голос куда-то пропал, и Ириночка ее не услышала.
Тогда Ольга кинулась к ней. Она выбила стакан у нее из рук в тот момент, когда
Ириночка уже поднесла его ко рту.
Стекло рассыпалось на мелкие осколки, потонувшие в молочной луже у Ириночкиных
ног. Сама Ириночка стояла и оторопело рассматривала забрызганное платьице. Молоко
осталось лишь у нее на губах.
С утра непрерывно моросил дождь, было не по-летнему холодно и сыро. Экман сидел в
мокром плаще и ежеминутно тянулся за носовым платком. Ольга пожалела его. Что
заставляло этого немолодого простуженного человека в такую-то непогоду мчаться в
другой конец города? Не для его же пользы - касательно той ночи она ему рассказала все,
что знала, или, во всяком случае, что считала важным, и больше ему нечего ждать.
Экман кивнул официанту. Тот мигом поставил на стол две чашки дымящегося черного
кофе. Ольга, откинув капюшон дождевика, сама с удовольствием глотнула обжигающий
напиток. Рукава, которые она не успела закатать, оставили на столе мокрый след.
- Я не переставал думать о вас, - признался Экман, только что спрятав носовой платок.
- Шутки в сторону. Вам лучше уехать, пока еще не поздно.
- А дети?
Брови его потянулись вверх.
- Вы уверены, что это их отец?
- Я не знаю, - нахмурившись, ответила она. - То-то и оно, что не знаю.
Он покачал головой.
- Боюсь, это только начало. В хорошенькую семейку вы попали...
- А что вы о них знаете? - в свою очередь, поинтересовалась она.
- Семейка, что надо, - повторил Экман. - Один другого стоит.
- А что вы имеете против? - Ольга неожиданно кинулась на их защиту, словно никто и
не пытался ее отравить.
Со своей стороны, Экман был настолько корректен, что не стал ей об этом
напоминать.
- Да вот я смотрю на вашего хозяина, и одного не могу понять. Деньги, как мне
кажется, лишь в одном случае могут выходить на первый план: когда есть нечего. А у него
они всегда на первом месте. У него деньги - признак то ли ума, то ли еще чего. Сам
заработал кучу денег, так теперь оценивает других с этой же позиции. Будь он спортсмен,
очевидно, мерилом была бы мускулатура, как вы думаете?.. Он и сына меряет только по
его самостоятельности. Юлик способный парень, а из него делают круглого идиота. Помоему,
он ненавидит отца еще больше, чем вас.
Ольга округлила глаза.
- А меня-то за что?
- О-о! И вы еще спрашиваете? - он опять качнул головой. - Извините, Ольга, но вы же
заняли место его матери. Чего, чего, а этого он вам не простит.
Она рассердилась.
- Глупости! Я никогда об этом и не мечтала!
- Правда? - переспросил Экман с иронией.
- Ну, вы можете и не верить, но Юлик... Тут уж вы явно преувеличиваете. Это очень
спокойный мальчик. А вы его представили этаким циником.
- Ну так что же? Цинизм - черта, весьма распространенная среди детей. Они еще плохо
видят разницу между добром и злом. И чем возраст меньше, тем... Говорите, спокойный
мальчик?.. Признаюсь, Юлика я бы давно поставил на первое место в число
подозреваемых. Одно мешает: он слишком запуган. Что вы хотите? Если изо дня в день
кому-то вдалбливать в голову, что он рохля, он рохлей и будет.
- Слава Богу! Как иной раз хорошо оказаться рохлей! По крайней мере, его не будут
больше подозревать!
Она и не заметила, как это сказала. Экман пристально посмотрел ей в лицо.
- А остальных? Тоже?.. А может, вы подозреваете кого-то еще - кого не хотели мне
назвать?
Ольга почувствовала себя загнанной в угол и промолчала.
- Значит, все-таки эту троицу?.. Я заметил, что когда речь идет обо всех вместе, вы со
мной соглашаетесь, но подозревать кого-нибудь в отдельности - Боже упаси!
Ольга покраснела и опустила глаза. Ей показалось, что Экман видит ее насквозь. В
тайниках ее души он читает лучше, чем она сама!
