Жанр: Детектив
Прыжок в темноту
...- К сожалению, этот вариант исключен, - покачал головой Беляев. - Я только
что созванивался с заместителем министра
внутренних дел Калмыкии. Поисковые группы находятся в степи, поблизости нет
населенных пунктов. Точные координаты
милиционеров не известны. Рацией оснащена только одна группа. Да и аппарат
старый, едва дышит. Боюсь, что помочь
Колчину уже не в наших силах.
Антипов поднялся на ноги, пристукнул кулаком по столу.
- Что значит не в наших силах? Немедленно выезжай на военный аэродром
"Чекаловский", туда прибудет группа
оперативников. Вместе вылетите спецрейсом в Элисту. Оттуда вертолетом местного
управления ФСБ до места, где
предположительно находится Колчин. Вы должны вытащить его.
Беляев тоже поднялся, захлопнул папку.
- Слушаюсь, - сказал он. - Я уже просчитывал этот вариант с самолетом. Но
мы не успеваем. При всем желании. Потому
что в лучшем случае окажемся на месте ближе к вечеру. К тому времени наверняка
все будет кончено. Колчин наломал
много дров, к тому же ранил милиционера. Живым его брать не станут.
- К такой матери твою загробную философию, - крикнул Антипов. - Мы
провалили операцию с захватом Гребнева,
упустили его, сидим по уши в дерьме. А теперь что, позволим ментам расстрелять
Колчина? Немедленно выполнять приказ.
Надо действовать, а не протирать портки в кабинете, дожидаясь плохих вестей.
Последнее время мы только этим и
занимались. И что в итоге? Ты вытащишь его. Живого и невредимого.
- Так точно, - в голосе Беляева не прозвучала железная нотка уверенности.
Калмыкия. 7 сентября.
Светлая "Волга" с пулевыми пробоинами на кузове остановилась возле
глинобитной постройки без окон, рядом с которой
торчал, как труба, сложенный из камня высокий колодец. Вокруг степь, в вышине
светло серого небе рисует замысловатый
узор какая-то крупная птица. Солнце, встававшее над горизонтом, сулит
бесконечный жаркий день и трудную дорогу.
Светлые облака, напоминавшие морскую рябь, быстро рассеиваются, но утренний
ветерок еще ласков. Колчин выбрался с
водительского сидения, размял ноги и подумал, что они забрались далеко на юг,
берег Каспийского моря где-то рядом.
Километров тридцать или того меньше.
Мамаев выскочил из машины, нырнул в темноту хибары.
- Есть, - крикнул он, выскочив обратно. - Есть записка.
Развернув скрученную трубочкой бумажку, прочитал текст.
- Лежала под камнем в углу. Я так и знал, он напишет. Если будет маза,
обязательно напишет.
Колчин взял бумажку. Всего несколько строчек, нацарапанных простым
карандашом на серой бумаге. "Коля, пишу эту
маляву и не знаю, увидимся ли мы когда-нибудь. Если не вернусь в Восток, мою
долю, что лежит в тайнике, отдай Машке.
Она знает, что делать с деньгами. Надежды на счастливый конец мало. Мы едем в
поселок Рыбачий, это километров сорок
южнее залива Иван-Караул. Если будет случай, подсосись туда. Поставь табличку
или крест на моей могиле. Чтобы знали: в
земле не собака лежит. Прощай, Седых".
- Что ж, не зря прокатились, - сказал Колчин и сунул бумажку в карман. -
Судя всему, до этого Рыбачьего остается всего
ничего.
- Это судя по чему? - спросил Мамаев.
- Ветер дует с моря. Даже здесь морской дух чувствуется. И облака висят не
над степью, над морем. Кстати, надо залить
воды в радиатор. И наши бутылки наполнить до конца.
Колчин перелил бензин из канистры в бензобак, чтобы в горючее не попала
пыль и песок, обмотал горлышко воронки
тряпкой. Открыл капот, чтобы движок немного остыл. Радиатор, задетый пулей в
перестрелке на площади, немного подтекал.
Колчин плоскогубцами сплющил секцию медной трубки. С такой поломкой и при такой
жаре тачка проедет недолго. Что
дальше, неизвестно.
