Жанр: Детектив
Прыжок в темноту
...я в темноте и не наделать
шума, подошел ко второй койке, вытащил
из-под матраса ТТ, передернул затвор, досылая патрон. Ступая на носки и согнув
спину, отошел к противоположной от двери
стене. Успев подумать, что все решиться в несколько секунд. Возможно, решиться
не в его пользу. Встал, вжавшись спиной в
круглые бревна, обеими руками обхватил пистолетную рукоятку. То ли от жары, то
ли от волнения ладони мгновенно
вспотели.
- Что это? - шепотом спросил Морозов. - Что за гости?
- Хрен знает. Ты держишь на прицеле дверь? - прошептал Ануфриев.
- Дверь, - как эхо отозвался Морозов.
- Я ее плотно прикрыл, - едва слышно отозвался Ануфриев. - А рядом поставил
пустое ведро. Имей это в виду.
- Может, рванем через другую комнату? Ну, через окно на задний двор?
- Не выйдет, - ответил Ануфриев. - Поздно пить боржоми.
Стало тихо. Морозов стоял у стены, он чувствовал, как тяжелеют руки,
сжимавшие пистолет, но не обращал внимания на
это мелкое неудобство. Он прислушивался к звукам, ловил каждый шорох. Попрежнему
слышался лишь шум дождя,
далекий лай собаки, тикали ходики на стене и хрипло с присвистом дышал Морозов в
своем углу. Но вот послышался скрип
ржавых петель с сенях, какие-то шорохи. Ануфриев сглотнул кислую слюну, облизал
верхнюю губу, которую щекотали
капельки пота. В сенях есть человек. Возможно, не один, двое, если пальнуть
через дверь, пули ТТ прошьют доски насквозь.
Скорее всего, он уложит наповал ночных гостей. Но если, расстреляв обойму,
все же промахнется, шанса перезарядить
пистолет у него уже не будет. Или стрелять или дожидаться, когда гости войдут в
комнату. И положить их на пороге. Одно из
двух. Эти мысли вихрем пронеслись в голове, Ануфриев не успел принять решения.
Он не видел, как распахнулась дверь, но тут загрохотало перевернутое чье-то
ногой пустое ведро. Ануфриев трижды
нажал на спусковой крючок. Выстрелы грохнули один за другим. Он не видел своей
цели, но хорошо представлял, куда летят
пули. Через мгновение разлетелось оконное стекло, что-то ударилось об пол,
отскочило к печке. Ануфриев вжал голову в
плечи и тут же ослеп от вспышки световой гранаты. Показалось, кто-то подушечками
пальцев с силой надавил на глазные
яблоки, и глаза лопнули.
- В рот вас всех, - заорал Ануфриев и снова выстрелил. - В рот вас...
Длинная автоматная очередь полоснула по стене справа налево и назад.
Прошитые пулями, со стены слетели застекленные
фотографии старухи, хозяйки дома, и ее родни, грохнулись на пол ходики с
гирьками. Первая очередь перерезала Ануфриева
пополам, вдоль живота. Две пули ударили в грудь, прошли навылет, застряв в
подгнивших бревнах. Он выронил пистолет,
еще не чувствуя боли, опустился на колени. Не понимая, откуда стреляют, кто
высаживает трухлявую раму и лезет в окно.
Схватившись ладонями за живот, он упал на бок, круглый стол подпрыгнул, на пол
слетела тарелка с объедками, покатились
стаканы, пустая водочная бутылка. Кто-то истошно закричал:
- Ложись, твари-и-и-и...
Ануфриев хотел выругаться, но рот заполнила сладкая и густая, как кисель,
кровь, а язык, свернувшись трубочкой,
очутился где-то в горле. Новая вспышка. Затрещала автоматная очередь. Горячая
пуля вошла под ребра, другая ударила в
горло. На мгновение Ануфриеву показалось, что он тонет, захлебывается в чем-то
горячем. И все кончилось.
