Жанр: Детектив
Прыжок в темноту
...частях специального назначения, - Решкин и
смачно плюнул в дорожную пыль. -
Он залез на заднее сидение, когда "Нива" тронулась с места и набрала ход,
перегруженный впечатлениями последних
дней, неожиданно смежил веки и задремал. Колчин обернулся назад и выключил
радио. Едва приметная дорога петляла
среди степи, у горизонта появились прозрачные облака, не обещавшие дождя. Иногда
попадались жиденькие лесопосадки,
дважды машина проезжала деревеньки с домами из светлого силикатного кирпича,
похожими друг на друга, как рублевые
монеты. За околицами начинались бахчи, урожай уже собрали, но кое-где на
выжженной земле виднелись зеленоватые бока
мелких арбузов. Колчин остановил машину, зашел на бахчу и вернулся с двумя
арбузиками, такими горячими, будто их
только что вытащили из духовки. Он разрезал арбуз и напился горячего сока.
Время от времени Колчин останавливал машину и открывал капот, чтобы мотор
немного остыл. Не снимая колпачок
радиатора, ждал, когда температура охлаждающей жидкости немного понизится, и
можно будет ехать дальше. Решкин,
вытянувшись на заднем сидении, свесил ноги и во сне беззвучно шевелил сухими
губами. Кажется, крыл последними
словами Зубкова.
Соляное озеро и несколько полуразвалившихся хибар на его берегу проехали
около пяти вечера. Солнце сделалось совсем
близким, повиснув над плоским горизонтом, наливалось зловещими багровыми
красками. Колчин остановил машину на
выезде из поселка. Натянув на голову панаму, открыл капот, усевшись на горячую
землю в тени машины, расстелил карту,
придавив ее края мелкими камушками. Решкин вылез из салона, надел очки, сел
рядом.
- Вот тот самый белый налет, который мы видели на фотокарточке и
видеозаписи, - он развел руки по сторонам.
Частицы соли заполняли трещинки в высохшей почве. Фантастический пейзаж.
Кажется, земля покрыта снегом. Только
под жгучим солнцем этот снег не таял. Решкин вышел из состояния задумчивой
созерцательности и повертел в руках
небольшой арбуз. Подбросил его на ладони, стукнул его об коленку, расколол
надвое, густо обрызгал голую грудь, пузо и
лицо сладким соком.
- Тьфу, зараза... Шорты испортил.
Колчин засмеялся. Решкин, разозлившись, отбросил подальше разбитый арбуз,
полез в машину, ругаясь последними
словами, долго вытирал тело мятым полотенцем. Поднявшийся ветер дул с озера, он
бросал в лицо кристаллики соли,
острые, как перемолотое стекло. Соль забивалась в нос, прилипала к губам. Колчин
долго разглядывал пометки на карте,
наконец, сложив ее, сказал:
- Ближайший населенный пункт отсюда в сорока километрах. Местная специфика,
люди селятся по берегам реки, а в
такую глушь никто не забирается.
- Что тут делать нормальным людям? Тут живут всякие отбросы вроде этого
Воловика, которые не в ладах с законом или
собственной совестью.
- Мы совсем близко от цели, конечно, если наши расчеты верны. Честно, ты в
каких отношениях с оружием?
- В самых дружеских. Но в геологических экспедициях не расставался с
двустволкой или помповым ружьем. Столько дичи
намолотил: просто море крови. Прошел курс стрелковой подготовки в ФСБ. Короче
говоря: из мелкашки попадаю белке в
глаз с тридцати метров.
- Я тоже прошел множество всяких курсов, которые мне ни хрена не дали.
Всему сам учился, на практике. А от тебя я
надеялся услышать слово правды. Увы. Тебе уже тридцатник. Когда же повзрослеешь?
- С этим еще успеется.
- Ладно, там в багажнике патроны с круглыми пулями и картечью. На гильзах
соответствующая маркировка. Пулями не
пользуйся, бери картечь. Если доведется воспользоваться ружьем для самозащиты, с
такими боеприпасами ты точно не
промахнешься.
