Жанр: Детектив
Мама
...трах.
Она зарядила ружье и вернулась к подножию лестницы, снова медленно пробираясь
наощупь, хотя ей до бесчувствия не терпелось всадить кому-то пулю в самое сердце.
Внезапно луч фонаря ударил ей прямо в глаза, ослепив ее и на мгновение парализовав
волю. Она только и сумела, что прикрыться ладонью, и то под действием инстинкта.
За фонарем немедленно поднялся истеричный вой, шум, фонарь дрогнул, а затем и
вовсе погас.
- Она! Скорее, назад! - раздался до ужаса напуганный голос, после чего один кто-то
затопал вверх по ступеням, к мансарде, а другой помчался дальше коридором.
Роли поменялись местами: теперь они сами были перепуганы насмерть.
Ольга ничего не понимала. Кто это, мама или воры, забравшиеся в дом?
Она кинулась за тем, который выбрал коридор. Вообще-то в темноте это занятие
бесполезное. Да и глаза после фонаря еще не привыкли. Ольге, правда, пришло в голову
оставлять открытыми двери всех комнат, в которые она заглядывала по дороге. Их окна
посылали лунный свет, постепенно рассеивавший тьму.
Того, за кем она гналась, Ольга так и не нашла. Зато открыв последнюю дверь... Она
уже хотела было идти дальше, как что-то ее остановило. Она еще не сообразила, что
именно, однако шагнула назад.
Двустворчатая дверь вела из комнаты на солярий, а вот за нею... За нею она увидела
лестницу.
Ольга рванула на себя ручку двери. Но дверь была двойная и давно не открывалась.
Пока она по очереди открывала все эти запоры, кто-то спустил лестницу вниз и вот-вот
мог очутиться на земле.
Тогда Ольга сбежала на первый этаж, промчала мимо кухни, электрощитка и
выскочила на веранду, находившуюся под солярием. Лестница стояла прямо перед ней, и
кто-то уже спускался ею, перекладина за перекладиной. Как только они поравнялись,
Ольга резко потянула на себя створку окна и навела на вора охотничье ружье.
Вор от неожиданности дернулся, лестница тоже, но вор не упал, а лестница
успокоилась. Тут Ольга увидела его лицо, освещенное луной, и руки опустили ружье с уже
взведенным курком. Она узнала Тараса.
Шок был не меньший, чем только что, у входа в мансарду. К счастью для нее, думать ей
было некогда.
Ружье коснулось подоконника, там она его и оставила. Сама побежала в обход во двор,
что было духу, не боясь споткнуться в темноте и упасть. То, что уже случилось, было
намного хуже.
Пока Ольга огибала дом, надеясь перехватить Тараса, он уже удирал через сад к ограде.
Куда подевался Сашок, Тарас не знал. Он надеялся, что тот убежал через входную дверь.
С тыльной стороны двор заканчивался кирпичной кладкой. Тарас взобрался на нее с
разбега, не останавливаясь. Однако в тот момент, когда он хотел спрыгнуть по другую
сторону, с крыши дома его позвали: это был Сашок.
Тарас растерянно оглянулся. Он уже почти ускользнул. Он успел изучить эти дворы и
знал, как пройти сквозь них. За ним был тесный закоулок, из которого он попадал на
улицу, где стоял "Опель". Правда, "Опеля" могло уже и не быть. Если Сашок, как он
надеялся, ушел через дверь, то он мог давно уехать, не дожидаясь Тараса.
Спрыгни Тарас секундой раньше, он не услышал бы голос приятеля, и совесть его была
бы чиста. Но судьба распорядилась иначе, и он понял, что ему придется вернуться.
Тарас спрыгнул назад и побежал к веранде. Лестница была на месте. Он успел
взобраться на несколько перекладин, поравнявшись с окном веранды. На подоконнике
попрежнему лежало ружье, оставленное Ольгой. Его дуло снова упиралось Тарасу в
живот.
Ольга позвала Тараса. Она как раз подоспела к этому моменту. Сашок тоже настойчиво
звал Тараса. Он не знал, куда тот исчез, и беспокоился, чтобы Тарас не сбежал без него.