Из своего угла Морозов успел выстрелить дважды. Когда его ослепила вспышка
световой гранаты, выронил ствол, закрыл
глаза ладонями. Он увидел, как расплываются цветные круги, что-то кружится,
искрит, будто на темном небе сверкают
блески праздничного салюта. Треск автоматных очередей, запах горелого пороха
заполнили тесное пространство комнаты.
Пули ударили Морозова по ногам, чуть ниже колен. Он не успел вскрикнуть, когда
несколько грамм раскаленного свинца
пробили грудь под седьмым ребром с правой стороны. Морозов не упал на пол только
потому, что оказался зажатым в углу
между железной койкой и стеной.
Он подумал, что уже умер, неожиданно для себя открыл глаза, зрение
вернулось. В комнате стояла та же кромешная
темнота, кто-то прикладом автомата или карабина высадил оконную раму. Теперь
Морозов видел темный абрис
человеческой фигуры в переплете окна. Он опустил руку, поднял с пола пистолет и
выстрелил от бедра, решив, что с четырех
метров не промахнется даже в подвижную мишень. Снова ослепила световая граната.
Полоснула автоматная очередь.
Глава двенадцатая
Колчин стоял у двери ванной комнату, привалившись плечом к косяку, и
разглядывал лицо женщины, лежавшей на
кафельном полу. Лет сорок, нормального сложения, не красавица, нижнего белья под
халатом не носила... Ну, что еще
скажешь о хозяйке квартиры Чесноковой?
Женщину убили, ударив по височной кости гаечным ключом, который сейчас
лежал на галошнице. Лицо залито кровью,
правый глаз вытек, волосы спутались. Видимо, все произошло в прихожей, там на
светлых обоях багровые пятна и брызги.
Позднее труп, ухватив за ноги, через коридор перетащили сюда. Криминалисты из
прокуратуры, которые приедут с минуты
на минуту, во всем разберутся, восстановят картину происшествия по минутам. Но
очередность событий и более или менее
так понятна. Хозяйку убрали как лишнего свидетеля, ее просто не могли оставить в
живых. Поздний гость явился сюда около
двенадцати. Чеснокова открыла дверь и пустила человека в квартиру. Она впервые
видела этого мужчину, но сожитель
Блинов хорошо знал его и приказал открыть дверь. Сам он в этот момент еще лежал
в кровати, только собирался подняться.
Блинов не ожидал нападения, не был к нему готов. Перед смертью он даже не успел
надеть майку и штаны.
Чеснокова влезла в тесный халатик, зажгла свет в спальне и потащилась в
прихожую. Открыв дверь, получила такой удар
рукояткой пистолета в лоб, что охнуть не успела, упала под вешалку и больше не
поднялась. Блинов, услышав странную
возню в прихожей, забеспокоился, он поднялся с двуспальной кровати, одной ногой
залез в штанину. На больше времени не
хватило. Убийца трижды выстрелил с порога, смертельно ранив Блинова первой же
пулей, которая вошла под сердце. Затем
преступник присел в кресло у журнального столика. Он никуда не торопился, потому
что успел сделать почти все дела,
запланированные на вечер и ночь. Теперь он хотел немного передохнуть. На столике
осталась пивная бутылка, пустой пакет
из-под картофельных чипсов и еще пара окурков на полу.
Человек открыл окно, чтобы легче дышалось, не снимая плаща, снова сел в
кресло и, глотая пива и картошку, следил за
агонией своей жертвы. Он скурил две сигареты почти до самого фильтра. Один из
окурков погасил о переносицу лежавшего
на полу Блинова.
Покончив с пивом, убийца дважды выстрелил в голову своей жертвы с близкого
расстояния. Пистолет без глушителя,
кожу Блинова прожгли частички пороха. Никого из соседей ночные выстрелы не
разбудили. Затем преступник поднял трубку
телефона, стоявшего тут же, на столике, и позвонил Ануфриеву. Закончив разговор,
вышел в прихожую и наткнулся на
Чеснокову. Не решился стрелять, боялся наделать слишком много шума. Сходил на
кухню, вытащил из-под мойки разводной
ключ и кончил дело парой ударов по голове. Подумал и перетащил тело в ванную
комнату. Не понятно почему. Возможно, не
хотел, чтобы к утру у соседей снизу на потолке образовалось багровое пятно.