Решкин встал, открыл багажник, вытащил ружье. Все просто, ребенок
разберется. Трубчатый магазин находится под
стволом, ружье перезаряжается, когда отводишь цевье назад. Три патрона в
магазине, один в стволе. Он натянул на ружье
кожаный чехол с ручкой, стал осматривать короткий тупорылый гранатомет. Похожая
система. По сути, то же помповое
ружье, только магазин расположен над нарезным стволом, приклад откидной, плюс
пистолетная рукоятка. Для перезарядки
нужно откинуть крышку магазина и вставить три гранаты калибра сорок три
миллиметра. Решкин нежно, как несмышленого
ребенка, погладил полированный ствол гранатомета и накрыл его брезентом. Колчин
завел машину.
Ближе к хутору, последние полкилометра, дорога пошла под уклон, поэтому
владения Воловика можно было рассмотреть
издали. Приземистый одноэтажный дом с застекленным крыльцом, сложен из кирпича
сырца и побелен известью,
напоминает то ли сельский клуб, то ли свинарник. Окна, выходившие на солнечную
сторону, закрыты внешними ставнями,
шиферная крыша и чердачное окно, напоминающее очко солдатского гальюна. Напротив
дома большая саманная постройка
с плоской крышей. Похоже на гараж, в котором мелиораторы некогда держали свою
технику. Рядом какие-то сараи, клети
для овец. Участок обнесен полуразвалившимся забором из глиняных блоков.
На дворе ни души, только пара худых собак неизвестной породы лежат в тени
высокого колодца, ветер перегоняет с места
на место бумажный мусор и пыль. По солнцепеку бродит одинокий петух с грязносерым
хвостом. Решкин вздыхал и то и
проводил ладонью по влажному лбу, бодрое настроение улетучилось вместе с
храбростью, сменившись тревогой, тянущей
душу вниз, в самые пятки.
- Вот, блин, занесла нас нелегкая, - повторял он. - Вот, блин, занесла...
Колчин остановил машину у наглухо закрытых ворот, сваренных из кусков жести
и покрашенных небесно голубой
эмалью. Сквозь краску пробивались разводы ржавчины. Он посигналил двумя
короткими гудками и одним длинным. Нет
сомнения, машину заметили еще издали, не так уж часто в здешние края заносит
чужаков. Колчин снова посигналил. Ветер
унес гудки, снова наступила тишина. Выбравшись из машины, подошел к воротам,
постучал кулаком в калитку. Прикурив
сигарету, стал ждать. Через минуту с внутренней стороны лязгнул засов, скрипнули
петли. Из калитки, прорезанной в
воротах, вышла женщина неопределенных лет в застиранном ситцевом платье, голова
замотана платком, из которого торчал
длинный нос. Женщина вопросительно глянула на Колчина и стала разглядывать
надпись на кузове "Нивы" и Решкина,
истекавшего потом на заднем сидении.
- Вам чего? - голос оказался скрипучим, как несмазанные пели железной
калитки. - Заблудились что ли?
Колчин сунул под нос женщины удостоверение.
- Комитет по землеустройству, - сказал он. - Проще говоря, мы с помощником
- землемеры. Берем образцы почвы и все
такое. Нам бы переночевать, воды залить в радиатор и отдохнуть немного. Мы
заплатим. Вторые сутки мотаемся по степи.
Работа, черт бы ее побрал...
Женщина, поджав тонкие губы, минуту помолчала, будто решала шахматную
задачу.
- Уж и не знаю, - сказала она. - Ладно, подождите тут. Спрошу хозяина.
И ушла, закрыв калитку на засов. Минут через пять появился хмурый худой
мужик в мятой исподней рубахе,
заправленной в кальсоны, едва достающие до щиколоток. Судя по виду, наемный
рабочий. Мрачно кивнув землемерам,
открыл замок на воротах, распахнул створки.
- Загоняйте машину туда, - мужик показал пальцем на плоскую саманную
постройку. - Еще весной привезли сена. Можете
на нем спать. Жратву готовьте во дворе. Только дождитесь, когда стемнеет и ветер
стихнет.
Теперь Колчин увидел кострище, обложенное кирпичом. Он вложил в ладонь
мужчины пару мятых купюр. Мужик,
зыркнув глазами по сторонам, сунул деньги под рубаху. Колчин загнал машину в
темноту сенного сарая, поднял капот и
велел Решкину выгружаться.