Услышав голос сверху, Ольга отступила от стены, чтобы увидеть того, кто это произнес.
Сашок не замечал Ольгу, оказавшуюся в тени садового дерева, а вот Ольга сразу увидела
фигуру Сашика на крыше дома как раз тогда, когда он стоял на корточках и пытался
выглянуть вниз.
Пожалуй, ее зов оказался для Тараса роковым. Он замешкался, и тут грянул выстрел.
Тарас сначала повис на лестнице, а затем скатился на клумбу.
Ольга не поверила своим глазам.
Сашок при звуке выстрела упал ничком на крышу, с минуту его не было видно.
Ольга подбежала к Тарасу. Он был еще жив, однако сквозь свитер расширяющимся
пятном обильно сочилась кровь. Руки распростерлись в разные стороны, придавив яркие
бутоны тюльпанов. Наверно, его страдания были невыносимы. Но увидев Ольгу, он
попытался виновато улыбнуться.
- Это судьба. Простите меня!
Пока он еще дышал, она не могла стерпеть его взгляда. Но когда он умер, она, как бы
возмещая упущенное, долго и с желанием понять всматривалась в его неподвижное лицо.
Глава 3 (1)
Дети отнеслись к тому, что случилось ночью, с поразительным равнодушием. Ольга
боялась, что это отразится на их и без того нарушенной психике. Но, к ее безмерному
удивлению, они сели за стол вовремя и с выжиданием посмотрели вместе на кастрюлю,
стоявшую на плите. Павел тоже никак не потерял аппетит. Наверное, только одна Ольга и
страдала по этому поводу.
А ведь кто-то из них, сидящих за столом, не далее как нынешней ночью нажал на спуск
охотничьего ружья. Неужели с таким же хладнокровием, как вот сейчас завтракал с нею
за одним столом? Окровавленный Тарас не выходил у нее из головы. Ей захотелось
вскочить и сотворить что-нибудь из ряда вон выходящее. Чтобы не поддаться соблазну,
она раньше времени вышла на кухню за чаем. Этого хватило, чтобы предотвратить взрыв,
но вот надолго ли? Она опасалась, что он не последний, и что следующий наплыв безумия
уж точно застанет ее врасплох.
- Не чавкай! - замечание предназначалось Юлику. - А ты, - сказал отец, весьма строго
взглянув на Ириночку, - убери локти со стола и не болтай ногами.
Ольга не могла справиться даже с той символичной порцией риса, что положила себе в
тарелку, и все ждала, когда он спросит: "Что с вами, Ольга? Вы нездоровы?" Чтобы на
том и покончить, она уже решила сказать, в таком случае, будто ее знобит.
Впрочем, это было скорее правдой. Солнечное июньское утро заглядывало во все окна,
а она никак не хотела расстаться с шерстяной кофточкой.
Под конец завтрака дверь приоткрыл бородатый привратник и сказал, с трудом ворочая
языком:
- Извините. Там... милиция.
Ольга так редко слышала его голос, что успевала забыть, как он звучит. У него были
проблемы с произношением, а иначе служить бы ему дъяконом в сельском приходе.
- Опять? - вздохнул Павел. - Ладно, проводи их в гостиную.
Ольга воспользовалась тем, что он отвлекся, и поставила свою тарелку на тележку с
грязной посудой.
Павел бросил взгляд на пустое место.
- Вы уже поели, Ольга? Тогда, может, займете пока наших гостей чем-нибудь?
Гость был один: лысеватый, одетый в плохо сшитый костюм, купленный в ближайшем
одежном магазине. Лицо показалось ей знакомым.
- Здравствуйте, Ольга! - поздоровался он приветливо.
Теперь и она вспомнила: это был тот самый следователь из прокуратуры. Его
фамилия...
- Экман, - с улыбкой напомнил он. - Да, видите, какие настали времена. Снова я вам
надоедаю.
- Простите нас, мы только что закончили завтракать.
- О нет, это вы меня простите. Мне следовало придти попозже, у вас ведь была
бессонная ночь.
- Уже все позади.
Экман не ответил, только недоверчиво посмотрел Ольге в глаза. Она испугалась этого
взгляда, слишком много он означал.