Ушел, захлопнув за собой дверь.
Оперативники выломали ее вместе с косяком, они ворвались в квартиру с
часовым опозданием, когда убийцы след
простыл. На лестнице собрались проснувшиеся соседи. Колчину осталось осмотреть
следы преступления, теперь не
представлявшие большого интереса. Ясно, что эти свидетели уже никогда не
заговорят.
Колчин наклонился, поправил распахнувшийся халат так, чтобы он закрывал
бледные бедра Чесноковой, застегнул две
пуговицы на груди. Он вышел из ванной, прошел на кухню. Открутив вентиль крана,
налил большую чашку воды и выпил ее,
но жажда не унялась. Колчин попил чая из носика заварочного чайника, сел на
табурет у стола, привалившись спиной к
стене. По воздуху плавали клубы табачного дыма. Два оперативника, одетые в
штатское, стояли у открытого окна. Мрачные,
с серыми лицами, они смолили сигареты и почему-то разговаривали шепотом. В том,
что все прошло не так, как
планировали, нет их вины. Колчин от нечего делать разглядывал разномастные
пустые бутылки из-под иностранных ликеров
и вин, для красоты выставленные на кухонных полках. На табурете в темном углу
сидел Решкин. Чтобы чем-то себя занять,
он тасовал замусоленную колоду карт.
Мобильный телефон зазвонил в тот момент, когда звонка ждешь меньше всего.
- Майор Колчин? - голос был незнакомым.
- Точно.
- Это старший оперуполномоченный капитан Павел Зуев. Звоню по поручению
майора Варенцова. Он сейчас дом
осматривает. У меня плохие новости.
- Подождите минуточку.
Колчин поднялся с табуретки, проскочил коридор, зажег свет в гостиной, где
никого не было, плотно прикрыл дверь.
- Говорите.
- Мы сунулись в этот чертов дом, - сказал Зуев. - Света не было. Даже
керосиновая лампа не горела. Но нас там ждали. По
документам некие Ануфриев и Морозов. Они отстреливались, как сумасшедшие. Мы
сразу же налетели на пули. Хорошо
хоть среди наших никто не пострадал. Короче, не было шанса взять этих парней
живыми. Оба убиты.
- Они были нужны живыми. От мертвых толку мало.
- Я же говорю, не было шансов взять хотя бы одного из них. Эти гады,
засевшие в доме, видно, накачались какой-то
хренотой, героином или другим дерьмом. Настоящие психи. Палили в белый свет, как
в копеечку.
- Черт побери, - Колчин дал отбой, положил трубку в карман.
Прокурорских и ментов он решил не дожидаться, подумав, что никакой
надобности в его присутствии нет. В квартире
четыре сотрудника ФСБ, во всех деталях и так разберутся. Он поманил Решкина
пальцем и следом за ним вышел из
квартиры.
Колчин следом за Олегом Решкиным вошел в гостиничный номер, закрыл дверь на
ключ, миновав крошечный холл,
остановился на пороге комнаты.
Слишком много неприятностей выпало на одну ночь. Вздохнув, Колчин повесил
плащ на вешалку, скинул ботинки.
Подошел к окну и отдернул занавески, на город мутной волной наваливались
дождливые предрассветные сумерки. Сев в
кресло, поставил на журнальный столик портативный компьютер, подключил к нему
мобильный телефон, заглянул в ящик
электронной почты.
Есть одно сообщение, отправленное из Москвы вчера в девять вечера. При
помощи специальной программы Колчин
перевел набор цифр в текст, пробежал глазами строчки и стер письмо. Ничего
интересного. Решкин, даже не сняв ботинок,
развалившись на кровати, закурил.
- Ты не ошибся? - спросил Колчин.
- Слушай, я не мальчик, - Решкин пыхнул дымом. - В таких вещах я не
ошибаюсь. Сто процентов - это он.