Мамаев поднял с земли гнутое ведро с привязанной к ручке длинной веревкой.
С заднего сидения выбрался Решкин.
Физиономия помятая, будто на роже кто-то посидел пару часов, а потом сплясал
лезгинку. Глаза красные воспаленные. Он
щурился от солнца, отходя от дремоты, часто смаргивал веками, стараясь понять,
куда на этот раз их занесла нелегкая.
- Господи, хоть воды напьюсь, - сказал Мамаев.
Намотав конец веревки на руку, перегнулся через колодец, бросил вниз ведро,
загрохотавшее о стенки. Веревка
размоталась до конца. Ведро ударилось о сухое дно колодца. Не веря худшим
предчувствиям, Мамаев подергал веревку и
смачно плюнул.
- Вот, блин, попили водички, - сказал он, вытащил из-за уха сигарету,
чиркнул спичкой. - И в радиатор залили. Высох наш
колодец.
Решкин сел под кустом, почти не дававшим тени и, блаженно закрыв глаза,
пустил струйку табачного дыма.
- А в этой пустыне миражи случаются? - спросил он.
- Они и в Москве случаются, - сердито отозвался Мамаев.
- Фу, жара, - Решкин отогнал муху.
- А хрена ты хотел, умник? - спросил Мамаев. - Номер люкс в отеле "Балчуг".
С девочками и кондиционером? И
ванильного мороженого?
- Да пошел ты, - огрызнулся Решкин. - Имел я тебя и всех твоих
родственников по очереди. Впрочем, симпатичных
родственников у тебя все равно нет. Одни уроды вроде тебя. Все с кривыми рылами
и следами от цепей на ногах. Выглядят,
как опущенные. Или до этого дела не дошло, до опускания?
Решкин, засмеявшись, закашлялся дымом. Мамаев сжал кулаки, шагнул вперед,
бросился на него сверху, вцепился в
горло.
- Убери грабли, паскуда - заорал Решкин и лягнул противника коленом в пах.
Подскочивший Колчин, ухватив Мамаева за шиворот, стащил на землю и пару раз
пнул ногой. Мамаев с трудом поднялся,
снова хотел броситься на этого гоношистого придурка, но, секунду подумав,
отступил. Действительно жарко. И сил нет,
сейчас только большой драки с кровью и не хватало. Он начистит морду Решкину
позднее. Если они останутся живы.
Выждав, когда мотор немного остынет, Колчин, отвинтил колпачок радиатора.
Вытащил из салона пару полупустых
бутылей с водой. Слил всю воду в радиатор, бросил в высохший колодец бутылки. Он
потряс фляжку, на донышке
плескалось немного воды. Хватит, чтобы пару раз смочить губы.
- А других колодцев поблизости нет? - спросил он.
Мамаев отрицательно помотал головой, сел на песок, привалился спиной к
крылу "Волги". Веки слипались. Хотелось
спать, но спать нельзя.
Путники пережили не самую легкую ночь в жизни. С дороги пришлось съехать,
Колчин издали увидел проблесковые
маячки патрульной машины. Выключив фары и габаритные огни, погнали по
бездорожью. Около дух ночи путники
останавливались передохнуть на пару часов, но короткий сон не принес облегчения,
накопившаяся усталость давила плечи,
как неподъемный рюкзак. Колчин, кое-как растолкав своих спутников, сменил
Мамаева за рулем. Машина взяла курс на юговосток.
Ехали минут двадцать, останавливались, давая двигателю короткую
передышку, снова гнали машину вперед.
Несколько раз "Волга" застревала в песке и, казалось, даже трактором вытащить ее
нет никакой возможности.
Машину толкали изо всех сил, подкладывая под колеса сухие ветви колючих
кустов и пару широких деревяшек, которые
нашлись в багажнике. "Волга" с неохотой выбиралась из песчаной западни и,
проехав пару километров, снова застревала.
"Это не вездеход, всего лишь "Волга", - повторял Колчин, подкладывая деревяшки
под колеса. Перед рассветом Мамаев
заявил, что они окончательно заблудились. Колчин вышел из машины, долго смотрел
на небо, усеянное звездами, наконец,
сказал: "Мы едем правильно".