- Говорят, вы были знакомы с убитым, - сказал он.
- Действительно.
- Кто-нибудь вас познакомил?
- Нет. Первая встреча была случайной.
- И вы не спрашивали, кто он, откуда?
- Зачем мне это было нужно?
Экман осуждающе покачал головой.
- Вы хоть понимаете, что он вас просто использовал?
Вопреки ожиданию Экмана, ей не было стыдно. Смерть Тараса все уравновесила. Это
Экман, не знавший ни ее, ни тем более Тараса, мог предполагать что угодно. На самом
деле ей не хотелось, чтобы кто-то узнал о ее слабых сторонах. А слабой стороной была
жалость, которую она до сих пор испытывала к Тарасу. И не потому, что он умер, смерть
сама по себе вещь естественная. А потому, что умер обыкновенным вором, так и не сумев
преодолеть этот барьер.
- Кажется, вам пришлось подождать.
Это произнес Павел. Пожав гостю руку, он шагнул к зеркалу и, стоя к нему спиной,
поправил щеткой волосы.
- Ничего страшного, - ответил Экман в спину Павлу, не ставя ему в вину столь
раскованное обращение.
- Ну вот, - сказал Павел. - Теперь я готов уделить вам несколько минут. Прошу за мной.
- Позже мы вернемся к нашей беседе, - пообещал тот Ольге, вставая с дивана.
Они прошли в кабинет. В дверце стеклянного шкафа, в котором раньше висело ружье,
до сих пор торчали невыпавшие осколки разбитого стекла. Экман с сожалением
припомнил, что восхищался им в прошлый раз.
- А я ведь предупреждал, что мы еще встретимся.
Павел пожал плечами (ничего не сделаешь!), и предложил занять диван в углу
кабинета.
- Впрочем, - он спохватился, - лично я не вижу связи между ворами и моей бывшей
экономкой.
- Ну, с ворами все более или менее просто. Двое молодчиков впервые решились на
самостоятельное дело, и, как оно водится, первый блин - комом. Хотя вынужден
признать, они неплохо подготовились, как для новичков, разумеется. Этот ваш компаньон
подвернулся весьма кстати.
- Какой еще компаньон?
- Ну как же! - удивился Экман. - А ваша предстоящая сделка?
- Ах, вы и об этом знаете!
- Вы упомянули о нем в своих показаниях.
- Да, кажется. Я и забыл.
- Вот видите... - следователь загадочно помолчал. - Ну да Бог с ним. Меня сейчас
другое интересует.
Поскольку он снова умолк, Павел закончил вместо него.
- Кто стрелял из ружья?
- Вы сами об этом заговорили, - подчеркнул Экман.
Следователь оставил разговор с Ольгой под самый конец.
- Надеюсь, что хотя бы вы, Ольга, прольете свет на это темное дело, - скромно пожелал
он.
- Спрашивайте, но... ведь я уже давала показания.
- Ну, показания, что - бланк, заполненный с соблюдением формальностей. Документ,
имеющий юридическую силу. Нет, я хочу другого. Позвольте мне взглянуть на
прошедшую ночь вашими глазами. Меня интересует, светила или нет луна, и как пахнут
тюльпаны в ночном саду.
- Дайте-ка я на вас погляжу! И откуда это милиционер такой выискался, романтик? -
Ольга с усмешкой покачала головой.
Экман лукаво прищурил глаза.
- Нет, - возразил он, - я никакой не романтик, это точно. Но зато вы - библиотекарь. У
вас замечательная профессия. Вы-то уж определенно должны видеть глубже остальных.
- Ах вот оно что! Вам известно, кто я! Когда же вы успели?
- Ошибаетесь, я знаком с этой семьей уже давненько. И с вашей историей в том числе.
- Это ли не в связи с Ларисой?
- А вот сейчас вы угадали.
- Это было нетрудно. После вашего визита Павел Юрьевич все рассказал водителю, а
тот - мне.
- Беседовать с вами одно удовольствие. Вы, стало быть, в курсе всех семейных тайн.
Ольга снова получила повод улыбнуться: этот следователь очень ловко намекал, будто
она знает больше, чем говорит. И наверняка о последней ночи тоже.