- Вы хотя бы не держите это в секрете. Пускай знают, что вы знаете. Пригрозите, будто
позаботились на крайний случай, изложили все в письме, а письмо передали в надежные
руки, ну и так далее. Быть может, хоть таким способом вы отобъете кому-то охоту
подсыпать вам мышьячку в супчик.
- Вы думаете, они это воспримут серьезно? - теперь Ольга с сомнением покачала
головой. - Лариса уже пыталась рассказать, а чем это кончилось: ее сочли помешанной.
- Лариса много чего рассказывала. Например, о шагах в пустой комнате сверху и
полночном царапании в дверь. Вы же ничего этого не слышали?
- Разумеется, нет! - бросила она возмущенно.
- Вот видите. Вам нечего бояться. Не так-то легко представить кого-то сумасшедшим.
Ольга согласилась:
- Да, конечно.
Она потянулась за хозяйственной сумкой, стоявшей под столом.
- Извините, но мне еще нужно за покупками.
Экман кивнул, заметив при этом, что не очень-то она ему поверила.
- Все-таки подумайте над тем, что я вам сказал.
Ольга сидела перед зеркалом, рассматривая свое изможденное лицо и разглаживая
руками первые морщины. Волосы, и те как будто потеряли блеск. Хотя возможно, оттого,
что она стала мыть чем попало. Замухрышка! Еще немного, и она будет рада покончить с
собой. Если не от нервного перенапряжения, то от морщин наверняка.
Она достала губную помаду и поднесла к губам.
А в голове носились обрывки разговора с Экманом. В одном тот оказался безусловно
прав: она бы ни за что не согласилась поверить в виновность кого-то из членов семьи,
кого-то конкретно. Придти к логическому умозаключению - еще может быть. Но чтобы
поверить? Там должен быть кто-то еще. Неосознанно она вполне могла повесить на него
всю вину. Но вот согласиться с его правом на существование - никогда!
Попытка отравления, а особенно же смерть Тараса ну прямо выпадали из логики
взаимоотношений. Вот если бы вычеркнуть их совсем, тогда все стало бы на место. Как
только Ольга пробовала распутать это узел, у нее тут же начинала болеть голова.
Задумавшись, она забыла, для чего открыла помаду. Внезапно ее глаза сошлись на
кончике стержня, выглядывавшего из тюбика. А почему, собственно, стержень нельзя
отравить так же, как еду? Очень даже просто! И никто не прикоснется к нему, кроме
Ольги. А ведь она едва не вымазала им губы!
Ольга с неоправданной ненавистью зашвырнула помаду в угол.
Облизав пересохшие губы, она оторвалась от зеркала и пошла искать детей.
Ее подозрения затем распространились и на прочие принадлежности туалета: зубную
пасту, элиминатор. Теперь ее мозг непрерывно работал в одном направлении: каким еще
способом могли ее отравить? Нет, так можно далеко зайти! И без того она уже начала
шарахаться собственной тени.
Ольга решила воспользоваться советом Экмана и только дождалась момента, когда вся
семья была в сборе. Начала с высоких нот, но постепенно снизила тон, увидев, что никто
не спорит. Юлик украдкой зевнул. Она не понимала: как они могут сохранять
спокойствие?
Впрочем, как благоразумный человек и порядочный отец, Павел в эти сказки просто не
поверил.
- Боюсь, Ольга, вы снова пали жертвой остроумного розыгрыша. Да если бы на самом
деле все было настолько серьезно, как вы излагаете, сейчас тут прохода не было бы от
милиции.
Очевидно, он имел ввиду шутку, которую в свое время сыграла с ней Лариса. Вероятно,
он не забыл, кроме того, как она напала на него с ножом. Меня считают законченной
истеричкой, догадалась Ольга и покраснела, потому что сама была того же мнения о себе.
Вот только, в отличие от Павла, у нее был союзник: Экман.
- Потому что в милиции об этом не знают, - пояснила она. - Экспертиза проводилась
неофициально, всего лишь по моей просьбе. И опять же я настояла, чтобы результат был
сохранен в тайне.
- Снова этот Фукман, или как его там! - с презрительным неудовольствием хмыкнул
Павел. - Вы обращались к нему...
- Извините, но у меня не было другого выхода.