- Смотрите, - Решкин показал пальцем на север.
От горизонта к небу взлетела сигнальная ракета. Описала дымный полукруг и
погасла. Мамаев присвистнул.
- Чего это?
- Менты разбились на поисковые группы, идут по нашему следу, - ответил
Колчин. - Видимо, связи между группами нет.
Поэтому они пускают ракеты. Они еще далеко. Километров тридцать, не меньше. Но,
если наша таратайка будут вязнуть в
песке каждые четверть часа, совсем скоро расстояние сократиться до минимума.
- Они нас видят? - Мамаев поднялся на ноги, отряхнул штаны.
- В простой бинокль с такого расстояния не заметят, - покачал головой
Колчин. - А подзорной трубы у них нет. Впрочем,
это не важно. У них есть следы протекторов.
- Надо куда-то сворачивать, - крикнул Мамаев. - Менты прижимают нас к морю.
Оттуда мы не уйдем.
- Еще посмотрим, - Колчин плюнул под ноги. - Живей, в машину.
Мамаев, захлопнув капот, сел за руль и плавно тронул с места, стараясь не
поднять высокий, видимый издали, столб пыли.
Машина покатила по степи. Взлетела на песчаный откос, начала спуск. В низине
русло пересохшей речки, ровное и твердое,
как асфальт. Он погнал машину по этому руслу на юг, включил печку, давая
дополнительный объем для воды, охлаждающей
мотор. В кабине стало жарко. Решкин что-то проворчал и вытер пот, заливавший
глаза. Он подумал, что они едут прямиком в
ту сторону, где смерть без устали машет своей косой. И встречи можно ждать с
минуты на минуту.
Глава тридцатая
Калмыкия. 7 сентября.
Вертолет Ми - 8 с пяти-лопастным несущим винтом без опознавательных знаков
на фюзеляже зашел на посадку и
приземлился в половине первого дня. Двадцатиметровые винты долго крутились.
Гребнев не спешил обнаружить себя, не
вышел навстречу. Десять минут наблюдавший за вертолетом из окна ближней к морю
хибары, он успел рассмотреть экипаж:
усатых мужиков в гражданской одежде.
Друг Гребнева Гарик Ватутин, как было условленно, самолетом добрался из
Москвы до Баку. Из столицы Азербайджана
машиной до Сумгаита, в пригороде которого люди Ватутина нашли частную
авиакомпанию "Акмури", занимавшуюся
туристическим бизнесом. Заезжим иностранцам с высоты показывали красоты
республики, горы, море и прочую
сомнительную экзотику. Ватутин взял в аренду лучший в компании вертолет, нанял
опытный экипаж. Пятисоткилометровый
путь от Сумгаита до поселка Рыбачий по воздуху занимал около двух с половиной
часов.
Ватутин не выглядел усталым. В белой сорочке без рукавов, серых летних
брюках и ботинках из плетеной кожи, в
сползающих с носа темных очках он напоминал богатого туриста, путешествовавшего
в свое удовольствие. И вот теперь
попутный ветер занес его в рыбачий поселок.
Гребнев вышел из своего укрытия, помахав гостю рукой, подошел к Ватутину,
потряс его руку.
- Как долетели?
- Приятная прогулка, не более того, - Ватутин устало покачал головой.
- Как экипаж?
- Неплохо. Для азербайджанцев, - ответил Ватутин. - Мне встречались летчики
классом выше.
Гребнев показал пальцем на дальнюю хибару с плоской крышей.
- Видите панаму защитного цвета? Там Рамзан. Он не только банкует, не
только находит иностранных спонсоров и
проплачивает все наши дела, он сам не чурается мужской работы. Он прикрывает нас
с тыла. На всякий случай.
- У вас все готово?
- А что, собственно, должно быть готово? Баба и мужик, ни живые, ни
мертвые. Но сначала я осмотрю машину.
Гребнев подошел ближе к вертолету, забрался на борт, зашел в салон и кабину
пилотов, снова спустился на землю,
погладил ладонью дюралевые заплатки на корпусе. Так латают пулевые пробоины.