- Хорошо. Я постараюсь описать ночь со всеми подробностями. Одно прошу: не
заставлять меня это делать в третий раз.
- Я весь - внимание.
Экман слушал, слушал, наконец не удержался и осторожно спросил:
- Как вы думаете, почему вы одна услышали, что в доме чужой?
Ольга взметнула брови.
- А вы разве не знаете, что моя комната как раз под мансардой?
Экман задумался.
- Вероятно, раньше это была комната Ларисы?
- Ну да, - автоматически согласилась Ольга. Кажется, она поняла, на что он намекал,
но решила сделать вид, будто не заметила.
Экман в свою очередь тоже не торопился развивать эту мысль.
- Первым делом вы заглянули к хозяину?
- Да.
- И он спал крепким сном?
Ольга подтвердила.
- Вам не удалось его разбудить, тогда вы забежали в кабинет, схватили ружье и вышли
им навстречу. А они, увидев вас, не на шутку перепугались... Как будто столкнулись с
привидением.
Голос его прозвучал вкрадчиво, он сам был осведомлен несколько лучше, чем хотел,
чтобы выглядело со стороны.
- Вы ведь тоже испугались? Но все-таки вы сильная женщина.
- Ну, не так уж. Честно говоря, мною скорее двигал страх...
- Перед грабителями?
Уточнение странное, но Ольга не удивилась. Правда, Экман не стал дожидаться ответа.
- И все же вы их обратили в бегство, а потом стали преследовать...
- Пока они не одумались.
- Чудесно. А теперь скажите: как вам посчастливилось заметить лестницу?
- Я оставляла открытыми двери комнат, чтобы пустить свет в коридор. Как вы,
наверное, обратили внимание, в нем нет окон, кроме узкого оконца, затененного деревом.
- Ну, допустим. Значит, вы увидели лестницу и спускающегося по ней вора. Почему же
вы не выстрелили сразу?
Ольга пронзила его глазами.
- А я должна была выстрелить?!
- Ну хорошо, - он поднял руки вверх. - Признаю, это был провокационный вопрос.
- Вы считаете, что это я убила Тараса! - догадалась она.
- Ну зачем же вот так сразу! Нет, что вы. Я далек от мысли обвинять кого бы-то ни
было.
- Но меня вы тоже ведь включили в число подозреваемых?
- А что, могут быть еще подозреваемые? Как, по вашему?
Ольга передернула плечами.
- Я не знаю, кто бы мог выстрелить.
- Ну, в доме-то находилось всего четверо. Правда вот только, ваш хозяин...
- А что хозяин?
- Но вы же сами минуту назад утверждали, что не смогли его добудиться.
- А если он... - она прикусила язык, посчитав уже само предположение чересчур
дерзким. Говорить такое про хозяина!
- Ну, что же вы! Договаривайте, раз уж начали!
Но Ольга отрицательно мотнула головой.
- Что ж. Тогда я позволю себе закончить вашу мысль. Вы хотели сказать: возможно, все
это лишь притворство? Разве нет?
Ольга замялась.
- Только теоретически.
- Теоретически? Гм... Он при вас выпил снотворное?
- При мне, - подтвердила она, уже догадываясь, куда он клонит.
- Двойную дозу?.. Вот видите. А вам приходилось принимать это снотворное?
- Приходилось.
- И как результат?
- Спала без задних ног.
- От двух таблеток?
- От одной, - призналась она со вздохом.
Экман мог не продолжать.
- Да, конечно, - согласилась она смущенно. - Я не подумала об этом.
- А к Юлику вы не заглядывали случайно?
- К Юлику? - Ольга судорожно сглотнула слюну. Как видно, он решил ее добить. - Но
ведь он же еще ребенок!
- В четырнадцать лет? Не скажите!
Она растерялась.
- Юлик? Нет! Я не знаю, но...
- А Ириночка? - этот Экман, должно быть, решил над ней поиздеваться.
Она так и подумала, вообразив его неловким шутником. Но тот и не думал шутить.
- Вы не представляете даже, насколько дети легче совершают преступления, чем
взрослые.
Ольга задрожала.