- Я ему не доверяю. Он что-то затевает против нашей семьи, и готов на любую
мерзость, только чтобы добиться своего. Я его выставил за дверь, так он решил
действовать через вас. Вы меня ослушались, и вот что в итоге. С вашей помощью, Ольга,
он собирается проникнуть в мой дом и посеять между нами вражду.
- Зачем ему это?
- Зачем? Чтобы держать вас в руках. Повторяю, не знаю, что он там замышляет, но
только у меня в отношении этого отребья давно сложилось определенное мнение. И
настоятельно советую вам тоже держаться от него на расстоянии.
Ольге вдруг показалось, что, не находя ответа, он все пытается свалить на Экмана.
- Я знаю, кто это сделал.
Все повернули головы к Ириночке.
- Ириночка, рыбонька, что ты знаешь? - ласково спросила Ольга.
- Это все мама, - сказала Ириночка. - Мама хотела вас усыпить.
Кровь схлынула у Ольги с лица.
- Что ты такое говоришь?!
- Вы ее оскорбили, - настойчиво продолжала Ириночка.
- Почему ты так думаешь?
- Она так сказала.
- Сейчас же перестань! - едва оправившись от шока, велел Павел.
- Чем же я ее оскорбила? - не обращая внимания на Павла, допытывалась Ольга.
Ириночка оробела, встретившись глазами с отцом.
- А я вам что говорил! - спокойно добавил Юлик. - Только вы мне не верили!
Но и он поймал строгий взгляд отца, заставивший его замолчать.
- Чем же я ее оскорбила? - повторила Ольга вопрос, обращенный теперь уже в пустоту.
- Не обращайте внимания на выдумки детей, - ответил вместо них Павел. - И чтоб я
этого больше не слышал! - он повысил голос, взглянув по очереди на Юлика, а затем на
Ириночку.
Глава 4 (2)
Экман позвонил, уже когда Ольга пришла к мысли, что предупреждение сыграло свою
роль, и по крайней мере с этой стороны ей ничего не грозит. На всякий случай она
питалась только из общей кастрюли, и только со всеми вместе. Впрочем, она не была так
наивна, чтобы полагать, будто на этом все и кончится.
Экман снова заговорил о встрече, и Ольга немедленно согласилась, догадавшись, что
ее ожидают новости.
Официант, вероятно, должен был подумать, что они назначают здесь любовные
свидания. И только внешность Экмана, чересчур скромная как на любовника, позволяла в
этом усомниться.
- Кофе с булочками, как обычно? - спросил он с улыбкой, и, прочитав ответ на лице у
Экмана, отправился выполнять заказ.
Экман достал носовой платок (видно, до сих пор не избавился от насморка) и начал
первый, не дав ей открыть рот. Ольга была спокойна. Что бы он ни сказал, она все равно
чувствовала себя вольготнее, когда напротив сидел он, Экман.
- В прокуратуру пришло анонимное письмо, отпечатанное на пишущей машинке, -
сообщил он, доставая из внутреннего кармана сложенный вчетверо листок. - Взгляните, -
он развернул его и показал Ольге, - не ваша ли это машинка?
Не успевая прочесть полностью текст, она узнала шрифт и кивнула головой.
- Я так и думал, - сказал он и положил письмо перед собой.
Неизвестный "доброжелатель" сообщал о недавнем событии, которое Ольга, в общемто,
предпочла бы скрыть, то есть о том случае, когда ее пытались отравить снотворным.
Все это с явным и несложным лицемерием преподносилось автором как искреннее
беспокойство за ее жизнь. Это главное, что она успела понять из прочитанных строк.
Дальше было не менее волнующе и не менее гадко, но Экман уже забрал письмо.
- Стиль односложный, - вглядываясь в текст, продолжал он. - Это мог писать и ребенок
семи-восьми лет.
Ольга не сдержалась.
- Опять ребенок!
Экман бросил на нее короткий взгляд, но прежде чем ответить, снова втупился в
письмо.
- Я стараюсь рассматривать все возможные варианты. Но дабы вы напрасно не
переживали: мог быть и взрослый, экономящий на словах, чтобы себя не выдать.
- Другими словами, прикрывающийся детьми?
- Вот именно. Вы правильно меня поняли.
- Боже, какая низость!
- Ну, не более, чем попытка отравления, кем бы она ни была совершена, взрослым или
ребенком.
Нетронутый кофе остывал на сквозняке. Чашки были сдвинуты в сторону, середину
стола занимало письмо.