Когда-то эта вертушка выполняла задачи
в "горячих точках". Боевой вариант вертолета Ми - 8 с пяти-лопастным винтом,
превратили в транспортник, установив в
салоне десяток мягких кресел с высокими спинками и подлокотниками, столики,
поклеили стенки пленкой "золотая осень",
желтые листики на сером фоне.
Вертолет оснастили новыми двигателями с дополнительной газотурбинной
установкой и пылезащитными устройствами
на входе в воздухозаборник. Когда-то на фюзеляже были пилоны для подвески легких
бомб и неуправляемых ракет,
пулеметная установка в носовой части кабины. Теперь все это хозяйство
демонтировали, зато оснастили машину
дополнительными топливными баками, увеличив дальность полета в два с половиной
раза, до тысячи двухсот километров.
Часа три два вертолет приземлится на территории Чечни, там заложников спрячут в
надежном месте.
- Неплохо, - сказал Гребнев. - Теперь нужно часа полтора, чтобы хоть
немного остыл движок. И можно трогаться.
Он подошел к летчикам, перекуривавшим возле машины, что-то сказал. Летчики
засмеялись. Поболтав с
азербайджанцами, Гребнев отвел Ватутина в тень хибары, усадил на кособокую
скамейку, вросшую в песок, принес бутылку
с водой и пластиковый стаканчик.
Рамзан Вахаев занял позицию на крыше рыбацкой хибары после полудня, когда
солнце взошло в зенит, жару можно было
терпеть, потому что вдоль берега гулял легкий ветерок.
Осмотрев снайперскую винтовку, патроны и оптический прицел с четырехкратным
увеличением, первым делом почистил
ствол, напоминающий канализационную трубу. Разорвав упаковочный картон, отобрала
патроны, капсюли которых не
тронула ржавчина. Для пристрелки оружия выбрала чахлое деревце примерно в
двухстах метрах от хижины. Произвел
первый выстрел по нижней ветке без корректировки прицельных приспособлений. Пуля
едва чиркнула по стволу и ушла в
пространство. Рамзан обмотал ствол винтовки тряпками, чтобы он не перегревался
на солнце, дождался, когда металл
остынет, и произвел второй выстрел. Затем несколько раз повторил свои действия.
Вычислив кучность винтовки, установил прицел. Последний раз взял на мушку
ветку дерева и срезала ее первым же
выстрелом. Положил оружие на крышу, собранную из сохлого горбыля, поверх
винтовки расстелил брезентовое полотнище.
Сам с ног до головы накрылся марлей, как простыней, и, лежа на боку и стал
ждать, разглядывая в бинокль пустынный
ландшафт. Гребнев говорил, что вероятность появления чужаков в окрестностях
брошенного поселка невелика, можно
сказать равно нулю, но клювом щелкать нельзя, если поблизости появится хоть одно
двуногое существо, пастух или рыбаки,
надо бить на поражение. Когда прилетел вертолет, Рамзан лишь на секунду
обернулся назад и снова стал рассматривать
пустой горизонт. Минута шла за минутой. Ветер гнал по степи песок, солнце жарило
нещадно, последние облака развеялись
без остатка.
Когда на горизонте появилась светлая "Волга", Вахаев нахмурился, стараясь
оставаться незаметным, подполз к
противоположному краю крыши, поманил Гребнева рукой.
- Там машина едет, "Волга". Сколько человек в салоне, пока не видно.
- "Волга"? - удивился Гребнев. - Одна машина? Это не менты?
- Не похоже.
- Если свернет в нашу сторону, сделай все, что нужно.
Гребнев крикнул Чугунова, приказал вытащить Сальникова из хижины, посадить
его на землю рядом с вертолетом.
Взволнованный появлением неизвестной машины Ватутин крутился под ногами, мешал,
как только мог, и давал летчикам
бесполезные команды.
Вернувшись на прежнюю позицию, Рамзан прижал к глазам окуляры бинокля.
Машина ехала медленно, теперь можно
разглядеть пулевые отметены в правой части кузова, над капотом поднимается пар,
видимо радиатор закипает. Машина
нырнула за песчаный холм и пропала из виду. Но вот она снова появилась, медленно
сползла вниз по откосу. Водитель
вывернул руль влево, "Волга" покатила в сторону рыбачьих домиков. Все, теперь
она мимо не проедет. Рамзан снял тряпку с
винтовки, ствол чуть теплый, значит, первая пуля попадет ту точку, куда метит
стрелок. Он прижал тыльник приклада к
плечу, приложила щеку к теплому дереву.