- Да вы в своем уме? Вот еще! Семилетний ребенок! Она и ружье-то не поднимет!
- Ну, вполне возможно, что убийце не было надобности поднимать ружье. По
предварительному заключению, выстрел был сделан как раз с того положения, в котором
ружье и было найдено, то есть прямо с подоконника. В любом случае, кто бы из них ни
нажал на спуск, другой его покрывает, поскольку они с Юликом были в это время вместе.
Так, по крайней мере, они оба утверждают. Вы не знали?
Ольга часто заморгала ресницами.
- Так вот. Ириночке ночью понадобилось выйти, но света, как вы знаете, не было, она
боялась темноты и поэтому разбудила брата. Юлик сводил ее куда надо, но после того как
снова уложил в постель, она заявила, что ей страшно, и потребовала, чтобы он не уходил.
- И он остался?
- Вплоть до момента, когда раздался выстрел. Он успел рассказать ей сказку об
Аладдине.
- Я и не подозревала, что Юлик помнит хотя бы одну сказку, - подумала она вслух, и
немедленно отмахнулась. - Извините, но мне даже слушать вас невмоготу. Чтобы
сочинить подобное, нужно обладать безудержной фантазией при полном отсутствии
сочувствия к вашим жертвам. Теперь я понимаю, откуда у вас, "мусоров", такая
никудышняя репутация.
Экман нисколько не обиделся.
- А разве у меня большой выбор подозреваемых? Если не ваш хозяин и не его дети, то
кто же тогда - вы?.. Почему вы с таким возмущением на меня смотрите? Вы согласны с
тем, что это не мог быть хозяин, потому что сами напоили его снотворным. Вы
отказываетесь заподозрить детей - ну что ж... Кстати, я разделяю ваше убеждение, что
дети не могли этого сделать. Только я руководствуюсь не одними эмоциями. Но сперва
еще такой вопрос. Вы ведь ложились последней. Смею предположить, что вы нигде не
оставили включенным свет перед тем, как лечь спать.
- Что вы, конечно, нет!
- Прекрасно. Понимаете, свет появился сразу после выстрела, можно сказать, в
считанные секунды. Дети тут же узнали об этом, так как Ириночка оставила включенным
ночник. Но кто еще в доме мог это знать? Соседи, выглянувшие на звук выстрела, тоже
обратили внимание, как в одном из окон загорелся свет от ночника. Это была спальня
Ириночки. Но с тыльной стороны дома вы не могли этого видеть. И там все окна
оставались темными. Свет горел только в Ириночкиной спальне. Первым на выстрел
примчался Юлик, не прошло и минуты. Ириночка пуще прежнего боялась оставаться
одна, вся в слезах, она прибежала следом. Теперь вообразите себе, будто кто-то из них
нажал на спуск охотничьего ружья. Кто бы это ни был, у него не остается времени, чтобы
подняться наверх, увидеть единственную зажженную в доме лампочку, а затем так же
быстро спуститься вниз и выбежать во двор. При всей нелогичности такого поступка
боюсь, что он просто не успевает проделать столь длинный путь. Какой же следует
вывод? А такой, что в момент, когда грянул выстрел, дети находились наверху, в
Ириночкиной комнате.
Ольга продолжала сидеть затаив дыхание: вдруг Экман еще что-нибудь добавит.
- Не сомневаюсь, что вы с большим облегчением восприняли эту новость. Вам бы
очень не хотелось, чтобы дети оказались в это замешаны, не правда ли? Ну вот, мы с вами
и доказали их непричастность. Правда, теперь единственный оставшийся подозреваемый,
это - вы.
- Я?!
- А вы со мной не согласны? Только что мы с вами вместе отвели три возможные
кандидатуры. Ваша последняя.
- Но я же... я же знаю, что этого не делала! - в отчаянии закричала Ольга.
- Да? Весьма убедительно.
Она застонала, но потом ей удалось взять себя в руки. Она должна привести
неопровержимый довод! Довод, но какой?
- Как, объясните, я могла стрелять, если находилась в это время у него за спиной?
- Кто-нибудь это видел?
- Но я же была там, когда он упал. Тарас умер у меня на руках. Я была там раньше всех.