Задумавшись на минуту, Колчин набил на компьютере сообщение в центр. Текст
заканчивался словами: "Специалистами
ФСБ был прослушан разговор между Ануфриевым и неустановленным лицом. Лейтенант
Олег Решкин утверждает, что голос
человека, звонившего Ануфриеву, принадлежит Николаю Николаевичу Маркову. Этого
человека Решкин допрашивал в
следственном изоляторе города Краснодара. Как вам известно, Марков совершил
побег из автозака, перевозившего его на
вокзал для этапирования в Москву. Уверен, когда наши эксперты получат
возможность сравнить аудио записи допросов,
сделанные в краснодарском СИЗО с записью ночного телефонного разговора, они
придут к тем же выводам, к каким пришел
лейтенант Решкин.
Если выводы лейтенанта верны, а голос действительно Маркова, то вполне
обоснована следующая версия. Оказавшись на
свободе, именно он при помощи сотрудников криминальной милиции Блинова и
Ануфриева организовал и осуществил
похищение Максима Сальникова. Позже, когда милиционеры "засветились" на продаже
ворованного джипа, Марков решил
ликвидировать их. Марков полгода назад был замечен в ресторане одного из самых
роскошных курортов Германии БаденБадена
в обществе некоего Вахаева. В свете этих событий первоначальная версия о
похищении Максима Сальникова с
корыстными целями представляется мало убедительной и необоснованной". Колчин
зашифровал сообщение и отправил в
Москву.
Решкин подскочил с кровати и начал расхаживать по комнате от окна до двери
и обратно.
- Так я и знал, что ни хрена не выйдет, - бросил он на ходу. - Чувствовал,
что мы не возьмем этих парней живыми. Вот и
говори после этого о том, что у людей нет шестого чувства. Черт...
Решкин помолчал пару минут. Он пыхтел сигаретой и, отвернувшись в сторону,
наблюдал, как по стеклу ползут дождевые
капли.
- Сегодня мы уезжаем обратно в Москву, - сказал Колчин. - Больше нам нечего
здесь делать.
- Поедем, какого хрена, - отозвался Решкин, нервное напряжение последних
часов сменилось безразличием и
сонливостью. - Раз все провалилось, чего тут высиживать?
Колчин не ответил. Он задумчиво тер ладонью подбородок, раздумывая над тем,
когда лучше принять душ и побриться.
Прямо сейчас или после пары часов освежающего сна.
- Тут такая проблема, - Решкин на секунду задумался. - Короче, я рано
женился и развелся тоже рано, теперь у меня
ребенок семи лет, мальчишка. Моя бывшая жена Рита переехала в Москву, выскочила
замуж за одного коммерсанта. На мой
взгляд, он полное ничтожество. Но Ритка, что-то в нем нашла. Толстый кошелек
наверное. Так вот, я разговаривал по
телефону в бывшей женой. Она очень просила, чтобы я первого сентября пришел к
школе. Сын пойдет в первый класс. Я, не
подумав, согласился. А потом решил, что там мне лучше не появляться. Все
родители придут расфуфыренные, все из себя
такие модные, а меня даже костюма нет, чтобы на людях появиться. Времени на
сборы в Москву у меня не было. Покидал в
сумку, что под руку попалось. Ну, в чем я приду? В старых джинсах и свитере с
дырками на локтях?
- Дам я тебе денег на костюм, - пообещал Колчин. - Без отдачи. И довезу
тебя до школы на хорошей тачке. Чтобы ты
выглядел представительно.
- Даже не в костюме дело, - поморщился Решкин. - Ритка не имеет
представления, что я служу в конторе. Если она
спросит, скажите, что я бизнесмен или какой-нибудь там хрен в администрации
губернатора. Ладно? Честно говоря, к этой
школе меня ноги не несут.
- Не бери в голову, что-нибудь придумаем, - согласился Колчин. - Но на
первый звонок все-таки надо сходить. Это ведь
один раз в жизни бывает.
Решкин бесцельно побродил по комнате пару минут и упал в кресло.
- Скажи, что вас связывало с Сальниковым? Только служебные отношения?
- Какая тебя разница?
- Значит, есть разница. Мог бы и ответить.
- Нас связывала дружба. Ну, пусть не дружба. Что-то вроде того. Однажды он
спас мне жизнь.