Цель двигалась точно на Вахаева. Если верить дальномеру оптического
прицела, а в такую жару он может врать, до
машины пятьсот семьдесят метров. В голову водителя попасть трудно, а вот в грудь
- это в самый раз. Рамзан передвинул
маховички прицела и боковых поправок, задержал дыхание, словно перед прыжком в
воду. Сейчас он четко видел абрис
человеческой фигуры за рулем. Прищурив глаз, нажал на спусковой крючок так, что
его движение точно совпало с осью
винтовки. Звук выстрела унесло ветром. Пуля прошила лобовое стекло в том месте,
где сидел водитель. Машина еще метров
тридцать двигалась вперед, плавно замедляя ход. Рамзан сосчитал до десяти и
произвел второй выстрел, на этот раз целя в
голову. Есть попадание.
Неожиданно "Волга" свернула вправо, проехала еще несколько метров и
остановилась. Видимо, смертельно раненый или
уже мертвый водитель, упав грудью на баранку, вцепился в нее руками и,
заваливаясь на бок, вывернул руль в сторону.
Сквозь перекрестные нити прицела Рамзан хорошо видел машину, но не видел людей
оставшихся в салоне. А ведь там, на
переднем пассажирском сидении, кто-то сидел. Точно, там был человек.
Когда "Волга" съехала вниз по пологому склону, Решкин, сидевший сзади,
вытянул руку, показывая в сторону моря, будто
он один видел эту картину: водную гладь, белый песок и раскаленное солнце,
повисшее над водой. Поверхность моря,
отражавшая солнечный свет, слепила глаза. До кромки воды простиралась кочковатая
песчаная полоса, из грунта кое-где
торчали сухие кустики ковыля и тонконогие деревца с облетевшими листьями и
корявыми ветками, кажется, сделанными из
проволоки. Прямо по курсу, примерно в пяти сотнях метрах, прилепившиеся одна к
другой тесные лачуги с плоскими
крышами и пустыми глазницами окон. Чуть левее, рядом с обрезом моря, светлый
вертолет Ми - 8.
Никто из людей, сидевших в машине, не услышал звука выстрела. Пуля, прошив
ветровое стекло, ударила справа в грудь
Мамаева. Выпустив из рук баранку, он вскрикнул, ссутулив плечи, стал
заваливаться вперед. Прижал ладони к груди, из-под
пальцев сочилась густая кровь. Колчин, нырнув под приборный щиток, одной рукой
схватил раненого за плечо, потянул на
себя, вниз. Но Мамаев не ложился, мешал ремень безопасности, Колчин, сообразив,
в чем дело, щелкнул застежкой ремня,
вытащил из замка металлический язычок. Снова дернул на себя Мамаева, но было
поздно.
Вторая пуля ударила ниже левого глаза, сломала верхнюю челюсть, выбила
зубы, вышла из шеи и застряла в
подголовнике кресла. Кровавые брызги разлетелись по салону, кажется, лопнула не
человеческая голова, а большая банка с
густым томатным соком.
Колчин, забрызганный кровью, вывернул руль в сторону, выгнув тело,
дотянулся ногой до педали газа, вдавил ее в пол.
Бил снайпер. Из автомата или из карабина, даже снабженного хорошей оптикой,
слишком трудно, почти невозможно попасть
в движущуюся цель с такого расстояния. Значит, надо уходить из зоны обстрела на
колесах, если машина встанет, шансы на
спасение падают. "Волга" выплевывала из-под покрышек песок, двигатель ревел, как
авиалайнер, набиравший высоту. Через
полминуты передние колеса ткнулись в высокую кочку, машина встала, мотор заглох.
Колчин повернул ключ в замке
зажигания, надавил на педаль. Двигатель даже не чихнул. Пуля ударила в заднюю
дверцу, продырявила сидение.
- Вылезай из машины, - обернувшись назад, крикнул Колчин. - Не забудь
карабин и патроны. Они у тебя под ногами.