Экман только что спрятал носовой платок.
- А что это за шаги сверху и полночные поскребывания, которые вы якобы слышите?
Подобные звуки, если не ошибаюсь, преследовали также и вашу предшественницу.
Удивительное совпадение, не правда ли?
Ольга не поверила своим ушам.
- Я никому об этом не говорила!
- А, так значит, все-таки слышали? - он поймал ее на слове.
- Я никому не рассказывала, ни одной живой душе! - повторила она.
- Если так, то откуда же он об этом узнал?
- Может, он сам и подстроил все это, - растерянно предположила Ольга.
- А вы кого-нибудь видели хоть раз... за дверью?
Ольга уныло отвела взгляд.
- Понятно, - сказал он, не дождавшись ответа. - Так может, все же вы кому-то
рассказали, но успели забыть? У вас раньше случались провалы в памяти?.. У меня есть
знакомый врач по этой части, я бы настоятельно советовал вам сходить к нему на прием.
- Вы считаете меня сумасшедшей?!
- Я - нет, - успокоил он ее. - Но ведь я же не врач. А в вашем случае не избежать
направления на обследование, - прибавил он осторожно.
Она нахмурила брови.
- В каком таком моем случае?
Экман опять развернул платок. Может, на самом-то деле его не так мучил насморк, как
неприятный разговор, но платок оказывался весьма кстати, когда необходимо было
сделать паузу.
- Скажите, приходилось ли вам нападать с ножом на вашего хозяина, или такого случая
вы тоже не припомните?
Ольга похолодела. И об этом ему известно!
- Значит, меня уже считают сумасшедшей, - заметила она обреченным тоном.
- Ну, пока еще нет, - ответил он растягивая слова, как бы в раздумии: может, нет, а
может, и да.
Он потянул носом.
- Но хочу предупредить. Что касается дела, которым я, как вы знаете, занимаюсь, то в
свете упомянутых событий ваши шансы занять первое место в списке подозреваемых
стремительно растут.
Она презрительно поджала губы и покачала головой.
- Выходит, я не ошиблась. Анонимка нужна была не затем, чтобы оградить меня от
убийцы, а для того, чтобы прикончить.
- Ну, не знаю, - протянул Экман в каком-то колебании. - Ребенок, например, еще мог
по недомыслию оказать вам медвежью услугу. Я вообще уверен, что без подсказки
взрослых он сам не придумал бы подобную комбинацию. Либо случайная подсказка
взрослых, либо трагическая ошибка. Хотел, как лучше, а вышло с точностью, да наоборот.
- Ребенок! И что это вас все время влечет к детям?
- Ну, тогда считайте, что кто-то роет вам хорошую яму, если так вам больше нравится.
Ольга пришла в отчаяние. Она чувствовала себя скользящей по наклону вниз, в
невидимую пропасть. Поверхность идеально гладкая, совершенно не за что зацепиться.
Сумасшедшая, нажавшая на спуск ружья, вот как раз то, что им нужно! Одна истеричка
пошла на самоубийство, другая - на убийство. Все закономерно.
И тогда она решилась. Юлик сам подошел к ней за разрешением прогуляться с
приятелями, которые поджидали его на улице. Впервые выглянуло солнце после серии
дождей, и вполне естественно, что ему наскучило сидеть дома, развлекая Ириночку. Но
после того, как раскрылись прогулы уроков, отец строго-настрого запретил ему уходить
из дому иначе, кроме как в сопровождении кого-нибудь из взрослых, то есть Ольги либо
Романа. Ольга понимала, насколько такая мера может быть унизительной для
четырнадцатилетнего подростка, и не могла подавить угрызения совести: ведь это она
обнаружила его прогулы и сообщила о них Павлу.
А теперь она собиралась обратиться к нему с неожиданной просьбой.
Взглядом она заставила его присесть.
- Я никак не могу забыть твои слова... - на миг что-то сжало ей горло, но Юлик
проявил терпение. - Ты сказал, - продолжала она после паузы, - что никто тебе не верит.
Так вот, допустим, я верю. Нас, взрослых, переполняет неоправданное высокомерие. Тебе
не кажется, кошка, видимо, тоже считает себя очень умной, и даже умнее человека, раз
она заставила его на себя трудиться. Нет, признаюсь, поначалу я воспринимала все это
как выдумку. Надеюсь, ты меня простишь?.. - подумав, она добавила. - Надеюсь, твоя
мама тоже меня простит?