Глава девятнадцатая
Астраханская область, хутор Воловика.
3 сентября.
Под утро из неизвестно откуда прилетевшей тучи пролился дождик. Крупные
капли барабанили по крыше сеновала.
Решкин, проснувшись от этих новых звуков, вылез из спальника, стряхивая с майки
прилипшие соломинки, вышел из ворот,
встав под навесом рядом с "Нивой", подставил ладони под дождевые капли.
Наглотавшись за ночь пыли, запахов
пересохшего сена, вздохнул полной грудью, почувствовав прохладу. Шесть утра, на
дворе никого нет, ставни дома наглухо
закрыты. По левую руку гараж на три автомобиля. Справа - вытянутая постройка с
плоской крышей, хлев или сарай.
Худые собаки бродят вокруг колодца под дождем и поскуливают. Видимо, здесь
принято поздно ложиться и не вставать с
первыми петухами. Вчера вечером, когда стемнело, из дома выходили какие-то
мужики, смолили папиросы, о чем-то
разговаривали. Где-то трещал, выпуская дымное облако, движок генератора,
питавшего дом электричеством. Женщина,
встретившая нежданных гостей у ворот, вынесла собакам две миски объедков,
оставшихся с ужина. К землеустроителям
никто из мужиков не подошел. Только женщина издали спросила, нужна ли вода.
Решкин подумал, что в этом самом доме, за наглухо закрытой дверью и
ставнями, возможно, держат Сальникова и его
жену. Чего проще, взять ружье, пройти через двор, выбить хлипкий замок
прикладом. А дальше, как Бог пошлет. Всего
несколько десятков метров и вот он, конец пути, конец всем сомнениям. Решкин
подумал, что, пожалуй, переступив порог
загадочного дома, проще простого нарваться на пулю.
Кто-то закашлялся за спиной Решкина, не успевшего додумать мысль до конца.
В темном углу сеновала на ящике сидел
Колчин, привалившись спиной к стене, он сосал соломинку, языком перекладывая ее
из одного уголка рта в другой.
- Надо же, вы не спите...
Решкин вгляделся в лицо Колчина и понял, что в эту ночь он не спал ни
минуты.
- Как думаете, почему нас пустили сюда на ночевку? - Решкин испытал что-то
похожее на укол совести. Вот человек всю
ночь глаз не сомкнул, а он дрых, как палка.
- Как-никак мы районное начальство, - Колчин выплюнул соломинку. - Не Бог
весть кто, но все-таки... Землемер в этих
местах не последний человек. А Воловик не хочет ни с кем ссориться. Сейчас у
него другие задачи. Поэтому и пустили.
- Что будем делать?
- Ждать. Ты же бывший геолог, значит, должен уметь ждать.
- Чего? У моря погоды?
- Не знаю чего, - ответил Колчин из темноты. - Случая. Своего шанса.
Дождевая туча, бросив на землю последние капли, уплыла куда-то в степь.
Солнце повисло над крышей дома.
- Жрать охота, - сказал Решкин. - Чего-нибудь горяченького. Если сейчас не
поесть, пока прохладно, кусок в горло до
самой ночи не полезет. Но дров тут не достать ни за какие деньги.
- Пожрать - это мысль. Ты умнеешь на глазах. Если дальше так пойдет, то у
тебя есть все шансы выиграть утешительный
приз на олимпиаде для умственно отсталых землемеров.
- Не подкалывайте.
Колчин поднялся на ноги, вытащив из багажника канистру с машинным маслом и
саперную лопатку, вышел из сарая.
Присев у кострища, насыпал горку песка, плеснул на него машинного масла.
Перемешав смесь лопаткой, бросил горящую
спичку. Песок загорелся. Проделав дырочки в банках с консервированным бобовым
супом, Колчин поставил их возле огня.
Сам присел на корточки, прикурил сигарету. Хлопнула дверь, по ступенькам крыльца
спустился мужик в майке без рукавов,
прожженной на груди, и широких коротких штанах.
Защищая глаза от солнца, он поднес ко лбу ладонь и пару минут наблюдал за
Колчиным, соображая, из каких горючих
материалов тому удалось соорудить костер, ведь дров нет ни на дворе, ни в сарае.