Ползи вперед.
Но Решкин все понял без слов, он толкнул дверь, повесив на шею ремень
фляжки, вывалился из "Волги", дернул на себя
карабин, брезентовую сумку с патронами. Вжавшись в песок, пополз вперед. Он
чувствовал, как капли чужой крови
засыхают на носу и щеках, хотелось вытереть лицо ладонью, но руки были заняты.
Один за другим раздались два сухих
хлопка. Пули попали в кузов "Волги", зацепили бензобак. Решкин оглянулся через
плечо, следом полз Колчин. Видимо он
успел нырнуть в багажник, потому что волок за собой автомат и подсумок со
снаряженными магазинами. Когда грохнул
взрыв, Колчин тоже обернулся. На секунду машину оторвало от земли, с треском
вылетело лобовое стекло, волна огня
прошлась от багажника до моторного отсека, поднялась вверх. Над землей вырос
высокий гриб ядовито-черного дыма.
- Если менты потеряли нас из виду, считай, сейчас снова нашли, - крикнул
Колчин. - Скоро будут здесь. В степи такой
пожар виден за сто верст.
- Что же делать?
- Назад, вверх по склону, нельзя, - ответил Колчин. - Да и делать там
нечего. Надо двигать вперед. Снайпер сидит на
крыше ближней к нам хибары.
Колчин на секунду высунулся из-за песчаного холмика. Местность впереди
неровная. Совершая короткие перебежки,
падая и укрываясь за барханными цепями, напоминающими морские волны, можно
подобраться ближе к снайперу,
попытаться достать его прицельным выстрелом из карабина. Шансы стрелков не
равны, но других вариантов не
просматривается. Колчин передал Решкину автомат, сунул в направляющие карабина
обойму патронов и передернул затвор.
Они выпили из фляжки по последнему глотку воды, Решкин перекрестился.
- Следую за мной на расстоянии примерно двадцати метров, - сказал Колчин. -
Короткая перебежка и падай на песок.
Когда я выстрелю, бей короткой очередью поверх моей головы. Не важно, куда
попадешь. Главное, не дать снайперу
прицелиться.
Поднявшись на четвереньки, Колчин бросился вперед, пробежав метров
двадцать, упал грудью на пологий склон бархана.
Никто не стрелял. Колчин сделал еще одну перебежку. И еще одну. Выстрелов не
было. Возможно, снайпер хитрил,
подпускал его ближе, чтобы ударить наверняка. Или просто потерял из вида свою
цель. Решкин бежал следом, вставая и
падая на песок, он ругался последними словами. Колчин снова поднялся, петля из
стороны в сторону, пробежал метров
пятнадцать, свалился за бархан. Отполз в сторону, хотел снова подняться. Пуля
просвистела над самой макушкой, срубив
сухой кустик за спиной.
Вахаев перезарядил винтовку, накрыл ствол марлей, чтобы оружие хоть немного
остыло, стал разглядывать в бинокль
горящую "Волгу" и барханные цепи. Кажется, он упустил одного из пассажиров,
решив: все кончено. И только тогда увидел
распахнутую крышку багажника и мелькнувшую тень человека.
Рамзан расстрелял еще десяток патронов. Когда "Волга" загорелась, хлопнул
бензобак, подумал, что на этот раз не
промахнулся. Человек или люди, укрывшиеся за машиной, наверняка погибли. Видимо,
это какие-то случайные туристы,
возможно, семейная пара, выбрав для путешествия по степи и пескам самую
неудачную машину, тяжелую "Волгу, свернули с
дороги, прямиком к морю. И нарвались на пули. Им не повезло. Оборачиваясь назад,
Рамзан видел, что из вертолета уже
выкинули какой-то хлам. Приволокли Сальникова, изможденного, в грязных
лохмотьях. Посадили его на песок перед пустым
ящиком, но человек не мог сидеть, он валился на бок, снова садился и падал.
Вахаев пару минут наблюдал это жалкое
зрелище, увлеченный своими мыслями, не заметил, что снова открылось кровотечение
из раны в боку.