- Серьезно? Расскажите.
- Не знаю, интересно тебе это или нет, - Колчин посмотрел на часы и решил,
что времени в запасе еще много. - Как
говориться, это было давно и в другой стране. Там работали две группы наших
разведчиков нелегалов. Мы занимались своим
делом, то есть собирали информацию. Но неожиданно перед нами поставили
совершенно иную задачу. В том районе
появился известный террорист по имени Хассан, с которым Сальников, давно
втеревшись в доверие и, выдавая себя за
"черного" торговца оружием, давно поддерживал контакт. Так вот, нашим группам
поручили ликвидировать этого приятеля.
- Это далеко от России?
- Не могу назвать страну, - ответил Колчин. - Ну, это не так, чтобы очень
далеко. Но одна из групп не смогла прибыть на
место. Связь была отвратительная и погода стояла такая же. Самый конец весны, в
тех краях это всегда жара и пыльные
бури. Вокруг горы и песок. Короче, начать и закончить все дело должна была
только моя группа.
- А сколько людей в группе? Или это тоже тайна?
- Разумеется, и это тайна. Но тебе-то ее доверить можно, - улыбнулся
Колчин. - В группе нас было двое. Вася Гудзенко,
капитан внешней разведки и я. Задача Сальникова заманить Хассана и его боевиков
на один недостроенный промышленный
объект, якобы на территории спрятан грузовик с оружием и боеприпасами. Еще в
советские времена там начали возводить
комбинат по производству медных окатышей. Но дело встало, объект забросили много
лет назад. Словом, задача перед нами
стояла не самая легкая. Времени на подготовку почти не было. Кроме того, не
известно, сколько телохранителей у Хассана,
их вооружение и так далее. Ну, я уже сказал, что вторая группа наших парней на
место не прибыла. Но упустить Хассана мы
не имели права. Следующая встреча могла состояться через год, а то и через два,
это очень осторожный и умный человек. А
за это время он таких дел наворочает, что тошно станет.
Колчин прикурил сигарету, замолчал на минуту, вспоминая все подробности
того вечера. Решкин тоже молчал, хотя на
языке вертелся десяток вопросов.
В первых вечерних сумерках недостроенные корпуса завода медных окатышей
выглядели так, будто по ним целые сутки
работала вражеская артиллерия. Валерий Колчин уже третий час торчал на
лестничной клетке между третьим и четвертым
этажами административного здания. Он устроился на пластмассовом ящике, поставив
его в простенке между двух оконных
проемов и подстелив под зад ветошь. Попил воды и съел пару галет. Прикладом
винтовки Колчин высадил стекло, каким-то
чудом сохранившееся в одном из окон, вытащил из рамы острые осколки. Он часто
поглядывала на часы на потертом
ремешке. В полумраке стрелки светились мертвенным зеленоватым светом. Сальников
обещал, что Хасан и его люди
приедут на заводской двор около пяти вечера, но вот уже седьмой час, а клиентов
все нет.
От нечего делать Колчин поднимался с ящика и разглядывал большой заводской
двор, когда-то перепаханный тяжелой
техникой, теперь он зарос сорным кустарником и превратился в свалку. Груды
битого кирпича, насквозь проржавевший
экскаватор с опущенным ковшом, почерневший остов грузовика без движка и колес,
несколько растрескавшихся бетонных
плит, сваленных одна на другую, вдоль двора две траншеи в человеческий рост.
Траншеи заросли желтой травой, местами
осыпались. Напротив административного корпуса, в двухстах пятидесяти метрах
через двор, склад готовой продукции.
Приземистая, вросшая в землю, кирпичная коробка высотой в два этажа с
обвалившимися углами, плоской крышей, на
которой навалены почерневшие от времени вентиляционные короба. Металлические
створки ворот сорваны с петель.
Покорежены так, будто по ним прошла танковая колонна.