Не найдя ответа, мужик робко как-то
боком доковылял до костра, присел на корточки рядом с Колчиным, что-то буркнул
вместо приветствия и, назвавшись
Федором, спросил, как величать гостей. Колчин представился. Решкин подошел
ближе, встал рядом с мужиком, разглядывая
татуировку на загорелом плече: кинжал, протыкающий голую женскую грудь, и
диковинные штаны, сшитые из мешковины.
На правой бирючине крупная надпись "сахар", на левой ГОСТ ТУ 08. На ляжке
бурые разводы, похожие на застиранные
пятна крови. Видимо, мешок, перешитый в штаны, в прежние времена использовали
для переноски разделанного мяса.
Вопрос, какого мяса, не человечины ли? От этой мысли по спине Решкина пробежал
холодок, будто за шиворот сунули кусок
льда.
- Это где ты такие модные портки раздобыл? - поборов робость,
поинтересовался Решкин.
- Свои джинсы, почти новые, без дырок, в карты просрал, - охотно объяснил
мужик, поскребывая шею крючковатыми
ногтями. - Вот донашиваю, что попалось. Уже на заднице светятся, а поменять не
на что. Туго тут с тряпками.
- А что за пятна на ткани? - не отставал Решкин.
- Уж больно ты любопытный, - мужик, подняв голову, взглянул на собеседника
снизу вверх и усмехнулся. Глаза мутные,
как у дохлой рыбины, сужены в недобром прищуре. Над левой бровью косой шрам от
ножа, передние зубы железные. -
Случайно не из милиции, паря?
- Я землемер, - Решкин, нутром почуяв опасность, инстинктивно отступил на
шаг. - А спросил так... Из интереса. Надо же
о чем-то спросить.
- Пятна - это кровь, - мужик наблюдал, как Колчин вытаскивает из горящего
песка банки и открывает их остро заточенной
саперной лопаткой. - Овец еще два месяца назад забили, потому что нечем кормить
этим летом. Такая жарища... Всю траву
солнце выжгло.
- Есть денежная работа, - Колчин вытащил из кармана ложку, протер ее
клочком бумаги, зачерпнул дымящегося супа. - У
вас тут крепких мужиков вроде тебя много?
- Не то чтобы много, - ушел от прямого ответа Федор. - А что за работа?
- Нужно отъехать отсюда в сторону соляного озера и нарыть в разных местах
несколько двухметровых шурфов. Ну, это
такие ямы.
- Что-то вроде могил?
- Не совсем, - покачал головой Колчин. - Ямы круглые. Цель в том, чтобы я и
мой помощник могли взять с разной
глубины образцы почвы. Эту образцы отвезем в лабораторию при земельном Комитете.
Там проверят, сколько соли в земле.
Пригодна ли она для земледелия или, скажем, скотоводства.
- Ни на что она не пригодна.
- Я это понимаю, - Колчин хлебал суп из банки. - Но нужно официальное
заключение, что содержание соли превышает
норму. Тогда земли будут отнесены к категории бросовых. Понимаешь?
- Понимаю, - глядя на суп, облизнулся Федор. - Только с этими ямами нужно
подъезжать не ко мне, к хозяину. Его зовут
Сергей Сергеевич Воловик. Сходи в дом, он уже проснулся. Спроси. Даст добро,
пойдем копать твои ямы. Последняя
комната слева.
Встав на ноги, Колчин протянул недоеденную банку супа и ложку Федору.
- Мне с вами? - Решкин поперхнулся супом. Оставаться наедине с мужиком
почему-то не хотелось. - Так я...
- Жди тут, - бросил на ходу Колчин.
Дом Воловика сохранил все приметы бывшей казенной канторы мелиораторов.
Прежде чем войти в помещение, пришлось
миновать сколоченную из старых досок застекленную веранду, заваленную всяким
хламом: стульями с отломанными
ножками, колченогим столом, разобранными железными койками, старыми оконными
рамами, гитарой с расколотой декой и
порванными струнами.
Прямой, как палка, коридор, стены которого кое-как покрасили белилами,
упирался в глухую стену, по обе стороны
несколько закрытых дверей, под ногами пружинят ветхие истончавшиеся доски.