Глаза Юлика вдруг наполнились какой-то небывалой раньше теплой тоской. Его было
не узнать. Таким она его не помнила, все больше тихоней, сдержанным, закрытым.
После того, как она смирилась и решила запрятать подальше свою гордость, Ольга
переживала душевный подъем.
- Твоя мама - умная, сильная женщина, ей незачем держать зло, особенно на того, кто
уступает ей по многим качествам, - продолжала она с завидным самоунижением. - Тем
более, что если я и нанесла ей какую обиду, видит Бог, это случилось неумышленно.
- Обещаю поговорить с ней, - сказал Юлик растроганно. - Думаю, она забудет, что
сердилась на вас. Не беспокойтесь. Я постараюсь убедить ее в вашей искренности.
- Спасибо!
- Не за что, - он пожал плечами. - Мама только защищает нас с Ириночкой, и никогда
первая не причинит никому вреда.
- В таком случае, я хочу обратить твое внимание, что мне придется сильно пострадать
из-за нее.
Он широко открыл глаза.
- Помнишь того следователя, что приходил к нам несколько раз после попытки
ограбления?
Юлик кивнул.
- Знаешь, почему он приходил? Я у них единственная подозреваемая. Они подозревают
меня в убийстве Тараса, понимаешь?
Юлик снова кивнул.
- Вместо твоей мамы, - прибавила Ольга. - Это ведь она стреляла в Тараса, не правда
ли?
- Правда, - хладнокровно подтвердил он. - Она стреляла в грабителя, проникнувшего в
наш дом под покровом ночи, она защищала нас с Ириночкой.
- А как ты об этом узнал? - с беспокойством спросила Ольга.
- Она сама рассказала, - он недоуменно пожал плечами. - Как же еще?
- В самом деле?.. А... каким образом?
- Она явилась во сне Ириночке.
Ольга нахмурилась.
- На этот раз я позволю себе усомниться. По-моему, ты скрываешь от меня что-то.
Юлик часто заморгал ресницами.
- Я вас не понимаю.
- Чем ты объяснил отцу прогулы занятий у репетитора?
Юлику пришлось прикусить губу.
- Я видела тебя в одном загородном доме в обществе довольно, я бы сказала, странных
людей. Догадываюсь, что там происходило.
- Вы следили за мной?! - ужаснулся он.
- Так как ты об этом узнал? - не отвечая, повторила она свой вопрос.
- Я сказал правду. Ириночка видела маму во сне.
Ольга отвернулась, чтобы он не заметил промелькнувшего на ее лице разочарования.
- Вообще-то раньше можно было поговорить с ее духом, но
после того случая...
Она снова повернулась к нему. В отчаянии он взмахнул руками.
- Теперь это невозможно. Отец ни за что меня не отпустит.
- А часто случалось тебе посещать такие собрания?
- Не очень... Да вы же сами все знаете.
- Тебе удавалось с ней поговорить?
Он утвердительно закивал головой, глядя ей прямо в глаза. Если он и врет, то очень
искусно, подумала Ольга.
- А если бы твоя мама согласилась представить доказательство, что не я стреляла в
Тараса? Как ты считаешь, она ведь не допустит, чтобы пострадал невиновный?
Он изобразил неопределенную гримасу. Ольга настаивала.
- Только она и может снять с меня обвинение.
- Я попробую, - сказал Юлик, нахмурив брови. - Но для этого...
- Да, я знаю, - остановила его Ольга. - Но может быть, я смогла бы поехать туда вместо
тебя?
Юлик энергично дернул шеей.
- У вас ничего не получится, - возразил он убежденно.
- Это почему же?
- Мама не станет с вами говорить.
- Ах да... Но я могу и не вступать в разговор, а поручить это медиуму.
- Бесполезно! Дело не только в вас. Она признает лишь нас двоих, меня и Ириночку, и
никого больше.
Ольга засопела.
- Ну хорошо. Я постараюсь найти благовидный предлог, чтоб отец ни о чем не
догадался. А теперь иди, но смотри, долго не задерживайся. Если я должна вытащить тебя
на сеанс спиритизма, то не следует испытывать его доверие.