На крыше склада занял позицию Василий Гудзенко, вооруженный автоматом. К
вечеру нестерпимая жара сменилась
холодом. Гудзенко торчит там третий час, видно, задубел на ветру, как член
эскимоса. Ветер поднимал тучи песка и пыли,
Гудзенко, чтобы укрыться от непогоды, где-то откопал и подстелил под себя ветхий
матрас, набитый тряпками и дохлыми
мышами. Сверху накрылся пустыми мешками из-под цемента. В своем укрытии он одну
за другой смолил сигареты, время от
времени из-под мешков показывалась его всклокоченная голова. Когда Колчин
появлялась в окне, Гудзенко махал рукой из
стороны в сторону. Этот жест означал, что все тихо.
По сценарию Сальников, показывая дорогу до этой клоаки, заговаривает зубы
Хасану, пытаясь притупить бдительность
его людей. Можете убедиться, он один, совершенно беззащитен, нет ни ствола, ни
рации. Когда вся эта паршивая компания
оказывается возле склада, Сальников входит в помещение, чтобы там сесть за руль
"Урала" и выгнать грузовик на двор. В
кузове якобы находится оружие, за которым и приехал Хассан. Осматривать товар в
помещении склада нельзя,
электропроводка неисправна, люминесцентные лампы перебиты, сорваны с крюков. А
на дворе еще светло, да и на столбе
рядом с воротами склада горит единственная на всю округу лампочка в двести
пятьдесят свечей. Итак, Сальников исчезает в
темноте склада.
Гудзенко стреляет первым, он старается попасть по колесам автомобилей,
чтобы лишить противника возможности
прорваться сквозь огонь на машинах. Люди Хассана, поняв, откуда по ним бьют,
стараясь укрыться от пуль, залягут за
машинами, с противоположной стороны от Гудзенко. И станут удобными мишенями для
Колчина. В помещение склада,
через ворота они не побегут. Там, в темноте, их может ждать новая смертельная
ловушка, из которой живым не выберется
никто. На это весь расчет.
Но позиция Гудзенко не самая удачная. Так только он откроет огонь, его
обнаружат. Контур темной человеческой фигуры
на крыше здания хорошо просматривается снизу. Ответным огнем люди заставят
Гудзенко залечь. Ему придется
перемещаться с места на место по краю крыши, чтобы не стать легкой добычей
стрелков. У Василия шансов мало, и,
кажется, он уже помолился о спасении души.
Позиция Колчина тоже оставляет желать лучшего, сектор возле подъезда
административного здания - мертвая зона для
снайпера. Этот прямоугольник нельзя обстрелять сверху, не подставившись под
пули. В подъезд можно незаметно
просочиться, подняться вверх по лестнице, захламленной строительной рухлядью. На
верхнем марше между вторым и
третьем этажом под сваленными у стены досками закреплена граната Ф - 1, леска
привязана к предохранительной чеке и
лестничной решетке. В подъезде полумрак, леска невидима. Человек, который
вздумает подняться наверх, зацепится за
растяжку и плохо кончит. Это разовая страховка. Колчину не помешали бы глаза на
затылке и немного везения. Кроме того,
стрелять придется из положения стоя, но так быстро устают, начинают дрожать
руки.
Как Сальников станет выбираться из этой каши - сказать трудно. Когда
начнется пальба, телохранители Хассана забудут о
нем, станут думать о том, как сберечь от лишних дырок свои шкуры. Два дня назад
Колчин вместе с Гудзенко побывал здесь,
пристреляли винтовку и замерили расстояние от своих позиций до ржавого
грузовика, до ворот склада и до середины двора,
где развернутся основные события. Оптический прицел винтовки имеет шкалу
дальности до цели, приблизительной
дальности. Гораздо удобнее держать эти цифры в голове, а не сверяться с оптикой
каждую секунду. Если приедут четырепять
человек, исход схватки решиться быстро. Если народу будет больше, задача
снайпера существенно осложняется.
Винтовка СВД бьет одиночными выстрелами, в идеале, один выстрел - одно
попадание. Но здесь развернутся не съемки
коммерческого боевика, где человек с оптической винтовкой царь и бог на поле
брани. Здесь прольется настоящая кровь, а не
свекольный сок. А из снайперской винтовки часто мажут и очень хорошие стрелки.