Воняет свежей краской, хлоркой и еще
какой-то химией. Для полноты ощущений не хватает разве что доски почета, забытой
здесь мелиораторами, с портретами
передовиков производства и стенгазеты "В бой за воду". Налево закуток кухни.
Большой стол, на котором свободно
умещается алюминиевый чайник на полведра, стопки мытых тарелок и огромная
кастрюля. В углу газовый баллон и старая
плита с помятой крышкой.
Колчин, стараясь не разбудить своими шагами еще спящих обитателей дома,
прошел в конец коридора, костяшками
пальцев постучал в дверь. В комнате грохнулся на пол какой-то металлический
предмет.
- Кому дать в морду, чтобы меня оставили в покое? - пробасил из-за двери
раскатистый голос.
Колчин опустил ручку, перешагнул порог и остановился, дожидаясь, когда
глаза привыкнут к полумраку. Ставни закрыты,
в комнате света не больше, чем в кладбищенском склепе. На узкой кровати у стены
сидел упитанный бритый наголо мужик.
Из одежды только трусы с восточным рисунком. На полу валяется металлическая
кружка и пустая водочная бутылка, по
доскам растеклась лужица воды.
- Это ты что ли, землемер? Я так и понял. Мои ребята не скребутся в дверь,
а просто пинают нее ногами. Издержки
аристократического воспитания, долбанный сарай.
Воловик наклонился, мучимый похмельной жаждой, поднял кружку, поставил на
тумбочку. Наполнил кружку из
эмалированного кувшина и осушил ее в три глотка. Потянувшись к окну, открыл
ставни.
- Чего пришел? - Воловик распахнул в зевке глубокую черную пасть, похожую
на гнилое дупло. - Халявой тут не пахнет.
Колчин изобразил некое подобие улыбки и попросил прощения за беспокойство.
Вытащив из кармана удостоверение
инспектора Комитета по земельным ресурсам, подержал его у носа хозяина, не
дожидаясь приглашения, уселся на стул с
деревянной спинкой. И коротко объяснил суть делового предложения: для земельной
экспертизы необходимо выкопать
несколько шурфов в районе соляного озера, чтобы взять пробы грунта с разной
глубины. На хуторе Воловика есть
трудоспособные мужики. Дело выгодное, не слишком тяжелое, если начать работу, не
дожидаясь полуженной жары. И
лишние деньги еще никому не вредили...
Загибая пальцы, Колчин осматривался. На стене над кроватью несколько
пожелтевших от времени фотографий голых
девиц, над карточками висит охотничье ружье двенадцатого калибра и патронташ на
ремне. За спиной самодельный платяной
шкаф из фанеры, напротив кровати пианино "Лира", на крышке которого гвоздем
выцарапали фашистскую свастику и
матерное слово из трех букв. На полу домотканый коврик. С потолка вместо люстры
свешивается прозрачная груша
стосвечовой лампочки, засиженной мухами. Если в доме существует подвал, а подвал
тут должен быть, люк в него находится
не в кухне и не в этой комнате. Но где этот люк?
Вопросов набирается много. Если Воловик и Гребнев заодно, как они общаются?
С помощью голубиной почты?
Стационарного телефона здесь нет, мобильный аппарат в такую глушь не добивает.
Что остается? Радиостанция. Воловик
наверняка знаком с основами кулачного боя, но радиодело не его профиль. Остается
спутниковый телефон. Но это слишком
дорогое удовольствие для человека, который спит на провалившейся койке, держит в
своей комнате исчирканное гвоздем
пианино и самодельный шкаф из фанеры.
Осмотреть все помещения можно, выманив людей Воловика за пределы его
владений. Куда-нибудь подальше в степь, к
соляному озеру. А самому вернуться в опустевший дом, где никого не останется
кроме хозяина и той носатой бабы с
металлическим голосом. Воловика можно подпоить, выставив на стол в бутылку
армянского коньяка, что сейчас лежит в
дорожной сумке. От коньяка он не откажется. Пары рюмок достаточно, чтобы хозяин
проспал богатырским сном до вечера,
а, проснувшись, ничего не вспомнил. Кухарке можно просто сунуть столько денег,
чтобы память отшибло без спиртного.