Как бы я успела? Нет, это невозможно!
- Очень даже возможно, если выпрыгнуть из окна веранды. На это хватает и
нескольких секунд, - невозмутимо возразил Экман.
- Да неужто вы в самом деле думаете, что я сиганула бы с такой высоты? За кого вы
меня принимаете? В конце концов, я не мужчина все-таки!
- О, вы не представляете, на что способны многие женщины, стремящиеся ускользнуть
от наказания!
- Вот как вы решили все повернуть!
- Не я. Обычная логика. До сих пор вы со мной во всем соглашались, - заметил Экман
как бы с упреком.
- Вас послушать, так я должна взять на себя вину за чужое преступление лишь потому,
что у вас нет убийцы!
- Опять двадцать пять! - Экман прихлопнул себя по коленям. - Вы только что сказали,
чужое. А можно конкретнее? Одно имя. В виде самого простого предположения.
Ольга подавленно ушла в себя.
Экман вдруг увел разговор в другую сторону, словно и не было никакого обвинения в
убийстве.
- Да, между прочим, одна любопытная деталь... Эти ребята хорошо подготовились к
ограблению. И знаете, что? У меня сложилось впечатление, будто они хотели скрыть
следы проникновения извне. На что, интересно, они расчитывали?
- Я вас не вполне понимаю, - сбрасывая паутину удручения, призналась Ольга.
- Дверь мансарды они открыли очень аккуратно, отвинтив гайки с двух болтов, что
удерживали скобу. Они лишь отпустили щеколду, не трогая замок. Снаружи это
невозможно, другое дело изнутри. Но там все заржавело. Я представляю, как им пришлось
попотеть. Впрочем, у них для этого было с собой все необходимое. Они хорошо знали, с
чем им придется столкнуться. И еще, - Экман достал из кармана два болта с насаженными
гайками. - Это было у них изъято среди прочего "хозяйственного набора". Хотя кого
заинтересует пара самых обыкновенных болтов с самыми что ни на есть обычными
гайками! Их даже не включили в опись. Я и сам, честно говоря, собирался выбросить, да
только знаете, что меня остановило: размер тот же, что и снятых с двери мансарды.
Только длина значительно больше. Видите, какие они длинные?.. Убедились? - он
подбросил болты на ладони. Металл коротко звякнул один раз и утих, зажатый его
пальцами.
Но Ольга все равно не могла взять в толк, зачем ему эти болты.
- Знаю, знаю! Вы хотите спросить: ну и что же тут такого? А вот что. Каким образом
они открыли дверь мансарды, я только что вам объяснил. Но чтобы уйти тем же путем,
через крышу, и при этом закрыть за собой дверь столь же аккуратно, необходима б?льшая
сноровка. Аккуратно, означает в данном случае закрыть дверь изнутри, но так, чтобы
снаружи попрежнему висел замок. Для этого и нужны болты б?льшей длины. Вы
возвращаетесь в мансарду, собираясь покинуть дом с мешком награбленного добра.
Прикрываете за собой дверь, оставляя лишь небольшую щель - настолько, чтобы
просунуть руку. Напоминаю: сам замок вы не трогали, он висел и продолжает висеть у вас
на щеколде, вы отпустили только скобу, прижатую двумя болтами к косяку двери. Теперь
в обратном порядке: вы снова пропускаете болты через скобу, сквозь отверстия в дверном
косяке, и благодаря длине проталкиваете так, что концы уже выступают из отверстий, а
ваша рука все еще просунута в щель и толкает болты, пока ее не начинает зажимать
дверью. Вот тут-то вы вытаскивате руку и подтягиваете болты уже за выступающие
концы. Вы себе это представляете?.. Наконец, дверь закрыта, гайки навинчиваются на
болты, а выступающие длинные концы срезаются. Внешне все чин чинарем, - он опустил
болты обратно в карман. - Вы все поняли?.. А я нет! Зачем все это было нужно? Как вы
думаете?
- А что на это второй? - нашлась она.
- А вот тут из него не вытянешь ни слова. Трясется, и только. Возможно, чем-то сильно
напуган, - Экман пристально посмотрел Ольге в глаза. - Если появится срочная
необходимость, можете мне звонить в любое время. Надеюсь, номер моего телефона вы
еще не потеряли.