Колчин присел на ящик, натянула вязаную шапочку на лоб. Вытащил из кармана
бушлата мятую пачку сигарет без
фильтра, чиркнул спичкой. По подъезду поплыл серый дымок, табак горчил на губах.
Если часы не врут, сейчас семь с
четвертью вечера.
Он раздавил тлеющий окурок подметкой башмака, сделал пару глотков
солоноватой воды, съел шоколадный батончик и
еще раз приложившись к горлышку фляжки, прополоскал рот. Колчин поднялся с
ящика, выглянул в окно. На крыше склада
стоял Василий Гудзенко, он подошел к самому краю, огороженному хлипкими гнутыми
перильцами, едва достающими до
бедер. Василий скрещивал над головой руки. Давал знак, что на дороге есть какоето
движение, с минуты все компания будет
здесь.
Колчин в ответ махнул рукой, мол, ясно. Он скинул бушлат, бросив его на
ступени лестницы. Оставшись в камуфляжных
штанах, подпоясанных ремнем, американских ботинках на шнуровке с голенищами,
закрывающими щиколотки ног, и
коричневом свитере с высоким горлом. Колчин натянул тонкие кожаные перчатки,
вытащил из-за пояса пистолет, проверил
обойму, передернув затвор, поставил курок в положение боевого взвода и, включив
предохранитель, опустил пистолет в
правый карман. Послышался звук автомобильных двигателей, работающих на малых
оборотах.
Колчин развязал тесемки рюкзака, вытащили оттуда два коробчатых магазина на
десять патронов каждый. Патроны
бронебойные, цельнометаллические со стальным сердечником, самый современный
крутой бронежилет они прошивают
легко, как картон. Звук автомобильных двигателей сделался ближе, вероятно,
машины уже миновали ворота, въехали на
заводскую территорию, сейчас они появятся из-за угла склада готовой продукции.
Присев на ящик, Колчин положил
винтовку на колени, вставил магазин в подаватель, щелкнула пружина. Он потянул
затвор, досылая патрон в патронник.
Еще раз протер фланелевой тряпочкой окуляры съемного оптического прицела.
Вытащил из рюкзачка круглое зеркальце,
отломанное от старой пудреницы. Колчин ногой отодвинул к стене ящик, поставил
винтовку у ног, вжался спиной в
простенок между окнами. На часах пять минут восьмого. Он вытянул вперед руку с
зеркальцем. Теперь, не обнаружив себя,
можно наблюдать за тем, что происходит во дворе и на крыше склада. Гудзенко
отошел от края крыши. Присев на корточки,
растопырил колени, поставив автомат между ног. На дворе стояли, не выключая
двигателей, четыре автомобиля: "КАМАЗ" с
синей кабиной и брезентовым тентом, два старых "фордика", темно бордовый седан
"Вольво" с помятыми крыльями. Тачки
остановились в ряд, первым в колонне "КАМАЗ", он в тридцати метрах от ворот
склада. За грузовиком пристроился
"Вольво", чуть поодаль, рядом с ржавым экскаватором, встали "форды". С позиции
Колчина до экскаватора сто сорок
метров.
Из машин вылезли четверо, темных от загара мужчин и Максим Сальников.
Теперь Колчин мог слышать обрывки чужих
разговоров на иностранном языке. Интересно, сколько народа осталось в машинах?
Еще человек пять? Люди не желают
глотать пыль дворе, поэтому не выходят из автомобилей. На столбе горит одинокая
лампа, спрятанная в металлический конус
отражателя, ветер гонит песок и пыль. Фигуры людей и автомобили просматриваются
неважно, и оптика тут плохой
помощник. Правой рукой Колчин потянул вниз горловину свитера, вытащил висевший
на шнурке серебряный крестик и
поцеловал его. На удачу.
В горле пересохло, а под ложечкой засосало от голода. Но сейчас не время
утолять жажду. В рюкзаке банка рыбных
консервов, хлеб, бутылка свежей воды. Он со вкусом перекусит, когда закруглит
дело.
Сальников выбрался из салона "Вольво", ботинки утонули в песке. Хассан
...Закладка в соц.сетях