Другой возможности осмотреть дом не предвидится. Из Москвы поступил приказ:
в переговоры с Воловиком не вступать,
заложников, они действительно сидят где-то в подвале, не освобождать. Этим
позднее займется специальная группа ФСБ,
которая прилетит из Москвы, как только в деле появится какая-то ясность. Колчин
должен срисовать подробный план
земельного надела Воловика и его дома. Расположение комнат, обстановка, оружие,
что есть в наличии, число людей,
населяющих этот клоповник, и так далее.
- Мы имеем право привлекать к работам местное население, - сказал Колчин. -
Есть утвержденный прейскурант для
земляных работ. Деньги небольшие. Но плох тот хозяйственник, который не найдет
возможности заплатить сверх
прейскуранта. Вообще-то, чтобы взять образцы грунта, по технологии нужно
выкопать полторы дюжины шурфов. Но мы
выкопаем всего четыре-пять ям, не слишком глубоких. Все равно никто проверять не
станет. Возьмем пробы из них. А вы
получите деньги за восемнадцать шурфов. Идет? Оплата наличными. Хорошее
предложение.
Воловик поднял руку и ладонью припечатал муху, севшую на лысину. Размазал
ее по голове и смахнул на пол.
- И сколько, долбанный сарай, выходит на круг?
- Если перевести на баксы, двести колов.
- Хм-м, по здешним меркам неплохо. Даже кучеряво. Сам видишь, какая жара
стоит все лето. Восемьдесят голов овец под
нож пошли, потому что вместо травы в степи одни колючки. А мы тут живем просто.
Кормимся тем, долбаный сарай, что
земля пошлет. А она, едрена вошь, шиш посылает. Без масла. Короче, предложение
принимается.
- Когда начнем?
- Сейчас, долбаный сарай, ребят свисну. Через пять минут они будут готовы.
- Музицируете? - Колчин кивнул на пианино.
- Не я. Был тут один пианист, - слово "пианист" Воловик произнес, брезгливо
поморщившись, словно выплюнул самое
грязное ругательство, какое только помнил. - Недавно коньки откинул.
Скоропостижно. М-да... Схоронили, долбаный сарай,
за забором. Напротив сортира.
- Сердце?
- Что-то вроде того. И еще кровотечение горлом.
Воловик погладил ладонью толстую бабью грудь и глубоко зевнул, давая
понять, что базар окончен. Колчин стал
медленно подниматься со стула, дверь за спиной скрипнула. Он успел оглянуться,
увидеть силуэт человеческой фигуры,
руку, занесенную над головой. Кажется, пятерня сжимала ствол. На то, чтобы
увернуться от удара, не хватило мгновения. В
следующую секунду Колчин, получив рукояткой пистолета по затылку, грохнулся на
пол. Перед глазами расплылись
фиолетовые пятна. Он попытался встать, оттолкнувшись руками от пола. Но кто-то
наступил подметкой армейского башмака
на пальцы. Едва не застонав от боли, Колчин попытался выдернуть руку, не
получилось.
- Лежи, гад.
Ствол ткнулся в шею. Чьи-то ладони прошлись по спине и бедрам. Колчина
дернули за ворот майки, заставив
перевернуться на спину. Мужчина с жиденькой бороденкой в пятнистых камуфляжных
штанах и желтой майке, продранной
на груди, стоял над Колчиным, расставив ноги. Ствол в левой руке, правая рука
свободна. Человек наклонился, ощупал пояс
и карманы пленника, вытащил удостоверение и выкидной ножик, передал трофеи
Воловику.
- Руки за голову, - приказал человек. - Так и держи, тварь паршивая.
- Надо же, перед нами лежит инспектор Комитета по земельным ресурсам, -
Воловик неизвестно чему рассмеялся. -
Большой человек. Первый раз в жизни встречаю настоящего землемера, гребаный
сарай. Да еще живого.
Колчин видел голые безволосые ноги Воловика. Ноги с красными подагрическими
шишками, серыми наростами на
ступнях и желтыми ногтями, пораженными грибком и давно не знавшими ножниц.