Ольга почувствовала неприятный холодок, пробежавший по спине.
Что он этим хотел сказать? Что-то еще кроме того, что над ней нависла угроза быть
обвиненной в убийстве?
После ухода Экмана Ольга вернулась в гостиную, где были они всем семейством, куда
спустился и Павел, одетый, чтобы ехать на работу.
- Ольга, у вас вид человека, которого только что вытащили из-под обвала, - заметил он
обеспокоенно. - Что он вам такого наговорил, этот, как его... Напрасно вы беспокоитесь,
на самом деле в руках у него против вас ничего нет. Это дело быстро закроют. Вора
посадят, и на этом все закончится. Вот увидите!
Он шагнул было к выходу, но раздумал.
- Послушайте, не воспринимайте его всерьез. Все это расследование - шелуха, пустой
звук. Запомните: чем меньше собака, тем больше она производит шума. Кто он такой, этот
ваш Фукман, или как его там? Шестерка! Всего навсего шестерка, попавшая в приличный
дом и решившая показать свою власть. Ничего у него не выйдет, уверяю вас! И знаете,
почему? Каждый занимает место в иерархии общества в меру своих способностей.
Протрите глаза! Я зарабатываю в минуту столько, сколько э?тот не заработает и за час. Я
содержу семью и еще пятьсот человек, которым даю работу, где они все окажутся без
меня? А этот Фукман - кого они только прислали? - не в состоянии даже купить себе
приличный костюм! Что он может - составлять протоколы, это вся его работа? - Павел
неожиданно кивнул в сторону Юлика. - Вот еще один подрастает... такая же бездарь!
Юлик вздрогнул и прикусил губу. Притихшая Ириночка переводила взгляд то на брата,
то на отца.
- А меня вы к какому разряду причисляете? - пожалуй, Ольга тем самым встала между
отцом и Юликом.
Павел стушевался.
- Вы женщина, вы - другое дело.
- Мы другого склада ума?
- Нечто вроде этого, - согласился он.
Самое время было выйти из разговора.
- Кстати, думаю, что после сегодняшних событий вам-таки необходимо сменить
комнату. Я обещал вам это раньше, но теперь-то уж пора перейти от слов к делу. Мы
определимся, когда я вернусь. А сейчас мне нужно ехать. Извините!
Ольга не находила себе места. Экман не развеял, а наоборот, только укрепил ее
подозрения. Она сама бродила как привидение по дому. Вот коридор, вдоль которого она
пробиралась наощупь этой ночью, сжимая в руках злополучное ружье. Кто же мог нажать
на спуск? Не выстрелило же оно само.
При дневном свете все видится гораздо проще. Но Ольгу не покидало ощущение
опасности, захватившее ее сегодня ночью. Она было успокоилась, да Экман снова
разбередил душу.
Ольга и не заметила, как очутилась у подножия лестницы, ведущей в мансарду. Что-то
помимо воли тянуло ее туда. Прагматичный ум советовал ей вернуться. Но искушение
взяло верх.
Хотя дом был огромный, ей казалось, будто скрип рассохшихся ступеней слышно в
отдаленных уголках. Она стала подниматься медленней и осторожней. Скрип перестал
быть таким резким.
Сердце стучало все чаще по мере приближения. Не потому, что она надеялась там чтото
найти, чего не углядели другие - сказывался прежний строгий запрет.
Замок висел в том положении, в каком его оставили воры: в ушке скобы, болтающейся
на дощатой двери. Экман был прав: они отпустили только один край, приложив к этому
немало стараний. При такой ржавчине им пришлось как следует повозиться! Наверное,
оно стоило того. Что же получается? Имей Тарас своей целью что-то унести незаметно,
он мог бы это сделать в одно из своих посещений. Если таскать понемногу, сразу никто
бы и не хватился. Так ведь нет же! Значит, надо было, чтоб заметили? Интересная
выходила штука. Своих в доме нет, взлома тоже не было. А ценности исчезли за одну ночь
сами собой.
Опять же: кто стрелял из р
...Закладка в соц.сетях