Юлик встал и сделал несколько неуверенных шагов, потом все же оглянулся. Теперь
уже Ольга смотрела на него выжидающе.
- Наверное, для начала не помешало бы вам самой показать маме, что вы хотите
снискать ее расположение.
- Как это? - не поняла Ольга.
- Ну скажем, сделайте ей пирожное с кремом.
- Ей?! - тут уж она совсем оторопела.
- Кошке, - глядя на нее чистыми детскими глазами, напомнил Юлик. - Она их очень
любит.
В тот момент, когда Ольга разглядывала детский рисунок, ее осенило.
Твердой походкой она вошла в детскую. Юлик почувствовал, что Ольга нашла решение
и ждал, что она скажет. В этом он полагался на нее.
- У тебя найдется красная краска?
Сеанс начинался в восемь. Если Павел задержится на работе как обычно, ее план
безусловно сработает.
Юлик полез за гуашью, которой они с Ириночкой по очереди раскрашивали свои
рисунки.
- Очень хорошо, - сказала Ольга. - Теперь давай сюда руку.
Она обильно смочила марлю в краске, наложила ему на кисть руки и туго забинтовала.
Сквозь бинт проступило алое пятно. И не скажешь, что бутафория. Юлик не отрываясь
любовался своей рукой.
Ольга заботливо уничтожила следы приготовлений и заставила его надеть курточку.
- Ну вот. Теперь можем идти.
Они уже спускались с крыльца, когда за воротами, перекрыв урчание мотора, дважды
завыл короткий гудок. Впрочем, привратник и сам уже спешил к воротам.
У Ольги неприятно засосало под ложечкой. Это вернулся с работы Павел. Зато Юлик
не проявил ни капельки беспокойства, полностью доверяя Ольге. Она почувствовала эту
ответственность, и страх тут же прошел.
Павел вышел из кабины им навстречу. Взволнованное лицо Ольги произвело на него
впечатление.
- Юлик поранил руку, - сходу пояснила она. - Мы торопимся в поликлинику, хочу,
чтобы там осмотрели рану. Возможно, придется накладывать швы.
- Рана глубокая? - нахмурился Павел.
- Не знаю пока. Но считаю...
- Вы правильно считаете, - прервал он ее, не дослушав. - Только пешком идти я вам не
позволю.
Он наклонился к окошку автомобиля со стороны водителя. Роман уже приспустил
стекло.
- Вот что, Роман. Разворачивайтесь.
Ольга испугалась: так можно загубить все дело.
- Да что вы, зачем? Тут всего-то два шага!
- И не думайте спорить. Этих два шага вы проедете с Романом. Может, и мне поехать с
вами? - сказав это, он призадумался.
- Ну уж нет! - Ольга открыла дверцу и почти силой втолкнула туда Юлика. - Мы какнибудь
сами, без вас управимся!
Она сама села на переднее сидение, заняв место Павла.
- Поехали, Роман! А то вы тут совсем уж раздуете...
Павел остался на аллее. Ольга победила. Она смогла облегченно вздохнуть, когда они
выехали на проезжую часть дороги.
До поликлиники и впрямь было два шага, но Роман прокатил их на "шестисотом" за
две минуты, притормозив лишь у главного входа. Однако хуже всего оказалось то, что он
не собирался уезжать.
- Я припаркую вон там, - он ткнул вперед себя пальцем, и выбранное место было почти
у самых ступенек, спускающихся от стеклянных дверей поликлиники.
- И вы туда же! - возмутилась Ольга. - Ну зачем ждать, объясните? Домой-то мы уж
как-нибудь дойдем и без вашей помощи!
- Ничего не случится, если я вас тут подожду, - заупрямился Роман. - Подумаешь,
постою немного на площадке!
- Мы можем проторчать больше часа.
Она все еще надеялась его уговорить. Роман пожал плечами.
- Ну так и что же? Я не тороплюсь. Дома хозяин упрекнет, почему, дескать, не
догадался подождать, а тут я при вас, разве это наказание?
Ольга поняла, что ей с Романом не сладить. Они с Юликом переступили порог и,
оказавшись в вестибюле, переглянулись между собой. Ольга - нервно кусая губу, он - с
любопытством, как она будет выходить из по
...Закладка в соц.сетях