Воловик быстро шевелил пальцами, будто
тщательно разминал их. Видимо, он готовился сыграть ногами на пианино пятую
симфонию Шостаковича. От ходуль
Воловика пахло не французскими духами, и даже не розовым маслом, пахло свежим
дерьмом. Хозяин бросил удостоверение
и нож на пол, поднялся, натянул штаны и светлую майку без рукавов, выудил из-под
кровати пыльные кеды и обулся. Сняв со
стены двустволку, натянул ремень с патронташем. Вытащил из-под подушки
автоматический пистолет Стечкина, сунул ствол
под ремень, опустил в карман снаряженную обойму. Переломив ружье, вставил
патроны в патронник и тыльной частью
ладони одновременно взвел оба курка.
- Я готов, землемер. Вставай, - сказал он и ткнул Колчина в грудь ружейным
стволом. - У меня тут не хлев, чтобы свиньи
вроде тебя валялись.
Колчин, заложив руки за голову, тем же длинным коридором поплелся к выходу,
распахнув дверь ногой, вышел на
залитый солнцем двор. Воловик тыкал ружейным стволом между лопаток, заставляя
двигаться быстрее. Прошли колодец,
остановились возле сенного сарая. "Ниву" из-под навеса уже выкатил на двор
расторопный Федя. Его штаны с надписью
"сахар" украсили свежие багровые брызги. Возле кострища на земле сидел Решкин.
Он вытирал кулаком кровавые сопли и
всхлипывал, то ли от боли, то ли от страха. Посмотрел на Колчина и отвел взгляд.
Затем медленно встал, сплевывая вязкую
слюну, поднял руки, сцепил пальцы за головой, как ему приказали.
Решкин утешал себя мыслью, что каждый прожитый день - это всего лишь
отсрочка смертного приговора, который нам
вынесла судьба еще при рождении. Отсрочек было много, очень много. Не сосчитать.
Но вот они кончились. Сейчас люди
Воловика откроют багажник "Нивы", найдут оружие. Потом зададут несколько
вопросов. Возможно, они не станут тратить
время на говорильню. Толстый мужик с двустволкой в руках, дуплетом выстрелит в
грудь Колчина. Потом выбросит
стреляные гильзы, перезарядит дробовик и кончит его, Решкина.
Воловик передал ружье Феде.
- Держи их на мушке, ели кто захочет почесать задницу, лупи сразу с двух
стволов, - он шагнул к Колчину. - Что,
землемер, не хочется умирать?
- Честно говоря, не очень. День слишком хороший.
- Еще шутишь. А ведь придется сдохнуть, долбаный сарай. Придется. Без обид,
я против тебя ничего не имею, но...
Короче, вы заехали в неподходящее время. Сейчас нам тут не нужны ни землемеры,
ни агрономы, ни прочее говно.
- У меня есть деньги, - сказал Колчин. - Возьмите все.
Голос звучал тускло, невесело. Видно, Колчин в душе не надеялся на чудесное
спасение и не верил волшебную силу
наличных.
- У тебя были деньги, - поправил Воловик. - Были. Да сплыли.
Он шагнул к Колчину, размахнулся и кулаком впечатал его в стену сенного
сарая. Выломав спиной дверь, сбитую из
древних досок, Колчин грохнулся на землю, подняв тучу пыли. Он встал на карачки,
снизу вверх посмотрел на Воловика и
тут же получил ногой под ребра. Охнув от боли, снова упал в пыль. Застонал,
прикрыв голову руками. Но Воловик ударил в
ногой в живот. Колчин перевернулся и получил подметкой по спине. Забыв о своих
обязанностях, подскочил Федя и,
демонстрируя рвение, пару раз приложил Колчина прикладом дробовика.
- Жаль, камеры нет, - Федя ударил Колчина прикладом по почкам. - А то бы
сделали карточку и пустили ее в ящик. Пусть
твоя жена полюбуется на тебя, такого красивого.
Запыхавшись, Федя пнул ногой лежачего человека и смачно плюнул на него.
Решкин отвернулся, он не мог смотреть на
эту расправу. Неожиданно возня стихла. Колчин лежал на боку у разломанной двери.
Вытирал ладонью окровав
...Закладка в соц.сетях