Наконец поднял бинокль. Посмотрел на горящую машину, взяла левее и увидела
человека, бежавшего через барханы к
рыбачьему поселку. В руке карабин, за поясом пистолет. Человек повалился на
землю, скрывшись за песчаным холмом. Но
тут же откуда-то сзади появился второй мужчина с автоматом в руке. Совершив
перебежку, упал и потерялся из виду. Люди
бегут резво, со скоростью два-три метра в секунду и движутся под углом сорок
пять градусов по отношению к стрелку.
Рамзан взялся за винтовку, поймал в прицел одну из своих мишеней во время
следующей перебежки, высчитав величину
упреждения, повернул на оптическом прицеле боковой барабанчик. Мужчина с
карабином снова побежал, но упал
неожиданно. Вахаев выстрелил, пуля прошла чуть выше головы. Рамзан снова
прицелился, чувствуя, что на этот раз достанет
цель. Но в последнее мгновение внимание отвлекло непонятное движение впереди на
песчаном холме. Повернув голову,
увидел, как вниз по склону съезжают две милицейские машины, канареечные
"уазики". Бросив винтовку, он отполз к
противоположному краю крыши, оставляя за собой кровавый след, отчаянно замахал
рукой.
- Там менты на двух машинах. Менты... Едут к нам.
Гребнев снизу вверх посмотрел на Рамзана. Его глаза горели как раскаленные
угли.
- Мочи их всех. Мне нужно еще полчаса, даже меньше. Двигатель должен
остыть. Если мы не хотим упасть вместе с
вертолетом в море.
Через полминуты Вахаев, не успев перевязать рану, занял свою позицию.
Милицейские машины остановились неподалеку
от горящей "Волги". Три мента вылезли наружу, о чем-то толковали друг с другом,
размахивая руками. Рамзан сделал новые
поправки, установив прицел, соответствующий расстоянию. Грянул выстрел, один из
ментов, схватился за голову. Ноги
подкосились, мент упал на песок. Его товарищи, не понимавшие, что же случилось,
шагнули к убитому. Выстрел. Пуля сбила
фуражку со второго мента, вошла в левое ухо, вышла из правого. Третий
милиционер, сам повалился на землю, не видя
своего противника, выпустил автоматную очередь в сторону рыбацких хижин.
Одна из машин тронулась с места, поехала прямо на снайпера. Вахаев легко
поймал в прицел водителя, нажал на
спусковой крючок. Дверца распахнулась, убитый водитель вывалился из кресла на
песок. Рамзан дважды выстрелила в
радиаторную решетку, надо вывезти из строя двигатель, чтобы ментам не повадно
было приблизиться на четырех колесах. Из
машины выскочили три милиционера, попадали на землю. Затрещали беспорядочные
автоматные очереди. С такого
расстояния о прицельной стрельбе из короткого меновского автомата нельзя и
мечтать. Пустой перевод патронов. К тому же
милиционеры находятся в невыгодной позиции, против солнца.
Впервые с начала этого бесконечного дня Рамзан испытал легкое
головокружение и слабость в руках. Сетка прицела
дрожала. Он опустила винтовку. И только тут почувствовал, что лежит в горячей
луже. Повязка и рубаха пропитались
кровью. Понимая, что сейчас не время менять марлевые тампоны с антисептиком, он
сделала пару глотков горячей воды из
горлышка фляжки. Всему виной это проклятое солнце, которое бьет человека
нещадно, как молотом. Он перевела дыхание,
слабость понемногу отпускала. Рамзан потянулся к винтовке.
Капитан милиции Геннадий Урузбеков, возглавлявший поисковую группу из
десяти вооруженных милиционеров, лежал за
невысоким барханом, не смея высунуть головы. Только что на его глазах были убиты
прапорщик Галиджинов и водитель
Юсупов. Убиты с одного выстрела. Значит, против них действует хорошо
подготовленный снайпер. Милицейская группа
наткнулась на целую бандитскую шайку. Остается только гадать, скольким бандитам
противостоит горсточка отважных, не
знающих страха милиционеров, и чем кончится этот неравный поединок.
Время от времени Урузбеков поворачивал голову направо, с тоской наблюдая,
как медленно, пуская в небо облака
темного дыма, догорает его новая "Волга". От этого зр
...Закладка в соц.сетях
